Жанр: Электронное издание
Fororden3
...енев тоже ухмылялся слишком уж цинично. Это входило в его план. Всеми
силами спровоцировать человека, а когда (и если) он сорвется, тогда и явить ему свое
истинное лицо. Предварительно получив представление о том, как выглядит эта же часть
тела у собеседника.
- И дальше? - только и спросил прокурор.
- Дальше - ничего. Просто вместо отложенного заседания Думы через те же полгода
соберется Земский собор. Совершенно как в ранее уже мною упомянутом тысяча шестьсот
тринадцатом году. Лучше всего - в Костроме. В Ипатьевском монастыре. Для связи времен
как бы. А ваша задача, Василий Кириллович, будет не слишком и сложная. Пролистать
соответствующую литературу по специальности, неубиваемые доводы найти, чтобы и на
этом этапе реализации ни один оглашенный не смог вокруг нашей благородной затеи
гнусную кампанию раскрутить...
Посидели, помолчали. Бельский пыхал сигарой чересчур нервно, Чекменев, напротив,
плавно и не спеша. Добавил в бокалы темно-розового, изысканно пахнущего вина.
- Вы же понимаете... - начал прокурор.
- Понимаю, - тут же откликнулся генерал.
- Да ничего вы не понимаете! Разумеется, все, что вы предлагаете, я сделаю. И
обоснования найду, и формулировки. Потому что это действительно соответствует моему
пониманию блага Отечества и духа российских законов не нарушает. Но ведь...
- Что - ведь? Просветите. Может, я чего недопонимаю?
- С точки зрения международного права, содержания десятка пактов, протоколов и
соглашений, подписанных Россией в рамках Организации Объединенных Наций,
Тихоатлантического союза, иных межправительственных организаций, все это будет
совершенно нелигитимно. И вызовет глубокий политический кризис... С трудно
предсказуемыми последствиями.
- И только? Если позволите, я рассею ваши опасения. Но лишь после того, как вы
ответите - предложение принимается? Согласитесь, если вы, выслушав мои доводы, вдруг
откажетесь, мне будет трудно, по крайней мере, до того, как мы подберем другого человека и
сделаем то, что собираемся, предоставить вам свободу в полном объеме...
Бельский не слишком удивился.
- Значит, арест?
- Точнее - интернирование .
- Хорошо, Игорь Викторович. Я принимаю ваше предложение Готов занять пост
Генерального прокурора России пожизненно, с правом добровольного ухода в отставку по
взаимному согласию, после исполнения принятых на себя обязательств. С сохранением
мундира и пенсии. Пункт третий в отношении меня применяться не может ни в коем случае.
- Четко сформулировано. Сразу видно, что имею дело с юристом. Контракт
подписывать будем?
- Вполне полагаюсь на честное слово вас и Великого князя, которое, надеюсь, он мне
даст при утверждении в должность.
- Принимается. Теперь, раз мы пришли к согласию и вы теперь уже куда как важнее и
главнее меня будете, слушайте. Международный резонанс нас совершенно не интересует
По-солдатски выражаясь, плевать мы на него хотели. Потому что возрожденная Российская
империя намеревается денонсировать абсолютно все ранее заключенные договора и
обязательства. И начать все с чистого листа. Пересмотреть всю предыдущую
дипломатическую историю с позиций жесткого национального прагматизма. Наше
геостратегическое положение, военная мощь, а главное - нынешняя международная
обстановка это вполне позволяют.
- Да-а... - Бельский, кажется, хотел сказать что-то еще, но в последний момент решил
воздержаться. - Что ж, бог в помощь. - И размашисто перекрестился.
Чекменев на собственном автомобиле довез прокурора до его городской квартиры,
посоветовал, не теряя времени, начинать готовить необходимые юридические материалы и
проекты первоочередных указов, тепло с ним распрощался и велел водителю ехать в Кремль.
- Осмелюсь доложить, ваше высочество, основные проблемы, кажется, решены. Если
господин Каверзнев в последний момент не отработает задний ход...
Князь, успокоившись, многое обдумав, давно уже простил Чекменева, даже, пока не
говоря этого вслух, был благодарен за то, с какой решительностью любимый клеврет
вскрыл гнойный нарыв, способный еще долгие годы отравлять здоровый организм империи
своим вялым гниением. И принимал он его в "малой гостиной", из окон которой видны
Манежная площадь, гостиница "Националь" и устье Тверской.
