Жанр: Электронное издание
Fororden3
...и
беспорядочной стрельбой, каких-то пару сотен метров. А там рвануть ворота гранатами
(выделены были на то специальные люди), вломиться внутрь, вязать пленных, добивать
сопротивляющихся, взломать склады...
А в них - десятки тысяч "стволов", тысячи ящиков патронов, гранаты и даже тяжелые
орудия! Несколько часов - и Варшава превратится в огромный военный лагерь, и вожди
победившего народа из Бельведерского дворца обратятся к миру с призывом признать
возрожденную Речь Посполитую!
Ничего не скажешь, поляки есть поляки. Чего хорошего - у них редко получалось, а вот
геройски погибнуть, не всегда зная, зачем именно, - это пожалуйста. Родня ведь,
братья-славяне. Только психология совершенно другая. Русские обычно как раз в
бессмысленные наступления ходить не любят. В обороне - да, умеют стоять насмерть, а
атаковать сдуру - простите. Если только уж совсем допечет...
Удивляясь самому себе, Уваров одной половиной мозга принимал вызванные
непрерывно меняющейся обстановкой тактические решения, а другой - находил достаточно
времени, чтобы абстрактно философствовать. И одно другому совершенно не мешало.
Большинство пуль, выпускаемых снизу вверх, свистело над головами, шмякалось в
стены, но были и такие, что вышибали крошку из зубцов и бруствера, задевали и солдат.
Наверняка хоть десяток мятежников, поумнее и нерасчетливее, остались в тылу, и стреляли
прицельно, возможно, и из снайперских винтовок.
Пулеметы захлебывались огнем, раз пять успели рявкнуть пушки, вырубая атакующих
десятками. Уваров, почти не прячась, носился вдоль стены, стреляя из пулемета навскидку,
туда, где возникала, на его взгляд, наибольшая опасность. И все равно не удержали врага, не
заставили его откатиться на исходные позиции, в панике бросая оружие.
Это в теории кажется, что шквальный пулеметно-артиллерийский огонь обладает
абсолютным поражающим действием. Да если б так, любая война заканчивалась бы, не успев
начаться.
Вон в Мировую, за август месяц четырнадцатого года, русская артиллерия расстреляла
беглым, прямой наводкой, запас снарядов, рассчитанный вообще на всю войну, а толку-то?
Не только не разгромили супостата, а сами на границе не удержались. Отступать пришлось,
огрызаясь уже только винтовочными залпами и переходя то и дело в чисто штыковые
контратаки.
Мятежники, гораздо больше половины от тех, кто начал бой, добрались до стен и
затаились в мертвом пространстве. Но и в поле осталось немало. Тела убитых в
разнообразных, удивительно неэстетичных позах валялись вдоль своего последнего пути.
Ползли или, оставаясь на месте, истошно кричали раненые, тщетно взывая о помощи. Кто им
поможет?
Обороняющиеся тоже потеряли троих убитыми, и около десятка из тех, кто работал на
стенах, были ранены. К счастью, по преимуществу легко.
Уваров требовал у коменданта гранат. Обыкновенных ручных, типа Лемона и "Ф-1",
что примерно одно и то же. Как в старину лили со стен смолу и кипяток, так сейчас нужно
было бросать через парапет десятками эти рубчатые гранаты, и там внизу образовалась бы
такая каша! С одной стороны стена, с другой - люди. Разрывы, посылающие чугунные
осколки на двести метров в открытом поле. Здесь почти каждый поражал бы в упор, а те, что
пролетели мимо, имели еще один шанс достать врага рикошетом от закаленного кирпича.
И - отраженной ударной волной.
Но достаточного запаса гранат, на что очень рассчитывал Уваров, в крепости не
оказалось.
- Ну я ж вам говорил, - рубил воздух взмахами руки Леухин. Очевидно, для большей
убедительности. - Совсем же не тот Арсенал у нас. Музей это и мастерская. Зря вы меня не
слушали...
