Жанр: Электронное издание
Fororden4
...воими войсками не имеет и использует последнюю
представившуюся возможность.
- А вы-то кто и где располагаетесь?
Собеседник немного помедлил и ответил, что на проводе приемная управления делами
правительства России. Петроград. Мариинский дворец. Старший референт Огарков.
- Слушай, старшой, времени у меня совсем мало, воевать надо. Можешь меня
переключить на любой военный коммутатор, а то здесь аппаратов чертова уйма, телефонной
книги нет, перебирать все подряд - жизни не хватит.
Собеседник на той стороне коротко хмыкнул, похоже, оценил неумышленную остроту
поручика.
- Чем же тебе помочь? Давай попробуем. На аппаратах номера написаны?
- Написаны, а что толку? О! - вдруг сообразил Уваров, - у тебя же там, наверное, все
справочники есть! Ну-ка, ищи, какие выходят на штаб Варшавского округа, или Киевского, или
Белорусского. А лучше бы - сразу Московского, или штаб Гвардии...
- Зачем тебе Гвардия, ты что, гвардеец? - поинтересовался невидимый собеседник,
возя, наверное, одновременно пальцем по страницам справочника, а, скорее всего, щелкая
клавишами электронной записной книжки.
- Ну! - машинально ответил поручик, слишком поздно сообразив, что не стоило бы
афишировать участие гвардейских частей в событиях. Но - вылетело, так вылетело. И
референт, очевидно, парень, в политике разбирающийся, должен все понять правильно.
- Вот, нашел. Есть там у тебя аппарат с номером "343"?
- Сейчас. Ага, вот он такой...
- Так это и есть связь с округами и центральными управлениями Военного министерства.
Гвардии в списке нету, тут уж извини. Записывай коды. Удачи тебе, поручик. Что-то не
получится, снова на меня выходи, я здесь буду, и кое с кем свяжусь пока, доложу о твоем
звонке. У меня тоже служба. Когда выберешься, дозвонись до меня по такому вот номеру,
интересно, чем твои дела закончатся. А я, может, тебе и еще пригожусь...
Что ж, хорошие люди везде встречаются, Уварову на них и раньше везло.
Удивительные все же люди - мятежники. Городские узлы и линии телефонной связи под
контроль взяли, а губернаторскую АТС - нет. Вернее, под контролем она все-таки была, раз
продолжала работать, и сидели сейчас где-нибудь поблизости техники, обеспечивающие
функционирование аппаратуры, только вначале руководители повстанческого штаба
намеревались использовать (и наверняка использовали) узел в своих целях, а последние два
часа задумываться о том, чтобы как-то контролировать работу АТС, просто было некому.
Впрочем, это тоже большой вопрос. Вполне может найтись инициативный и
ответственный человек, который заинтересуется, а кто это вдруг начал названивать по
российским линиям, И примет соответствующие меры - то ли отключит станцию, то ли
направит сюда людей для проверки. Последнее, впрочем, очень маловероятно, а вот первое -
вполне.
Поэтому следовало спешить.
Уваров сравнительно быстро вышел на Минск, в категорической форме, тоном большого
начальника потребовал у оперативного дежурного соединить его со штабом спецопераций в
Белостоке, а уже через него, располагая нужными позывными, добрался и до группы
Стрельникова. Круг получился большой, но система армейских коммутаторов работала четко и
слышимость была весьма сносная. Хотя, конечно, забавно - разговариваешь через пятьсот с
лишним километров телефонных проводов с людьми, находящимися почти в пределах прямой
видимости.
Здесь он и узнал, что войсковая операция была отменена буквально в последний момент,
сообщить о чем ему, Уварову, не удалось по причине непрохождения радиосигнала. Оно и
понятно, в тот момент группа продвигалась на приличной глубине, а батальонные
радиостанции пока что не способны работать сквозь бетон и камень.
О причине изменения планов дежурный капитан ничего не мог пояснить, просто
продублировал сильно опоздавший приказ и от себя посоветовал сматываться побыстрее,
указав квадраты, где, по данным разведки, берег Вислы повстанцами не контролировался.
И на том спасибо.
В зловонные канализационные каналы Уварову возвращаться страх как не хотелось, тем
более что, по его расчетам, воздуха в баллонах изолирующих противогазов оставалось едва на
полчаса. И если даже ребята и будут их ждать, вместе со спецкостюмами, внутри коллектора,
большую часть пути придется дышать исключительно смесью аммиака с сероводородом. А
вдобавок район, куда выводили сточные трубы, не значился в перечне безопасных. Если отряд в
сорок штыков еще имел шанс прорваться с боем, то еще двоим, да еще по горячим следам
товарищей, это вряд ли удастся. Как раз попадешь в самую заваруху.