Но даже здесь до появления Чекменева он занимался военными делами, о чем
свидетельствовала небрежно сдвинутая на поджурнальный столик карта трехверстного
масштаба, а также и таблицы графиков движения гвардейских дивизий. В соответствии с
приказом Российского Генштаба Вторая гвардейская дивизия генерала Каржавина
продолжала двумя эшелонами марш на юг, к Екатеринодару и Владикавказу, но первая,
генерала Слонова, вместо предписанного направления на Туапсе от Курска вдруг повернула
на запад, и сейчас ее передовые отряды, около трех усиленных батальонов, следуя "зеленой
улицей", приближались к Львову и Ужгороду. Чтобы, перекинув стрелки на узловой станции
Перемышль, будто бы чудом объявиться прекрасным осенним утром не в Люблине и не на
окраинах несчастной и героической Варшавы, а на пограничной с Малопольшей станции
Тарнобжег. Откуда, если встанет такая необходимость, неопознанные (поскольку опознавать
их будет просто некому) силы антипольски настроенных украинских националистов всего за
два часа доедут и до самого Кракова.
Личный состав (на всякий возможный случай обмундированный в подходящую для
внезапного боя штатскую одежду) перевозился в вагонах третьего, второго и даже первого
классов, где просторные купе были под потолок загружены оружием и снаряжением. У
пассажиров на станциях, пытавшихся внедриться в вагоны, а в еще большей мере - у
железнодорожных служащих могло бы вызвать удивление наличие такого количества
молодых и крепких парней в поездах, редко-редко разбавленных молодыми же девушками и
женщинами подходящей наружности. Но если бы вдруг сей факт кого-то заинтересовал
профессионально - скорость движения эшелонов значительно опережала возможность
передачи обобщенной и проанализированной информации тем, кого это непосредственно
касалось.
- Не отработает, - с непривычной за последние дни благодушностью сообщил князь. -
Мы с ним настолько все согласовали, что отступать ему просто некуда. Завтра я выезжаю в
Питер, где, как непременный член Государственного Совета, приму участие в историческом
заседании. Но это все ерунда. Куда важнее положение в Варшаве. Не пора ли, наконец,
показать, кто в доме хозяин?
- Ни малейших сомнений! Пора, ваше высочество.
Глава 20
Уваров, конечно, в свое время читал описание подземных канализационных
сооружений Парижа в романе Гюго "Отверженные", слышал, что таковые же были заведены
еще в Древнем Риме то ли при Диоклетиане, то ли еще раньше, но это были дела столь
далеких времен, что поручик и представить не мог, будто ему самому придется в нечто
подобное окунуться. Причем в буквальном смысле.
А оказалось, Стрельников просто так ничего не говорил. Как только, прибыв в
Варшаву, которая превратилась в очень странное место, полковник убедился, что Валерий
вполне излечился от легкой, в общем-то, раны и даже успел себя вполне прилично
зарекомендовать, сотрудничая с Леухиным, он немедленно переключил его на операцию
"Канал". В полном соответствии с приложенной к личному делу поручика
характеристикой-рекомендацией и исходя из собственного принципа: "Начальство пусть что
хочет пишет, а с человеком работать мне". Проявит себя - выдвинем, исходя из интересов
дела, подведет, не справится - всегда можно пальцем в бумажку ткнуть. Я, мол, вправе
рассчитывать, что направленный в мое распоряжение офицер отвечает указанным в
формуляре тактико-техническим данным. Ежели нет, Игорь Викторович, вопрос не ко мне, к
вашим кадровикам. Мы тут воюем, а они нас подставляют... Непробиваемая, честно говоря,
позиция.
Тем более что Уваров ему и просто так нравился. В первый день мятежа себя хорошо
проявил, ценную информацию принес. По словам осведомленных товарищей - стрелять
умеет, командовать, большого к тому же личного достоинства человек.
Не сгинет, по собственной дурости да азарту, в грязных тоннелях - вот ему и
следующая звездочка на погон, давно заслуженная, штабными придурками зажиленная.
И орденок немедленно очистится, сразу второй, считая, что на первый Леухин данной
ему властью представление уже написал. Не по форме, на мятом листе бумаги, а сойдет. У
нас не Петроград, у нас содержание важнее формы.
У Стрельникова, разумеется, по поводу канализации уже был составлен собственный
план стратегического масштаба. В Москве хорошо проработанный, со специалистами самых
разных ведомств согласованный, материально обеспеченный, на специальных картах
разрисованный, но про все это графу (который в самое-то дерьмо и пойдет) знать не следует.