Гранат нашлось то небольшое количество, что имелось в штатных сумках боевого
расчета, по две штуки у пяти человек. Да и то - маломощные "РГ-42" в тонкой жестяной
оболочке. Их и использовали, и взорвались они внизу, наверное, со всей возможной пользой.
Исходя из обычной боевой статистики, человек с десяток там поубивало и из строя вывело.
Только вот высунуться через парапет и посмотреть, как оно получилось, Уваров не мог.
Снизу тоже стреляли, если и не слишком метко, то весьма часто.
- Все, поручик, пора отходить, - сообщил Леухин в тот самый момент, когда
охваченный боевым азартом Уваров начал составлять план вылазки. Обычное при обороне
крепостей дело. И здесь бы могло получиться хорошо. Внезапно распахнуть ворота,
предварительно подкатив к ним пушки, беглым огнем картечи сначала по фронту, а потом
вдоль стен разметать нападающих, далее же - по обстановке.
Но скобелевским планам сбыться было не суждено. Не то время и не тот случай. Люди
гарнизона ему не подчинялись и слушались команд (или - советов) только до тех пор, пока
не препятствовал комендант.
- Да как же отходить? Мы же сейчас... - Валерий даже задохнулся от возмущения. Бой
выиграть еще можно, безусловно. Ворота целы, сумеют их взорвать или нет - большой
вопрос. Если взорвут и ворвутся, в здание Арсенала отойти, оттуда, по-хорошему, и за сутки
не выбьют. Говорил же Леухин, что у него ЗРК есть. Очень может эффектно получиться -
прямой наводкой зенитными ракетами по атакующей пехоте. И только совсем потом,
запалив бикфордовы шнуры, чтобы разнести тут все к чертовой матери, бежать к реке и
катеру.
Такой фейерверк тут устроить!
А так что же - уйти и оставить врагу все это богатство, историческое и реальное? Ведь
только об этом и мечтают мятежники, только ради этого кладут своих людей без счета.
- Уходить, когда бой почти выигран?! Я не понимаю, господин военинженер. Ну,
уходите. Бойцы подчиняются вам, я вам не подчиняюсь. По определению. Я вообще, если
угодно, не в вашей армии служу! Только - последний просьба. Пусть ваши ребята скатят
пушки со стен, поставят их вот здесь, - Уваров указал, где именно. Рядом, колесо к колесу в
полусотне метров от ворот, посреди аллеи, ведущей к главным дверям Арсенала.
- Они взорвут ворота, и тут я приму их на картечь. Ни один не переступит порога. Я
один сумею стрелять из двух пушек. И увидите...
Леухин, тронутый его порывом, похлопал Уварова но плечу.
- Нормально. Если бы это было нужно - очень нормально. Я бы и сам с вами остался.
Только ведь этого не нужно. Уж поверьте мне. Хотите отвести душу - не смею
препятствовать. Только давайте так. Мы подготовим катер к эвакуации, вы стрельнете раз
пять. Этого будет достаточно. И двух заряжающих я вам оставлю. А потом - отступайте к
берегу. Остальное узнаете там. Договорились?
Слова коменданта показались вдруг Уварову убедительными. Может быть,
действительно все продумано до него и за него, а сам он просто чего-то не понимает. Тем
более наконец обратил Валерий внимание, на территории Арсенала, между его двумя
главными входами и вокруг и даже в окнах и на балконах второго этажа мелькало гораздо
больше людей, чем выходило по первым слонам Леухина. Он сказал, что у него под
командой примерно тридцать пять человек, а гут, навскидку, даже за вычетом убитых и
раненых, суетилось под сотню.
Но раз так, и катер для эвакуации должен быть отнюдь не один!
Ладно. У всех свои игры. И его азарт, и готовность пасть в бою за эту, похоже, никому
на самом деле не нужную крепость, выходит - бессмысленны. Так тому и быть. Но своего он
не упустит. Просто чтобы было что вспомнить.
- Воля ваша, господин комендант. На том и сойдемся.
