Жанр: Электронное издание
Fororden3
...дить и направить мысли сравнительно благоразумных людей в нужное русло,
должным образом проявили себя организаторы. С разных сторон заорали, засвистели,
заулюлюкали, новые десятки камней полетели в окна, антирусские лозунги скандировали
уже сотни глоток, и каждую минуту к ним присоединялись новые и новые.
А из по-прежнему хранивших молчание благоразумных обывателей или людей с
достаточным жизненным опытом многие начали выбираться наружу и устремляться в
окрестные переулки. Но большинство - оставались. Кто просто не в силах стряхнуть гипноз
причастности к "общепольскому делу", а кто нечто иное для себя решая.
В конце концов, как все повернется - пока неизвестно, а примыкая к большинству,
можно в ближайшее время поиметь некий вполне конкретный гешефт. Моральный, а то и
чисто материальный. Например, магазины и банки пограбить...
То есть десятки тысяч людей самим фактом своего присутствия на улицах и площадях
уже оказывали инициаторам мятежа неоценимую поддержку.
Уваров видел, что в окнах верхних этажей многих зданий посверкивают блики. Явно на
стеклах оптических приборов. Вряд ли это прицелы. Скорее - объективы фотоаппаратов и
дальновизорных передающих камер. Корреспонденты. И очень даже похоже, что сейчас за
происходящим наблюдает половина "цивилизованного человечества". И что они видят? Как
варшавяне в едином порыве вышли на улицы, протестуя против двухсотлетней российской
оккупации, как бьют стекла, срывают государственные эмблемы и флаги.
Но картинка же не может показать, что взбудоражило людей, какие мысли овладели
ими в это время, какие чувства наполняют их сердца.
Однако вряд ли хоть кто-то из западных (да и многих своих) корреспондентов
постарается объяснить, что на самом деле все не так или хотя бы - не совсем так. И, значит,
весь этот вроде бы объективный репортаж с места события - циничная ложь. Вот если бы
хоть один журналист спустился сюда и постарался показать лица людей, хотя бы тех, что
окружают сейчас Уварова, о чем-то их спросить...
Так не сделают они этого.
Одни потому, что имеют другую задачу, а прочие, пожалуй, догадываются, что в
данной обстановке специально на то выделенные "координаторы" устроят так, что
"народные массы" моментально разорвут на части "врагов и провокаторов".
Валерий, чтобы слегка успокоиться, определиться в дальнейших действиях, в
очередной раз отделился от потока, нашел подходящую нишу в стене мрачного,
прокопченного временем дома, с цоколем, сложенным из грубо отесанных каменных блоков.
Прикурил, пряча сигарету в корытцем сложенные ладони от заморосившего в очередной раз
дождика.
Ему ведь пока нет другой задачи, как наблюдать и оценивать обстановку. Поступит
следующая команда - будет выполнять ее.
Всего на три ступеньки над уровнем тротуара приподнялся поручик, и уже совсем
другой комфорт. Людская толпа, над которой все больше вздымалось неизвестно откуда
взявшихся транспарантов с надписями, вроде: "За вашу и нашу вольношчь!" , "Еще
Польска не сгинела!" , "Москалей - за Вислу, жидов - в Вислу!" и в этом же роде, текла,
вроде бы уже не имея к нему отношения. Не задевая и не мешая думать. А подумать было о
чем. Жаль только, что торчит он здесь, словно петух на заборе, и не может достать из
кармана рацию, чтобы сообщить, куда следует, что по крайней мере в его зоне
ответственности положение более чем угрожающее. И попросить инструкций. А еще
лучше - помощи и огневой поддержки.
От недавнего куража и уверенности в себе оставалось все меньше и меньше. Жаль, что
нет рядом ребят поопытнее, пусть и не слишком интеллектуальных, но лучше
разбирающихся в простых реалиях "народных восстаний".
И тут же, словно для разрядки, он обратил внимание на чугунную мемориальную
доску, прикрученную чуть левее и выше. С некоторым трудом он разобрал стилизованные
под готику литые буквы: "Этот дом построен паном Чехонтовичем в 1358 году и является
старейшим на этой улице".