Зато был другой вариант, при здравом размышлении и некотором везении - куда более
простой и безопасный. Опыт же работы под польского повстанца у него имелся, знание языка
- тоже, и попытка пробиться к своим поверху казалась вполне реализуемой.
Вдобавок она позволила бы принести самые свежие разведданные об обстановке, раз уж
не случилось общей "Большой рекогносцировки".
Посоветовавшись с Ресовским, поручик принял решение. По старой армейской привычке
- не оставлять врагу исправной боевой техники, они аккуратно вывели узел из строя. Не
крушили все вокруг, а в самых неприметных и неудобных для работы местах перерубили
телефонные и питающие кабели, срезали и привели в полный беспорядок жгуты разноцветных
проводов внутри коммутационных коробок. Теперь тут даже специалистам по обслуживанию
именно этого узла работы хватит надолго, а простому связисту без схем и соответствующего
оборудования вообще не разобраться.
По одной из многочисленных боковых лестниц спустились на первый этаж в удаленном
от недавнего поля боя крыле дворца. Легкость и относительная безопасность передвижения,
безлюдье комнат и коридоров, по которым они шли, наводили на мысль, что при более
тщательной подготовке к операции, правильном распределении сил и продуманной тактике,
теми же силами, что были в его распоряжении, поручик свободно мог бы захватить и сколь
угодно долго удерживать большую часть дворца практически без потерь.
Достаточно было еще до рассвета, по-тихому, в случае необходимости работая только
ножами, просочиться сквозь пустынные коридоры и боковые лестницы до его обитаемой части.
После чего, прикрыв свои опорные точки баррикадами из мебели, сейфов и прочих подручных
средств, наносить внезапные точечные удары по скоплениям противника. Обходными путями, в
том числе и через вентиляционные ходы, все время сжимая мешок.
Хорошо могло получиться, имей Уваров конкретный приказ и хотя бы сутки времени на
подготовку. И тут же поручик себя одернул. Нечего тешиться беспочвенными мечтаниями. В
таких делах спланировать наперед ничего нельзя по определению. Никто не может предвидеть,
в какую сторону побегут и какие позиции станут занимать муравьи в разворошенном
муравейнике. А не взорвал бы он совершенно случайно вражеский штаб, неизвестно, как
развернулись бы события.
В том, что им с Ресовским до поры удается беспрепятственно тут маневрировать, нет
ничего странного. Дворец столь обширен, что относительно небольшой постоянный гарнизон,
вместе с только начавшими перебираться сюда органами "новой власти", просто не успел
занять и освоить все его этажи с многими сотнями помещений. А сейчас тем более - до сих
пор ни разбежавшимся, ни убитым и ни раненым мятежникам, за исключением самых
отчаянных мародеров, нет никакого резона углубляться в лабиринт, где в любой момент можно
схлопотать шальную или прицельную пулю.
Стрельба в центре здания давным-давно стихла, что означало - штурмовым группам
удалось благополучно покинуть Бельведер. Через одно из выходящих во внутренний двор окон
поручик рассмотрел, что крышка люка коллектора аккуратно задвинута.
Что ж, все правильно. Условленное время вышло, и ребята точно выполнили приказ.
Конечно, если бы Уварову все же пришлось отходить прежним путем, тем более с боем,
заминка перед закрытым люком могла бы дорого им с Ресовским обойтись. Зато теперь
неприятель далеко не сразу сообразит, каким путем воспользовались российские штурмовики.
Способ обеспечения собственной амбаркацииnote 3 подвернулся случайно, но очень
вовремя.
Угловую ротонду одного из поперечных крыльев дворца, со следами пуль и гранатных
осколков на стенах и мебели, не так давно занимал пост мятежников. Позиция здесь была
хорошая, позволявшая держать под контролем как подходы к ограде дворцового сада со
стороны площади, так и мостики через каскад прудов, уютный внутренний дворик с
мраморными статуями и несколько ведущих к нему аллей.
В случае попытки штурма извне это направление преодолеть атакующим было бы
непросто. Но позицию взяли с тыла. Причем, судя по всему, походя. Одна из групп
"печенегов", продвигаясь своим маршрутом, выскочила на эту заставу, сориентировалась
быстрее неприятеля, навскидку посекла мятежников точным автоматным огнем, забросала
гранатами и пошла себе дальше.
