Жанр: Электронное издание
Fororden3
...ник крепчайшего кофе
и повалился, прямо в желтых ботинках с гетрами, на широкую кровать, раскурив очередную
сигару.
С этого момента и до не известного пока предела ему придется играть одновременно
две роли. И нужно постараться, чтобы обе вышли стопроцентно убедительными.
Начнем с первой.
За дверью музыкально заскрипели паркетные плитки. Возможно, специально их не
закрепляют, чтобы создавать соответствующий колорит.
Полька лет пятидесяти, но выглядящая еще вполне элегантно, вкатила в номер
сервировочный столик с мельхиоровым, сильно парящим кофейником, сахарницей,
маленькой чашечкой с блюдцем и ложечкой. Запотевшей бутылкой "Боржома" и
стограммовым графинчиком рижского бальзама.
- Пан хочет что-нибудь еще? - спросила она по-русски, но с неистребимыми местными
интонациями и акцентом.
- Спасибо, ничего.
Женщина, поклонившись, вышла, аккуратно притворив за собой дверь.
Теперь можно раздеться, принять душ, а уже потом и позвонить по известному номеру.
Интересно, где сейчас расположились агенты Чекменева, обязанные отслеживать
каждый его шаг и контакт? В то, что русский контрразведчик положился всего лишь на его
честное слово и расклад, не оставляющий Фариду свободы маневра, он тем не менее
поверить не мог.
Да и странно, если б иначе.
Сам-то Фарид, несмотря на мерзкий прибор, с помощью которого его вывернули чуть
ли не наизнанку, все ж таки достаточно информации сумел утаить. И потому, что
следователь не всегда знал, что и как спросить, а равно и оттого, что достаточно опытный
турок довольно быстро сообразил, каким образом правильно отвечать. Любой ведь почти
вопрос можно так повернуть в собственном сознании, что ответ именно на эту трактовку
окажется субъективно правдивым, а значит, шайтанская машинка сочтет его правдивым и
объективно.
Так, Станислава, главного резидента и доверенного человека эфенди Ибрагима по всей
Западной России и окрестностям, он тоже ухитрился не сдать. Поскольку в силу данных ему
Катранджи-беем полномочий тот, после произнесения определенной формулы, не просто
пароля, а именно психолингвистической формулы, переходил в полное подчинение Фарида.
Причем подчинение не оперативное, а абсолютное, как джинн Аладдину после потирания
пресловутой лампы.
Европа Европой, но Восток тоже кое-что умеет. Еще с времен Халифата, когда "белые
люди" почти в полной дикости пребывали, а в Магрибе, Гранаде, Севилье процветали науки
и культура, в том числе и с сильной мистической составляющей.
Вот Станиславу Фарид и позвонил, отнюдь не боясь возможной прослушки. Имелись у
подпольщиков на этот случай специальные устройства-рассекатели, проще говоря -
коммутаторы, которые умели улавливать момент подключения к линии связи посторонних.
И тут же создавали параллельный канал связи, с совершенно другим номером абонента на
том конце линии, при необходимости монтировали разговор требуемого по оперативной игре
содержания. Или - абсолютно невинную болтовню. Просто нужно было знать, какой
предварительный код набирать на диске.
Сейчас, например, в доступную прослушиванию линию был вставлен разговор с
женщиной. Естественно, речь Фарида транслировалась в подлиннике, а вот ответы он и
чужой "слухач" получали совсем разные. "Насибов" не собирался затевать собственную
игру, "подставлять" Чекменева или целиком выходить из поля его внимания и контроля,
просто ему надо было обеспечить себе минимальный "люфт" для маневра. Поскольку
просчитать или даже угадать ход развития событий в столь запутанной обстановке не смогла
бы даже самая мощная команда аналитиков. А Фарид был один. И единственной целью его
деятельности было - любой ценой сохранить жизнь и свободу. От всех. Причем свободу,
материально обеспеченную до конца дней.
