Жанр: Электронное издание
Fororden4
...Уваров строго-настрого приказал своим людям по безоружным не стрелять. Большинство
ведь здесь простые рабочие, которым все равно, при какой власти трудиться. Иного выхода и
других средств к существованию у них просто нет.
Он распластался на рифленом, заляпанном машинным маслом настиле. Следом
вскарабкался радист, вытянул гибкую пружинную антенну. Из своей кабинки выглянул
крановщик, чумазый мужик лет сорока, в кожаной кепке, повернутой козырьком назад. Уваров
погрозил ему пальцем, указал на автомат. Тот торопливо закивал головой, выставил в окно
пустые руки.
- Вот и сиди, не дергайся, жив будешь!
Несколько раз хрипло прокашлявшись, над отдельно стоящей котельной заревел гудок.
После короткой, недоуменной паузы - до штатного, возвещающего конец смены, было еще
почти десять минут - тревожный, прерывистый крик подхватили другие цеха и производства.
Вместо традиционного набата.
Ну, гудите, гудите, больше беспорядка и паники будет.
Вот здесь штабс-капитан снова ощущал себя в своей стихии. Никакой зауми, никакой
мистики. Работай как учили, и все.
Обзор с площадки крана был отличный. Именно что, как на ладони. Только что из
заводских корпусов во дворы хлынули густые толпы работяг. Выстрелов многие вообще не
слышали, зато гудок поняли как сигнал о конце работы. И снялись разом. Вообще, это тоже на
руку.
- Передавай взводным, - скомандовал он радисту, - первый, второй, задача меняется.
Развернуться в цепь. Гуртуйте толпу, гоните перед собой к воротам. Пробиться к проходной,
занять караулки, снаружи никого не впускать. Охрану разоружить, сопротивляющихся
уничтожить, обеспечить бесперебойный выход смены на улицу.
Остальным - занять ближайшие цеха. Если остались рабочие, инженеры - привлечь к
уничтожению оборудования. Захватить и заминировать склад готовой продукции, но без особой
команды не взрывать.
Уваров оценил еще один плюс своего КП. Он ведь получился передвижной.
- А ну, механик, протронь вперед. До упора.
Кран дернулся и медленно пополз между корпусами к воротам ближайшего к проходной
цеха.
Все развивалось даже лучше, чем штабс-капитан рассчитывал. Потерь пока что нет, иначе
ему доложили бы. Черно-серая туча рабочих, человек с полтысячи, кое-где завиваясь
водоворотами, обозначая там и тут попятное движение, с криком и руганью все же таки
смещалась к выходу.
Нет, никакого организованного сопротивления или протеста, просто бестолковщина.
Солдаты, постепенно выстроив цепь, толчками стволов и прикладов, иногда просто
подзатыльниками вытесняли людей в нужном направлении.
Вспыхнувшая у проходной короткая перестрелка заставила толпу шатнуться назад, но
порядок достаточно быстро восстановили. Еще немного, территория будет очищена, ворота
закрыты, и можно спокойно заняться делом. Как говорится, ломать не строить.
У Андреева обстановка сложилась куда сложнее. Три его взвода стремительным броском
преодолели расстояние до главной проходной. Шквальным огнем с ходу и бросками ручных
гранат очистили предполье перед десятиметровой ширины воротами.
Впрочем, укрепленную позицию занимали всего несколько человек и службу они несли
отвратительно, точнее, вообще никак не несли.
Угроза казалась настолько далекой и нереальной, что отряженные в караул добровольцы,
по преимуществу из заводской же военизированной охраны, просто отбывали номер. Возле
пулемета вообще никого не было, винтовки и автоматы под присмотром одного постового
составлены у стенки бункера, прочие, вооруженные только пистолетами в застегнутых кобурах,
ограничивались тем, что лениво проверяли документы у водителей и экспедиторов
въезжающих и выезжающих машин. Да и то лишь у тех, кого не знали в лицо.
Без всякого усердия заглядывали в фургоны, иногда сверяя номера ящиков с накладными,
а иногда пренебрегая и этой формальностью.
И полегли все сразу, так и не успев понять, что вдруг произошло.
Но этих минут хватило, чтобы всполошились те, кто скрывался в привратной будке
тесаного камня. Один из охранников рывком рубильника заблокировал механизм открывания
ворот, двое других начали стрелять из карабинов в зарешеченные окошки, четвертый включил
пронзительную сирену и присоединился к товарищам.