На поле боя, вымощенном дорогим узорчатым паркетом, по которому полагается ходить,
надев поверх обуви войлочные чуни, а сейчас закопченном и грязном, с выбитыми и
расколотыми плашками, усыпанном гильзами, битым стеклом, забрызганном кровью, валялись
в разных позах восемь человек, одетых разнообразно, но достаточно практично для городской
партизанской войны.
Знаками отличия служили уже знакомые Уварову бело-красные нарукавные повязки, а в
качестве новинки - крупные, заводским способом изготовленные кокарды с красными
буквами "NSZ" note 4 поперек груди белого орла. У низких подоконников - два опрокинутых
пулемета "МГ-34" на треногах, несколько круглых ребристых коробок с лентами, иное оружие
и снаряжение. Не удалось парням пострелять по русским, те оказались проворнее.
Один из пулеметов на вид был в полном порядке, и Уваров решил усилить им свою
огневую мощь, а также снять с убитых для дальнейшего использования кокарды и повязки.
Здесь обнаружилось, что один из боевиков еще дышит, хотя и без сознания. Ран у него было
две: пулевая - в правую сторону спины, пониже лопатки, и осколочное в бедро. Совсем
хорошо. Не для него, а для мгновенно возникшего плана.
Раненого перевязали, ввели противоток, не из абстрактного гуманизма, а чтобы пожил
подольше.
Из обоих пулеметов и кожаных курток мятежников соорудили носилки, продев стволы
пулеметов в рукава, уложили на них боевика и смело, теперь уже ничего не опасаясь, понесли
прямо к центральному входу.
Роль себе Уваров избрал прежнюю, добровольца из Канады, магистра-историка, что
позволяло не беспокоиться об акценте. Ресовский же, не знавший польского, но практически
свободно владевший английским, усвоенным во время многочисленных экспедиций в разные
экзотические уголки Индии и обеих Америк, должен был изображать его приятеля,
безыдейного искателя приключений.
Неся импровизированные носилки на плечах, с трофейными автоматами поперек груди,
они беспрепятственно проникли на подконтрольную мятежникам территорию. У многих из
попадавшихся на пути боевиков тоже виднелись свежие повязки. Одни выглядели
возбужденными, другие, наоборот, подавленными и погруженными в себя, но и те, и другие
абсолютно не интересовались ни личностями, ни лингвистическими способностями наших
героев.
Напрасно Валерий расспрашивал, имеется ли в здании хоть какой-нибудь пункт серьезной
медицинской помощи. Чаще всего спрашиваемые пожимали плечами и тут же начинали
задавать не имеющие отношения к делу вопросы - из какого отряда, откуда идут, что видели и
с кем сражались. На что получали обтекаемые и не несущие значащей информации ответы
типа: идем с позиции, видели "дьябла и его дупку" note 5, сражались с русскими, судя по
сплошному мату, а там кто его знает. Навалили москалей без счета, а остальные разбежались.
Обычно этого оказывалось достаточно, чтобы не приставали. И никто ни разу не взялся
уточнять, к какому все же подразделению они относятся и кто у них командир.
Кадрового офицера Уварова все это радовало. С противником такого уровня организации
воевать можно, только бы начальство не мешало.
Лишь единожды, уже на последней трети пути, попался им сильно бдительный и
вдумчивый пан. Вызывалось это, скорее всего, его возрастом, лет за сорок, и, возможно,
некоторой приближенностью к властным структурам, бывшим или нынешним. То ли идейной,
то ли чисто топографической, в том смысле, что находился он всего в нескольких десятках
метров от главного узла обороны здания, никуда не спешил, удобно устроившись на диване в
окружении нескольких бойцов помладше, избыточно вооруженных.
Очевидно было, что непосредственно в боевых действиях они еще не участвовали,
пересидев самые опасные и беспорядочные минуты в укромном месте. А теперь, к примеру,
этот пан наваривает себе некоторый политический капитал, пользуясь выгодами нынешнего
положения. Враг отброшен, прежнего руководства больше не существует, вот и шанс
перехватить моментально оказавшуюся бесхозной власть. Хотя бы в масштабах Бельведера и
ближайших окрестностей. Кто взял, тот и прав.
По известному принципу Уваров обратился к нему первый, беря инициативу на себя.
