Жанр: Электронное издание
Fororden4
...икакой
реакции. Они были сыты, они блаженствовали доступным им образом. Словно бы еще не
понимая, что пойманы и заперты.
- Так, пункт первый выполнен, - удовлетворенно произнес Бубнов не то самому себе,
не то и Миллеру тоже. А в мегафон объявил на всю поляну: "Личному составу оставаться на
местах. Бдительности не терять, БТР - вперед".
Спустившись по нескольким забитым в ствол дерева скобам, он подошел к клетке,
прикрываясь корпусом бронетранспортера.
Из рассказов Ляхова Максим знал, что некробионты, по крайней мере израильские,
способны к общению на человеческом уровне.
- Эй, там! Предлагаю выбросить все имеющееся оружие наружу. Питание и нормальное
обращение гарантирую. В противном случае прикажу немедленно открыть огонь на поражение!
Подрагивающий в такт холостым оборотам дизеля ствол пулемета подтверждал
серьезность угрозы.
Все карабины немедленно вылетели наружу через просветы между прутьями. Хоть живой,
хоть покойник с детства привык, что российская армия шутить не любит.
- Все? Ножей, пистолетов ни у кого не осталось?
- Ножи тоже, командир? - сдавленным, но отчетливым голосом спросил старший.
- Тоже, тоже, бросай все.
Убедившись, что распоряжение выполнено, Бубнов позволил себе слегка расслабиться,
достал из портсигара папиросу. Миллер стоял сзади и слева, держа ружье на изготовку. Ему
очень интересно и одновременно странно было видеть вместе, в одном качестве и тех, кто
копал могилу, и тех, что покорно ждали, когда товарищи их зароют. Сразу узнал того,
разговорчивого и умного, которого хотел взять живым, да не получилось.
- А теперь поговорим. Ты здесь главный в своей банде? - Максим указал пальцем. -
Ты понял, что с вами случилось?
- Кажется, понял, командир. Никогда не верил в такое, а вот приходится. А вы тогда кто
- ангелы небесные или по другому ведомству?
Бубнов для себя решил, что если он будет продолжать воспринимать происходящее с
точки зрения обычного человека, то повредится в уме не хуже капитана второго ранга Кедрова.
Тому как раз именно на этом сорвало башню . А здесь нужно исходить только из
непосредственной реальности, не забивая голову пустяками.
- Абсолютно по-другому. А у вас появился прекрасный шанс и в этом мире устроиться с
максимально возможным комфортом. Райских садов не гарантирую, но и котлы со смолой, и
раскаленные сковородки можно пока вывести за скобки. При разумном поведении. Что сейчас и
проверим...
- Эй, а тебя, господин, я запомнил, - неожиданно сказал покойник, обращаясь к
Миллеру.
- Да неужели? - не растерялся войсковой старшина. - И как воспоминания?
- Не то чтобы очень. Пока ты на дороге суетился, я на тебя все время и смотрел, от тебя
главной пакости ждал, думал, что хозяин твой носом в грязь зарылся и в штаны наложил. А
потом как кувалдой по лбу - и все. Очнулся уже в этом качестве.
- Так и не хрена ворон ловить, - мстительно сказал Миллер. - Не умеешь - не
берись!
Остальные покойники интереса к разговору не проявляли, сгрудились в дальнем углу
клетки, осоловевшие, с бессмысленными, неживыми глазами. Будто стараясь Максимально
соответствовать своей нынешней сущности. Это было достаточно странно, с точки зрения
Бубнова. Разве только допустить, что каждый из них активизируется прямым и напористым
обращением лично нему, а так посланцы внешнего мира для них интереса кроме пищевого, не
представляют.
Но Максиму заниматься сейчас праздным теоретизированием было недосуг. Главное -
немедленно и в полной сохранности доставить добычу в Центр, а там для их изучения найдется
и время, и специалисты.
У нас ведь как - объяви конкурс на замещение вакансии главного некроманта или
обер-чернокнижника, с чином и приличным окладом жалованья, от кандидатов отбоя не будет.
И каждый солидные рекомендации с последнего места работы предъявит, и ходатайства
научной и иной общественности.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Замысел первой войсковой операции, разработанный оперативным штабом "Варшава" на
основе результатов рейда группы Ляхова - Уварова, отличался оригинальностью и даже
стратегической дерзостью. А главное - с академической точки зрения, исходя из соотношения
сил, представлялся трудновыполнимым, а скорее всего, просто невозможным. На чем и
строился расчет.