Ну это надо же! Четырехэтажный каменный дом, в котором и до сего дня живут, и
неплохо, наверное, живут, люди, построен аж на тогдашнюю человеческую жизнь раньше,
чем состоялась Куликовская битва. И, кстати, Косовская тоже. Чем не повод усомниться
в важности сегодняшних событий в сравнении даже и не с вечностью, а просто с этим вот
зданием.
Воспарившую мысль поручика прервала совершеннейшая проза жизни.
Перед ступеньками, заблаговременно им не замеченными, возникли четверо крепких
парней, одетых почти так же, как он. С мелкими отличиями в деталях. И у всех из-под
кожаных курток, пусть и не таких древних и затертых, как у него, виднелись шелковые
бело-красные шарфики.
"Ага, вот это уже оно, - подумал Валерий, слегка подобравшись. Пистолет он выхватит
в любой момент - учили, но здесь наклевывается нечто поинтереснее. - Похоже, не зря я
ставил последние дни язык и до рези в глазах смотрел оперативные видеоролики".
- То не нас пан выглендуе? - поинтересовался тот, что остановился на правом
фланге короткой шеренги.
- Не, пан выглендуе двух бардзо пенкных паненок . Потерялись в этой давке, пся
кошч...
Паньство посмеялось вполне дружелюбно. Уваров уже понял, что его приняли за
своего, незнакомого, но принадлежащего к той же команде. Опознавательный знак -
очевидно, шарфик. Значит, пока не опомнились, надо брать инициативу в свои руки. Ничего
особенного в голову не приходило, однако знание истории тоже оружие, если нельзя пока
применить другое.
Был, помнится, своеобразный пароль во времена то ли второго, то ли третьего
восстания.
- А кто ты естешь? - с усмешечкой спросил Валерий у старшего из парней, как он
определил расклад ролей между ними.
И, похоже, попал, поскольку тут же услышал ответ: "Поляк честный".
Попробуем дальше.
- В цо ты вежешь?
- В Польске вежим!
- Який знак твуй?[Какова твоя эмблема (герб)? (польск.)
- Ожел бялый! - парень ответил и захохотал, не облегченно, ему-то опасаться было
нечего, а скорее просто радостно. Вот, мол, еще одного коллегу нашел.
- Только ты-то сам из каких будешь? - почти тут же, прервав смех, осведомился он. -
У нас пароли другие. В Варшаве, Лодзи, Люблине я все группы знаю. А это - я так, тоже
старое вспомнил...
Уварову пришлось отступить на запасные позиции. На что и был расчет с самого
начала. Однако язык у него, значит, настолько хорош, что вопрос только в том, из какого
города он сюда прибыл.
- Не ваш я. Совсем не ваш. Три дня, как из Монреаля прилетел. Мне там ребята
намекнули, что интересно будет, вот я и...
- Из Монреаля? Далеконько. И дорого. Из чистого любопытства прилетел? Ну,
молодец. А курточка у тебя чья?
- Курточка дедова. На "Мессершмиттах" летал, когда Катовице и Гливицу у чехов
отбивали. Крест "Виртути Милитаре" имеет. Он мне и сказал, поезжай, внучек, посмотри,
что там, может, доделаешь, что я не успел...
Слова поручика явно парням понравились. Его хлопали по плечам, с почтением
разглядывали историческую нашивку, угостили крепкой и довольно противной на вкус
"Будкой Житной". Перезнакомились.
Старшего звали "сотник Кшиштоф". О фамилиях речи не шло. Где его сотня, Уваров
тоже спрашивать не стал.
Но знакомство получалось полезное. Глядишь, в здешние "первопоходники"
выбьешься. Только бы не заиграться в войнушку...
- Пойдешь с нами, - не вопросительно, а почти приказным тоном сказал командир,
когда выпили, спрятали фляжки, вновь подобрались, сосредотачиваясь перед еще
предстоящими делами. Уваров кивнул. За тем, мол, и ехал.