Они с Ресовским опустили носилки на пол, синхронным движением утерли пот со лба.
Раненый-то у них был настоящий и весил порядочно.
- Так что, паны, так есть здесь хоть какая-то врачебная служба? Товарищу плохо, пуля
внутри застряла, умрет без операции, - осведомился поручик, будто невзначай сдвигая локтем
автомат в удобное для стрельбы положение. - Или у вас только стрелять умеют, а чтобы
лечить - так уже и нет?
- У вас, у нас, что это ты разделяешь? Сам-то откуда, что здесь делаешь?
- За свободу воюю. И привык, что все с умом должно делаться. Мы бьемся, командиры
должны заботиться. Не видишь, человек умирает, а ты болтовню развел. Есть врачи - говори,
нет - в городскую больницу повезем. Хоть машина-то здесь найдется?
- Что-то, парень, не больно чисто ты по-нашему говоришь. И сильно крутым себя
считаешь, так, нет? Какого отряда? Кто старший?
Прежний опыт показывал, что с ясновельможным паньством лучше всего удаются
разговоры с позиции силы и шляхетской неподлеглости.note 6 Пан тот, кто в шляпе, как гласит
старая поговорка, в данном же случае - еще и с автоматом.
- А ты кто такой, чтоб меня спрашивать? Может, лучше я тебя спрошу? Почему это мы
все в крови и грязи, патроны кончаются, и стволы повыгорали, а вы чистенькие, копоти
пороховой ни на руках, ни на щеках нету, а нам вопросы задаете?
Подбавив в голос злой истеричности, он двинул головой в сторону Ресовского, и тот,
криво улыбаясь, уже довернул ствол в нужном направлении.
- А ну, быстро, вот ты и ты, - поручик тоже положил палец на спуск "Дегтярева", ткнул
дырчатым пламегасителем в парней покрепче и, на вид, поопаснее других (таких первыми и
нейтрализовывать), - подняли носилки, и бегом, на улицу! До первой же машины. И мы Яцека
в госпиталь повезем. А ты, папаша, другой раз не зли попусту людей. Мы, кто с ночи здесь
воюет, нервными стали! Невзначай и стрельнем, под горячую руку. Все равно никто
разбираться не будет. Все понял?
И столько было в голосе Уварова сдерживаемой бесшабашной злости (а ведь и было с
чего нервничать, надо только уметь вовремя сменить вектор тревоги и злобы), что поляк
стушевался.
- Ну, ладно, только вы спокойнее, спокойнее, ребята. Своим бы ссориться не надо.
Извините, если не совсем так сказал. Однако ведь и обстановка здесь, сами понимаете... А
медслужбы здесь никакой нет, никто ведь к такому не готовился. Вот и устраиваются кто как
может. Друг другу помощь оказывают, "Скорую" вызывают, до больниц своим ходом
добираются. Ну и вы давайте, тут до госпиталя всего ничего.
План эвакуации, придуманный Уваровым, действительно оказался идеальным. И из
дворца вышли без дополнительных проблем, фургончик подходящий реквизировали, и через
весь город проехали, собрав попутно ценную информацию. Патрули мятежников
останавливали их всего два раза, и, заглянув в салон, тут же отпускали, попутно подсказывая,
где ближайшее от этого места лечебное учреждение и как туда удобнее проехать. Самое
забавное - никто не поинтересовался, где именно был ранен их товарищ. Впрочем,
спорадические перестрелки вспыхивали то и дело в самых разных районах города, и
приходилось старательно объезжать эти очаги, фиксируя их расположение на клочках бумаги.
Последний рывок через условную линию разделения "мятежной" и "правительственной"
территорий, и, бросив руль и закуривая, Уваров с удовлетворением сообщил Ресовскому, что
они в очередной раз натянули костлявой нос. И могут рассчитывать на очередные ордена и
звездочки на погоны.
- Мне ваши звездочки - сугубо без разницы. В мои годы приличнее быть прапорщиком
запаса, чем пожилым подпоручиком. А твои - обмоем с удовольствием.
- Мы и без этого обмоем. Немедленно после представления по начальству.
Стрельникова удалось разыскать довольно быстро. Получив сообщение от оперативного
дежурного, полковник сам немедленно явился на КП "печенегов" и отдал приказ по всем
подразделениям и службам - при выходе группы из вражеского тыла доставить к нему
Уварова немедленно. О том, что может случиться и иначе, он старался не думать.