Если разобраться, весьма скромные претензии. Не нужна ему была власть в обычном
понимании, маршальские и генеральские чины, обожание толпы, вообще ничего, носящего
публичный характер. За исключением одной тонкости: жизнь обывателя, пусть даже очень
богатого рантье, его не устраивала тоже. Как плов без перца.
Вот представьте: подходите вы к казино или к иному помещению, где намечается игра.
В рулетку, в покер, в преферанс или в кости - не важно. Настроены пощекотать себе нервы,
схлестнуться с судьбой или с умным партнером, желательно и выиграть, конечно. У входа
вас встречает некто.
- Уважаемый, на какой выигрыш вы сегодня рассчитываете?
Допустим, вы не отстраните его рукой, а пожелаете ответить:
- На десять тысяч. Рублей, долларов, фунтов, динаров - не важно.
- Возьмите двадцать того самого, уважаемый, и чтобы ноги вашей тут больше не было!
Как ответите вы, я не знаю. Игрок же (в том числе и Фарид), произнеся некую грубость
или вежливо пожав плечами, в заведение все-таки войдет...
...Через три длинных гудка с той стороны взяли трубку.
- Могу я слышать ясновельможного пана Станислава? - поинтересовался Фарид .
- Можете. И уже слышите. Кто со мной говорит?
- Ваш друг и друг того, чьим гостеприимством вы пользовались под парусом в
синем-синем море.
- Я все понял, примите уверения... говорите дальше.
- Дальше я хотел бы встретиться с вами как бы совершенно случайно в достаточно
приличном ресторане, а то и борделе, где гарантирована конфиденциальность. Сегодня,
сразу же с наступлением темноты. (В сконструированной версии Фарид сейчас говорил с
женщиной, обладающей волнующим голосом, и договаривались они тоже о встрече и тоже в
интимном месте, куда филер "наружки" проникнуть не мог по определению, но выходящий
в означенном месте из автомобиля и входящий в дверь "объект" увидел бы во всей красе).
Как уже неоднократно упоминалось, масштабных "горячих" войн в Европе и вообще
странах ТАОС не велось уже восемьдесят лет, зато тайные игрища спецслужб по всей
территории планеты получили небывалый расцвет и размах. Осуществлялись они с
энтузиазмом и азартом, давно приобретшими самоценное значение. С использованием столь
изощренных методик, что китайские и японские коллеги былых веков утерлись бы, поняв,
что их дела - не более чем разборки в средней группе детского сада по поводу похищенной
из шкафчика для переодевания конфеты.
Станислав назвал место и положил трубку. Фарид подержал свою возле уха еще
несколько секунд, с некоторым удивлением удостоверился, что ни одного известного ему
признака прослушки не имеется. И наконец-то позволил себе расслабиться, то есть целых
три часа поспать. Благо стены в отеле были запредельно толстые, в добрых полтора метра, да
еще и шторы он задвинул, тяжелые, бархатные, окончательно отрубившие все уличные звуки
и солнечный свет.
В назначенное время он вышел из отеля, проверяясь, миновал четыре квартала и
подхватил такси, тоже заведомо не подставное.
...Еще раз сказать, в Варшаве подходящих для секретного контакта мест ровно столько,
как и в Москве, а если сопоставить площадь и население городов, так выходит, что намного
больше.
Такси крутилось по городу вроде и долго, а на самом деле пункт назначения оказался
(по прямой) всего в паре километров от исходного. Фарид план Варшавы держал в голове
полностью и чувством направления владел, давая по мере движения указания водителю.
Как было оговорено (со стороны турка несколько и в шутку), местом встречи оказался
самый настоящий бордель, пусть и высокого разбора.
Сначала был просто ресторанный зал, за ним подобие салона с баром, куда спускались
девушки для предварительного охмурения клиентов, потом коридор с номерами, и уже в
одном из них - замаскированная за гобеленом дверь, где ждал порученца "Великого"
здешний резидент.