- Тебе, Валерий, я даю для первоначала два взвода. Пятьдесят человек парней, не
имеющих твоего фронтового опыта, но здорово разбирающихся в тонкостях нашей службы.
И работать умеют, тебя слушаться будут, а если что - и подскажут. Еще - отделение связи и
с десяток специалистов именно канализационного дела. Как ты и предлагал. Задачей вашей
будет взять под контроль подземную часть центра города, уничтожать всех, кто там появится
с известными целями, выполнять специальные задания по наводке ребят из службы Леухина.
Ну, это он тебе сам отдельно объяснит.
Задание Уварову было понятно, пусть и не слишком приятно. Но думал он уже именно
в его рамках.
- Считаю, господин полковник, неплохо бы принять меры по строгому ограничению
зоны моей ответственности. Что, к примеру, лично вы считаете "центром"? Тогда у меня
будет и право, и возможность не допустить выходов боевиков (наверняка уже там
работающих) именно за эти пределы. Чтобы я был четко уверен: здесь мы, там - они. Где
можно маневрировать нам, куда - пропускать их. Скорее всего, с первого раза я там
полностью сориентироваться не сумею. Всю территорию города снизу перекрыть - тем
более. И не просите, ваше высокоблагородие...
Вообще же, в плане общих рассуждений, считал бы полезным организовать наверху
отдельный штаб подземных операций. Чтобы под руководством кого-нибудь из наших
старички-ассенизаторы помогали оценивать обстановку на данном фронте, вовремя
указывали, какие штреки и штольни откуда ведут и куда выводят, где расположены решетки
и проходы, которые невредно заминировать. Иные же - оснастить камерами
видеонаблюдения, подтянуть к ним группы захвата пленных. Пленные нам смогут очень
здорово пригодиться.
- Спасибо за намек, поручик, без вас я бы сроду не догадался...
И протянул ему весьма подробную, на первый взгляд, схему сети старых, XVII-XIX
веков, клоак Варшавы, отпечатанную на прозрачной пленке. Чтобы, значит, удобно было
накладывать на карту аналогичного масштаба, пятьдесят метров в сантиметре. Как раз,
значит, перекрывающую всю площадь исторического города. Потом уже, в начале XX века,
канализацию начали прокладывать цивилизованно, в бетонных трубах, максимум метрового
диаметра, и интерес эти сливы могли представлять только для крыс.
- Вот ваш район. - Стрельников указал жирно очерченный красным неровный
пятиугольник. - Покумекаете, сообразите, куда открываются доступные проходы. Все
остальное, поручик, на ваше усмотрение. Прошу только иметь в виду, что главная работа
начнется не сейчас. Сейчас для вас главное - рекогносцировка, изучите свой район так,
чтобы в нужный момент могли хоть в сортире их главкома появиться. А уж если в процессе
работы неприятеля в тоннелях встретите, наверх живыми никого не выпускать. Чтобы
полная достоверность, что пошли люди прогуляться под землю и не вернулись. Заблудились
как бы...
Тут Уварова учить было не надо. Сам повидал столько, что неизвестно, довелось ли
Стрельникову. В Афганистане и на сопредельных территориях, между прочим, очень
распространен был обычай пользоваться в военно-диверсионных целях так называемыми
"кяризами", подземными арыками, тоже иногда представлявшими многокилометровую,
страшно запутанную сеть.
От чего уйдешь, что называется, к тому и придешь, но в полном соответствии с
диалектикой, по спирали. Там пробитые в скалах и глине коридоры, невысокие - еле на
карачках проползти, зато сухие, чистые, с журчащей по дну прозрачной питьевой водой. И
отдышаться можно, и лицо сполоснуть. Здесь его ждут роскошные, как в метрополитене,
облицованные тесаным камнем своды в полтора-два человеческих роста, зато заполненные
совсем другой субстанцией.
Уваров понимал, что от результатов порученной ему акции зависит его дальнейшая
карьера, авторитет в глазах соратников, подчиненных и начальства. Но как раз это его сейчас
почти совершенно не интересовало. Исход того, что он обязан сделать, вполне может
определить судьбу начинающейся войны. Которая никак не тянет на роль очередного
локального эпизода. Уж настолько Валерий в геополитике и стратегии понимал.
