Жанр: Электронное издание
Fororden4
...ы. Но! Шлиман, вишь, не соврал.
Пещера вот она, причем со странными свойствами . Меня тоже никакой конкретикой не
снабдили. Имеется, мол, природная аномалия, могущая оказаться весьма интересной... И если
она обнаружится, действовать решительно. Если что - нам помогут.
- Известное дело. Начальство завсегда так. Обожает в военные тайны играться. Пойди
туда, не знаю куда. А если найдешь не знаю что , мы его от тебя же быстренько засекретим...
Вадим не обратил на брюзжание Ляхова никакого внимания. Стоял, попыхивая
сигаретой, рассуждал вслух.
- Ну, вот мы достигли последней границы, фронтира, как наши американские друзья
выражаются. Теперь шаг вперед, и, возможно, обратной дороги не будет... Еще можно все
отыграть назад.
- Как - отыграть? Повернуться и уйти?
- Совершенно верно. Повернуться, уйти, продолжить жить, как жил, если, конечно,
сумеешь. А что же это мы такое с двойником моим так и не увидели в пещере? За каким,
простите, хером, мы с Серегой Тархановым сотню душ положили? Наверняка ведь будет
мучить тебя эта загадка до конца твоих дней, которые, как сказано, могут закончиться гораздо
быстрее, чем ты надеешься. И будет тогда у тебя одно утешение - узнать, как себя чувствует
не только не родившийся, а и не зачатый младенец!
Ляхову оставалось только рассмеяться самым искренним образом и пустить по кругу
недопитую фляжку.
Подобной манерой убеждения он тоже владел в полкой мере и, что самое забавное, на
него самого она воздействовала так же, как на людей неподготовленных.
По пещере они прошли около трехсот метров, все время поднимаясь вверх и уклоняясь
вправо. Не только в душе, но и в теле Ляхов чувствовал неприятную вибрацию, мандраж ,
проще сказать. Как на вступительных экзаменах в университет. Или - перед боем.
Вадим вдруг остановился, и Ляхов увидел в свете фонаря тусклую, отливающую старым
золотом арку, как бы врезанную в обыкновенный серый камень стен. Отчетливо разделяющую
коридор на две части.
Это не было архитектурное, рукотворное сооружение, просто бугристые, торчащие
неровными краями плиты так выстроились, без зазоров и прослоек. Словно пещера, может
быть, промытая древней подземной рекой, пересекла в этом месте гигантскую золотую жилу.
Шириной феномен превышал три метра, а уж насколько уходил вверх, вниз, в стороны - не
угадаешь.
Теперь стало окончательно ясно, что до них здесь не бывал никто. По крайней мере -
последнюю тысячу лет. Или сколько там надо, чтобы уничтожить малейшие следы
человеческого присутствия.
- Аурум? - с дрожью в голосе, естественной у человека европейской культуры,
воспитанного на связанных с этим металлом историях и легендах, спросил Ляхов. - Копи царя
Соломона?
- Почему бы и нет? И место подходящее. Зачем, простите на милость, воображать их в
неведомой стране Офир, куда попробуй еще доплыви на папирусном судне, если сюда можно
добраться за сутки на обыкновенном верблюде и даже осле.
- Скорее всего. Но эти сотни или тысячи тонн золота, самородного, девяносто шестой
пробы, по своей рыночной цене - ничто в сравнении с истинной ролью.
- Слушай очередную порцию информации. Не думай, я не нарочно темню... Это у меня
так память включается. Пошагово. Тайна уж больно грандиозна, чтобы даже мне сообщить ее
сразу и целиком...
