Жанр: Электронное издание
Step-t15
...авились Коле с
самого первого курса, красовались сапоги из темно-бордовой кожи "под крокодила", на
высоченной шпильке с модными острыми носами.
Коля растерянно озирался - в комнате никого. На диване раскрытая коробка, ком
папиросной бумаги, чек валяется. На столике в глиняной курильнице эти самые
сандаловые чертовы палочки.
- Ты.., ты давно дома? - хрипло выдавил Коля.
- Я из института поехала сразу в Манеж. А там бродила-бродила... Мне сапоги на весну
вот как нужны... Тебе нравится?
- Очень, - упавшим голосом прошептал Коля.
- Тебе правда нравится, честное слово? - Она вертелась перед ним и так, и этак, даже
приплясывала. - Девять сантиметров, представляешь? Я вот думаю - не многовато ли
девять для улицы?
- Чего девять? - Коля завороженно смотрел на жену. Она была одна! А он-то... Вот
дубина-то... А она просто мерила новые сапоги. Боже... Какая же она все-таки.., родная,
какая красивая!
- Да каблук. Смотри, какая шпилечка - класс, да? Я хотела щепку, щепка вроде бы
устойчивее, но... Померила одни, вторые, третьи. Потом взяла эти и.., хорошо сидят, а?
- Очень, - ответил Коля, чувствуя неизъяснимое облегчение, почти нирвану - не надо,
было круто менять жизнь и судьбу, бежать на крышу и кидаться оттуда, как дефективный
одиннадцатиклассник. Даша ему не изменяла.
- Значит, тебе нравится, да, Колечка? Ой, Колючкин, мой родной, - Даша подпрыгивала
от возбуждения. - А я так переживала... Тогда я тебе.., я тебе сейчас еще что-то покажу!
- Вторые сапоги? - блаженно улыбаясь, спросил Коля.
- Нет. Вот! - Даша метнулась к дивану, извлекла из-под пледа еще один сверток,
развернула бумагу. - Сумочка - прикид, а?
Коля узрел у нее на плече модную сумку-"колбаску" на двух ручках. Бордовую, "под
крокодила", в тон сапогам.
- Это я в оттепель и по весне с серым пальто буду носить. К дубленке не пойдет. Я
смотрела - ничего хорошего. А к пальтецу в самый раз, - щебетала Даша. - Стильненько
так - серый с темно-красным сочетается. Сейчас все девчонки так носят.
Туман в бедной Колиной голове начал потихоньку рассеиваться.
- Даша, - спросил он, - а это.., это самое.., сколько это стоит?
- Что стоит? Это? Совсем недорого. Сумка, сапоги, они... У нас сколько было
отложено? Двести баксов? Потом мне еще родители стольник дали... - Но мы хотели на
машину. Я замок на руль хотел поставить.
- Да ну, какой замок! - Даша беспечно отмахнулась. - Это ведь все со скидкой,
понимаешь? Четыре пятьсот сапоги и три сумка. Там грандиозная распродажа... К
Восьмому марта так все и метут, так и метут!
- Семь тысяч рублей? - ахнул Коля.
- Не семь, а... Но это же все со скидкой! - Даша улыбалась так, словно он был
умственно отсталый и не осознавал всей выгоды сделки. - А у тебя, зайка, когда зарплата?
- В конце месяца.
- Ну вот. Я же не все истратила. Деньги остались.
- А как же замок для машины? Противоугонный?
- Ты меня любишь? - Даша подбежала к нему в новых сапогах, с сумкой, обвила его
руками, повисла, поцеловала. - Колька, отвечай мне сейчас же: ты меня любишь?
И как-то само собой все - ужин, пельмени, мяукающий кот Светик, воровски все же
справивший нужду прямо на коврик у входной двери, растаявшие как дым накопления -
все отошло на второй план. Голова Коли закружилась.
Супруги Васины рухнули на диван.
Коля был переполнен неземным блаженством. Он чувствовал дыхание жены на плече.