На протяжении всей мировой истории войн возникали этакие ретенционные точки,
пункты на карте, ничем, казалось бы, не отличимые от других, но где внезапно
закручивались настоящие водовороты событий, влияющие в одних случаях на ход кампании,
в других - всей мировой истории. Канны, Каталаунские поля, Ронсевальское ущелье, Калка,
Куликово поле, Полтава, Верден, Екатеринодар... Одним словом, как писал довольно
известный поэт в чине подполковника:
Ведь только в Можайском уезде
Слыхали названье села,
Которое позже Россия
Бородином назвала.
Отчего бы и нынешнему делу не обозначить себя каким-то образом в истории
настоящей и будущей России?
Слава богу, ребята ему в подчинение были приданы отличные, и снабжение оказалось
на самом высоком уровне. Что значит великокняжеская Гвардия в сравнении с армейской
пехотой! Да только за эту заботу стоило служить, не щадя живота своего. Оно, конечно, в
любом случае служили, но, когда о тебе заботятся, не считаясь с затратами, отдача от каждой
боевой единицы выходит намного выше. И не только в техническом смысле.
Через Вислу переправились перед рассветом С обоих берегов по-осеннему неуютной
реки регулярно взлетали осветительные ракеты. С восточного, "российского", берега - чаще
и гуще, с западного - реже и как бы нехотя, больше для порядка, чтобы не отставать от
москалей. Всерьез, видимо, никто из руководителей практически победившего восстания
ночного десанта не ожидал.
Разведка у них была поставлена неплохо, что неудивительно. Каждый практически
поляк на нее работал. Телефонные станции были захвачены еще в первый день, и теперь
достаточно было, справляясь по карте и городскому справочнику, систематически
обзванивать квартиры в интересующих районах. Доброхотов, с удовольствием сообщавших
о том, что творится на улицах, вокруг и внутри расположения воинских частей, у мостов и
вокзалов, хватало в избытке. Этакий всеохватный мониторинг. Не требовалось даже
специальные наблюдательные посты разведчиков выставлять.
Удобно, кто спорит. И в буквальном смысле подтверждает истинность поговорки -
дома и стены помогают.
Наша войсковая разведка с некоторым запозданием тоже до этого додумалась, только
ей использовать такую методику было гораздо сложнее. Нужно было посылать войсковых
связистов, где-то в укромном месте подключаться к коммутационным коробкам,
предварительно выписав из телефонных книг номера абонентов с безупречно русскими
фамилиями. И то не всегда получалось как надо.
Уваров с тремя отделениями бойцов высадился на берег в тщательно выбранном
накануне по карте и путем визуального наблюдения месте. Сравнительно пустынном даже
днем. Вдоль крутого откоса тянулся глухой бетонный забор домостроительного комбината,
не работающего по причине "событий". Все ушли на мятеж!
Через стекла сорокакратной стереотрубы поручик с чердака многоэтажного дома по ту
сторону Вислы буквально по метру изучил необъятный двор, как положено,
загроможденный машинами, тракторами, бетономешалками, штабелями досок, бревен,
мешков цемента, контейнерами кирпича. Удивительно, как это предприимчивые горожане
еще не приступили к хозяйственному освоению без присмотра брошенных ценностей. А их
тут на многие миллионы.
Потом, правда, выяснилось, что кое-какая охрана все-таки осталась. Два сторожа, лет за
пятьдесят, одетые в черные телогрейки, вооруженные старыми немецкими карабинами
"98К", и третий, помоложе, в брезентовом плаще, с автоматом "МП-40".
Размещались они в караулке рядом с высокими железными воротами, над которой все
время вился дымок дровяной печки. Территорию обходили по очереди, примерно каждый
час, попутно пополняя запасы топлива на складе пиломатериалов.
Хорошо мужики устроились, позавидовал им поручик. В стороне от уличных
беспорядков отсиживаются, то есть, ежели все иначе повернется, никто им ничего не
предъявит "по политике". Да вдобавок теми же беспорядками пользуются, сообразив, что
при любом повороте событий будет, на что недостачу списать. Приторговывают помаленьку
вверенным имуществом. В течение дня к воротам несколько раз подъезжали грузовички, а
один раз так даже запряженная парой лошадей телега, и после коротких переговоров
совершался эквивалентный обмен.