Прежде всего инсургенты, консультируемые профессиональными военными аналитиками
некоторых европейских армий, ждать первого удара российских войск именно здесь
совершенно не могли. По причине всем очевидной - район Радома, с его мощным комплексом
оружейных заводов, был одним из наиболее важных центров формирования регулярных частей
"НСЗ", численность которых, по косвенным данным, насчитывал до пятидесяти тысяч штыков.
Причем от передовых позиций первой гвардейской дивизии генерала Слонова, начавшей
развертывание, опираясь на крепость Перемышль, до Радома почти триста километров.
И все эти непростые километры в случае начала полномасштабных боевых действий
придется преодолевать с боями, в крайне неблагоприятной военно-политической обстановке.
Ось наступления неизбежно должна будет проходить вдоль Малопольской границы, открыли
для действия "партизанских" отрядов, а правее русские войска встретят ряд прочных узлов
обороны повстанцев, вроде Тарнобжега, Сандомира, Островца.
То есть, по любым расчетам, прорваться к Радому даже передовым отрядам раньше, чем
через неделю, не удастся, причем с тяжелыми потерями. А за это время город можно окружить
многополосной обороной, поддержанной тяжелой артиллерией, и, когда направление главного
удара выяснится окончательно, поднять на его защиту сотни тысяч боевиков и ополченцев.
С точки зрения стратегии и тактики гораздо более вероятным представлялось бы
концентрическое наступление русских войск с севера и северо-востока на Торунь, Олынтын и
непосредственно Варшаву.
В пользу же проведения именно Радомской операции говорило то, что город являлся
узлом пересечения четырех крупнейших автострад и двух железных дорог. В случае его взятия
можно было полностью разрушить транспортную связность мятежной провинции, а сообщение
между Варшавой и Краковом если и сохранится, то очень окольное, в пять раз длиннее
нынешнего, через Вроцлав и Познань.
Не говоря о том, что потеря "собственной" военной промышленности станет для
мятежников настоящей катастрофой.
Захваченного в десятке не слишком больших российских гарнизонов оружия, тем более
боеприпасов, Задолго не хватит, а сколько-нибудь масштабные поставки из-за рубежа в
настоящее время представляются Маловероятными. Пара-другая грузовиков в день, минуя
Германские и чехословацкие погранпосты, может, и прорвется, а для приличной армии его
требуются эшелоны и эшелоны...
Даже падение Варшавы было бы для польского с противления гораздо меньшим ударом.
Российский генштаб все это прекрасно понимал и вариант наступления на Радом
рассматривался, но был признан в нынешних условиях нереальным. Для его проведения
требовалось не менее пяти дивизий полного штата, которых в европейской части страны не
существовало просто физически. Поэтому единственно возможным представлялось
методическое продвижение по сходящимся направлениям на Варшаву по территориям с
дружественным или хотя бы нейтральным населением, то есть то, что раньше называлось
"тихой сапой" note 72.
Этот план широко и на удивление свободно обсуждался что в проправительственной, что
в оппозиционной прессе. С противоположных позиций, естественно, но в том, что будет
реализовываться именно он, не сомневался никто.
Радомский же промышленный район и транспортный узел предполагалось просто
систематически бомбить с воздуха, дезорганизуя их деятельность.
И только в последний момент планы были пересмотрены.
После того как оперативная группа теперь уже Уварова - Андреева, а не Ляхова,
достигла станции Скаржиска-Каменна в сорока километрах юго-западнее Радома, разведка
двинулась в сторону города вдоль шоссе и параллельной с ним железнодорожной ветки Краков
Кельце - Варшава.
С этого направления следов фортификационных работ не наблюдалось, да Уваров и не
предполагал их встретить. Глубокий тыл. Если что и делается, то на восточном фасе сектора.
Бронетранспортер остановился на верхней точке виадука, проходящего над пересечением
автострады на Лодзь и Северного объезда. Отсюда великолепно были видны городские
кварталы, примыкавшие к промышленной зоне, и пресловутые военные заводы.
