Жанр: Электронное издание
Fororden4
...и в свое время подыгрывала Черному игроку , так вдруг опять
взялась за старое?
С собой из тридцать восьмого года встретилась, вместе с Дайяной решила на пепелище
выгоревшей реальности поковыряться?
- Зря Вы на меня так смотрите. Все время забываете, для меня, в отличие от вас,
обратной дороги нет. Это вы - кандидаты в Держатели , а я - списанный инструмент. Как
ты, Андрей, однажды выразился - всего лишь понижающий трансформатор между Игроком и
вами. Александр знает, последние два года я веду исключительно личную жизнь, не
отягощенную никакими сверхзадачами... Не там ищете!
- Постойте, - вдруг вмешалась Ирина. - А я ведь, кажется, догадалась...
В отличие от своей бывшей начальницы, она отказалась от всех своих сверхъестественных
умений и способностей намного раньше и окончательно. Ее в нарушении конвенции не мог
заподозрить никто, даже и никому до конца не верившая Сильвия. Но ума-то и умения мыслить
в рамках хоть человеческой, хоть аггрианской логики у нее никто не отобрал.
- Мы, ребята, попали в свою собственную ловушку. Нет, не Ловушку Сознания , а самую
примитивную, на уровне детского мата. Ну, кто первый сообразит? - Лицо ее лучилось
незамутненной, бескорыстной радостью. Как у перворазрядника, в сеансе одновременной игры
действительно поставившего мат гроссмейстеру.
Первым хлопнул себя по лбу ладонью Новиков. Сказались совместно прожитые с Ириной
годы.
- Да ведь и в самом деле! Мы же с тобой когда, Саш, договор с Игроками подписали? В
две тысячи пятьдесят шестом, правильно. А твои возмущения в Сети начались на рубеже
четвертого и пятого...
- Точнее - на рубеже третьего и пятого. Четвертый, формально считая, просто выпал.
Он теперь - дырка на гобелене. В ней - то все и происходит. Остальное - верно. Молодец,
Ириша. Выходит, строго говоря, никто ничего не нарушал. Мы сами виноваты. Пробой из
двадцать первого в пятьдесят шестой учинили. Вольно, невольно - никто не спрашивает.
Начали там себя вести как в подлинной реальности, чем ее и зафиксировали. А я потом в
двадцать четвертый вернулся, вместе с Ростокиным. И еще тут покуролесили. Вот и
образовался снежный мост над пропастью между равноправными, но и
взаимоисключающими реальностями. Наша - на базе революционной победы над красными в
двадцатом, та - эволюционного перетекания от гражданской войны к парламентской
демократии. А на практике...
- На практике одна не имеет адекватного ей продолжения, другая - начала. Вот и
болтаются торчащие концы, как закрепленные с одной стороны доски. Хоть и касаются
моментами друг друга, но мостом это не назовешь, - уточнил образ Новиков.
- И если Игроки решили вмешаться по нашу сторону моста , они совершенно в своем
праве. До заключения договора еще целых пятьдесят лет. Любой третейский суд будет на их
стороне. Лучше скажи, пожалуйста, Александр, ты видел более-менее четко обозначенное
продолжение этой вот магистрали ? - черкнула пальцем Сильвия по нарисованной
Шульгиным схеме.
- Вот в этом главная причина, ради чего я вас собрал. Не просто очередной раз
напугать...
- Хотя и это тоже, - негромко заметила Ирина.
- ... А получить санкцию на опасное дело. Очень опасное, - предпочел Сашка не
услышать реплики, - примерно, как операция на мозге с завязанными глазами. При том, что
другого выхода все равно нет. Кроме того, что я здесь нарисовал, просматривалась в Узле одна
интересная штучка...- он взял карандаш, изобразил три штрих-пунктира. - Это, как я понял,
некие гипотетические, существующие в свернутом состоянии мировые линии. И вот здесь
существует возможность как бы срастить две тысячи пятый-дубль год с твоим, Андрей,
пятьдесят шестым.