- А оружие у тебя есть?
Валерий замялся, посмотрел на новых друзей с некоторым сомнением, оглянулся по
сторонам.
- Да ты не скромничай, чего уж теперь-то? Власти сейчас, кроме нашей, нет. Небось
припас и "парабеллум" дедовский?
- "Парабеллума" нет. Не сохранился. Разве что вот... - он вытащил из-под куртки
"беретту".
- Ого, солидно. А ну, дай посмотреть...
Отнюдь, ребята, не на того напали. Уваров живо убрал руку с пистолетом за спину.
- Ну ладно, ладно. Не бойся, у нас этого добра хватит, - Кшиштоф продемонстрировал
достаточно древний, но в хорошем состоянии "Маузер-96", у остальных тоже были
пистолеты, а у одного, рыжеватого парня в очках по имени Стах, даже и автомат "стен" со
складным металлическим прикладом.
- Скоро вооружимся как следует, - заверил его "сотник", и они двинулись вперед,
держась поближе к цоколям домов.
Странным образом, толпа будто соблюдала кем-то предписанные рамки, оставляя
между собой и зданиями примерно метровой ширины проходы. Словно видела незримые
барьеры или столбики с флажками, которыми обычно ограждают разрешенные
демонстрации и шествия.
Когда добрались до самого центра, там все уже было вверх дном.
Проезжие части проспектов были расчищены от неорганизованных толп, и по ним
мотались, без видимого порядка, грузовики и легковые машины, набитые вооруженной
молодежью. Раскрасневшейся от азарта, орущей и, как правило, не совсем трезвой. Да такие
вещи совсем по-трезвому и не делаются. Повсюду болтались и развевались бело-красные
флаги.
В первый момент можно было подумать, что политический азарт толпы во многом
наигранный, что люди просто радуются возможности чуть-чуть сверх меры пошуметь и
повеселиться. Но еще через квартал Уваров увидел горящий магазин "Горизонт" и
полыхающие вокруг него костры из книг, куда визжащие от восторга парни и девушки
подтаскивали все новые и новые охапки. И вокруг бесновались, иначе не скажешь, дикари
уровня не слишком развитых готтентотов или папуасов. Из тех, которых даже европейские
миссионеры признали не заслуживающими затрат даже на минимальное образование.
Вообще, поручик впервые в жизни видел, как легко и глубоко способны деградировать
люди под влиянием идеи. Многие, как и в других революциях и восстаниях, относились к
образованному сословию, например, здешние, судя по возрасту, в массе своей студенты или
учащиеся старших классов гимназий и лицеев. И при этом - ажиотация туземцев,
очарованных шаманами.
Пылающие и дымящие в тумане костры очень соответствовали пришедшему на ум
образу.
Рука Валерия инстинктивно сжалась на рукоятке пистолета. Вот бы он им сейчас
сделал... Как бы они побежали, вереща уже не от восторга, а от слепого ужаса... Вдалеке
снова послышались выстрелы. И тут же поднялся крик, опять же хорошо подготовленный и
организованный, потому что реальная информация просто не успела бы сюда дойти. До
фокуса стрельбы было не меньше полукилометра. Причем крики раздавались по
преимуществу сзади от Валерия, то есть оттуда, где вообще ничего не могло быть известно.
Но улица опять пришла в движение. "Охрана госбезопасности стреляет в народ! У
Большого Дома и у Городской управы!"
"Туда, все идем туда!" - сразу из десятка мест скандировали луженые глотки.
- Зачем идти туда, где стреляют? - раздался одинокий голос здравомыслящего
человека неподалеку от Уварова, но тут же и смолк.
"Идемте, все идемте!" - слышались сотни, тысячи голосов.
- Что будем делать? - спросил Валерий у Кшиштофа. - Если там и вправду стреляют,
чего туда лезть? И вообще, у нас есть конкретная цель?
- Постреляют и перестанут. Лезть туда не будем. Цель - есть. Но тебе о ней знать рано.