Она сбросила свитер и трусики, а новых сапог так и не сняла. И Коля чувствовал, замирая,
как их "молнии", словно остренькие коготки, царапают его кожу. Жена словно
пришпоривала его. Какой кайф!
Ужинали поздно. Пельмени давно расползлись в остывшем бульоне, но Коля Васин
поглощал их с жадностью. Кот Светик кормился тут же на кухне, у батареи, умильно
провожая синими сиамскими очами каждую пельмешку, отправленную Колей в рот.
- А я сегодня с сумками, с коробками пешком топала, представляешь, - продолжала
Даша. - Лифт опять вечером вырубился.
- Странно, а сейчас работает, - сказал Коля. - Я на лифте ехал. Монтеры, наверное,
были, починили.
- В тот вечер, между прочим, тоже лифт не работал, - сказала Даша. - Ну в пятницу-то!
Помнишь? Мы от моих еще в десять когда приехали.
- Да, - сказал Коля. - Точно. Помню.
- А утром, когда этот ужас начался, когда всех на ноги подняли, лифт уже работал как
миленький. - Даша смотрела на кота. - Я заметила - гудел, двери лязгали, ну, когда эти из
милиции на нем туда-сюда разъезжали.
- Наверное, с утра монтеров срочно вызвали, - неуверенно предположил Коля, не
понимая, к чему клонит жена. - Да, жуткая история, неприятная с этим покойником.
- Еще бы! А ты думаешь, чего я после института в Манеж-то поперлась? - спросила
Даша. - Я время побыстрее убить хотела, пока ты на работе. Неприятно как-то одной тут
торчать в квартире без тебя. Не то чтобы страшно, а.., так, неприятно, и все. Я даже
думала: может, к моим пока переедем? А потом решила - нет, мамка нас там совсем
заучит, запилит. Может, другую квартиру поищем?
- Я тоже об этом подумал. Еще тогда, в субботу, но... Дашуль, мы сейчас с этими
твоими приобретениями на мели.
- А еще знаешь что? - сказала Даша задумчиво. - Монтеры не приходят по субботам.
Они вообще не работают в выходные. Кажется... И сегодня вечером их не было. Я бы
услышала, они всегда так молотками стучат по железу, когда чинят... А ты помнишь, к
нам молоденький такой милиционерик приходил тогда, в субботу? - Ну? - Коля снова
ощутил тревогу. Она сказала: молодой. Значит, она обратила внимание, заметила!
- Он карточку показывал этого убитого, которого в квартире под нами нашли.
Спрашивал о нем.
- Ну? - Коля нахмурился.
- А я его пару раз встречала в лифте, - сказала Даша. - Я даже, кажется, знаю, к кому он
приезжал. Я вместе с ним ехала однажды.
Коля отодвинул пустую тарелку.
- Как ты считаешь, надо об этом кому-то сказать? - спросила Даша.
- По-моему, лучше не стоит.
- И я так думаю. А то прицепятся еще, начнут в милицию вызывать. Нам это не нужно,
правда?
Коля нежно посмотрел на жену: нет, какая же она все-таки.., умница. Ему точно
крупно повезло, что он женился именно на ней, а не на этой длинной Анфиске. Как же
все-таки ошибался взводный Валерка Царев, утверждая, что все зло в этом мире - от них.
От баб!
Глава 20
МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В УВД округа Никите Колосову пришлось общаться исключительно с женщинами. В
инспекций по делам несовершеннолетних с прелестной блондинкой, а в следственном
отделе со знойной брюнеткой, из тех, что именуются "мечтой поэта". Блондинке было
сорок, брюнетке около сорока, и обе они были еще из той старой милицейской гвардии,
что и в огне не горит, и в воде не тонет. Обе дамы дослужились до чина майора, были
весьма решительными, энергичными и громогласными особами и довольно быстро, хотя
поначалу и с заметной неохотой (а вдруг это все-таки замаскированная проверка из
министерства?), предоставили Колосову все интересующие его материалы.