- То есть как? - Новиков тоже умел читать схемы, предлагаемые Гиперсетью, но в этот
раз он ее своими глазами не видел, а представить эту сверхсложную, многомерную
конструкцию по карандашному наброску - почти то же самое, что попытаться собрать
работающий телевизор по рисунку школьника, пусть и очень понимающего в радиоделе.
- Так получается. Работа ювелирная, конечно, и шансов немного, однако попытаться
можно. Там просматривается своеобразный обходной путь. В новом две тысячи пятом имеется
огромный такой потенциал, ну, как в туго скрученной пружине. И если его деликатно, под
контролем выпустить, подправить кое-что кое-где, приблизительно на рубеже сорокового года
линии сойдутся практически без шва.
- Это как раз там, где мой Суздалев проявился?
- Выходит, что так. И то, что он вас с Ириной в той Москве вычислил и отловил, не
знак ли это свыше? Я, конечно, понимаю, без потерь не обойдется. Бог знает, у скольких людей
деформируется память, сами собой перепишутся миллионы книг и документов, еще что-то
произойдет за тридцать пять лет, принципиально отсюда невообразимое, но схема показывает,
что реальность образуется абсолютно подлинная...
- Самому бы сходить, еще раз посмотреть, с учетом всего вышесказанного, - со
странной интонацией, всегда так пугающей Ирину, произнес Новиков.
- И не думай даже! - Ирина нервно вскочила, подошла к окну, будто надеясь в
затянутом туманом парке найди непререкаемый довод против новиковской идеи. Постояла
несколько секунд, покусывая губы. - Не думай даже, - повторила она. - Скорее всего, это
очередная Ловушка , чтобы заманить туда именно тебя. Помнишь, что тебе Игрок сказал?
- Да не пойду я, не пойду, успокойся. Это у меня просто... Фигура речи. Ничего мне,
конечно, нового не покажут. Сашка видел, и ладно. А если конкретно - что ты
предлагаешь? - обратился он к Шульгину.
- Особенного - ничего. Главное, можно обойтись совершенно обычными методиками.
Самим даже и рук почти не прикладывать. Ни к Сети, ни к здешнему континууму. Уж не знаю,
каким образом, а вся подготовительная работа без нас сделана. Перемычка 2003-2005-дубль
существует. Тамошняя реальность просматривается в интервале минус восемьдесят - плюс
пятнадцать лет вполне отчетливо. Дальше несколько плывет, но реперные точки видны вплоть
до сорокового. Неопределенность полного слияния линий всего процентов тридцать. То есть
нужно просто...
- Как ребенка за ручку по бревнышку провести. - Сильвия улыбнулась одной из самых
ядовитых своих улыбок. - То же самое, чем мы с Ириной у вас занимались. За что и
подверглись заслуженному наказанию...
- Отнюдь не за это. До тех пор, пока вы с Антоном не заигрались, не начали
пространство-время гнуть и коверкать, реальность наша вполне пристойно развивалась. И
сейчас, если не хотим, чтобы здесь, как у вас на Таорэре, с двух концов сразу загорелось, нужно
абсолютно ничего не трогать. Не вводить новых сущностей. Но и не позволить силовым путем
нарушить именно сейчас формирующиеся естественные тенденции. Только помогать им
окрепнуть. Отсекать нежелательные поступки людей человеческими же средствами.
- Никаких больше заходов в будущее через прошлое, Лент Мебиуса, Бутылок Клейна,
писем самому себеnote 90. И в Сеть больше не соваться... Не ребенка по бревнышку, а полк без
потерь через минное поле провести. Беремся? - Шульгин всем своим видом показал, что
обсуждение закончено. Да и нечего было больше обсуждать.
- Что нам еще остается? Беремся, конечно, - кивнул Новиков. Но чтобы соблюсти
ритуал, осведомился: - Другие мнения есть?