А вот - чем не цель? - Он со смехом указал на витрину ювелирного магазина, хозяин
которого не успел сориентироваться, не опустил гофрированную железную штору, а стоял на
пороге и пялился на происходящее, утратив всякий классовый инстинкт.
От удара тяжелым ботинком толстое стекло лопнуло сразу и осыпалось водопадом
острых осколков. Заполошно закричал хозяин, а Кшиштоф и его ребята уже перепрыгнули
через подоконник и начали горстями выгребать с прилавков и швырять в толпу все, что там
было: цепочки, крестики, кулоны, серьги и перстни с обручальными кольцами.
- Держите, все теперь ваше! Наше! Народное!
Но самое интересное - из "народного добра" кассу и витрину с дорогими часами бойцы
сотника оставили для себя.
- Держи, на память о нашей революции! - тот самый рыжий парень с автоматом, Стах,
сунул растерянно остававшемуся на тротуаре Уварову целую горсть "Буре" и "Мозеров".
Золотых по преимуществу. И что было делать, возмущенно бросить их на асфальт?
Неостроумно, а главное, оперативно неправильно так было поступить. Пришлось
сунуть все это добро в карман.
- Спасибо!
- Хе-хе! Держись за нас, не пропадешь! То ли еще будет!
Десятки желающих из толпы кинулись добирать остальное, а масса не успевших к
раздаче принялась вышибать и соседние окна. Гулять так гулять! На Маршалковской и в
прилегающих кварталах много магазинов, хватит на всех.
...Окольными путями группа Кшиштофа, к которой по дороге присоединилось еще не
меньше двух десятков того же типа и облика парней, выбралась к площади перед сеймом.
Здесь уже стояли бронетранспортеры с эмблемами городской полиции и два армейских
танка, направив стволы пулеметов и пушек на все шесть втекающих на площадь улиц.
Башни иногда проворачивались на несколько градусов вправо и влево, но ни одного
человека, ни в форме, ни в штатском, пытающегося что-то объяснить или потребовать
буйствующую толпу рассеяться, возле них видно не было.
"Дураки, какие дураки, - подумал Уваров, - сейчас еще есть шанс переломить
ситуацию. Два-три выстрела поверх голов из пушек - и все разбегутся, барабанные
перепонки, на хрен, полопаются, потом две хорошо сколоченные роты очищают ближайшие
кварталы, и будет о чем разговаривать..." У него вдруг появилось желание запрыгнуть на
броню ближайшего танка и принять на себя командование.
Он с трудом подавил в себе это желание. Хватит, господа начальники, сами свои
проблемы решайте, а мы ученые, помним, чем за инициативу расплачиваться приходится.
- Так, здесь не пройдем. Давайте вправо, к Висле, - скомандовал сотник.
- Куда мы все же? - приостановившись, спросил Уваров у автоматчика Стаха, который
все время странным образом оказывался с ним рядом в каждый острый момент.
Чтобы подтвердить свою привязанность к общим идеалам, Валерий тоже ударил
рукояткой пистолета по стеклу довольно жалкого ларька, внутри которого сжалась
худенькая девчонка-продавщица. Выхватил несколько банок пива и блок американских
сигарет.
- Скажешь хозяину - на благо революции, - то ли издевательски, то ли успокаивающе
крикнул он. - Держи, пей, - протянул банку Стаху.
- Вот это ты зря, - поморщился тот. - С мелкими хозяевами мы не воюем. Им и так
жрать нечего...
Обернулся и бросил внутрь ларька несколько скомканных десятирублевок, только что
украденных у ювелира.
- Разбираться надо, - назидательно сказал он Валерию, после чего пиво все-таки взял.
- Мне ваших заморочек не понять, - ответил Уваров. - Гулять так гулять. Пока не
появилась Королевская конная полиция...
- И не выписала штраф за нарушение общественного порядка, - поддержал Стах его
шутку. - Только если наша появится, вместо штрафа будет шквальный огонь на поражение
из тяжелых пулеметов. Так что ходом, ходом...
- Да куда же, в конце концов? Что вы все темните? Национальный банк брать - я готов.