- А я что говорил, - позлорадствовал Ляхов. - Лично меня бы это оскорбило,
- Не судите, да не судимы будете. Ты тоже о своем верископе на каждом углу не
кричишь. А здесь дела еще почище. Это кольцо, не знаю уж, каким образом, мы с тобой не
физики, впитало в себя, поглотило большую часть энергии "Гнева Аллаха". Как графитовые
стержни в реакторе. Если бы его здесь не случилось - неизвестно, чем бы завершился
"инцидент ". Может, и в самом деле ваш и наш мир разнесло бы на молекулы, хуже того - на
элементарные частицы. А так - образовались стационарные, ни в каких больше генераторах и
источниках энергии не нуждающиеся ворота.
- Ворота - куда?
- В прекрасный новый мир. Вдохни-выдохни, и пойдем. Нас они должны пропустить.
- А Шлимана с его покойничками - не пропустили? - догадался Ляхов.
- Очевидным образом. Но интерес у них имеется. Черт знает, вдруг надеются через них
обратно в белый свет выбраться. Так что, пойдем?
Ощущение было странное. Страшно, что ни говорите - а вдруг неведомое просто
испепелит при попытке его преодоления? И в то же время - увлекательно. Почти что "русская
рулетка".
В момент прохода сквозь арку Ляхов ощутил себя так, будто на секунду погрузился в
ледяной, бурлящий нарзанный источник. Пронзивший до мозга костей холод и миллионы
облепивших кожу щекочущих и покалывающих пузырьков. Дыхание перехватило так, что ни
вдохнуть, ни выдохнуть. И тут же отпустило.
- Вот и все, - сказал Вадим , - признаны годными. Нужно понимать, то, что мы
почувствовали, это как бы такой резонанс клеток наших организмов со статическим полем. То
есть мы уже были соответствующим образом настроены, а это... Ну, не знаю, то ли просто
естественная реакция, то ли дополнительная доводка "по месту"...
- Я по-прежнему чего-то не понимаю, - сообщил Ляхов, осматриваясь и прислушиваясь
к собственным ощущениям. - Твои хранители ... Иногда, по описанию они чуть ли не
всемогущи и всеведущи, а то вдруг представляются бессильными настолько, что нуждаются в
помощи таких, как мы. Зачем, зная о существовании артефакта , посылать сюда нас, да еще с
такими сложностями?
- Да наверное, как раз затем, чтобы провести натурный эксперимент. Убедиться, что
тоннель этот проходим в принципе, затем снять с нас все им потребные характеристики, после
чего использовать его самим. Иного способа, наверное, не придумали. Ты все время помни -
никакие они не боги, не сверхсущества, такие же точно люди, просто чуть больше нашего
знают и умеют. Так уж им повезло, а может, и наоборот... Ладно, пойдем.
"Хорошие ребята, - почему-то без всякой злобы думал Ляхов, - на живых людях
экспериментируют. А вот не попали бы мы в резонанс, и что? Смели бы веничком, что от нас
осталось, поставили галочку в журнале и послали следующих?"
Через несколько шагов в пещере начало светлеть, а за ближайшим поворотом вдруг
открылся выход, узкая, треугольная щель чуть выше человеческого роста. Только, в отличие от
входа, густо заросшая незнакомым кустарником, с плотными кожистыми листьями и
фиолетовыми, лишенными коры ветвями.
Совсем недолго они провели в темноте, но дневной свет ударил по глазам с необычайной
силой. Секунду Ляхов ничего не видел, но, как только проморгался, у него захватил дух.
Такой панорамы он не видел даже на Кавказе.
Плоская каменная терраса, шагов пятнадцати в ширину, ничем не огражденная,
обрывалась в бездну. Далеко впереди громоздились несколькими ярусами горные хребты,
покрытые глухим черно-зеленым лесом. С десяток остроконечных пиков увенчаны
сверкающими конусами вечных снегов.
Ляхов шагнул вперед и только тут обнаружил, что внизу не просто горная долина, а узкий
и извилистый фьорд, с правой стороны после нескольких поворотов теряющийся среди
многосотметровых отвесных стен. Вода стояла между ними неподвижная, искристо-синяя, как
сапфир на изломе. Где-то там, на юго-западе, неизвестно через сколько километров, он,
наверное, соединялся с морем. Или - океаном.