- А как же будем отсюда туда ходить? - спросила Сильвия, тем самым подтверждая,
что тоже принципиально согласна. - Новые каналы ведь пробивать запрещено?
- По старой схеме. По работающим связям и через Столешников. - Шульгин, созывая
совещание, черновой план действий уже продумал. Готовый к тому, чтобы действовать
самостоятельно, если друзья его вдруг не поддержат. Все же за последнее время слишком
разошлись их пути. - Раз шлюз столько лет действует в любую сторону, особых возмущений
не вызывая, считаю его использование безопасным. Другого все равно нет. Но используем его
только в пределах две тысячи пятых. Там зона перекрытия реальностей наиболее плотная.
Дальше - ни-ни! Но это уже технические тонкости. Рад, что сошлись в главном...
Шульгин поднялся и широким жестом указал на винтовую лестницу в углу кабинета.
- Традиционный обед ждет вас, друзья. За столом обсудим распределение ролей.
Новиков словно невзначай, пропуская дам вперед, придержал его за рукав.
- Еще одно мне поясни. Какое-такое расширение времени в зоне наложения ты
обозначил? Не совсем понимаю.
- Я - не больше твоего. Однако кажется мне, что впервые я наблюдал пресловутую
Ловушку в ее физическом воплощении. До сих пор о них только жутковатые сказочки ходили.
А тут - на тебе! Воочию. Или прогрессирую нечувствительно, или мне ее показали
специально. Конечно, то, что я видел, - это только футляр . Что там внутри - бог весть. Но
надеюсь разобраться...
- Не советую, гражданин, - привычно ответил Новиков цитатой, - съедят!
Но все это было почти год назад.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
На этот раз заседанием ЧК обойтись не удалось. Не только потому, что Ляхов с Вадимом
невольно расшифровали проводимую Шульгиным операцию перед Воронцовым, и теперь ему
полагалось дать подробный отчет всем членам Андреевского Братства . Проблема вступила в
фазу, требующую привлечения всех наличных сил и средств.
Прошлый раз Братство в полном составе собиралось полгода назад, по Уставу, для
проведения совместного двухнедельного отпуска. Независимо от индивидуальных планов,
занятости, просто дурного настроения явка была строго обязательной. Как на диспансеризацию
в организации с военной дисциплиной.
Такие сборища оставались единственным, по сути, способом поддержания внутреннего
единства, системы общих ценностей коллектива, разбросанного вдоль стотридцатилетнего
отрезка трех переплетенных реальностей. И - сохранения элементарного душевного здоровья
людей, вынужденных жить в нечеловеческих (с точки зрения обыденного сознания) условиях.
Азимов в "Конце вечности" ввел очень верный термин - "одержимость временем". Она
наступает, когда сотрудник вдруг начинает испытывать патологическую привязанность к
определенной эпохе, в которой прожил слишком долго, и одновременно - ненависть к
организации, пытающейся или просто способной что-то в ставшей родной реальности
изменить.
Кое-какие признаки этой болезни Новиков заметил у своих друзей еще в крымский период
их эпопеи. Всем все подробно объяснил и предложил тактику лечения.
Для этого, в частности, и был построен поселок на берегу новозеландского фьорда,
названный в память приключений на Валгалле и в знак преемственности традиций, Форт Росс.
Не просто опорная база и убежище, но и санаторий. С девизом: "Уж если отдыхать, так от
всего".
И отдыхали. Бродили по горам, рыбачили в открытом море и быстрых прозрачных речках,
гоняли на швертботах и виндсерферах, охотились. Кто хотел - бесцельно валялся на
коралловом пляже, лениво переворачиваясь под лучами теплого, но нежаркого солнца. Оно,
конечно, широта средиземноморских курортов, но слишком близко ледяной щит Антарктиды.