Дел оказалось действительно два: собственно дело уголовное по факту причинения
тяжкого вреда здоровью некоему гражданину Багдасарову и проверочный материал по
факту мелкого хулиганства, совершенного несовершеннолетними Мальцевым, Петровым,
Кайсуровым, Селезневым, Приходько и Стрельниковым.
Кинув беглый взгляд на все эти бумаги, Никита с тоской понял, что без пол-литра или
звонка Свидерко тут не разберешься. Но пить с утра как-то не тянуло, просить помощи у
Свидерко не хотелось, а выглядеть круглым дураком перед женщинами-коллегами не
позволяла гордость сыщика.
И Колосов решил разобраться во всем сам. Начал он с пухлого, как Проект бюджета,
материала о "мелком хулиганстве". Справок, объяснений, рапортов прелестной
блондинкой из инспекции по делам несовершеннолетних было собрано великое
множество. Колосов прочел все, до последней запятой, покурил, переварил и потом
начертил для себя краткую схему того, что же все-таки произошло 28 декабря во дворе
дома на Ленинградском проспекте. Наконец-то ему стала известна точная дата
происшествия, о котором жильцы дома вспоминали так смутно и неопределенно.
А дело было так. 28 декабря примерно в шесть вечера во дворе дома тусовалась
компания мальчишек, среди которых, как было установлено следствием, были некие
Петров и Мальцев в возрасте восьми лет и ребята постарше: Селезнев - 11 и Кайсуров
Марат - 12 лет. Все ребята проживали в соседних домах, а в первом корпусе дома по
Ленинградскому проспекту проживал вместе с матерью только восьмилетний Егор
Мальцев.
Со слов мальчишек, поначалу они просто "сидели на лавках у "ракушек", курили (!) и
слушали плейер Селезнева". А затем этот самый одиннадцатилетний Селезнев предложил
"скинуться и купить пива на всех". Мальчишки охотно скинулись, и денег набралось у них
на две бутылки. За "Клинским" на этот раз послали самого "длинного" - Селезнева.
Угостились, снова покурили, послушали плейер - "Рамштайн". И все было просто
отлично, как вдруг...
Старшим, Селезневу и Кайсурову, показалось мало, и они начали требовать у младших,
Мальцева и Петрова, еще денег на пиво и сигареты. Колосов с интересом читал пояснения
восьмилетнего Мальцева: "А я говорю Селезню (Селезневу) категорически: не дам,
потому что нет денег. А Селезень говорит: дуй тогда домой и возьми у матери. А я
говорю: мать ни в жизнь не даст. А он говорит: не принесешь - прибью, уши отвинчу".
Восьмилетний Петров принести деньги из дома тоже "отказался категорически". И
тогда Селезнев вместе с Кайсуровым полезли в драку. Петров, по его словам, когда его
толкнули в снег, сразу отполз в сторону и побежал домой. Селезнев с Кайсуровым
догонять его не стали и обрушили весь свой гнев "за жлобство", как они объясняли, на
Мальцева. А тот...
"Чирик (Кайсуров) стукнул меня, я шлепнулся, - читал показания Мальцева Колосов. -
Потом поднялся, стукнул его. Я вообще-то дерусь редко, но всегда за правду. И это, как
говорит мой родной дядя - тренер по кендо, - дело хорошее, потому что развивает
смелость и шлифует удар. Я ка-ак разбегусь, как стукну Чирика (Кайсурова) башкой в
живот, а он ка-ак крикнет, и шмяк в снег, как неживой!"
"Ай да третьеклассник Мальцев! - восхитился Никита. - Виват!" После всего этого
"стуканья головами" травмированный Кайсуров поднялся на ноги и, по словам Мальцева,
"куда-то слинял". Поединок храбрых сам собой кончился, и пыл в бойцах остыл. И вся бы
эта дворовая история закончилась всего бы навсего парой-тройкой синяков, если бы...
Как выяснило следствие, 12-летний Марат Кайсуров, по прозванию Чирик, умчался с
поля боя за подмогой. По его собственным, занесенным в протокол словам, у метро
"Сокол" у павильона игровых автоматов он срочно разыскал своих знакомых: Руслана
Багдасарова - 17 лет, Дениса Стрельникова - 15 и Антона Приходько - 13. И малодушно
наябедничал старшим на кровную обиду, причиненную "мелюзгой".