На случай чего Уваров предусмотрел именно такой вариант маскировки - изобразить
хорошо организованную мародерскую бригаду. Кроме него еще три человека более-менее
прилично изъяснялись по-польски, остальным хватит и русского. Известно, что преступный
мир, как никакой другой, склонен к интернационализму, ворам глубоко наплевать на
овладевшую более законопослушными гражданами национальную идею. Польские воры, не
испытывая нравственных терзаний, вполне готовы грабить поляков на паях с русскими и
кавказскими коллегами. И наоборот, разумеется.
Высадившись на западном берегу, спустили воздух из резиновых лодок, припрятали в
укромном месте, там же и баллончики со сжатым воздухом. При отходе хватит минуты,
чтобы вновь привести их в мореходное состояние. И поползли вверх по склону. При себе -
не считая оружия, боеприпасов, приборов ночного видения, еще килограмм по двадцать
спецоборудования. Забор поверху форсировать не стали, в три лопатки быстренько выкопали
лаз, благо фундамента под ним не было, бетонные плиты, приклепанные к столбам, всего
сантиметров на десять заглублялись в грунт.
Смысл рейда заключался в том, что на территории комбината, согласно схеме, имелся
самый близкий к российским позициям вход в систему канализации.
Генштабисты мятежников планировали использовать ее на случай, если бы большая
часть города осталась под контролем правительственных войск, но раз русские сдали город
почти без боя, идея развития не получила. Зато, как нередко случается на войне, чужая схема
пришлась ко двору тем, против кого разрабатывалась.
Собак на территории комбината Уваров днем насчитал целых пять, но собачки были
так себе, обычные дворняги, пусть и крупные. Без всякой боевой подготовки. Погавкать
могут от души, но не более. Для них была припасена говяжья тушенка, по килограммовому
пакету на каждую. Несложно было бы просто переколоть их десантными штык-ножами, но
Валерий собак любил и убивать их ни за что считал грязным делом.
Практика его расчет подтвердила. Минут через пять после вторжения собачки их
учуяли, помчались через двор с заливистым, но не слишком злобным лаем и тут же
замолчали, не веря своему счастью. Хозяева сроду не угощали их столь обильной,
ароматной, невероятно вкусной пищей. Пока они жрали, давясь, чавкая и поскуливая от
восторга, штурмовая группа без помех добралась до массивной бетонной коробки
канализационного коллектора.
Сторожа не сочли собачий лай, спонтанно вспыхнувший и так же быстро
прекратившийся, поводом покинуть караулку. Одна из их последних финансовых
трансакций состояла в обмене двух десятков рулонов рубероида и линолеума на ящик
каких-то полулитровых бутылок. Вряд ли в них содержалась дистиллированная вода для
аккумуляторов или столовый уксус.
И это с их стороны было самой выгодной операцией в жизни. Пусть им и не суждено
было о собственной удаче узнать. Полученная и немедленно употребленная водка стала той
самой "Аквавитой", то есть "водой жизни". Уваров к людям относился проще, чем к
бессловесным тварям, и при попытке сопротивления, тем более - вооруженного, велел своим
бойцам действовать адекватно. Но - обошлось. Одни остались жить, причем - с
приятностью, другие не взяли лишнего греха на душу.
Тяжелую чугунную крышку удалось поднять без звона и лязга, так же за собой и
опустить, не оставив снаружи никаких следов.
Эта часть клоаки была сравнительно новой, построенной уже в пятидесятые годы
минувшего века. Представляла собой цилиндрический колодец, в который с одной стороны
то, что нужно, вливалось через полутораметровую бетонную трубу. А изливалось, как в
задачнике Киселева, через три веером расположенных метровых, выходящих к очистной
станции. Откуда должным образом приведенные к санитарным кондициям продукты
городской жизнедеятельности сбрасывались в Вислу.
Эти труды Уварова не интересовали, а вот главная всего через километр врезалась куда
надо. Заблудиться и сгинуть там, не имея компаса и подробной схемы, - пара пустяков. Не
хуже чем в одесских катакомбах.
- Хуже, - возразил Валерию специалист, последний раз перед началом рейда водивший
пальцем по карте. - Там сухо, воздух приличный, прямо на полу спать можно...
Да, уж тут не поспоришь. По дну, слоем от нескольких сантиметров до метра, текли,
деликатно выражаясь, "нечистоты". На самом деле - омерзительная смесь вступающих в
немыслимые химические реакции дерьма, мочи, дождевой и смывной воды, всевозможных
бытовых и промышленных жидкостей, собачьи, кошачьи и крысиные трупы разных степеней
разложения. Бывало, попадались и человеческие останки и фрагменты. Старая традиция -
сбрасывать в канализационные люки тела жертв криминальных разборок и ночных разбоев.