Оформлено все было вполне грамотно, с выдумкой, хотя и несколько театрально. Так, в
общем-то, в нынешней жизни все выглядит достаточно театрально. А чем еще людям
заниматься от скуки? Скуки длительной, почти что вековой уже, когда ничего волнующего
для подавляющего большинства обывателей не происходит от рождения и до смерти.
Отдельных авантюристов, путешественников, добровольцев разного рода профессиональных
воинских формирований в расчет не берем.
Прошлый раз аналогичная скука, охватившая цивилизованное человечество, не
видевшее приличной мясорубки на собственной территории со времен Франко-прусской (
1870 г .) и Русско-турецкой (1877-1878 гг.), закончилась мировой бойней.
Так там передышка, прерываемая мелкими заварушками на отдаленных границах
Ойкумены, продлилась лишь около сорока лет, а здесь тянется вдвое больше. Ох и рванет,
если что!
- И что же поручил передать мне господин Ибрагим? - наконец-то осведомился
Станислав, после того как Насибов - стопроцентно русский купец: и по одежде, и по
манерам, и по петроградскому выговору - вошел, поискав глазами вешалку, бросил на нее
мягкую шляпу и произнес очередной пароль.
По сравнению с тем, каким его видел Фарид на яхте миллиардера и негласного владыки
нецивилизованной половины мира Катранджи, поляк изменился. В лучшую, пожалуй,
сторону. Все ж таки роль шестерки не украшает никого. А всего полгода побыл
самостоятельной фигурой и сразу раздобрел, вальяжность появилась, самоуверенность и
задорный блеск в глазах.
Но это ничего, сейчас мы тебя приспустим, подумал Фарид. Чтоб не слишком
воображал о себе. Причем, что самое смешное, сейчас Фарид собирался "опускать" поляка с
точки зрения русского начальника, совсем не турецкого.
Что, кстати, не слишком и сложно. Поскольку на протяжении последних... да,
шестисот уже лет и турки, и русские принадлежали к доминирующим нациям, а поляки, увы,
при всей их отваге и гоноре - к регулярно проигрывающим и покоряемым.
При Грюнвальде они было словчились победить, да и то при помощи русских и татар, а
дальше? Все время ставили не на ту карту и к чему пришли? Последний раз поставили на
вроде бы неубиваемую, на Наполеона Бонапарта, так ведь и он, мерзавец, подвел, проиграл
сначала тем же русским, а потом и Коалиции.
Фарид Карабекир, при всех его раздерганных мыслях и устремлениях, был весьма
умным человеком, по личным (не всегда совпадающим с рабочими) убеждениям -
сторонником безвременно умершего Ататюрка. И как бы там ни складывалась его реальная
жизнь, считал, что величайшей ошибкой Блистательной Порты было участие в Мировой
войне на стороне Германии против Антанты. Дурацкие предрассудки и стереотипы
султанского двора, а более того - движение Младотурок .
Вот если бы сообразили они в тот роковой год принять сторону России! В руках
Турции Босфор и Дарданеллы, за спиной - Черное море, могучий Российский флот и
неисчерпаемые людские и промышленные резервы. Да мы бы этих союзников размазали,
только так! Вернули бы себе и Египет, и Ливию, и все Балканы. Ну, пусть под совместным
контролем с Россией, пусть!
А если б еще дальше подумать и организовать настоящий союз, "Восточную Антанту":
Турция - Россия - Германия, с примкнувшими болгарами, румынами и греками против
франко-англосаксонского мира, где бы они сейчас все были?
Средиземное, Красное моря, Суэцкий канал - русско-турецкие, Балтика и Атлантика -
русско-германские. Ближний Восток и Северная Африка - турецкие. Персия, ну, пусть чисто
Российский протекторат, турки все равно с персами общего языка не находили, а русские
никому не мешали жить, как нравится.