...С огромным наслаждением Уваров дождался, когда ворота сначала тяжело
содрогнулись от первого взрыва не слишком хорошо рассчитанного удлиненного заряда, а
потом и рухнули от второго, более сильного. Под затянутой вонючим тротиловым дымом
аркой появились первые атакующие, безусловно, люди с напрочь сорванной психикой. Не
могли они не понимать, на что идут, и все-таки кинулись вперед, подбадривая себя воплями,
в которых не звучало уже ничего человеческого.
Так ведь и всегда, всю историю войн, начиная с древних Шумера и Ассирии,
находились энтузиасты, что кидались на стены по штурмовым лестницам и наброшенным на
зубцы арканам и становились в первые ряды сходящихся фаланг, где уцелеть не имелось
даже самых мизерных шансов.
Пушка успела выстрелить всего три раза, а потом дернулась и застыла с нелепо
перекосившимся в заднем положении стволом. Наверное, разрушились сгнившие и
пересохшие за сотню лет каучуковые кольца в накатнике. Но и трех выстрелов картечью с
полусотни метров, когда вал атакующих заполнил бутылочное горлышко воротного портала,
оказалось достаточно, чтобы никто больше не сунулся.
Требуется особый склад характера или очень много водки, чтобы форсировать пешком
гору теплых, густо пропитанных кровью тел соратников.
До реки солдаты Леухина дотащили Уварова под мышки. Потому что силы у поручика
кончились как-то разом.
Уже когда катер резал носом речную волну, Леухин ему сказал:
- Ты, Валера, молодец. Погеройствовал, это нормально. Зачтется. А главное - мы
сделали куда более важное. Доберемся до берега - узнаешь. Сейчас или чуть позже. Но дело
мы сделали.
- Какое дело? - Уварову становилось все хуже и хуже. Единственное, о чем он сейчас
мечтал - чтобы его довезли до какого-нибудь госпиталя, что-нибудь сделали, чтобы он не
умер насовсем, а уже потом положили на застеленную свежими простынями постель и дали
вволю поспать.
- Арсенал мы им сдали в полной исправности. Вот пусть и пользуются...
Смысла в этих словах Уваров не нашел и, наверное, именно поэтому благополучно
потерял сознание.
Открыв глаза, поручик увидел не белый потолок госпитальной палаты и не доброе лицо
сестры милосердия, а все то же мутное небо с низко летящими серыми тучами и никак не
похожую на ангела небесного личность штабс-капитана Крылова, своего непосредственного
командира.
- Живой? Уже нормально. А чего на связь не выходил, мы ждали, ждали...
- Рация - того...
- Бывает. А доложить, что в городе видел, можешь? Нам тут инженер про твои подвиги
в Арсенале успел рассказать, но тебя ж не за тем посылали.
Поручик чувствовал себя на удивление хорошо, очевидно, ему наконец оказали
квалифицированную помощь. Он готов был встать и нести службу дальше.
Находились они в небольшом дворике дома, прилепившегося на самом берегу Вислы, и
дом этот использовался как одна из точек дислокации "печенегов". Занимались в нем
служебными делами и просто отдыхали человек пятнадцать. Все - знакомые. Но на Уварова
особого внимания никто не обращал. Просто не принято было это в подразделении. Если б в
старой его роте - и расспросов, и сочувствия было бы сколько угодно.
А здесь - не так. Здесь главное - дело. Порученное именно тебе. А о чем не говорят -
того тебе, скорее всего, и знать в данный момент не нужно.
Пулеметы - нормальные, а не старье столетней давности - были выставлены по углам
ограды, торчала над крышей высокая многоканальная антенна. Примостившись в сторонке,
двое ребят, одетые в грязноватые комбинезоны строительных рабочих, настраивали полевой
радиотелефон, еще несколько человек упаковывали штурмовые ранцы. Очевидно,
готовилась очередная операция с выходом в город.
В Варшаве постреливали, но далеко и не слишком интенсивно.