А слева, окруженный амфитеатром все тех же молчаливых скал был виден овальной
формы внутренний бассейн пронзительной голубизны. На берегу - игрушечный издали
поселочек из двух десятков кирпичных и каменных коттеджей с остроконечными, под алой
черепицей крышами.
Чуть выше по склону - большое трехэтажное здание, напоминающее стилем
французские замки XVIII века. Не те средневековые сооружения с башнями до небес и
подвесными мостами, которые воображаются при слове "замок", а нечто вроде просторного
загородного дома посередине ухоженного парка.
От замка вниз к поселку вела довольно-таки широкая дорога, мощенная поблескивающей
под лучами солнца брусчаткой, прорезала его насквозь и упиралась в Минный бетонный пирс.
А к пирсу пришвартован высокобортный белый пароход архаического вида и несколько
корабликов поменьше. Точнее, совсем маленьких на фоне четырехтрубного гиганта.
Все это не имело ничего общего с пейзажем по ту сторону пещеры. И воздух здесь был
хрустальной чистоты, прохладный, пахнущий одновременно морской солью, лесной сыростью
и даже, кажется, травами альпийских лугов. Чего, конечно, на таком расстоянии ощутить было
невозможно, однако впечатление создавалось именно такое.
- Ма-ать твою!.. - восхитился Ляхов. - Куда же это мы с тобой забрели? Неужто в
Норвегию?
- Норвегия или нет - понятия не имею. Насколько понимаю в географии, подобных
мест на нашем шарике не так уж много. Скандинавия, юг Патагонии и, кажется, Новая
Зеландия. В любом случае - не Палестина.
- Секстана, жалко, нет, - посетовал Ляхов. - Сейчас бы с ходу определились...
Вадим с сомнением хмыкнул:
- К чему тебе секстан без карт и справочников?
- Маэстро, не разочаровывайте меня. Вы в своей жизни яхтингом не занимались?
- Не довелось.
- Сочувствую. А на какой широте располагается наш родной город, хоть знаешь?
- На шестидесятой...
- А Скандинавия еще выше. В свою очередь, если бы ты не прочел в жизни ни одной
книги, кроме "Детей капитана Гранта", все равно должен помнить, что и Патагония, и Новая
Зеландия располагаются в пределах пресловутой... Ну?
- Тридцать седьмой параллели! Конечно же, южной.
- Ставлю двенадцать!note 77 Тридцать седьмой плюс-минус пять градусов, грубо говоря.
Но раз секстана у нас нет, вопрос о нашем местонахождении остается открытым. Правда,
считаю нужным отметить, Палестина и место входа в пещеру имеют ту же широту, только
северную. Что вряд ли может быть чистой случайностью. Кроме того, время здесь отнюдь не
боковое...
- Кто тебе сказал? Людей я здесь пока что не вижу. - Странным образом двойник
уступал Ляхову в сообразительности. Наверное, мысли его были заняты не тем.
- Дым!
Действительно, над третьей трубой парохода вился едва заметный дымок. То есть хотя бы
один кто-то, да работал для судовых нужд.
- Принимается. И я бы предположил, что мы сейчас видим одну из баз моих
друзей-хранителей. Интуиция подсказывает.
- Это было бы недурно, очень недурно... Только уж слишком маловероятно. Неужто бы
они тебя не предупредили о возможной встрече?
- Если бы сами знали. А почему я почти уверен - сдается мне, что именно этот пароход
я видел на фотографии в одном из их офисов. А тебя здесь больше ничего не удивляет? -
спросил вдруг Вадим .
- Меня удивляет настолько много моментов, что затрудняюсь ответить.
- Почему мы не чувствуем сквозняка? Ведь в эту трубу, - указал он на пещеру, - с
учетом перепада высот и температуры должно так свистеть...