Оптимизм полковника не обманул, Уваров появился даже раньше своего отряда, причем
доставил "языка" (пусть и полумертвого) и ценную информацию. В принципе, так и должно
быть всегда, кадровый "печенег" просто обязан возвращаться с выполненным заданием, и
обязательно живым.
Часа полтора поручик подробно докладывал о проделанной работе, по памяти и
наброскам в полевой книжке наносил на карту текущую обстановку. А тут вдобавок поступило
сообщение, что отряд, возглавляемый поручиком Рощиным, вышел в расположение почти в
полном составе. Теперь снимался последний сомнительный вопрос, а отчего это вдруг Уваров
вернулся из рейда, оставив в тылу врага свое подразделение.
Вслух его, конечно, Стрельников не задавал, просто принял к сведению версию поручика
(подтвержденную Ресовским), но, если бы группа не вернулась или возвратилась с тяжелыми
потерями, вопрос непременно возник бы, не у него, так у вышестоящего начальства, потому как
потеря двух офицерских взводов - это вам не шуточки.
За полегший в атаке стрелковый батальон не спросили бы, а уж тут - извольте бриться!
Тем более что командир вот он - цел и невредим. Лучшего козла отпущения не сыскать. И
никому не будет дела, что там случилось на самом деле, соответствовала поставленная задача
возможностям группы или нет и почему не состоялась назначенная рекогносцировка.
В итоге Стрельников поблагодарил Уварова за службу, заверил, что без достойной
награды он и его люди не останутся, и отпустил, чтобы тот побыстрее встретился со своим
отрядом и прилично, но в меру отметил возвращение и общий успех дела. Достал из сейфа
бутылку армянского коньяка и щедро отмерил поручику сто грамм, сам ограничившись
пятьюдесятью.
На заданный после этого в лоб вопрос (после совместного распития субординация как бы
на время отодвигалась за кадр) - а по какой такой причине все же была отменена
рекогносцировка, успех которой был бы очевиден всем, хотя бы исходя из того, что видел и что
сумел сделать сам Уваров с не таким уж мощным отрядом, последовал ответ на грани
искренности.
- Мы с тобой люди военные - так? - С этим утверждением Уваров спорить не
собирался. - Они там, - полковник значительно поднял палец, - политики. Насчет того, что
это такое, хорошо описано у Салтыкова-Щедрина. Я недавно по твоей подсказке перечитал -
понравилось. Политики в последний момент решили, что рекогносцировка пока не нужна. Нам
осталось подчиниться. От себя скажу так - но не для передачи - наверху, похоже, просто не
решили, что делать в случае успеха, если бы он обозначился. Ты газет не читаешь, и правильно
делаешь, а мне приходится. Ты ж имей в виду, мы - люди княжеские, находимся здесь как бы
и незаконно. И сам Олег Константинович государственной властью не располагает. Формально
все решает Питер. А там - змеиное гнездо. Кто-то, на мой взгляд, боится, что мы можем
выиграть кампанию слишком быстро и они не успеют порешать свои собственные шкурные
дела. А другие, напротив, опасаются, что молниеносного успеха не случится... Вот, наверное,
пока побеждают первые... Ты меня понял?
Понимать тут особенно было нечего, примерно в таком ключе они с инженером
Леухиным рассуждали ровно неделю назад, разве что противно стало до невозможности.
- Трое моих офицеров погибли - и за что? Думали - за общее дело, а получается?
- Не твое дело - рассуждать. Война другой и не бывает. Только это не всегда заметно.
Живой вернулся - и радуйся. До следующего раза. Все понял? Тогда свободен. Иди к своим
ребятам. До утра беспокоить не буду...
ГЛАВА ВТОРАЯ
Любому военачальнику, политику, а тем более лицу, де-юре или де-факто
объединяющему в себе обе эти функции, жизненно необходимо владение достоверной и полной
информацией о происходящем в стране и за ее пределами. Желательно - в режиме реального
времени. К сожалению, одних и, к счастью, других, обычно это невозможно.
Информация имеет объективное свойство запаздывать. Хуже того - искажаться, вольно
или невольно, на этапах обработки и продвижения по инстанциям. И уже на предпоследнем
этапе она оказывается в полной власти людей, имеющих право и возможность решать, какие
именно материалы необходимы и достаточны первому лицу. То есть, по большому счету, лидер
далеко не всегда может быть уверен, что принимает судьбоносное решение с истинным
знанием дела.