Атакующие прижались к стене справа и слева от ворот. Ничего в принципе страшного, но
- потеря темпа.
Пока положили две гранаты из подствольников в окно караулки, пока пристраивали
стограммовые шашки к петлям ворот, а потом взрывали их, с той стороны уже бежали
подхватившиеся по тревоге самооборонцы, а из развешанных в цехах репродукторов для
бойцов заводского ополчения загремела команда "В ружье!".
Благо оружие у всех было под руками. Частью в пирамидах, расставленных в курилках и
выгородках мастеров и десятников, частью прямо в конце конвейерных линий.
Прямой штурм завода потерял смысл, нужно было переходить к правильной осаде.
Вернее, имитировать осаду, блокировав ворота, рассыпав вдоль периметра цепь подвижных
дозоров для предотвращения попыток прорыва и открыв частый минометный огонь по
территории. А освободившиеся силы развернуть для удара по тренировочному лагерю с тыла.
Сам этот лагерь, рассчитанный на формирование и боевую подготовку как минимум
дивизии (в количественном смысле, а на самом деле - десятка дружин численностью до
тысячи человека каждая), занимал огромную территорию ярмарочного комплекса в четырех
километрах северо-западнее завода.
Здесь имелось все необходимое - всевозможные складские помещения и выставочные
павильоны, собранные из щитов гофрированного алюминия и пенобетонных плит,
связывающие их подъездные пути и пешеходные аллеи для посетителей, достаточное
количество столовых, кафе и ресторанчиков, электро-, тепло- и водоснабжение, канализация.
Близость военных заводов позволяла без особых сложностей доставлять необходимое для
формируемых частей снаряжение. Лучше и не придумаешь.
Щитников послал свои взводы вперед ровно через минуту после того, как вступили в бой
Уваров и Андреев.
Казалось бы, что такое девяносто человек против нескольких тысяч, достаточно хорошо
вооруженных и имеющих какую-никакую боевую подготовку, полученную во время срочной
службы в российской армии или уже здесь, под руководством квалифицированных
инструкторов.
Но тут сразу вспоминаются слова Наполеона, сказанные им после египетского похода.
Один мамелюк в сабельной рубке всегда победит трех французских драгун. Десять на десять
они могут сражаться на равных. Сто драгун всегда побеждают тысячу мамелюков. Это к
вопросу о роли дисциплины и организованности.
Семь отделений атаковали лагерь с трех направлений, два Щитников оставил в своем
резерве.
Ведя непрерывный автоматно-пулеметный огонь, десантники стремительно продвигались
к центральному плацу, забрасывая гранатами спонтанно возникающие очаги сопротивления,
весьма, впрочем, немногочисленные.
Командование лагеря по причине удаленности от линии фронта, а также естественной в
иррегулярных соединениях беспечности просто не догадалось создать хотя бы одну роту
постоянной готовности и боеспособную маневренную группу для ее поддержки.
Вдобавок польские бойцы кадрового состава носили полную военную форму
характерного вида, резко отличающуюся от российской (особенно у офицеров), а ополченцы -
гражданскую или полувоенную одежду с двух цветными повязками на рукавах и такими же
кокардами на головных уборах.
Это позволяло в первую очередь выбивать более опасного и подготовленного противника,
одновременно усиливая панику и неразбериху.
Щитников изучал в училище, а перед нынешней кампанией еще и перечитал экстренно
изданную Генштабом брошюрку по истории четырех предыдущих польских восстаний. И
составил свое представление о боевых качествах панов .
Они проявляют недюжинную отвагу, граничащую с безрассудством, в наступлении, но
быстро теряют кураж в обороне. Не в состоянии выдерживать длительного боевого
напряжения, при неизбежных на войне неудачах между командирами разных уровней тотчас
возникают споры и распри.
Никто никогда не признает собственных ошибок, но охотно перекладывает их на других.
И только что, казалось бы, вполне боеспособные полки и дивизии начинают разбегаться или
складывать оружие.
Все это, конечно, пережитки древних шляхетских вольностей и "либерум вето" note 78,
что и привело некогда к гибели независимой Речи Посполитой.
Сейчас поручик наблюдал со своего КП абсолютно то же самое. Отчаянные попытки
немногочисленных, сохранивших самообладание командиров организовать сопротивление на
подходящих для обороны рубежах легко пресекались тыловыми и фланговыми ударами с
использованием подавляющего преимущества в автоматическом оружии, особенно пулеметах.
И снайперы работали с большой эффективностью.