Мелкого Мальцева решено было примерно наказать в назидание всем окрестным
мелким. Багдасаров, Стрельников, Приходько и Кайсуров отправились к дому и там во
дворе накинулись на восьмилетнего Мальцева. В этот момент Селезнев и Кайсуров, из-за
которых, собственно, и разгорелся весь сыр-бор, по их признаниям, "чего-то вдруг
испугались и убежали", оставив Мальцева на расправу старшим.
Мальцев далее показывал: "Я был там один против них. Хачик (Багдасаров) толкнул
меня в грудь и спросил: зачем я побил его земляка?"
"Что ж, вполне мужской разговор, - подумал Колосов. - Впечатляет".
"Хачик схватил меня за куртку, - повествовал Мальцев. - Но я вырвался и побежал".
Багдасаров и Стрельников кинулись за ним в погоню, а тринадцатилетний Приходько в
этом марафоне не участвовал. "Потому что, - как пояснил он, - я услышал, как из окна
начала вопить какая-то тетка, чтобы мы немедленно прекратили драку, иначе она вызовет
ментов". С ментами Приходько встречаться не желал и поэтому тоже "взял и убежал" из
двора.
"Хачик (Багдасаров) и Стреля (Стрельников) догнали меня у четвертого подъезда, -
рассказывал Мальцев. - Хачик снова схватил меня сзади за куртку, за капюшон, повалил и
начал бить, пинать ногами. Я закри-чал. Тут во двор въехала какая-то машина, фары нас
осветили. Машина остановилась. А потом я увидел, как к нам бежит парень. Я его знаю,
его зовут Лысый Игорян, он в нашем доме живет. Он спартаковский фанат, чокнутый
совсем. А Стреля и Хачик болеют за "коней" и за "Аланию".
"Лысый-то - это никак Игорь Зотов, судя по нашим снимкам, - отметил Колосов. -
Любопытно".
"Этот Игорян и раньше Хачика (Багдасарова) прикладывал, - философски повествовал
восьмилетний Мальцев. - Ну, когда "Спартак" с "конями" или "Аланией" играл. А тут он к
нам подлетел и кричит: эй, чего к нашим пацанам вяжешься черно...? Хачик (Багдасаров)
ударил его по лицу и сказал: вот чего вяжусь. А ты щас у меня кровью плевать будешь.
Лысый Игорян ударил его ногой в живот, и тут я увидел, как сзади к нему подбегает
Стреля (Стрельников), и у него в руке бутылка, и он ею на Игоряна замахивается. Ну, тут я
чуть не описался, в натуре, от испуга, что он его убьет, и ка-ак крикну: берегись, сзади!
Тут нас снова осветили фары той машины, что стояла у подъезда. И я побежал к себе
домой".
Кроме храброго Мальцева, были подробно допрошены и все остальные "убежавшие из
двора" - Петров, Кайсуров, Селезнев, Приходько и Стрельников. Не допрошен был лишь
главный участник драки Руслан Багдасаров. В материале инспекции по делам
несовершеннолетних не было и объяснений Игоря Зотова.
Колосов малость передохнул, покурил и перешел к изучению тонюсенького, в
противовес пухлому материалу уголовного дела, - по виду сущему бесперспективному
висяку, дохлому и жалкому.
После традиционного постановления о возбуждении дела первой шла срочная
телефонограмма о том, что в приемное отделение 50-й клинической больницы "Скорой
помощью" доставлен в 0 часов 45 минут потерпевший Руслан Багдасаров, 17 лет, с
диагнозом - черепно-мозговая травма и обморожение нижних конечностей.