Но это так, к слову.
Как нынешние итальянцы любят порассуждать о своей преемственности прав и идей
Великого Рима. На самом-то деле: "Есть то, что есть, а остальное - ложь".
Заветную формулу Фарид приберегал до нужного момента, а пока общался со
Станиславом в поле реальных отношений. Так не только интереснее, это полезно для
сохранения возможностей маневра.
- Господин Ибрагим прежде всего поручил МНЕ спросить у вас отчета, насколько
правильно вы расходовали доверенные вам средства и насколько в результате вы
приблизились к достижению намеченной цели. Если не ошибаюсь, сумма составляет... - и
совершенно точно, вплоть до рублей (поскольку деньги выделялись для действий на
территории империи) назвал общий дебет всех счетов, открытых Катранджи и
подконтрольных Станиславу.
Выждал несколько лишних секунд, чтобы клиент как следует осознал ситуацию (мол,
наконец-то приехал пресловутый Ревизор!) и самому чтобы насладиться моментом его
растерянности. Потом сказал:
- Нет, бухгалтерских книг я сейчас требовать не стану, ибо какая уж в таком деле
бухгалтерия. Не только за копейку, за тысячу не всегда вспомнишь. Вот хоть и это
заведение - сколько стоит? Аренда комнаты - одно, покупка всего здания - другое, а если и
девочек посчитать как статисток спектакля - это уже третье. Но если повернуть наоборот,
прикинуть, каков процент прибыли на вложенный капитал, - тогда уже четвертое. Не правда
ли?
Чтобы удовольствие от разговора было полным, Фарид достал из кармана крупные
четки, и не банальные янтарные, а засаленные пальцами многих поколений дервишей,
деревянные, может, из того самого кедра ливанского, упомянутого еще в первых книгах
Библии. Пощелкал ими неторопливо, опустив очи долу, усиливая в собеседнике чувство
сомнения и тревоги, дотянул паузу до того предела, когда и Станиславскому захотелось бы
крикнуть: "Да хватит же, ради бога!" - только потом сказал:
- Ладно, налейте по рюмочке вашей "Выборовой", и поговорим конкретнее. Короче,
меня сейчас интересует только одно - насколько по порядку величины соответствуют
произведенные вами траты достигнутому результату. Вот об этом и доложите.
- ...Хорошо, - кивнул головой Фарид, выслушав почти получасовый доклад. Из него
следовало, что Станислав в свое время Ибрагима Катранджи не обманул, двадцать тысяч
готовых к началу восстания бойцов Армии Крайовой у него было, и оружия приобретено
достаточно, и связи с инсургентами в прилегающих государствах тоже налажены. А главное,
после того как удастся начать очередное национальное восстание, к кадровым частям
стихийно присоединится чуть ли не подавляющая часть населения.
С этим Фарид спорить не стал, хотя и испытал сильное сомнение.
Во все времена подавляющая часть населения предпочитала сидеть дома и ждать, куда
оно все повернется, в случае же удачного развития событий (то есть утере контроля со
стороны центральных властей) народ предпочитал заняться столь увлекательным делом, как
грабежи. Всего, что плохо лежит. В особенности же - того, что лежит хорошо. И до тех пор,
пока старая ли, новая ли власть ощутит себя достаточно сильной, чтобы эти грабежи пресечь.
- Значит, как? Я могу считать, что по первому сигналу ваши люди начнут восстание?
Разоружат российские гарнизоны, захватят правительственные учреждения, откуда-то вдруг
появится сейм, который примет на себя полноту власти и обратится к мировому сообществу
с просьбой о признании независимости Великопольши?
Кстати, а к кому вы собираетесь обратиться? К Германии, которая весьма озабочена
недопущением проявлений польского сепаратизма в своей Силезии? К Австрии, из которой
выкроили Галицию и Закарпатскую Украину ради создания не слишком успешно
процветающего Малопольского государства? К кому еще? Уж не к самому ли Кракову? У
них там как раз других забот нет, чтобы вас поддерживать, будто все пограничные проблемы
с Венгрией и Чехословакией рассосались.