Валерий сел, сбросил с плеч одеяло, в которое был закутан. Свежая повязка на груди и
животе лежала плотно и ничуть не мешала. Да и чувствовал себя он вполне прилично. Так,
зудело немного под бинтами, и все.
Один из присутствовавших поблизости подпоручиков подал Уварову новый толстый
свитер и камуфляжную куртку из специальной армированной ткани, мало уступающую по
защитным свойствам легкому бронежилету. Валерий с удовольствием переоделся.
Он затянулся поданной ему уже прикуренной папиросой и начал докладывать.
Уложился примерно в десять минут.
- Что ж, считаю, действовал ты грамотно. Особенно в Арсенале. Помог все очень
убедительно изобразить. Без тебя они вряд ли бы сумели...
- Что - сумели? Оборониться? Да там еще три дня можно было биться, если б
захотели...
- А три дня - никому не надо. Сдали, и хорошо. Но показали, что не специально, а
исчерпав все возможности к сопротивлению... Да и поляков слегка окоротили. Пусть знают,
что воевать - это не лобио кушать (Крылов долго служил в Тифлисе и любил уснащать речь
тамошними поговорками).
Наконец-то Уварову все стало ясно. Все, о чем он только догадывался интуитивно.
Мятежников заманили в ловушку продуманно и грамотно. Похоже, заблаговременно и на
высоком уровне внедренная агентура убедила руководителей восстания в необходимости
обязательно взять Арсенал. И выглядело все очень правдоподобно, раз эту идею приняли.
Основную роль должен был сыграть Леухин. Может быть, он и сам участвовал в
переговорах, взял какие-то деньги под обещание сдать склады в целости и сохранности.
Появление Уварова поначалу как бы спутало карты, но потом, очевидно, он связался с кем
надо, получил дополнительные инструкции. Игра получилась даже более убедительной, чем
по первоначальному сценарию.
Непонятно было только одно - зачем все это? В чем, так сказать, главная фишка?
Заманить врага в крепость, а потом накрыть шквальным артиллерийско-ракетным
огнем? Имело бы смысл, если бы кроме ограничивающих маневр стен там не было
капитальных строений. А так ведь придется размолоть в щебенку все историческое здание,
до фундамента и даже глубже, потому что кроме двухметровой толщины стен там имеются
еще и многоярусные подвалы.
Такой вандализм, пусть внатяжку, можно было счесть оправданным, если бы в
крепости сосредоточились главные силы мятежников и все руководство, а так... Уничтожить
исторический памятник, потратить несколько сот тонн бомб и снарядов, чтобы убить гораздо
меньшее число рядовых боевиков? Бессмысленно, а главное - нерационально.
Но какой-то замысел ведь присутствовал?
Видимо, мозгов и жизненного опыта поручика не хватало, чтобы понять суть операции,
спланированной куда более умными людьми. И спросить невозможно, даже и у
штабс-капитана, вроде бы приятеля. Любопытство, выходящее за пределы сегодняшней
непосредственной задачи, чревато самыми неприятными последствиями для дальнейшей
карьеры. Значит, придется соображать самому, если останется время и возможность.
- В госпиталь поедешь? - спросил Крылов, сочтя предыдущую тему исчерпанной.
- Да вроде незачем. Камни ворочать и окопы рыть я пока не могу, а работу полегче -
вполне.
- Тем лучше. Тогда мы тебя пока на узел связи посадим. Вместо коммутатора будешь,
потому что стационарным линиям мы доверять не можем. Тут для всех групп графики
скользящих волн разработаны, вот ты и будешь доклады от них принимать и дальше
проталкивать, по принадлежности...
- Так мы кого больше опасаемся, мятежников или своих? - на полном серьезе спросил
Уваров.