- Угу. Изрядно сказано... Придется посмотреть... Ляхов скрылся в пещере быстрее, чем
Вадим успел его остановить. Поступок был достаточно рискованный. Но меньше чем через
пять минут он вернулся живой и здоровый.
- С той стороны по-прежнему Ливан. Арка свободно проходима, даже для меня одного.
Но за малым исключением. Она не пропускает воздух.
- Точнее сказать - даже воздух. И это очень интересно. Для нас с тобой. Мы что теперь
- состоим из нейтрино?
- Раз не проваливаемся прямо к центру земли, то вряд ли. Опять-таки - тот самый
резонанс. Господин Маштаков, нисколько этого не желая, распечатал для Нас так называемый
внепространственный туннель, длиной, как минимум, три, а максимум - двадцать тысяч
километров. И что мы теперь будем делать? Возвращаться домой с докладом или...
- Вообще-то, мне полагалось бы вернуться. Сеанс связи сегодня ночью. Но "или",
конечно, заманчивей - и Вадим с сомнением посмотрел в пропасть. - Вот только как
спускаться будем?
- Надо поглядеть. Вдруг да отыщется тропинка. А что никакой экстренной связи у тебя
нет? Неосторожно...
- Так кто же знал. А если нам вот так попробовать? Попытка - не пытка...
Вадим расстегнул полевую сумку. В ней, как и у Ляхова, в специальном карманчике
помещались три разноцветные сигнально-осветительные ракеты.
- Подожди, - и Ляхов снова нырнул в пещеру. Если придется задержаться, Колосов
непременно кинется его искать. А это - лишнее. Найдет пустую машину, непроходимую
пещеру, доложит Розенцвейгу. А тот, кто его знает, вдруг тоже проходимец ? Очень может
быть.
По радио он перенес контрольный срок возращения на сутки. Велел сохранять
бдительность, пределов базы не покидать.
- Теперь давай, - сказал он Вадиму . - Пальни три раза в сторону парохода. Там
верняком вахтенный на палубе, заметит. А мы посмотрим, что они потом предпримут. В случае
чего - сбежать всегда успеем...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Начало операции штабс-капитан Уваров определил в 17 часов местного времени. Полтора
часа до захода солнца. Кстати, в это время заканчивается дневная и начинается ночная смена на
заводах. И бдительности будет меньше, и беспорядка больше.
Назначенные в дело подразделения Уваров свел в три штурмовые группы.
Первая, "А", в составе трех взводов, должна была начать демонстрационную атаку на
учебно-тренировочный лагерь мятежников, расположенный на западной окраине города, из
небольшого леска, изображая отвлекающую часть воздушного десанта.
Вторая, "Б", тоже три взвода, назначалась для штурма заводоуправления, казармы охраны
и складов готовой продукции.
И, наконец, третья, "В", два взвода, в разгар боя появится на территории завода
боеприпасов, с целью взорвать и уничтожить все, что возможно, после чего будет
организованно пробиваться на соединение со второй.
Будь в распоряжении Уварова с десяток портативных, носимых за плечами
хроногенераторов, да вдобавок соответствующая система оперативной связи между ним и
операторами, акцию можно было организовать намного изящнее. Придав генераторы каждому
взводу, он мог бы вводить их и выводить из "реала" в "астрал" в каждый нужный момент,
сразу в глубине обороны противника. А также и маневрировать силами и средствами через
недоступное для наблюдения извне боковое время.
Что на практике выглядело бы непостижимым для противника образом. Русские солдаты,
появившись внезапно в одном месте, так же внезапно исчезали бы из него, чтобы тут же
появиться в другом. Кошмар шахматиста, перед которым фигуры на доске скачут сами по себе,
не придерживаясь ни правил, ни очередности ходов.
А, главное, в суматохе боя командиры противника просто не успели бы даже понять, что
происходит невероятное. Когда кипит ближний бой малых штурмовых групп, то и дело
переходящий врукопашную, некогда размышлять - что и почему, надо мгновенно реагировать
на реальную обстановку.