За неделю рейда Валерий так и не смог привыкнуть к мистическому зрелищу пустых
городов. Словно очухался в павильонах киностудии в нерабочий день. Казалось просто
невероятным, как это вообще может быть - ты стоишь на забитом неподвижными машинами
шоссе, спокойно смотришь в бинокль, и в то же время сквозь тебя и сквозь броню транспортера
проносятся те же самые сотни автомобилей, полные людьми, и никто из них ничего не
ощущает. Как и ты сам не ощущаешь ничего. Ну да, конечно, сколько раз ему растолковывал
полковник Ляхов суть и физический смысл явления, а вот до души не доходит.
Понятно, что не стоит удивляться, отчего ты не сталкиваешься с машиной, проехавшей по
этому месту вчера, но здесь-то они - вот, перед тобой и вокруг тебя. Не едут действительно,
но ведь и едут в то же самое время. "Успокойся, - сказал себе Уваров строго, как потерявшему
самоконтроль рядовому бойцу. - Ты не знаешь на этом свете тысячи вещей. Что такое
постоянная Планка, почему свет одновременно волна и частица, как на спирали ДНК, записана
вся программа организма, чем думает ЭВМ. Не знаешь, и по этому поводу не комплексуешь.
Вот и сейчас наплюй и забудь. Люди всего сто лет назад лезли под стулья, увидев прибытие
поезда на белой тряпке экрана, а мы ведь теперь не лезем! Вот и сейчас тот же случай!
Включив установленный на грузовике передвижной Оператор, и сейчас же на этом самом
месте образуется завал из врезающихся на полной скорости в неведомо откуда взявшийся
посреди дороги броневик автомобили. И тут же его выключи. С ума сойдут дорожные
полицейские, пытаясь понять, отчего вдруг на ровном месте, в ясный день случилась жуткая
катастрофа с десятками трупов в горящих и взрывающихся машинах. Абсолютно без всякой
причины. А я уже умнее их, я удивлять не буду..."
Образование Уваров имел приличное. У них в высшем командном имени генерала
Маркова училище многие предметы преподавали пусть и в уплотненном виде но по
университетской программе. Так что с Ляховым и с приданным группе инженером
теоретические вопросы на привалах мог обсуждать почти на равных. По крайней мере,
понимал, о чем идет речь, и даже задавал нестандартные вопросы. Правда, чтобы не казаться
чересчур умным и назойливым, только в тех случаях, когда теория имела отношение к
выполнению практических задач.
Но в свободное время размышлял и на отвлеченные темы, используя усвоенные от
училищных преподавателей знания и принципы. Так, соотношение предметов в основном и
боковом времени он принимал аналогичным отношениям по прямой хронологической оси (оси
хроноабсцисс).
Если вчера я оставил вещи в своей комнате в определенном порядке, то вошедший туда
сегодня я же или другой человек увидит их в том же состоянии. И, при отсутствии внешнего
воздействия, какой угодно срок (вплоть до естественного разрушения материальных структур)
предметы сохранят свой вид и взаимное расположение.
Соответственно, начав сейчас производить с ними любые действия, я никак не могу
повлиять на их вчерашнее положение. Здесь то же самое. Смешение по "оси хроноординат"
хоть на один квант разрывает всякую связь времен. Фиксируется момент перехода. Вроде бы
все самоочевидно и подтверждено экспериментально.
Уваров рисовал на листках полевой книжки всякие схемы, поворачивал их под разными
углами. Получалось любопытно. Ось абсцисс на графике идет горизонтально, ось ординат -
вертикально. Теперь кладем изображение осей плашмя перед собой, поворачиваем стрелки на
90 градусов и снова смотрим. Если мы стоим в точке пересечения координат, то плюсовая ось
абсцисс указывает в будущее, минусовая, у нас за спиной - в прошлое. Нормально.
Но ордината! Та, что раньше шла вверх и вниз, теперь указывает вправо и влево. Именно
- вбок. Однако, кто же теперь должны означать плюс и минус? Налево - боковое плюс-время,
направо - боковое минус? Практически? И в каком из них мы находимся в данный момент?
Казалось бы, к чему строевому пехотному офицеру его теоретизирование по поводу
вещей, о которых он не имеет даже приблизительного понятия? Делай, что скажут начальники,
исполняй приказ в пределах своих возможностей и компетенции, а в свободное время играй в
преферанс и пей водку.
Но не таков был штабс-капитан. Хорошо помнил завет Петра Великого: "Не держись
устава, яко слепой стенки". Если ему приходилось вести солдат в незнакомую страну, город
или местность, он не жалел трудов и времени, чтобы проштудировать все доступные
материалы, освещающие географические, экономические, политические и военные аспекты.