Станислав посерел лицом.
- Мне кажется, вы слишком уж пренебрежительно относитесь к нашему делу! И
слишком плохо знаете поляков. Несмотря на триста лет иноземной оккупации, мы ощущаем
себя единым народом. И чаяния у нас единые. Если восстанет Варшава, к ней немедленно
присоединятся и ныне германские земли, и Малопольша . Кстати, как она ни слаба сейчас,
это вполне состоявшееся государство, обладающее всей необходимой легитимностью. Сразу
же, как только русские будут выбиты из Варшавы, последует государственный акт о
воссоединении. И цивилизованная Европа его признает. И вот тогда посмотрим! И вообще,
мне не нравится ваш тон! Не похоже, что вы на нашей стороне!
- Ха-ха-ха! - Фарид произнес это раздельно. И слегка ударил в ладоши. Два раза. Ему
нравилось то, что происходит. - Почтеннейший! Вы поддаетесь эмоциям, и значит, вы уже
не правы. Я приехал вас инспектировать. Эрго, я ваш начальник. Если угодно, чтобы еще
больше вывести вас из себя, я скажу - мне абсолютно наплевать на ваши национальные
чувства и ваши идеи. Поскольку у меня есть свои, о которых меня тоже никто не
спрашивает. Мы с вами работаем за деньги. За хорошие деньги. Если вдруг в отдельных
аспектах намерения "работодателя" совпадут с нашими - уже хорошо. Если нет - увы!
Попробуйте решать свои проблемы, исходя из личных возможностей.
А спросил я вас о том, о чем спросил, с единственной целью - насколько реально вы
себе представляете обстановку. Вот об этом и извольте говорить.
Мятеж вы начнете. Допустим, людей и оружия у вас хватит, чтобы выбить русских из
Варшавы и даже из Восточной Польши, которую они нагло именуют Привислянским краем.
Дальше!
Вы совершенно уверены, что Краковское правительство сегодня так уж озабочено
утопической идеей "Великопольши от моря и до моря", что согласится поставить на кон свое
достаточно комфортное положение? Мало того, что далеко не факт, будто мировое
сообщество так уж легко согласится на конфликт с Россией ради вас и ваших, пока еще
ничем не подкрепленных, амбиций. Так вдобавок пан Демиховский и его кабинет отлично
должен представлять, что после "воссоединения" он уже не будет президентом независимого
государства, а в лучшем случае - главой не самой значительной провинции. По-моему, ему в
Высоком Замке сейчас вполне комфортно, и чтобы посадить вас в Бельведер , он палец о
палец не ударит!
Станислав с огромным трудом взял себя в руки. Все же действительно, инспектор есть
инспектор, и если он сочтет, что резидент не оправдывает доверия и вложенных средств, не
только отстранить имеет право, но и решить вопрос о его физическом существовании.
Значит, нужно выкручиваться. И как можно убедительнее.
Он постарался располагающе улыбнуться. Разлил по рюмкам лучшую из польских
водок, какую можно купить в Варшаве за деньги.
- Конечно, по большому, как говорится, счету вы правы... Федор Михайлович. Со
стороны все должно выглядеть именно так, как вы говорите. Только вы упускаете некоторые
детали, которые вам просто не совсем знакомы. Я уж не буду говорить про особенности
польского характера, так называемом "шляхетском гоноре", который не позволяет нам
смириться с нынешним положением дел. И никогда не позволял. В 1812 году мы пошли,
вопреки всей Европе, тогдашней Антанте, за Наполеоном, и корпус Понятовского дошел до
Москвы. Именно потому пошли, что была надежда вернуть себе независимость. И восстание
Костюшко. И еще много столь же, с нормальной точки зрения, безрассудных акций.