- Своих даже скорее, - ответил штабс-капитан. - Мало что питерская войсковая
контрразведка нас всегда за главных неприятелей держала, так окружные службы наверняка
польской агентурой напичканы. И местных вольнонаемных в каждой конторе полно, и
офицеры через одного то на польках женаты, то сами такие же. Я тем, кто в Варшаве хоть
три года прослужил, на медный грош не верю. Вот когда дивизия князя Ливена в город
войдет, тогда будет порядок.
Согласившись с точкой зрения товарища, Уваров отправился в дом, где на втором
этаже был развернут узел связи. Четверо радистов обслуживали на своих "РБ-47" около
двадцати входящих каналов от работающих в городе групп и звеньев, а также пять
исходящих - со штабами отрядов. Поручик должен был, получив сообщение, самостоятельно
принимать решение, куда и кому его переадресовать, а также фиксировать на планшете с
планом города местонахождение передатчика, смену его рабочей частоты и дислокации.
Задача несложная, но ответственная.
Когда Крылов ушел, Валерий первым делом воспользовался открывшейся
возможностью, нашел в таблице позывной и напрямую вошел в связь со штабом полковника
Стрельникова. Нарушение субординации, конечно, но, во-первых, полковник инициативу
подчиненных обычно поощрял, а во-вторых, пускать информацию чрезвычайной важности
по обычной иерархической цепочке просто глупо.
И времени это займет слишком много, и в заслугу, как всегда, пойдет последнему, кто
донесет сообщение до начальственного уха. А о добывшем сведения офицере если и
вспомнят, то номером шестнадцатым.
- Господин полковник, докладывает поручик Уваров, - слегка волнуясь, произнес
Валерий в тяжелый эбонитовый микрофон. Удача сама шла в руки, Стрельников оказался на
месте, хотя где это место находится - бог весть. Может, в двух кварталах отсюда, а может, и
в Москве.
- Слышу, поручик. Какая необходимость обращаться именно ко мне? Рядом что,
никого больше нет?
- Так точно, нет. Штабс-капитан Крылов убыл, да и не в его компетенции вопрос.
Торопясь, но стараясь быть точным и четким, Уваров доложил главное, что он вынес из
разведпоиска:
- Мятежники намереваются широко использовать систему каналов городской
канализации. Насколько я сумел выяснить, при высоте тоннелей до двух метров они
полностью перекрывают территорию города в границах начала прошлого века и имеют
выходы не только через уличные люки, но и во дворы и подвалы практически всех старых
многоэтажных зданий. Считаю необходимым немедленно разыскать и изъять максимальное
количество местных знатоков этого дела, в том числе или даже преимущественно -
пенсионеров. Пока не поздно, раздобыть планы и схемы в архивах департамента
коммунального хозяйства, в библиотеках, я не знаю... Желательно также доставить из
Москвы собственных специалистов, в том числе шахтеров, горноспасателей, спелеологов.
Предполагаю, это дело весьма серьезное... И для нас - перспективное.
- Достаточно, поручик, я понял. Молодец. Где вы сейчас находитесь?
Уваров доложил.
- Оставайтесь на месте до получения иного приказа. Вы же должны знать - инициатива
наказуема.
Это следовало понимать, как добродушную начальственную шутку.
Глава 17
Пока не началась главная работа, Уваров, по укоренившейся привычке, провел личную
рекогносцировку занимаемой позиции и прилегающей местности. Тут все было сделано
грамотно. Своеобразный импровизированный укрепрайон был создан хоть и наскоро, но по
всем правилам военной науки. Штабной домик, сложенный в незапамятное время со стенами
в четыре кирпича, судя по архитектуре, принадлежал железнодорожному ведомству, стоял
на достаточном удалении от кварталов, населенных местными жителями, и ограда вокруг
него была под стать, высокая и даже на вид прочная.
В систему обороны входило еще три полуразвалившихся здания, тоже промышленного
назначения, а все вместе когда-то образовывало товарный двор ныне не существующей
станции или разъезда. Сохранились участки пути, груды ржавых рельсов и полусгнивших
шпал, земля была перемешана со шлаком, угольной крошкой, на метр в глубину пропитана
мазутом и креозотом. Для жизни место совершенно невозможное, а для обороны - в самый
раз.