Правительство менять - танки не дадут, сам видел. Стоило из Канады лететь, чтобы с
такими, как вы, связываться...
- Чего-то не нравится? - как черт из табакерки возник за плечом сотник.
- Не нравится, - смело, почти грубо ответил поручик. А чего ему стесняться? По
легенде он - человек из другого мира, совсем с другими обычаями и степенью личной
свободы. Случай свел с людьми, которые поначалу понравились, а сейчас вдруг
разонравились. Имеет все основания послать их подальше.
- Я не шестерка, чтоб бегать за вами по улицам. Еще и учат всякие, что можно, что
нельзя. Я за свободу бороться приехал, а не ларьки грабить. Я все сказал! - И - рука снова на
пистолете, который давно переложен из плечевой кобуры в боковой карман. Мол,
поостерегись, парень, как бы ты себя ни называл.
- Что? Ты - пушкой мне грозишь? Мне?
Кшиштоф явно начал заводиться. Да и то. С раннего утра, наверное, мечется по
улицам, все это организовывая, в пределах своей компетенции, конечно. Пьет постоянно, как
Валерий заметил, по паре глотков каждые пятнадцать-двадцать минут. Не пьянеет впрямую
из-за того же нервного возбуждения. И совсем ничего не ест. Тут взбесишься, особенно если
уже вообразил себя этаким Наполеоном на Аркольском мосту.
А на самом-то деле, давно уже отметил Уваров, лет ему всего двадцать два-двадцать
три от силы. Пацан практически, хотя и спортивный, крепенький, а по сути - щенок еще,
пусть и с претензиями.
Рука "сотника" тоже дернулась к "маузеру", заткнутому за пояс. Но он еще не успел
коснуться и рукоятки, как ствол "беретты" уставился ему между глаз. И даже открытый
курок сделал угрожающее движение, плавно приподнявшись.
- Стой, парень, - тихо сообщил Уваров, сторожко оглядывая всю остальную банду,
надвинувшуюся со всех сторон сразу. - И вы - стоять. И пять шагов назад. И руки - на виду.
Мы, ковбои, такого не любим. Одно движение - его мозги вон на том заборе. И еще положу
штук десять, пока у кого-то получится выстрелить в меня. Хотите - проверим, как в
"Великолепной семерке"?
Он так ловко провел "стволом" вдоль всей компании, что каждый успел увидеть
смертоносную дырку зрачок в зрачок. И вернул его на место, то есть точно к переносице
Кшиштофа. Заняла вся демонстрация пару секунд от силы.
Уваров, в отличие от окружающих его парней, привык видеть направленные на него
"стволы" и знал, как себя при этом следует держать, что делать. А они - не знали.
- Так что - хотите поиграть, "землячки"?
Для окончательного эффекта Валерий крутанул "беретту" на скобе вокруг пальца,
бросил ее за отворот куртки (мимо кобуры), тут же поймал выскользнувший из-под полы
пистолет левой рукой и с тем же пижонским проворотом снова направил в лоб сотнику.
- Вот так вот. Не были вы в наших прериях. И если еще хоть кто попробует со мной
разговаривать не в том тоне, все сделаю не в шутку, а всерьез. Вопросы есть?
Вопросов не было не только у Кшиштофа, который много потерял в своем кураже, но и
у Стаха, а его как раз Валерий уже понял как самого здесь опасного человечка. Вооружен
прилично, кроме "стена" еще кое-что наверняка имеет в загашнике, и характер у него явно
взрывной и агрессивный, несмотря на внешнюю разболтанность. По годам самый старший,
как бы не тридцатник ему уже, хотя выглядит на редкость молодо. Сейчас вот, единственный
из всех, зыркал он глазами очень нехорошо. Не испуганно, а злобно-угрожающе. Как бы не
из офицеров он бывших, а то и действующих. Или - уголовный авторитет, под маской
"патриота" решивший сформировать из восторженных юнцов собственную банду.