По возможности знакомился с языком, культурой, религией, нравами и обычаями
вероятного противника. Выполнению общей задачи это весьма способствовало, но личную
жизнь не облегчало. Даже напротив. Непосредственным начальникам казалось ненужной
настырностью, или стремлением выставить себя умным, а всех остальных дураками. Отчего до
последнего времени служба не шла.
С мстительным удовольствием комбриг Гальцев регулярно отклонял как представления
комбата к повышению Уварова в должности, так и рапорты самого поручика об
откомандировании в штаб округа для сдачи предварительных экзаменов в Академию
Генерального штаба.
Здесь, слава богу, со службой все нормально, вести в гармонии с собственной натурой
никто не мешает. Даже варшавский инцидент закончился повышением в чине и направлением в
командировку, где шанс проявить себя гораздо больше, чем в бестолковых уличных боях. Вот
сейчас уже полковником командует!
Превратившись после отъезда Ляхова в единоначальника, Валерий поставил себе цель -
ориентироваться в предложенных обстоятельствах не хуже, чем в какой-нибудь Ферганской
долине. И не допустить физических явлений, способных сорвать выполнение задачи или
привести к ненужным потерям личного состава.
Но самое главное, о чем Уваров не собирался говорить ни с кем, - это его личная
стратегия в независимо от его воли сложившихся обстоятельств. Не прост был граф, очень не
прост.
Даже верископ, исследованию на котором подвергся поручик из захудалого гарнизона, не
смог распознать его до конца. Что в очередной раз подтверждает несовершенство программы.
Ну ведь не боги же, в конце концов, разработавшие ее Бубнов и Ляхов.
Основные черты личности, нравственные доминанты, психологическую устойчивость и
прочие характеристики, по которым определялась пригодность человека к предложенной
службе, аппарат выявил и описал вполне достоверно. И инициатива у Уварова присутствовала,
и отвага, моментами запредельная, и едва ли не патологическое самоуважение, заставлявшее
хвататься за кобуру пистолета при малейшем намеке на оскорбление, от кого бы оно ни
исходило.
Интеллект, на полсотни пунктов выше, чем предполагалось образованием и должностью,
который он, наученный горьким опытом, наловчился скрывать (в отличие, кстати, от того же
Ляхова, который оным бравировал).
Очередной слабостью проекта "верископ" была не значительная на первый взгляд
тонкость. За пределам некоторого граничного показателя "IQ" note 73 и вступал в силу индекс
интеллекта.
Все тот же "принцип неопределенности". То есть человек с коэффициентом выше 150
обладал степенью свободы принятия решений, программой не учитываемой, еще проще - он
умел поступать парадоксально по отношению к собственному характеру и установкам базовой
личности. А поскольку его собственное подсознание не видело здесь противоречия, то и
верископ его не фиксировал.
Конкретно - полученный Уваровым урок, как на предыдущей службе, так и уже в
"печенегах", заставил его сделать вывод, ровно противоположный тому, на что рассчитывало
начальство.
Граф просто-напросто счел, что если старшие командиры вправе так поступать с ним, то и
он им ничем особенным не обязан. Присяге - да, долгу - тоже, а вот означенным личностям
- уже нет. Торопливое присвоение чина уже ничего не изменило.
Все последующее Уваров рассматривал исключительно через призму собственных
интересов.
Его убрали из Варшавы - зачем?
Сделали заместителем, а может быть, даже серым кардиналом при Ляхове - для чего?
Ляхов ему, кстати, очень понравился, и служить с ним в предписанной должности он был готов.
Поскольку видел здесь и собственный интерес. А вот когда командира внезапно отозвали...
Что, если это - очередная подстава? Сумеешь, господин штабс-капитан, справиться -
молодец. Орденочка или двух - не жалко. Сгоришь - туда и дорога.
А вот этого Уварову совершенно не хотелось.
Лучше уж действовать по собственной программе. В которой главное - не позволить
себя использовать втемную , сделать пешкой, то ли проходной, то ли убойной.
А значит, думать нужно не только в чисто военных категориях, но и физических, если
придется - ив мистических тоже.
Вот входит в задачу такой пункт: добравшись до конечной точки маршрута, включить
передвижной хроногенератор на выход и осуществить, возникнув из куда, пробный рейд по
тылам противника.