Обедали и ужинали за хлебосольным общим столом когда в многочисленных ресторанах
"Валгаллы", когда, по погоде, в каминном зале замка. И говорили, говорили, делясь
впечатлениями от другой жизни , идеями, планами. Спорили о политиках (не о личностях во
множественном числе, а именно о разных политических действиях) и о дальнейших
перспективах подконтрольных миров, вспоминали былые приключения.
Две недели, иногда больше, безмятежной жизни, совсем такой, как в первый год на
Валгалле настоящей, или в Замке Антона.
Полученного заряда бодрости, оптимизма, общей для всех ауры обычно хватало на
следующее полугодие. А кому становилось невмоготу раньше, могли приезжать сюда в любое
время. По индивидуальному туру.
Но сейчас они съехались на уикенд отнюдь не развлекательный.
Левашов с Ларисой из советской нэповской Москвы, Берестин из Парижа, Басманов из
белого Харькова, Шульгин с Анной из Лондона (тех же лет), Сильвия тоже из Лондона, но 1938
года, полковник Кирсанов, кажется, из веймарского Берлина. Новиков с Ириной и Ростокин с
Аллой из Москвы-2056, и только Воронцов с Натальей и капитан Белли ниоткуда не приезжали,
они и так жили в форте постоянно, отлучаясь лишь ситуативно. Им здесь нравилось больше
всего.
Вадим и Ляхов в своих армейских камуфляжах выглядели в этом блестящем окружении
несколько чужеродно. Но переодеваться в предложенные Дмитрием Сергеевичем
партикулярные одежды дружно отказались. Из суеверия, что ли?
Ляхов к исходу первого вечера забеспокоился. Поручик Колосов его ждет, Розенцвейг
неизвестно чем занимается, а в случае длительной отлучки непременно поднимет тревогу, до
Чекменева с Тархановым дойдет. Давай потом объяснения...
- Как раз это пусть вас совершенно не беспокоит, - утешил его Воронцов, услышав о
проблеме. - Уж чего-чего, а вернуть вас непосредственно в точку и момент отправления, не
возмущая мировых линий, наши умельцы могут. Технология отработана. Можно - с
использованием вашего же прохода, можно поверху. По крайней мере, я очень на это
надеюсь, - допустил он в конце осторожную оговорку.
Приняли их очень хорошо. Особенно Вадима . Ведь для большинства он был как бы
младшим братцем, внезапно нашедшимся. Родился и жил в тогда еще Ленинграде, помнил
советские названия улиц, вполне мог восьмилетним пацаном попасться Берестину с Ириной на
Невском проспекте. Свой, одним словом.
Представления, необязательные разговоры в огромном зале, с бесшумными официантами,
разносящими на подносах бокалы с шампанским. Вопросы, которые могли бы напоминать
допрос и зондирование психики, если бы не компенсировались непритворной
доброжелательностью и искренним участием. Ляхов в таких вещах разбирался.
Самое же главное - ему самому эти люди нравились. Тот достаточно редкий случай,
когда можно разговаривать, не подбирая слов и не задумываясь, правильно ли тебя поймут. При
том, что жизненный опыт, культура, объем информации у них был поразительно,
несопоставимо разный.
Особенно же были хороши женщины. Все, хотя и каждая по-своему. Ляхову остро
захотелось, чтобы здесь сейчас оказалась и Майя. Ей бы наверняка понравилось. А на кого из
присутствующих дам она похожа больше всего? С кем быстрее всех подружилась бы? Ему
захотелось, чтобы с Ириной. Однако вряд ли. По типу ей ближе Лариса, но Майя, пожалуй,
подобрее, помягче. У супруги Левашова слишком острый, оценивающий взгляд. И резкие
движения.
После фуршета, длившегося минут сорок и преследовавшего целью плавно ввести гостей
в компанию без лишних церемоний, все перешли в угловой обеденный зал с окнами от пола до
потолка, выходящими на поселок, фьорд и лесистые склоны гор.