И запашок там царил тот еще! Ни пером описать, ни гонораром оплатить. С самого
начала, пока, достигнув по ржавым скобам дна коллектора, сориентировались, натянули
изолирующие противогазы - наглотались досыта. Выедающий глаза аммиак - всего лишь
один из компонентов подземной атмосферы. Изучай Уваров в свое время органическую
химию и военную токсикологию, насчитал бы не меньше десятка соединений, славных своей
мерзостью, липкостью и вонючестью.
Потребовалось несколько минут, чтобы сжатый воздух из баллонов прочистил бронхи
и кое-как смыл поганые молекулы с обонятельных рецепторов. Но хватит запаса баллонов
максимум часа на четыре, после чего придется переходить на обычные респираторы.
Помереть не помрешь, но уж нанюхаешься...
Поэтому - поторапливаемся.
Смысл задания был прост.
Обойти возможно большую часть каналов, проверить, что и как в них происходит в
текущий момент, некоторые уличные люки, расположенные в узловых точках города,
которые могут пригодиться мятежникам, заварить изнутри. Это же само по себе забавно и
здорово. Очередная бандочка, вроде той, членом которой едва не стал Уваров, наносит удар
по русским войскам из-за угла, в полной уверенности, что в двадцати метрах за спиной -
надежный и никому не известный запасный выход. И вот они, ломая пальцы и ногти,
пытаются заветный люк приподнять. Ан хрен! Последствия - очевидны.
Точно так же грамотно выставленные мины смогут сорвать и наступательную
операцию противника, для чего имелись крайне эффективные даже на открытой местности
"лягушки". Снаряженная несколькими сотнями убойных элементов мина подпрыгивает на
метр-полтора над землей и в случае удачного стечения обстоятельств может вывести из
строя целый взвод. Каково будет их действие в замкнутом пространстве - очевидно. Тем
более что квалифицированных саперов у поляков наверняка нет, а если бы и были, как
обнаружить и обезвредить натяжного или нажимного действия взрывное устройство под
слоем непроницаемой для глаз вонючей жижи? После первого же подрыва ни один
благоразумный человек в тоннели просто не пойдет.
Если не случится столкновения с неприятелем и не поступит иного приказа, группе
Уварова предлагалось выйти в район дворцового комплекса "Бельведер", где по традиции
еще 1830 года разместилось "революционное правительство", подняться на поверхность,
произвести разведку местности. Доложить результат.
По предварительным планам, около восьми часов утра должна начаться "Большая
рекогносцировка". Выражаясь обычным языком - одновременный удар десятков штурмовых
групп в заранее намеченные места. Где успех будет достигнут - немедленно его закрепить и
развивать, где сопротивление окажется превосходящим - отступить, нанося на карты рубежи
и огневые точки противника.
Вот тут-то поручику и его бойцам предписывалось устроить полноценный "детский
крик на лужайке" в самом сердце вражеской системы управления и связи. Насколько хватит
патронов и фантазии. Блокировать дворец снаружи и постараться ликвидировать все, что
движется внутри. О проблеме пленных - специально не задумываться. Но если удастся взять
живьем и доставить на правый берег кого-то из руководства - высшие награды обеспечены.
Сам дворец по возможности щадить. Исторический памятник все же.
До места дошли всего за полтора часа. По дороге Уваров не раз вспоминал роман
Жюля Верна "Путешествие к центру земли". И его же "Черную Индию". Там героям
странствовать и работать было куда комфортнее. А здесь, несмотря на ранний час, из
боковых ответвлений разного диаметра труб, то под ногами, то над головой, с
отвратительной регулярностью извергались потоки того самого, что хлюпало под ногами,
только пока еще разделенного на фракции. Спасали герметичные химкомплекты, зато в них
становилось все жарче и жарче.
Уваров шел первым, освещая путь миниатюрным прожектором, укрепленным на лбу.
Мощность у него была примерно как у автомобильной фары на ближнем свете, но в случае
чего, посадив аккумулятор, рассчитанный на восемь часов непрерывной работы, можно было
выдать десяток световых импульсов, на расстоянии до полусотни метров выжигающих
сетчатку незащищенных глаз.
Бойцы его отряда, по совету специалиста, вооружились через одного ПП
...Поділитися у соцмережах