А когда бой закончится, рефлексировать тем более будет некому. Большая часть
очевидцев просто не доживет до конца сражения, а уцелевшие вряд ли сумеют связно
восстановить картину происшедшего.
Только вот дело не только в отсутствии необходимых приборов. Об этом Уваров успел
поговорить со своим инженером и двумя операторами-воентехниками
Люди гораздо более компетентные, они согласились что, скорее всего, возникла бы такая
каша, такой слоеный пирог из боковых ответвлений, из наложения параллелей, прошлого и
будущего, что результатов не взялся бы предсказать никто. И даже сам Маштаков.
Попутно инженер, парень очень интеллигентный и склонный к задумчивости, хотя водку
пьющий исправно, заметил, коснувшись самого факта, что строевой офицер столь
непринужденно взялся оперировать категориями несуществующей в принципе науки
хронофизики:
- Вот всегда меня удивляла и удивляет пластичность человеческой психики. Возникает
какое-то изобретение, о котором вчера и помыслить было нельзя, в практическом смысле, я
имею в виду. Те же пулеметы в позапрошлом веке, самолеты в начале прошлого, радиосвязь. И
тут же не то чтобы ученые, а иногда вообще неграмотные люди начинают, ничтоже сумняшеся,
этими изобретениями пользоваться, рационализации всякие придумывать, тактические приемы,
о которых сами изобретатели понятия не имели...
- Так чего удивляться? - возразил Уваров. - На этом вообще вся эволюция и
человеческая цивилизация построены. Кто умеет применяться и обращать во благо себе и виду
изменения окружающей среды, естественные и рукотворные, тот и процветает. Прочие же...
Хоть динозавров возьми, хоть неандертальцев. Мы с вами живем, а они где? Еще ближе другой
пример - история завоевания Америк. Южные ацтеки и инки ружей и коней конквистадорских
не поняли, а северные могикане и прочие гуроны и сиу в ужас не пришли и прекрасно
обучились пользоваться, причем не мушкетами примитивными, а винчестерами и кольтами...
- Так-то оно так, а все равно интересно. Уединившись в своей командирской машине,
Уваров еще раз перечитал инструкцию пользователя армейским (облегченным и упрощенным)
вариантом хроногенератора. Он надеялся - вдруг удастся вычитать хотя бы между строк
что-нибудь, способное пригодиться в предстоящем нелегком деле.
Но, увы! На засаленных (пальцами, плохо вытертыми от ружейной смазки) страничках
значилось все то же, что и при первом знакомстве. Тщательно вникая в корявые (как в любой
технической инструкции, написанной специалистами для неспециалистов) фразы, Валерий
переводил их в понятные, пригодные для практического использования.
В зависимости от мощности конкретного образца зона перехода составляет точный
полукруг с радиусом от двенадцати с половиной до ста двадцати пяти метров. Не больше, но и
не меньше.
У портативного ранцевого генератора - как раз 12,5 м.
Сделаешь лишний шаг - вновь окажешься в своем, нормальном, времени, не ощутив
никакого препятствия. И вернуться назад по прямой уже нельзя. Следует обойти дугу
окружности до точки сопряжения ее с диаметром, проходящим через переднюю панель
генератора. Только при отключении поля боковое время начинает простираться для вошедшего
в него до бесконечности, причем распространяется оно с некоей конечной, но пока не
установленной скоростью.
(А мне зачем это знать, раз она не установлена?)
Находясь по тусторону , открыть портал для возвращения можно только с помощью
другого, асинхронного с первым генератора. Если аппарат установить на движущемся
транспортном средстве, то зона перехода сохраняется перед ним с тем же раствором угла. То
есть он как бы несет портал перед собой и может пропускать людей и технику на ходу, сам
оставаясь во времени с противоположным знаком.
Тут кроются какие-то возможности, подумал Уваров, но нужно еще порассуждать. Уж
очень легко ошибиться, причем фатально!