Из амбразур в цокольных этажах простреливались насквозь прилегающие улицы, а с
чердаков - берег Вислы на километр в каждую сторону. Кто-то не так давно озаботился даже
тем, чтобы использовать рельсы и обломки железобетонных блоков в качестве
противотанковых завалов и надолбов. Непосвященным людям в глаза это почти не
бросалось, но фактически возможность проникнуть в расположение на колесной и
гусеничной технике исключалась почти намертво. Даже один отряд "печенегов", пусть и не
полного состава, мог здесь продержаться до подхода полевых войск несколько суток,
хватило бы только боеприпасов.
Судя по тому, что во дворе штаба высились целые штабеля ящиков со снарядами к
ручным противотанковым гранатометам, а в полураскрытых дверях гаража Уваров разглядел
знакомые лафеты АГС "Василек" , люди, которым было поручено оборудовать эту базу,
отнеслись к заданию с полной серьезностью. Ориентируясь на то, что воевать придется не
только с наскоро вооруженными уличными толпами, но и с регулярной пехотой. Разумеется,
без средств усиления.
Обойдя территорию, попутно выяснив, где здесь кухня и отхожее место, Валерий
вернулся на отведенный ему пост.
Работы пока было мало. На связь разведчики выходили не чаще чем раз в полчаса, да и
вверенные попечению Уварова радисты в своем деле разбирались намного лучше него. Так
что, похоже, Крылов устроил раненому коллеге этакую синекуру, чтобы отдохнул и
набрался сил, раз в госпиталь не хочет.
Между прочим, эта его любезность позволяла Валерию наконец-то получить давно
положенный орден. И даже сразу - Владимира IV степени с мечами. Ибо, согласно статута,
награды удостаивается: "...кто, будучи раненным, остался в строю, продолжая исполнять
свои обязанности..."
А если вдруг завяжется еще один серьезный бой и повезет в нем уцелеть, можно и на
Георгия четвертой степени, офицерского, разумеется, рассчитывать. На красивый белый
крестик, при виде которого даже пожилые полковники с полупоклоном честь отдают.
Впрочем, на Георгия он имеет полное право надеяться уже сейчас, поскольку, будучи
раненным и фактически истекая кровью, он до последнего вел бой в Арсенале.
А у каждого кадрового офицера с самого училища сидят в голове чеканные формулы:
"Кто огнестрельным и холодным оружием уничтожал живую силу противника, кто поразил
или взял в плен вражеского предводителя, захватил знамя неприятеля, метким огнем поразил
и уничтожил вражеский корабль, танк, самолет, уничтожил или захватил артиллерийское
орудие, удостаивается..."
Тот же "Катерпиллер", чем не танк? И как минимум одного "предводителя" он тоже
поразил... Правда, потребуется представление со стороны Леухина, который тогда исполнял
должность начальника отдельного подразделения и был непосредственным очевидцем
совершенного подвига. И, как это часто бывает, вспомнив фамилию недавнего соратника,
поручик тут же увидел ее в таблице радиочастот.
- А этот - где? - спросил Уваров унтер-офицера, сидевшего за ближайшей рацией. Тот
отчего-то усмехнулся и показал большим пальцем себе через плечо. На входную дверь.
- Не понял...
- Через дверь, на площадку, напротив нас, железная, там они сидят...
Железная дверь открылась после того, как Уваров несколько раз постучал. Судя по
долгой паузе, его рассматривали в потайной "глазок" или с помощью видеокамеры.
Залязгали запоры, точно как недавно на воротах крепости, и на пороге объявился господин
Леухин собственной персоной.
- У вас тут что, внутренняя тюрьма? - осведомился поручик. - Вроде как вам не по
специальности...
- Заходи, - отодвинулся в сторону инженер и тут же захлопнул дверь. - Тебе чего?