Будь в его распоряжении не полурота, а полнокровный батальон, Щитников был уверен,
что в ближайший час смог бы покончить с этой "дивизией". И надолго отбить у поляков охоту
впредь создавать здесь нечто подобное.
А сейчас у него наметилась угрожающая нехватка боеприпасов. Командиры взводов и
отделений наперебой сообщали, что у солдат остается по одному боекомплекту, а то и меньше.
Да поручик и сам это понимал по темпу и интенсивности огня. Автоматчики имели при себе по
три сотни патронов, пулеметчики - по тысяче. Да еще каждый нес по шесть-восемь ручных
гранат, по десятку выстрелов к гранатометам.
Вроде бы много, на пределе человеческих возможностей при условии сохранения
боеспособности и подвижности, однако, если вести огонь на подавление, отсечный и
деморализующий, патроны сгорают с пугающей быстротой. А в условиях стремительного,
высокоманевренного боя снабжаться боеприпасами за счет противника если в отдельных
случаях и возможно, то общего положения дел не меняет.
Кроме того, территория лагеря составляла около полутора квадратных километров, с
несколькими сотнями более-менее капитальных сооружений и естественных укрытий, где из
элементарного инстинкта самосохранения, а тем более осознанно, могут и укрыться, и
отстреливаться ополченцы. А если их тут даже не десять, а всего две-три тысячи человек (как
на глазок определил Щитников), всех перебить или вынудить сдаться нереально.
И так на дорожках, линейках, плацу и в промежутках между зданиями валялись сотни тел
убитых и раненых. Но и огонь со стороны обороняющихся постепенно нарастал, приобретал
некоторую организованность.
Вокруг стихийно возникающих опорных точек сами собой образовывались очаги
сопротивления. То из полуподвального окна вдруг начинал длинными очередями бить пулемет,
то длинный кирпичный корпус столовой опоясывался вспышками винтовочных выстрелов. И
потери десантников начали расти.
Они, конечно, действовали умело и слаженно, штурмовыми группами по два-три
человека, прикрывая и поддерживая друг друга, но даже и неприцельные вражеские пули время
от времени находили цель.
Пора было отходить.
Задача в любом случае выполнена. Шум устроен грандиозный, боевое ядро ополченцев
разгромлено и деморализовано. Никакой поддержки атакованным заводам они не оказали и уже
не окажут.
Если их командиры хоть немного разбираются в тактике, они должны сейчас ожидать
наращивания ударов на направлениях, где десантники достигли наибольшего успеха. И думать
не о контратаке, а об удержании занимаемых позиций.
На счастье Щитникова, в тот момент, когда он приказал вырвавшимся дальше всех
отделениям оттягиваться на исходные позиции, из-за леса вынырнули идущие на бреющем
вертолеты. Взводные и отделенные командиры, увидев подмогу, условными сигналами
обозначили свой передний край. Три десятка осколочных НУРСов кучно легли по центру
лагеря.
И в тылу поляков тоже вспыхнула яростная пальба. Это вступил в бой посланный
Андреевым свежий, с неизрасходованным боезапасом взвод.
Убедившись, что его бойцы вышли из огневого контакта, вынося раненых и по
возможности убитых, поручик связался с полковником, доложил о своих действиях и
посоветовал Андрееву (сейчас они были почти в равном положении командиров боевых групп)
тоже не увлекаться, закрепиться вне зоны действительного огня поляков и запросить у Уварова
подкреплений или разрешения на эвакуацию.
- Не спеши, поручик. Только что поступила другая команда. Твердо удерживать
занимаемые позиции, не допуская выхода неприятеля на оперативный простор.
- Чего бы вдруг? План был совсем другой. И без патронов мне долго не продержаться.
Одну приличную атаку я отражу, но и все. А как стемнеет...
- Патронов и гранат я тебе сейчас подброшу. Обозначь свой КП ракетой. Через полчаса
обещал подтянуться Уваров. Свои дела он закончил. А ты используй трофейное оружие,
пулеметы. Наверху все перерешали. Разведка боем переходит в генеральное наступление. Из
Бреста уже вылетел десантно-штурмовой полк полного состава. Ждем-с. Так что держись,
поручик.
Решение Верховного командования Щитников одобрил. Именно так и следовало
поступить по уму. Плацдарм захвачен, и нужно наращивать успех, пока неприятель не
опомнился. Без всяких хохмочек и заморочек с боковыми временами. Только почему полковник
говорил по рации открытым текстом? Уверен, что полякам сейчас не до того, чтобы искать в
эфире волну ротной связи, или намерен их окончательно деморализовать? Мол, если мы двумя
ротами столько вас накрошили, что будет, когда подойдет полк со штатной бронетехникой!