Ну, предположим. Генератор на грузовике идет по шоссе. Все вокруг неподвижно, людей
нет. Перед ним, в пределах оговоренных метров, движется танк или бульдозер. Генератор
притормаживает, танк тут же выскакивает в реал, давит или расстреливает все, что хочет,
генератор его догоняет, и они продолжают движение невидимками. Оставив за собой ниоткуда
случившийся хаос и разрушения. Так?
Но тогда вообще можно, даже нужно изменить весь план операции.
А я что - самый умный? До меня некому было такое придумать?
Уваров вскочил, сделал несколько кругов по тесному объему фургона - три шага вдоль,
два поперек.
Наверное, есть какие-то еще ограничения, кроме предусмотренных инструкцией и
сообщенные ему в устной форме. Лучше забыть, ограничиться пределом собственных
обязанностей и компетенции. Иначе неизвестно, до чего можно додуматься.
И все-таки штабс-капитану казалось, что он ходит где-то по самому краю. Сумей понять
еще самую малость - и откроются новые горизонты, недоступные гораздо более знающим и
опытным людям.
Тяжелый трехосный грузовик, неотличимый от передвижной радиолокационной станции
"Редут", переваливаясь на неровностях поля, заросшего побуревшей, тронутой недавними
заморозками травой, подъехал вплотную к опустившим почти до земли свои длинные лопасти
вертолетам. Вид у них от этого был какой-то уныло-обиженный.
На узких алюминиевых скамейках уже разместились специально присланные центром
кадровые десантники, навьюченные тройными комплектами патронов и гранат. Всего
восемнадцать человек при одном офицере.
Этим ребятам придется тяжелее всех. Они должны будут повоевать по-настоящему, без
всяких штучек со временем. Реально высадиться прямо на взлетном поле городского аэропорта,
устроить там как можно больше шума, вывести из строя самолеты, сколько получится. При
этом сохранить в целости диспетчерскую, линию электропередачи и иные источники
энергоснабжения, склад горючего.
На все - полчаса, чтобы не успели подоспеть из города превосходящие силы
мятежников.
Расчет, конечно, делался, исходя из нормативов частей постоянной готовности
российской армии, а инсургенты, может, и за час не расчухаются, но тут лучше
подстраховаться. После чего захватить нужное количество автотранспорта, и тоже с шумом, но
по возможности не ввязываясь в бой, прорываться на соединение с группой "А", штурмующей
лагерь "НСЗ".
Задача сложная, рискованная, но для профессионалов не выходящая за пределы нормы.
Все десантники прослужили не меньше трех лет, имели по нескольку значков за боевые рейды
в тыл противника, не считая прочих наград, и настроены были бодро и весело.
- А вы, поручик, уйдя от аэропорта, проходите над лагерем, выпускаете свои ракеты и
садитесь здесь же. Интервал времени 17.45 - 18.00. Сверим часы? - предложил Уваров
командиру вертолетчиков.
- Да, это перед боем хорошая примета. Если взлететь почему-то не удастся, будем
выходить вместе с десантом. Ну а если что - не поминайте лихом.
- Что сможем - сделаем, - кивнул Уваров. А вы все-таки лучше возвращайтесь как
условились.
Первый вертолет, раскрутив движки до взлетного режима, завис над самой землей, едва не
сбивая с ног провожающих струями воздуха. Лопасти свистели в опасной близости от антенны.
Все-таки маловат радиус поля, но генератор большей мощности на автомобиле не поставишь.
Инженер крутанул верньер многополюсного реостата, выводя аппарат на максимум
напряжения, и тут же вертолет исчез, будто меловой рисунок, стертый с доски взмахом мокрой
тряпки. Вслед за ним точно так же поднялись и исчезли два других.
Ну, одной заботой меньше. Десантники с вертолетчиками ему не подчинены, Уваров за
них не отвечает. Только так, по-человечески беспокоится, да еще то волнует, как их действия
помогут выполнению общей задачи.