Все просто, понятно, исполнимо. С военной точки зрения. А научной? Что произойдет,
если, выйдя на исходные, случайно окажутся включенными сразу два генератора, с антеннами,
направленными в разные стороны?
Предполагается, что возникнет просто второй портал, позволяющий войскам из "точки
стояния "Б" (боковое) перейти в точку "Н" (нормальное). Вроде бы логично - иным же путем,
"поверху", так сказать, из Москвы или Бреста в Радом не попадешь.
Но! Уваров никуда не выбросил свой листок с чертежом. Пусть два левых сектора
графика - это то боковое, где они находятся сейчас. А два правых? Боковое со знаком
"минус", и реальное тоже с минусом. Что, если второй включенный генератор забросит именно
туда?
Это может означать что угодно. Вызвать любые последствия. Например, попадание в еще
более боковое по отношению к уже имеющемуся. Или перемещение по оси прямого, в прошлое
или будущее. Или то и другое сразу. Возможно, так и случилось с Ляховым - Тархановым.
Они добавили свой импульс к выданному генератором и отлетели почти на год назад.
Слава богу, что сумели вернуться.
А то вообще случится короткое замыкание времен. Что это может значить наглядно?
Вдруг при двух одновременно открытых порталах возникнет сквозняк времени ? Подобного
Уваров и вообразить не пытался, но само название ему понравилось. Что-то есть в нем такое -
загадочно-величественное, готическое.
Но быть сдутым этим сквозняком , как пушинка с рукава, граф не хотел. У него имелись
другие планы.
Пользуясь правом, предоставленным Ляховым, Валерий связался с Бубновым. Изложил
ему плоды собственных размышлений и возникшие сомнения.
Инженер заинтересовался. Похвалил за пытливость. И прекратил разговор, сославшись на
необходимость кое-что посчитать, а это дело не пяти минут. И даже не того же количества
часов.
Уваров, положив трубку, подумал, что как раз к нему имеет отношение старая присказка,
что один дурак способен задать вопрос, на который не ответит тысяча умных. И вот пока умные
все-таки не ответят, он зря рисковать не будет. Даже обычную противотанковую мину "Теллер"
не рекомендуется разбирать, если двадцать раз не проделал это с макетом. А уж тут-то не
банальная жестяная тарелка, тут о мировых константах речь идет. А пока...
Штабс-капитан, стоя по пояс в башенном люке, приказал водителю потихоньку трогаться.
В направлении трехметровой заводской ограды, построенной, наверное, еще в начале прошлого
века. Судя по вложенному под целлулоидную крышку планшета плану, ближайшие цеха
относились к производству легкого стрелкового оружия.
Здесь выпускались пистолеты "ВиС-Радом", довольно талантливая вариация на тему
знаменитого "Кольт-1911", несколько серий автоматов и ручных пулеметов, боевые и
охотничьи самозарядные карабины.
По преимуществу продукция завода шла на экспорт, Удовлетворяя потребности
слаборазвитых стран в недорогом и надежном оружии, а также радуя многочисленных
любителей антиквариата.
На тех же принципах было поставлено и артиллерийское производство. "Традиционность
- Простота - Надежность". Это как с паровозами. В условиях любой экономической
катастрофы, когда остановятся электростанции и нефтеперегонные заводы, короли дорог
позапрошлого века, которым нужны только вода, уголь (или даже дрова), смогут поддерживать
связность великой державы от океана до океана сколь угодно долго
Производимое здесь оружие идеально подходил для иррегулярной армии инсургентов,
лишенной ремонтно-технической инфраструктуры, необходимой для обслуживания
оснащенной гораздо более совершенной техникой российской армии.
У первой проходной Уваров обнаружил следы подготовки мятежников к обороне.
Сваренные из двутавров и трамвайных рельсов противотанковые заграждения,
немногочисленные пока, но грамотно расположенные окопы и пулеметные гнезда. В случае
штурма обычным пехотным полком со штатным вооружением они, конечно, не продержались
бы и получаса, но если рассчитывать на противодействие воздушному, к примеру, десанту, то
шансы обороняющихся были достаточно велики.
Прижать атакующих к земле хотя бы до тех пор, когда расхватают винтовки и автоматы
рабочие цехов, а с тыла ударит городское ополчение, - вполне реально.
Уваров объехал по периметру всю территорию завода, вернее, нескольких заводов,
объединенных в единый промышленный комплекс, проник внутрь длиннейших межцеховых
кварталов, наметил план собственных действий.