Да не с "печенегом" ему мериться крутизной и силами. Можно, конечно, для смеха
отнять у него автомат и закинуть за ближайший забор, но подождем дальнейшего развития
событий. Очень ярко вдруг Валерий почувствовал, что именно имел в виду полковник
Стрельников, назначая его в отряд. "Интересная у вас будет служба, поручик". Спасибо,
ваше высокоблагородие, уж и вправду интереснее, чем солдат по плацу гонять, строевой шаг
отрабатывая.
Вариантов у него теперь осталось ровно два.
Либо "повстанцы" примут его как данность, то есть как своего парня, резкого,
сурового, но своего, с которым стоит иметь дело и дальше, в возможных острых ситуациях
полагаясь на его бойцовские способности. Либо при первом удобном случае стрельнут в
спину, что не так уж трудно, учитывая их огромное численное превосходство.
Хотя, кажется, кое-кому из банды он уже сумел понравиться больше, чем "сотник",
явно потерявший лицо. Видно было по глазам и мимике.
Разве что дать ему возможность красиво из ситуации выйти?
- Знаете, парни, - очень спокойно сказал Уваров, спрятав пистолет и выбросив из
пачки сигарету. Поймал ее губами на лету. - Пожалуй, пойду-ка я своей дорогой. У нас с
вами не склеивается. Дай прикурить, - повернулся он к ближайшему, нагнулся к огоньку
зажигалки, без страха подставляя возможному удару затылок и спину. Ну, пусть попробуют,
если кто смелый найдется.
Не нашлось.
- Что и требовалось доказать, - сказал он, выпуская дым. И все вдруг поняли, что
именно имел в виду этот странный канадский поляк.
- Ты это, Мацек, - сказал Кшиштоф, пряча глаза, - ты не обижайся. Мы же не знали,
кто ты есть, может, подстава из русского ГБ... Надо ж было проверить.
- Я так похож на русского? - смешок его был слишком уж демонстративным. - Вот уж
ничего подобного никогда не слышал...
"Сотник" потянул его за рукав.
- Иди-ка сюда... А вы - подождите, посматривайте, - бросил он своим.
За калиткой в кованых, узорных чугунных воротах оказался уютный дворик. Вытертая
до блеска брусчатка под ногами, сухой, заполненный жухлой листвой овал фонтана. Слева -
деревянная веранда вдоль второго этажа Г-образного здания в стиле николаевского ампира,
справа - нечто вроде каретных сараев и флигелей для прислуги. И давящая на уши тишина
после уличного шума. Запертые двери, высокие окна, за которыми не наблюдается ни
малейшего шевеления. Когда-то, наверное, это была приличная городская усадьба, сейчас,
возможно, небольшая торговая или адвокатская контора, владельцы и персонал которой не
решились по случаю "событий" приступить к работе.
Но, чтобы поговорить, лучшего места не придумаешь.
Кшиштоф, похоже, здесь бывал не раз. Указал на одну из двух лавок рядом с фонтаном.
Массивные чугунные боковины, изрезанные инициалами бог знает скольких поколений
брусья сиденьев.
- Присядем. Послушай. Ты пойми, я от души говорю. Ты, конечно, нас поопытнее,
постарше, видел, наверное, чего мы не видели, но командир здесь я. И ребята - мои. А ты
здесь - чужой. Гость. Согласен? Или вправду уходи, если не нравится, или будь у нас этим...
Советником. Хочешь? Победим - внакладе не останешься...
Прямо на вопрос Валерий отвечать не стал. Демонстративно.
- Победим, победим... В чем побеждать собрались? С армией воевать или карманы
набить - и в кусты?
Похоже, Кшиштоф, даже затеяв приватный разговор, все же испытывал сильные
сомнения. Человек-то перед ним по всем параметрам чужой, и раскрывать ему секреты,
доверенные очень серьезными людьми, негоже. А с другой стороны - единственный ведь,
похоже, настоящий боец появился в его разношерстной компании парней, ранее известных
только тем, что умели пить, не закусывая, неплохо драться на танцплощадках, отсидеть пару
месяцев за подобные шалости. Или - трепаться на студенческих сходках о грядущей
"свободе", вообще ничем не рискуя. Тот еще контингент.