Очевидно, здесь застолье было лишь формой проведения деловых заседаний, потому что
ели и пили гораздо меньше, чем говорили.
Корабельные стюарды, исполнявшие в замке роль официантов, вежливо и очень ловко
рассадили Ляхова и его двойника достаточно далеко друг от друга. Очевидно, с какой-то целью.
Сам Ляхов оказался между Ларисой Левашовой и Игорем Ростокиным.
Председательствующим и одновременно главным докладчиком выступил тот самый
пресловутый и загадочный Александр Иванович.
На Ляхова он произвел сильное впечатление. Чем-то напоминал Чекменева, но только
умением говорить убедительно и четко, отстаивать свою позицию и в конце концов подводить
недавних оппонентов к солидарной позиции.
В остальном же он выглядел человеком простым, отнюдь не начальником и не
диктатором, пересыпал речь шутками, часто недоступными постороннему человеку. И
постоянно было видно: то, чем он вынужден заниматься, для него всего лишь неприятная,
обременительная обязанность. Никакого удовольствия он от принятой на себя роли не
испытывал. Но уж раз больше некому, пусть буду я...
Очень все это прозрачно читалось в его манере говорить, жестах, якобы случайных
оговорках.
Одновременно Ляхов с острым профессиональным интересом наблюдал за поведением и
реакцией на слова Шульгина остальных членов Братства. Положение, по своей земной
должности, и глубокая личная заинтересованность обязывали.
Все они, безусловно, тоже были сильными личностями, каждая в своем роде. Но, как он
заметил, поднятая Александром Ивановичем проблема по-настоящему задевала далеко не всех.
При том, что сам Ляхов пока еще не успел как следует понять, какие именно отношения
связывают мужчин и женщин этой странной компании, каково внутри сообщества
распределение ролей. На такое дело, по-хорошему, дня три нужно, а то и пять.
Несколько человек явно воспринимали слова о реальностях, ловушках сознания,
межвременных мостах и развилках альтернатив просто как набор неких ритуальных образов,
приблизительно, как рассуждения отцов церкви о постулатах вероучения воспринимают
рядовые верующие.
Он догадался, что это как раз люди, для которых родными являются времена 1924 года и
им предшествующие. К ним безусловно относились четверо - Кирсанов, Басманов, Белли и,
что странно, спутница самого Шульгина Анна. Они не принимали участия в обсуждении, не
бросали реплик и не задавала вопросов. Если только речь не шла о чисто практических делах.
Сам Ляхов тоже (в отличие от Вадима ) до сих пор имел о рассматриваемых проблемах
самое смутное представление, однако в целом они лежали в русле системы его мировоззрения.
Потому и слушал он с интересом, и слова Александра Ивановича не вызывали внутреннего
протеста. Впрочем, только в своей "научной" части. Этическая составляющая по-прежнему
казалась ему сомнительной.
И еще ему казалась интересной реакция на происходящее господина Ростокина с его
женщиной Аллой.
Тут, пожалуй, ситуация была обратная. По их лицам было видно, что они знают и
понимают как бы даже не больше, чем сам Шульгин и его ближайшие единомышленники (как
Ляхов успел вычислить), Новиков, Берестин, Левашов, Ирина, Сильвия.
Лариса и Наталья занимали, похоже, промежуточное положение в иерархии.
Кроме того, в лице Ростокина читалась гораздо большая личная заинтересованность в
исходе совещания.
В чем причина этого, Ляхов пока не понимал. Но аналогия напрашивалась, исходя из его
опыта практической медицины. Всегда он мог определить, разговаривая с родственниками
больного, кто искренне и глубоко переживает за судьбу пациента, а кто изображает
заинтересованность просто потому, что так принято.
А Шульгин при этом говорил очень интересные вещи. Хотя больше половины сказанного
Ляхов не понимал просто от незнания предыстории.