Да, польские легионеры воевали в Мировой войне тоже на стороне Германии и опять
проиграли. Но что из этого! Это лишь обостряло наши национальные чувства, обогащало
опытом. И сейчас мы подготовлены гораздо лучше.
Что Краковское правительство? Если оно нас не поддержит - оно уйдет. Найдется
достаточно патриотов, которые не станут взвешивать, что важнее - собственное
благополучие или судьба нации. Из надежных источников в Германии мы знаем, что в обмен
на наш отказ от претензий на Силезию и Поморье (временный, разумеется, временный)
Рейхстаг и правительство воздержатся от недружественных акций, а возможно - сразу же
признают новое польское государство.
Кроме того, - а это должно быть вам известно даже в больших подробностях, чем
мне, - в ближайшее время должны произойти некие события, на фоне которых России будет
не до того, чтобы затевать полномасштабную войну в центре Европы, хотя бы и с
"сепаратистами" вроде нас. Как вы считаете?
Фарид никак не считал.
Его это не касалось. Хотят они кровопролитной войны на своей территории -
пожалуйста. Есть у русских поговорка: "Дураков и в алтаре бьют". Ему нужно было
выполнить задачу, поставленную перед ним в Москве, которая удивительным образом
совпадала с той, что обрисовал в свое время Катранджи. Он даже решил не гадать больше,
для чего вдруг беспорядки в Польше потребовались Чекменеву.
Гораздо важнее было сделать все, что от него ждут, получить Свои деньги и скрыться
раньше, чем возникнет реальная опасность для собственной жизни. От кого бы она ни
исходила. Лучше всего - вообще на другой континент. В Австралию. Еще лучше - в Новую
Зеландию. Там его хрен найдут, что враги, что друзья. Особенно если он выправит себе
документы коренного маорийца и построит виллу в неприступных горах, охраняемую
отрядами верных людоедов.
- Если вы утверждаете, что все обстоит именно так, мне остается вас только
поздравить, - сказал он со всей возможной любезностью. - Теперь - конкретно. Я сейчас не
требую от вас подробного плана, имен, деталей операции, точных сроков. Об этом будем
говорить позже и в другом месте. Изобразите мне схему операции. В самых общих чертах,
но убедительную. Поняли, что я имею в виду? И - финансовое обоснование предстоящих
трат, если, конечно, деньги вам еще требуются. А то ведь, уверовав в слова о польской
самоотверженности и готовности на любые жертвы ради Отчизны, я могу подумать, что
многочисленные деловые люди с солидными состояниями, как-то: Вишневецкие,
Короткевичи, Шнеерзоны, прочие Гомулки с Сикорскими и Берутами - уже принесли на
алтарь освобождения Польши столько рублей, фунтов, марок и злотых, что впору мне у вас
подзанять на бедность. Неужели не так?
- Конечно. Сейчас я вам все доложу. А вот насчет пожертвований не надо, а? Зачем вы
опять так бестактно шутите? Вам хорошо, у вас есть господин Катранджи-бей. У нас, увы,
названные поименно плутократы отнюдь не озабочены национальной идеей. Им - "Ubi bene,
ibi patria" .
- Мудрые, наверное, люди, - тихо, но разборчиво пробурчал себе под нос Фарид.
Глава 15
Валерий Уваров прогуливался по Старому Мясту, самому сердцу этого, пожалуй,
самого необыкновенного и романтического губернского города России. Были, конечно, в ней
и другие города, обладающие собственным шармом и экзотикой, прославленные в истории,
литературе и анекдотах, стоящие на морском берегу или среди снеговых гор, нависающих
прямо над центральными проспектами. Но Варшава - это Варшава, собственный Париж,
если угодно, гармонично дополняющий все прочие прелести Державы.