К обороне готовились и здесь, но, похоже, все-таки не от регулярной армии. Гораздо
больше поляки опасались, судя по всему, нападений внутреннего врага: уголовников, боевиков
соперничающих группировок, мифических русских партизан, германских "вервольфов",
рассчитывающих под шумок отторгнуть западные воеводства.
Внутри заводской территории, у всех проходных и технологических въездов и выездов,
особенно складов готовой продукции, размещались огневые точки на два-три человека,
импровизированные бункеры из бетонных колец, бракованных броневых плит, вообще всякого
бросового материала, которого масса на любом промышленном предприятии.
По смыслу это понятно - заводской комитет, или, как там еще может называться,
нынешняя администрация, гораздо больше озабочен собственной безопасностью и сохранением
прав на свою продукцию (которая больших денег стоит), чем центральная или городская
власть, занятые вопросами большой политики.
Но сколь ни примитивна эта оборона, потери у штурмующих, конечно, будут, невозможно
исключить их совсем даже в столь выгодных условиях, но они никак не сравнимы с теми, что
могли бы возникнуть при лобовом штурме или высадке парашютно-вертолетного десанта в
реальном времени.
А цеха работали с полным напряжением, куда активнее, чем до начала событий. Это было
видно и по заполненным полуфабрикатами конвейерам, и по площадкам прицеховых
аппарелей, где громоздились готовые к отправке ящики и контейнеры.
Слабостью поляков было несоответствие масштабов выпуска оружия и производства
боеприпасов. Основная масса патронных и снарядных заводов располагалась в центральных
губерниях Европейской России и за Уралом, здесь же маломощный завод изготавливал только
установочные партии, необходимые для контрольного отстрела и укомплектования
поставляемого оружия контрактным минимумом - один боекомплект на ствол.
С него Уваров и решил начать.
Собственно, его задача являлась классической разведкой боем. Он должен был как бы
проверить на практике реальность ведения боевых действий внезапным Ударом в тыл
противника ниоткуда, и в случае успеха захватить плацдарм для последующего развития
операции.
Одновременно ему требовалось обеспечить полную секретность не самой операции, ее не
скроешь, а смысла происходящего. Чтобы враг ни в коем случае не догадался, будто
происходит нечто выходящее за рамки привычного.
То есть оформить операцию как дерзкий, на грани самоубийства, рейд российской
штурмгвардии, такие в истории известны, но отнюдь не мистическое действо.
В распоряжении Уварова было около трехсот человек. Из них усиленный взвод, по совету
Ляхова, он выделил в качестве своеобразного "заградотряда". Кто знает, как поведут себя в
тылу батальона начавшие массово поступать туда вооруженные и разгоряченные боем
покойники?
Они, может, не успеют даже сообразить, что с ними произошло. То же место, та же
обстановка, те же вражеские солдаты вокруг... Тебя только что ужалило пулей и осколком, ты
уже мертв, но сам того не подозреваешь. Думаешь - да, задело, да, больно, но не на смерть же!
А автомат в руках, а фигуры в ненавистной форме мелькают перед глазами.
Сколько раз штаб-капитан видел, как продолжают воевать смертельно раненые даже
тогда, когда по всем медицинским показаниям смерть давно наступила.
Вот когда роты пойдут в атаку в реале , этот взвод останется здесь, чтобы не допустить
"удара ножом в спину".
Кроме того, Уварову для полного успеха нужны были хотя бы два вертолета.
Все это он доложил по команде и получил устроивший его ответ.
- Так где же выход? - спросил Ляхов после долгого, километров на пятнадцать,
молчания.
Теперь машину вел двойник, а сам он успел трижды приложиться к фляжке, перекурить. В
голове была полная каша.
А Вадим спокойно держал на спидометре 50 миль, когда нужно, маневрировал, не глядя,
переключал передачи длинным изогнутым рычагом, а ведь вряд ли ему раньше приходилось
управлять именно такими, примитивными и древними устройствами, раз здешняя техника
отстала в своем уровне на добрые полвека.
Не знал Ляхов, что многие парни даже семидесятых годов того времени успели поездить
на остатках трофейной и ленд-лизовской техники Второй мировой, в огромных количествах
осевшей по градам и весям, поддерживаемой на ходу народными ум
...Закладка в соц.сетях