Широкими мазками он изобразил общую картину международного положения Братства с
момента выхода из Большой Игры , которое он обозначил как вполне благоприятное,
позволившее каждому из уважаемых членов Собрания на максимально выгодных условиях
осуществлять собственную творческую деятельность и личную жизнь. И таковым оно могло бы
оставаться неограниченно долго, особенно в свете того, что, избавленные от утомительного и
отнимавшего много сил и времени противостояния с Держателями и их приспешниками,
Андрей, Ирина и примкнувшие к ним Игорь с Аллой...
В этом месте неизменно сдержанный Берестин хмыкнул, еще несколько человек
поддержали его улыбками, и даже Вадим . Ляхов же комизма ситуации не понял.
- Не вижу ничего смешного. В свое время люди умели точно выражаться. Именно что
примкнувшие на определенном этапе Игорь с Аллой добились впечатляющих успехов на пути к
достижению едва ли не неограниченного продления нашего с вами физического
существования...
- Это еще кто к кому примкнул, - прозвучал голос с дальнего конца стола. Ляхов не
успел заметить, кому он принадлежал.
- Данный выпад мы отметаем, как неорганизованный, - слегка дрогнул губами
Шульгин, сохраняя впрочем серьезность, - потому что первыми реальными плодами
названного процесса мы с вами пользовались задолго до того, как Игорь к нам... ну, ладно,
присоединился и вместе с Аллой указал еще одно направление. Все удовлетворены? Тогда
продолжим.
Продолжая, Александр Иванович доходчиво изложил ход событий, последовавших после
небывалого в новейшей истории потрясения основ . То есть необъяснимого и невозможного в
рамках принятой нами парадигмы возникновения совершенно новой реальности, никак из уже
известных не вытекающей...
- Или проявления... - вставил с места Левашов.
- Да, или проявления, потому что присутствующий здесь господин полковник Половцев
существует гораздо дольше, чем родная ему реальность заявила о своем существовании...
Все, будто в первый раз видят, посмотрели на Ляхова, и ему пришлось, будто японцу,
сидя поклониться.
Затем Шульгин рассказал, каким именно образом он наблюдал новообразование , какие
экстренные меры принял без санкции сообщества и почему именно счел себя обязанным это
сделать.
- Знаете, братцы, долго размышляя над итогами моего, может быть, и неразумного
проникновения в астрал, совершенно в частном порядке связавшись с профессором Удолиным,
а также проконсультировавшись с Андреем (потому что, кроме нас троих, туда никто больше не
ходил), я пришел к выводу...
- А почему на прошлом собрании ты никому больше ничего не сказал? - первой
нарушив негласную договоренность за столом не курить, подожгла сигарету и несколько раз
подряд затянулась Лариса. - Опять сталинские методы, что ли?
- На прошлом собрании говорить было просто нечего, - с великолепным
самообладанием отреагировал на очередной выпад Шульгин. - Кроме самого факта
возмущения континуума, я сам ничего не знал. А если бы и даже... Мне что, в Москву бежать,
именно у тебя совета спрашивать? Ну, вот сейчас если спрошу, на том же объеме информации
ты что предлагаешь делать?
- Дело не в рекомендации, дело в узурпации...
Шульгин, ничего более не сказав, пересел на пустующий стул за правым от
председательского углом стола, залпом выпил давно налитую официантом рюмку, подцепил
вилкой приличный кусок осьминога под острым соусом.
Ляхов понял, что это опять проявление каких-то старых разногласий внутри ядра
Братства, но смысл конфликта был ему непонятен. Как и термин сталинские методы .
Новиков постучал вилкой по краю тарелки.
- До завершения доклада регламент нарушать не следует. Независимо от вескости
причин. А тебе, Лариса, никто не мешает хоть ежедневно бывать в Лондоне и лично
контролировать Сашкину деятельность. Как и в любом другом месте по твоему выбору...