Уваров тоже не знал, чем вызвано решение начальства. Ведя бой, он имел при себе только
маломощную батальонную радиостанцию с двадцатикилометровым радиусом. К нему добрался
посыльный от Шаумяна с торопливо нацарапанной карандашом запиской: "От Стрельникова.
Твердо удерживать занимаемые в данный момент позиции в реальном пространстве. Личный
состав и технику сбоку вывести. В течение часа ожидать подхода со стороны аэропорта
десантно-штурмового полка. После соединения строевые подразделения под командой
Андреева передать в подчинение армейцам. Лично вам и московской группе отойти в
безопасный район и ждать дальнейших указаний. Следующая связь по нашему каналу в 19.00.
Прибыть к рации лично. Передал Галицкий, принял Шаумян".
Ниже, в качестве постскриптума, приписано подпоручиком от себя: "Не дожидаясь
вашего подтверждения, начинаю переход в "реал". Точка та же. Жду указаний".
"Ну, вот и ладненько, - подумал Уваров. Происходящее устраивало его наилучшим
образом. Голову пока сохранил, задачу выполнил. На этот раз претензий к нему быть не
может. - Теперь, пожалуй, и заводы взрывать не требуется, пригодятся для собственных
целей".
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Уже первые сутки работы с захваченными некробионтами принесли поразительные, даже
шокирующие результаты. Сразу по нескольким направлениям.
- Я, конечно, довольно средний специалист в практической невропатологии, -
несколько скромничая, докладывал Чекменеву Максим, - но у нас есть возможность
консультироваться с настоящими светилами. Из тех, кто имеет нужные допуски. И мы пришли
к одинаковым выводам. Здесь, в Москве, появились люди, умеющие проделывать с
человеческим мозгом такие вещи, которые еще вчера показались бы мне невероятными...
- Поконкретнее, пожалуйста, - мрачно бросил генерал, настроение которого и так
находилось на уровне точки замерзания. Сюрпризы сыпались на него один за другим, причем
сюрпризы, отнюдь не вызывающие радостных эмоций.
Нет, по большому счету все складывалось самым удачным образом. Дело его жизни
близилось к завершению, до коронации Олега Константиновича оставался буквально один шаг.
В Польше тоже не о чем волноваться, руководство операцией окончательно перешло в руки
военных, Чекменеву можно спокойно умывать руки.
Но почти безоблачный небосвод несколько омрачался по краям горизонта.
Просматривалась там пара тучек, вроде бы совсем незначительных. Беда только в том, что
Игорь Викторович хорошо знал, как часто такие вот тучки бывают предвестниками тайфунов,
торнадо, прочих атмосферных катаклизмов.
- Дело в том, что любое гипнотическое воздействие в принципе легко распознается, да и
невозможно внушить нормальному человеку достаточно сложную поведенческую схему, тем
более криминального характера, Что неоднократно набюдалось в эксперименте. К примеру,
лично я на занятиях несколько раз, в подтверждение этого тезиса, просил загипнотизированную
студентку вообразить себя стриптизеркой и догола обнажиться перед аудиторий. Получилось
лишь единожды, в остальных случаях испытуемая просыпалась или с ней случалась истерика.
Что же говорить о большем...
Здесь же мы столкнулись с невероятным. Восемь человек сразу получили одинаковое,
многоходовое, тщательно детализированное задание, рассчитанное на длительный срок.
Замысел его преступен по любым меркам, а никто из объектов ни в какой противоправной
деятельности ранее не замечен. То есть, я повторяю, с точки зрения современного уровня
медицины это необъяснимо.
- Однако случилось. Значит?
- Значит, существуют люди, владеющие соответствующими методиками. И, возможно,
использующие неизвестную нам аппаратуру.
- А что покойники? Вы от них что-нибудь узнали?
- От них и узнали. Постный по-прежнему пустой . Ничего не знает, ничего не помнит. У
некробионтов, по каким-то, им присущим особенностям, гипнотический блок снялся сразу
после смерти, и они достаточно подробно сообщили нам поразительные вещи.