Сам Кшиштоф на их фоне казался себе суперменом и интеллектуалом. Еще бы - три
курса университета и член сборной по регби, взявшей весной Кубок Польши. Он опять
достал фляжку. Сверху медленно сыпались последние алые листья с толстого, старого, что
очень смешно - "канадского" клена, наверное, помнившего все четыре раздела Польши.
- Выпьешь?
- Чего ж нет. Мне это - слону дробина. А тебе не хватит ли? - Уваров постарался,
чтобы слова прозвучали не обидно.
"Сотник" молча махнул рукой, глотнул сам из горлышка, протянул Валерию. Тот
поднес к губам фляжку чисто символически, хотя и замерз уже, и согреться было бы не
вредно. Но - не время. Если враг пьет - мы ему назло не станем.
- Понимаешь, старик, - доверительно наклонился к нему Кшиштоф, - я не имею права
тебе верить и ничего говорить не имею права, однако - скажу. Потому что судьба Польши
решается, и каждый штык нам дорог, а ты - не самый худший штык. Ты мне просто
нравишься. Как человек, не подумай чего худого. Так вот - мы сейчас пойдем брать
Арсенал!
- Ого! - не стал скрывать удивления Уваров.
- Ты знаешь, где это?
- Откуда ж мне знать? Я в Варшаве первый раз в жизни...
- Так почему - "Ого!"?
- Потому что в любой точке мира столичный Арсенал - это не только "Ого!", а даже
намного серьезнее.
Кшиштоф засмеялся, довольный.
- Только не у нас. У нас взять Арсенал - как два пальца... Так идешь с нами?
- Схожу, что же делать...
- Тогда слушай.
Из его слов следовало, что на штурм должно собраться до десятка "сотен" (с
поправками на духоподъемную болтовню и неизбежные приписки численности, человек
двести-триста наскребут, прикинул Уваров). Охрана Арсенала, по данным разведки
инсургентов, не превышает стандартного взвода русской армии, и выбить их оттуда не
составит труда. Если они сами предварительно не разбегутся. Зато, захватив объект, можно
будет сразу вооружить массу бойцов самым совершенным стрелковым оружием, легким и
тяжелым, тут же начать загружать машины и развозить автоматы, пулеметы и патроны по
всему городу. А уж тогда...
Кшиштоф прямо изнывал от восторга при мыслях о том, что будет тогда.
- Весь Варшавский округ - пять дивизий. Да и то разбросанных на территории
половины Франции. И все учебные или кадрированные . Пока они соберутся... А мы уже
сегодня к вечеру поставим под ружье двадцать-тридцать тысяч, ликвидируем или разгоним
все органы прежней власти, займем военные городки, станем контролировать все - улицы,
заводы, электростанции, вокзалы, а главное - знаешь, в чем наша главная сила?
Парня определенно переполняло чувство причастности к тайнам и грандиознейшим за
последние полтора века событиям. А если еще и выпито крепко, и собеседнику хочется
понравиться, вернее - блеснуть перед ним своей значимостью и осведомленностью, тут,
бывает, такого наплетешь, за что, по-хорошему, расстреливают...
- У нас есть карта каналов... - наклонившись к Валерию, с чрезвычайно загадочным и
значительным видом прошептал Кшиштоф.
- Каких каналов? - действительно не понял поручик.
- Ах, ты не знаешь? Да и откуда тебе знать? Каналы - это так у нас называется старая
система канализации. Под всем старым городом идут каменные тоннели, в рост человека и
даже выше. Страшенный лабиринт, сотни километров, и ответвления в каждый квартал и
чуть не к каждому дому. Кто знает эту сеть - хозяин города. А если туда попадешь без карты
или без проводника (есть у нас такие, по тридцать лет в этом хозяйстве проработали) -
верная смерть. Заблудишься, задохнешься... Потому что воняет там - у-у-й! Я как-то
попробовал. Врагу не пожелаешь! Но зато враг и не догадается...
Сотник вдруг встряхнулся. Или понял, что нач
...Поділитися у соцмережах