И неожиданным образом одернул свою подругу спокойный до меланхоличности Левашов:
- Помолчи, хорошо? Там, где ты ничего не можешь, ты ничего не должна хотеть.
- Кстати, а где сам Константин Васильевич, почему его не пригласили? - спросил
Ростокин, чтобы разрядить напряжение.
- Запой, - коротко ответил Новиков.
- Трудно было вывести?
- Во время этого мероприятия он так умело прячется, что хрен найдешь...
Закусив, Александр Иванович как ни в чем не бывало вернулся на свое место и продолжил
доклад с прерванного места:
- Я пришел к выводу, что мы впервые в жизни наблюдаем Ловушку сознания во всей ее
грозной красе. Последний раз побывав в Замке с Удолиным, я едва-едва избежал ее
благосклонного внимания. Равно как и наш друг и коллега Игорь, в полной мере
насладившийся предоставленными Ловушкой вариантами собственной биографии, но тоже
нашедший в себе силы вернуться...
Судя по выражению лица красавца Ростокина, ему этот намек удовольствия не доставил.
- А сейчас здесь присутствует еще один наш новый товарищ, которому судьба
предоставила возможность внутри Ловушки родиться, вырасти, достичь значительных
постов...
Он указал на Ляхова широким адвокатским жестом.
Последовало всеобщее смятение.
Тот, само собой, не понял, о чем речь. Термин Ловушки сознания он слышал
неоднократно, но представлял их себе чем-то вроде мин-ловушек, которые оставляет противник
на поле боя, чтобы напоследок доставить победителю бессмысленные, но кому-то абстрактно
греющие душу неприятности.
Здесь же речь шла о совершенно другом.
- Наш молодой коллега действительно уроженец псевдореальности, созданной, как мы
сумели догадаться, с единственной целью. В корне отсечь возможность нормального
существования нашей реальности 2056-го и тем самым полностью загнать в тупик и ныне
существующие.
Он щелкнул пальцами, и на возникшем за его спиной экране появилась старательно
исполненная с применением компьютерной графики пространственная геометрическая
конструкция. С помощью небольшого пульта управления разворачивая ее вдоль осей
симметрии, выделяя и укрупняя отдельные участки, Александр Иванович начал давать
пояснения.
Вначале Ляхову подумалось, что делается это в основном для них, гостей, однако и все
присутствующие слушали и смотрели с живым интересом. Как собравшиеся в сельском клубе
фермеры выступление заезжего столичного лектора.
Вскоре он понял почему.
- За последнее время в картине Узла произошли серьезные деформации.
Представляющие не только академический интерес.
Вот ответвления тридцать восьмого и сорок первого года, мое и новиково-воронцовское.
До сих пор мы представляли, что, поскольку мощность воздействия не превысила порогового
значения, все вызванные вмешательством искривления и парадоксы постепенно рассосутся, и
все вернется на круги своя. Как это произошло с развилкой шестьдесят шестого - восемьдесят
четвертого. Однако так не случилось. Обе возникшие реальности продолжают существование,
и, судя по интенсивности свечения, они вполне жизнеспособны...
- Как же это может быть, если, судя по схеме, они обрублены в точках прекращения
вмешательства? - тоном недопонявшей объяснения учителя отличницы спросила самая здесь
спокойная и неброская женщина, сидевшая напротив Ляхова.
- Знал бы, Наташа, обязательно бы сказал. Тут видишь какая хохмочка имеет место...
Такое впечатление, что внутреннее время там остановилось. Помнишь момент ухода Андрея с
Алексеем из сорок первого? Вот так все и замерло, будто кинопленку остановили. Что-то
похожее и в тридцать восьмом. Но с некоторыми отличиями, потому что какие-то следы моей
матрицы продолжают работать... И время там движется, хотя и очень медленно. Ползет.
Видимо, потому, что результаты моего вмешательство до сих пор не вышли за пределы Москвы
и на осталь
...Закладка в соц.сетях