Оказывается, с момента перепрограммирования в каждом из участников покушения на
князя сосуществовали как бы две личности. Одна - подлинная, отвечавшая за, так сказать,
маскировку другой, внушенной. То есть вели себя эти люди как обычные охотники,
заподозрить их в чем-то было невозможно. Да они и сами о своих преступных замыслах не
догадывались.
Лишь когда вышли в заданную точку, включилась вторая, имеющая необходимые навыки,
план-задание, а главное - мотивацию. Великий князь превратился в личного врага, я бы сказал
- кровника, захватить которого в плен, а в случае невозможности - уничтожить следует
любой ценой. Даже - ценой собственной жизни...
- А причина? Должна же быть причина кровной мести . Она была как-то
замотивирована?
- Этого установить не удалось. Они просто не знают. Видимо, используемые методики
позволяют внедрять доминирующий императив без его логического подкрепления. Помните
Портоса? "А я дерусь просто потому, что дерусь!". Так и здесь. Я его убиваю потому, что его
необходимо убить.
- Да, страшненькую историю вы мне рассказали. Это же значит что? В любой момент
могут появиться такие точно, с каким угодно заданием, и до последней секунды мы ничего не
будем знать и подозревать? Да, подождите, - вдруг вскинулся Чекменев, - вы что же,
покойников сюда вытащили?
- Да вы что? Как можно, Игорь Викторович! Там мы с ними работаем, на нашей базе, но
там...
- Хорошо. Вы, Тарханов, можете что-нибудь добавить?
- Так точно, Игорь Викторович. Мы прошерстили все их контакты и связи, допросили
егеря, только что по бревнышку не разобрали лесной кордон. Там - чисто. Незнакомые егерю
люди не появлялись, охотники на самом деле прибыли по предварительной договоренности,
вели себя нормально. Но вот тут начинается интересное.
Как всегда, обсудили план охоты, наметили маршрут, расположение номеров. Сели
обедать, выпили. После этого в ближайшие полчаса поведение их разительным образом
изменилось. Егерь человек наблюдательный, и уж как на кого действует стакан водки - знает.
- А почему они вдруг вообще стали пить до охоты? Обычно всегда пьют после?
- Да они собирались начинать с утренней зорьки. Вот и решили расслабиться, отдохнуть,
пораньше лечь спать. Так вот, выпили, доели, и вдруг засобирались. На вопрос егеря, куда,
зачем, старший их команды, доцент МГУ Шаповалов, ответил, что желают покататься,
воздухом подышать, а также посетить какое-то святое место , якобы связанное с ранними
годами жизни Сергия Радонежского. Он же историк, как раз этой темой занимается...
- И тут замотивировано. Четко...
- Так точно. Мы этого доцента в отдельную разработку выделили. Сели они на коней и
поехали. Остальное вы знаете. Я лично промерил и хронометрировал весь маршрут, по времени
сходится. Переменным аллюром вполне успевали...
- К чему успевали? - Чекменев направил палец в грудь Тарханова.
- Добраться до места и подготовиться...
- К чему подготовиться? - повторил Чекменев, и до Сергея только сейчас дошло.
Все-таки не был он кадровым контрразведчиком, хотя и успел кое-чему научиться.
- Виноват, Игорь Викторович, не сообразил, - опустил он глаза, медленно краснея.
- Когда, вы говорите, они выехали с кордона?
- По словам егеря, в 12.30 плюс-минус десять минут.
- Прибыли на место?
- Около пятнадцати...
- А князь выехал из Кремля в четырнадцать сорок...
- Ах, твою мать!
- Совершенно правильно замечено. Хорошо, что я первым делом об этом подумал. Всех
сотрудников секретариата князя, гаража, телефонной станции, ближнюю прислугу, а также
окружение патриарха я немедленно приказал взять в разработку. Вас решил не привлекать...
- Не совсем понял, Игорь Викторович, - к чувству стыда за допущенный прокол
прибавилось еще одно.
Что же, генерал ему не доверяет, начальнику собственного управления?
- Да ты не обижайся. Не твоя это работа. Одно дело - спецоперации, другое -
дворцовые интриги. Я тут и без вашего верископа разберусь. Нет, если потребуется -
привлечем, но пока есть свои способы. Значит, что мы имеем? Ровно за два часа до выезда
князя наши благонамеренные граждане получили условный сигнал, тут же включилась
программа, и они по одной из заранее подготовленных легенд, не теряя ни минуты, вышли на
тропу войны. Следовательно, легенд и вариантов прикрытия было несколько.