В это время к генератору подтянулись назначенные в дело взводы. Тоже тяжело
навьюченные, построились по группам. Первую, назначенную на штурм лагеря, возглавил
Щитников, там предстоит нормальный полевой бой ротного масштаба, как раз по его
специальности.
Вторую поведет Андреев, своих людей он знает, и командно-штабной опыт приличный,
пригодится, чтобы действия шести взводов координировать и наступление по расходящимся
направлениям без зрительной связи организовать.
Взвод охраны тыла Уваров доверил подпоручику Шаумяну, повидавшему покойников в
ближнем бою и имевшему к ним личные счеты. За "выпитого" ими Николая Тарасова.
На себя он возложил общее руководство и командование группой "В", идущей на завод
боеприпасов. Мало ли, что Андреев полковник, а он лишь штабс-капитан. Ляхов оставил его за
себя, а кроме того - он единственный здесь "печенег", и вообще единственный, кто успел
повоевать в этой кампании. И задача у его группы главная, у остальных лишь отвлекающие.
Согласовывать и уточнять было уже нечего, все, что можно - отработано на картах и
доведено до личного состава, остальное - бой покажет.
Укрытия для операторов ранцевых генераторов с охраной определены, ракетницы вместе
с таблицами условных сигналов розданы командирам взводов и отделений.
Автомобиль с генератором двинулся вперед. Территория была обследована заранее,
репетиция высадки проведена.
В первой точке - внутреннем дворе П-образного трехэтажного жилого дома,
расположенного в двух кварталах от центральной проходной, через раскрытый портал прошла
группа Андреева.
Со стороны появление русских солдат выглядело почти естественно. Остановилась у
ворот большая машина, и из нее (откуда же еще) посыпались вооруженные люди. Пока
обитатели двора пришли в себя, бойцы уже рассеялись по всем закоулкам, блокировали
подъезды, несколько человек полезли по пожарным лестницам на крышу. Обывателям было
велено не спеша, без шума и паники расходиться по квартирам.
Грузовик подался назад и исчез так же внезапно, как и появился.
Следующим объектом был собственно патронный завод. Здесь тоже все прошло гладко.
Сто двадцать человек, не слишком даже спеша, пробежали через проход и сосредоточились на
узком пространстве между внешней оградой и глухой стеной длинного, в сто с лишним метров,
цеха.
Издалека доносились обычные индустриальные звуки - гул каких-то машин и станков,
металлический лязг, перекличка рабочих.
Уваров посмотрел на часы. Через две минуты в пятнадцати километрах отсюда вертолеты
сбросят десант и начнут работать по наземным целям. И нам пора.
Он поднял ракетницу, в небо удивительно неторопливо взмыла, завиваясь жгутом, полоса
черного дыма, с треском раскрылись цепочкой три алых звездчатых бутона.
- Вперед! - голосом, которым он умел перекрывать необъятный бригадный плац хоть в
дождь, хоть в метель, загремел штабс-капитан.
Свой КП он заранее наметил на площадке двадцатиметрового козлового крана,
неторопливо перемещавшегося по проложенным между цехами рельсам. Оттуда он сможет
держать под контролем всю территорию, направлять действия взводных командиров.
Вражеских снайперов он не боялся, откуда здесь снайперы, да и широкая стальная площадка
перед кабиной крановщика должна его прикрыть надежно. Не от пуль, утяжеленная пуля легко
пробьет трехмиллиметровый лист, а от вражеских глаз.
Пока он со сноровкой матроса парусного флота взбегал по окруженному страховочными
кольцами железному трапу, и внизу, между цехами и складами, и вдалеке, в районе проходных
пулеметного завода, начала разгораться стрельба.
Выстрелы своих бойцов различались легко. Характерный треск штурмовых автоматов,
очереди короткие, экономные, наверняка прицельные. В ответ на пистолетные хлопки и гулкие
выстрелы винтовок.
...Закладка в соц.сетях