Вот это и мучило сейчас премьер-министра Российской державы и одновременно, в
случае введения военного положения, Верховного главнокомандующего. Следует ли уже
объявлять о принятии на себя исполнения означенной должности и создании Ставки
Главковерха или подождать еще немного?
Россия с очевидностью втягивалась в войну (или ее туда втягивали некие силы, природа
которых Каверзневу до сих пор так и не была ясна). А будущий народный вождь никак не мог
понять, какие именно действия следует предпринять немедленно, чтобы этой войны в
последний момент избежать. Или же, согласившись с неизбежным, выиграть кампанию
молниеносно и с минимальными жертвами.
Да и что прикажете делать, если, по сообщениям Разведуправления Генштаба, варшавский
гарнизон, застигнутый действиями повстанцев врасплох, единой боевой силы более не
представляет. Несколько достаточно крупных, компактно расположенных подразделений и
частей способны хотя бы удерживать собственные военные городки. Держится в громадных
каменных корпусах на окраине города Константиновское артиллерийское училище с двумя
тысячами юнкеров и офицеров. Но слишком много военнослужащих всех рангов, от рядовых до
полковников, погибло в первый день восстания, в индивидуальном порядке и группами
пробилось на восток только с легким стрелковым оружием, а то и без него, просто пропало без
вести.
Еще около трех дивизий отдельными полками и батальонами разбросаны по всей
территории Привислянского края и использованы для подавления мятежа быть не могут по
простой, как апельсин, причине - они намертво привязаны к местам расквартирования,
представляющим собой по преимуществу склады и базы хранения военной техники.
Выведи войска в поле (куда, против кого?), и нет гарантии, что десятки тысяч единиц
танков, бронетранспортеров, артиллерийских орудий и автомобилей, миллионы патронов и
снарядов не будут захвачены инсургентами, ждущими именно этого опрометчивого шага
русских.
Каверзнев был признанно талантливым политиком, ярким оратором, почти трибуном.
Много лет в меру успешно руководил правительством и государством и в военных вопросах
понимал достаточно, на своем, естественно, уровне. Непосредственно командовать дивизиями и
корпусами от него не требовалось, те времена продали, а вот ставить генералам грамотные и
достижимые стратегические задачи - непременно.
В данный же момент Владимир Дмитриевич осознавал что вот этого как раз он сделать не
может. Если, конечно, не ограничиться тем, чтобы вызвать начальника Генштаба генерала
Хлебникова, ткнуть пальцем в карту и доказать: "Окружить, уничтожить, разоружить и
доложить. А как вы это будете делать - меня не касается".
Были уже такие правители, руководили подобным образом, но конец их (и возглавляемых
ими стран) обычно оказывался печальным.
Телефонные консультации с главами Германии, Франции и Великобритании успокоения
не принесли.
Никто из них, разумеется, о поддержке мятежников не заявил, но тональность разговоров
была примерно одинаковой (заранее сговорились, сволочи!) - "Прискорбные события в
Варшаве и Привислянском крае, безусловно, являются внутренним делом Российской державы,
и члены Союза будут всячески приветствовать скорейшее восстановление законности и
порядка. Вместе с тем никак нельзя оправдывать чрезмерное применение силы, полностью
игнорируя такие-то и такие-то пункты международных соглашений о праве наций на
самоопределение вплоть до отделения, разумеется, с соблюдением всех предусмотренных
процедур. С этой целью Тихо-Атлантическое сообщество готово оказать помощь и содействие
при проведении консультаций и переговоров между всеми участниками конфликта (это ж надо
- "конфликта"! Посмотреть, о каком "конфликте" пошла бы речь, начнись у них
полномасштабные восстания сторонников отделения Шотландии, Эльзаса с Лотарингией или
Бургундии!).
Кроме того, Устав Союза не предусматривает участие его членов в разрешении
политических кризисов на территории суверенных государств до тех пор, пока указанные
кризисы не представляют прямой угрозы самому существованию Союза и реализации
установленных его Уставом задач".
Из всего этого с очевидностью следовало, что утихомиривать бунтовщиков авторитетом и
силой международного сообщества никто не собирается, а вот применить санкции против
России и при первой же возможности признать независимость Польши обещано со всей
допустимой в дипломатии осторожностью и прямотой.
Положив трубку, Каверзнев остался сидеть перед телефоном "горячей линии",
непроизвольно дергая щекой и почти смакуя охватившие его горечь, раздражение и
унизительное чу
...Закладка в соц.сетях