- Тут ведь и еще один вопрос возникает, - начал размышлять в предложенном
направлении Тарханов. - Они ведь на охоту не с бухты-барахты собрались. Значит, как
минимум накануне уже были готовы к акции...
- Может, так, а может, и нет, - возразил Чекменев. - Вполне допускаю, что заряжены
они явно не вчера и не одной программой, а несколькими. На разные случаи жизни. Получили
бы другой сигнал, начали бы делать что-то другое, по месту и по времени...
- Позвольте? - вмешался в разговор Бубнов. - Поделюсь идеей. Мне кажется, что
захват или ликвидация князя намечались именно на этот день. Независимо от того, где он
окажется. Не поехал бы он в Сергиев Посад, акцию запустили бы в другом месте. Что стоило
бы зомбированным сесть не на коней, а в машины, по пути переодеться, вместо ружей взять
пистолеты, портативные автоматы, бомбы? От кордона до любой точки Москвы, до
Берендеевки ехать те же час-полтора. И группа террористов была всего одна, мне кажется. Эта.
В противном случае попытка была бы продублирована. Перехватили бы князя по дороге, у
въезда в Кремль, прямо в кабинете. Если вы подозреваете наличие информатора в ближнем
окружении, отчего ему не поручили ликвидацию? Куда как проще...
- Ваш вывод?
- Первый - следует все же узнать, чем именно этот день отличался от других. Почему
именно на него была намечена акция?
Второй - для зомбирования подходят далеко не все люди. Поинтересуйтесь, не
объединяет ли всех участников некий общий признак, факт биографии...
- Ценно. Правильно говорится, ум хорошо, а три лучше. Надеюсь, что вы правы. Иначе,
если зомбировать можно каждого, мы погибли...
От Чекменева Максим с Тархановым вышли вместе. И направились в кабинет Сергея,
чтобы продолжить обсуждение.
Полковник был мрачен, доктор, напротив, выглядел оживленным.
- Мне кажется, разгадка лежит буквально рядом. На поверхности. Только бы хвостик ее
ухватить. Массив догадок и фактов близок к критическому. Не хватает гениального озарения.
Со мной так не раз бывало. Бьешься лбом в стенку, разогнешься перевести дух, а дверь - вот
она! И открыта.
- Ты о какой разгадке? Кто и зачем их послал? Бубнов отмахнулся.
- Это - вторично. Сначала - как это сделано. Потом - кем и где. А зачем - не так уж
и важно. Ну, для меня, - поправился он. - Вам, само собой, интересней обратная теорема.
Мне вот кажется, что снова с Маштаковым нужно переговорить. Есть одна идейка, тоже вполне
безумная, но может сработать...
Сообщение о взятии российскими войсками Радома после всего лишь трехчасового боя
вызвало шок во временном правительстве национального спасения Польши,
предусмотрительно разместившемся не в Варшаве, Люблине или Лодзи, а в захолустном
городке Торунь.
Знаменит он был лишь тем, что в нем родился Коперник, великолепным костелом святого
Яна, где могло бы разом поместиться половина всего верующего населения города, да
крепостными стенами XIX века.
Зато великолепно подходил в качестве повстанческой столицы. Ни одного российского
воинского гарнизона на сотни километров вокруг, и вообще минимум москалей и прочих
некоренных народностей. Окутывающая все аура древней государственности времен
наивысшего могущества державы, старинная ратуша, где так приятно заседать Сейму, не
выбранному (за отсутствием времени и условий), а делегированному от разношерстных по
программам и убеждениям патриотических партий, партиек и комитетов.
Стены повыше, чем в Московском Кремле, за которыми народные витии в случае чего
смогут отсидеться до получения помощи от сообщества цивилизованных стран. И очень
удобный набор коммуникаций для бегства. По Висле в Балтику, где изгнанников радушно
встретят датчане и шведы. По автостраде и железной дороге на Запад, где до германской
границы всего триста километров, ну и, в конце концов, самолетом в благословенный Краков.
Как только по московскому дальновидению было сообщено об успешном начале
операции по восстановлению конституционного порядка в Привислянском крае, последовало
громогласное, но с прорывающимися истерическими нотками опровержение из затаившегося
где-то в городских трущобах "штаба обороны Радома".
Мол, действительно имели место высадки вражеских тактических десантов в районе
предприятий военно-промышленного комплекса, но все они уничтожены доблестными "НСЗ" и
отрядами вооруженного народа.
Даже показ документальных кадров движения колонн российских БМД через центр
города и высадки
...Закладка в соц.сетях