С момента когда он решительно шагнул в кабинет полковника Стрельникова, ему снова
начало везти. А ведь казалось временами, что все! Карьера забуксовала, а если такое
случается с самого начала - плохой признак. Будучи старшим по производству поручиком
полка, роту он так и не получил. Постоянно участвуя в боях, не имел даже самого жалкого
орденочка, да и Боевой Знак ему дали просто потому, что в противном случае поведение
отцов-командиров становилось просто неприличным.
Комбат, подполковник Биктяков, почуял своим татарским нюхом, что в ближайшее
время господа обер-офицеры, обиженные за товарища, просто могут устроить ему
обструкцию в Собрании, что было чревато потерей лица, вплоть до отставки. Вот и пробил
Уварову хоть такую награду.
Причем сам Асхат Ахатович Уварова скорее уважал, но против командира бригады
пойти не мог. А тот поручика буквально не выносил, по совершенно непонятным Валерию
причинам. В армии такое случается достаточно часто.
Только другие командиры стараются избавиться от неприятного им офицера при
первом же удобном случае, а этот предпочитал держать "мальчика для битья" при себе.
Даже рапорты с просьбой откомандировать на две недели в управление кадров округа для
сдачи предварительного экзамена в Академию Генерального штаба полковник Гальцев
трижды сладострастно отклонял без объяснения причин.
Валерий - кстати, не просто Уваров, а граф Уваров, дальний потомок того самого,
министра просвещения при Николае I, и автора пресловутой национальной идеи,
выраженной в формуле "Православие, самодержавие, народность", - в свою очередь, имел
возможность обратиться к родственникам, занимавшим немалые посты в Северной столице,
но делать этого не хотел из принципа.
Во-первых, "воин должен стойко переносить все тяготы и лишения службы", а
во-вторых, его в конце концов тоже забрало. И он, собравши волю в кулак, ждал
подходящего момента, который вдруг позволит рассчитаться с полковником изысканно, но
жестоко. Ситуация сложилась примерно как в цирке между дрессировщиком и тигром.
И никому не известно, во что бы такая коллизия могла вылиться. Вполне возможно, что
в события весьма печальные. Кое-кто подобного их развития ждал, причем - с нездоровым
интересом.
В одно прекрасное утро, после развода, господа офицеры покуривали на веранде
бригадного штаба, не спеша расходиться по подразделениям и заведованиям. Здесь было
хорошо, почти прохладно, двойной ряд огромных тополей-белолисток, высаженных еще во
времена генералов Скобелева и Кауфмана, заслонял и от набирающего накал яростного
солнца, и от порывов горячего, несмотря на сентябрь, ветра, закручивающего смерчики из
пыли вдоль центральной линейки и плаца Валерия отозвал в сторонку старший врач капитан
Терешин, усами, бурым от загара лицом, белым кителем и сдвинутым на затылок кепи очень
похожий на туркестанских офицеров с картин Верещагина. По должности - один из шести
начальников служб, по факту - первый среди равных, поскольку не подчинялся даже
заместителям комбрига, по характеру - заядлый преферансист и грамотный выпивоха,
настолько законспирированный, что в полку считался трезвенником. И весьма
расположенный к Уварову.
- Слушай, Валера, тут такое дело. Получил я вчера предписание из медуправления
округа. Предлагают от нашего полка направить офицера для прохождения специальной
медкомиссии. Условия - возраст до двадцати пяти, чин не ниже поручика, ну там,
соответствующие медицинские показатели. Короче - ты подходишь. Давай я тебя пошлю
- А зачем? - не понял Уваров.
- Затем. Я ж не дурак, сразу ребятам перезвонил, уточнил задачу. Дело в том, что,
похоже, Главштаб Гвардии подбирает людей для какого-то нескучного дела. Или на
спецучебу, или для загранработы. А тебе так и так срываться отсюда надо...
- Не выйдет, - безнадежно махнул рукой поручик, пригасил папир
...Поділитися у соцмережах