- Повидаться захотел. Приказано мне связью заниматься по подразделениям отряда,
вот я в карточке посмотрел - и вы там значитесь. Каким, думаю, краем их высокоблагородие
к нашим делам причастны? Вроде как совсем по другому ведомству. И все мои абоненты в
городе сейчас работают, а вы вдруг - через стенку. Интересно... Никак из наших будете?
Бывший комендант, похоже, испытывал некоторые сомнения. Что неудивительно.
Человек, который даже в расположении сверхсекретного подразделения прячется от
товарищей за железной дверью, наверняка приставлен к делу особливой важности. Гриф под
тремя нулями. А по виду и не скажешь, особенно там, в Арсенале.
И тут же на память пришли слова Стрельникова при первом знакомстве. Насчет того,
что следует научиться горбиться, ходить, шаркая ногами, и нос рукавом прилюдно вытирать.
Получается, что господин Леухин куда лучше него эти науки превзошел. Да и
неудивительно, учитывая разницу в возрасте и чинах.
- Проходи, поручик. Я тут как раз перекусить собрался, а ты, кажется, кроме той
шоколадки, весь день не евши...
Да так оно и есть. Валерий в суматохе обстоятельств об этом совершенно забыл, а
сейчас ведь время к вечеру идет. Тут же он услышал запах разогретой мясной тушенки, и
слюна заполнила рот. Слегка даже затошнило от голода. В небольшой каморке слева по
коридору гудел примус, чугунная сковородка исходила паром, круглая буханка ржаного
хлеба с краю была надрезана крупными ломтями.
- Садись, - Леухин ногой подвинул к столу табуретку, сам уселся на другую. Полез в
грязную, покрытую шелухой некогда голубой масляной краски тумбочку. Там у него
хранилась бутылка без наклейки, почти полная.
- Свою "княжескую" ты заслужил. Получай...
"Княжеской" в Гвардии называли винную порцию, выдаваемую личному составу
боевых подразделений от имени и якобы за счет личных средств Олега Константиновича. За
это армейские офицеры гвардейцам сильно завидовали. А злопыхатели называли скрытой
формой подкупа, поскольку непьющие чарку могли получать и деньгами. За год набегала
приличная сумма.
Налитые Леухиным полстакана Валерий принял махом и накинулся на тушенку.
Инженер смотрел на него с удовольствием и сочувствием.
- Раз тебя оставили в расположении и даже к связи допустили, оснований тебе не
доверять больше не имею, - будничным тоном сказал он. - Позывной Стрельникова тоже
знаешь?
Не успев прожевать распаренное, волокнистое, но все равно чертовски вкусное мясо,
поручик кивнул. Показал на пальцах не сам позывной, конечно, а его место в общем списке.
- Вот и славно. А то ж ты до сих пор мучаешься, с каким это дураком тебя судьба
свела. Бросил крепость в полной исправности и на другой берег сбежал, нового Порт-Артура
врагу не учинив. Мне, например, неприятно, что ты про меня так думаешь. Хотя разъяснять
тебе суть замысла меня никто не уполномочивал, так и запрета прямого нет, а на связи сидя,
ты все равно услышишь в ближайшее время достаточно, чтобы догадаться. Если же опять в
город пошлют - тем более должен быть в курсе. Ты в "печенегах" сколько служишь? -
неожиданно спросил инженер.
- Месяц.
- Тоже неплохо. А я - десятый год. Правда, не боевиком, а все больше по основной
специальности. Да у нас тут всяких хватает, каждому дело найдется - и инженеру, и
ветеринару...
Плеснул в стаканы еще: Уварову щедро, себе - чуть-чуть.
- Ничего-ничего. Я знаю, кому, когда и сколько... Досталось тебе, поешь, выпей и
спать ложись. До утра вполне можно.
Поручик удивленно вскинул брови. Как это, мол, так? Считай, на фронте, задание
получено, а посторонний, пусть и заслуживающий уважения, офицер заявляет, что вместо
раб
...Поділитися у соцмережах