В семь часов утра все той же "Скорой" Багдасаров из больницы был перевезен в
Институт Склифосовского, где в отделении нейрохирургии ему была сделана срочная
операция. Затем в деле шли рапорты патрульных милиционеров, первых, прибывших на
место, и объяснение некоего гражданина Лямкина - дворника местного ДЭЗа,
показавшего, что "около полуночи, возвращаясь от приятеля", он наткнулся во дворе дома
по Ленинградскому проспекту, за гаражами-"ракушками", на окровавленного замерзшего
парня, лежавшего "прямо в снегу". Лямкин вызвал милицию и "Скорую" и более, по его
собственному признанию, "ничего сказать по этому делу не мог, потому что был в тот
вечер нетрезвым".
Следователем-брюнеткой была подробно допрошена мать Руслана Багдасарова и оба
его младших брата. Допрошены также были и несовершеннолетние Приходько и
Стрельников, а также 18-летний Игорь Зотов.
Колосов начал намеренно именно с показаний Приходько - все сказанное им
следователю в основном повторяло прежние его показания в инспекции по делам
несовершеннолетних. Денис Стрельников в целом описывал драку во дворе в тех же
словах, как и остальные подростки. Правда, он клятвенно утверждал, что восьмилетнего
Мальцева не бил. И на Зотова никакой бутылкой не замахивался, вообще никого пальцем
не трогал, а просто стоял и смотрел. О причинах драки, однако, он говорил весьма
откровенно: "Багдасаров дрался потому, что заступался за своего друга и земляка Марата
Кайсурова, которого "пацаны ни за что сильно избили".
Никита Колосов перевел дух - у него уже в глазах троилось от всего этого пацанья.
Мысленно он аплоди-ровал обеим майоршам - брюнетке и блондинке - за то, что они
сумели разыскать всех этих мелких дворовых хулиганов, выдернуть в отдел и допросить.
Денис Стрельников далее показывал: "Когда Зотов и Багдасаров прекратили драться,
Зотов ушел к себе в подъезд. Мы с Багдасаровым оставались во дворе, стояли, курили.
Потом мне на мобильник позвонила моя девушка, и я ушел, потому что она ждала меня у
метро. Руслана Багдасарова больше я в тот вечер не видел. И о том, что с ним произошло,
узнал только на следующий день от знакомых ребят. Думаю, что это Лысый Игорян
вернулся и шарахнул его чем-нибудь по голове. Они и раньше с Багдасаровым не ладили,
потому что Руслан всегда болел за ЦСКА, а Игорян Зотов за "мясо". Он какой-то
шизанутый и вполне мог Багдасарова подкараулить и избить".
Однако по поводу собственного алиби на тот вечер 28 декабря Стрельников показывал
весьма неопределенно. Мол, встретился со своей девушкой по имени Вика, хотели
попасть в кино на "Ванильное небо", но билетов не достали, поэтому просто гуляли, пили
пиво. Адреса Вики он не знает, телефона у нее нет, она иногда, когда хочет, сама звонит
ему на мобильник.
"Вот как у них все сейчас просто в шестнадцать-то лет, - мысленно повздыхал Никита.
- Звякнула девчонка, дернули в кинцо, туда не попали, пивка хлебнули, а потом.., а что
потом?"
Самое удивительное, однако, было то, что в деле имелся протокол допроса этой самой
девушки Вики. Фамилия ее оказалась Воропаева, и оставалось лишь догадываться и
изумляться, как это следователь-брюнетка, знойная женщина и мечта поэта, разыскала ее
среди всех остальных Викторий Москвы.
Вика показания Стрельникова в принципе подтверждала, однако... "Мы встретились с
Данькой, сначала все шло тип-топ, - повествовала Вика. - Но потом он ни за что начал ко
мне цепляться, и мы поссорились. Он вообще-то взрывной, а в тот вечер злой был какойто.
Мне все это надоело, я его послала и пошла к метро. Больше мы с ним не виделись. Я
ему не звонила, потому что на фиг он мне такой шизанутый нужен".
"Нет, оказывается, не все так просто в шестнадцать лет, случаются и драмы", - сам себе
возразил Колосов и начал читать дело дальше. Замелькали копии отдельных поручений
следователя уголовному розыску, куцые рапорты-ответы, справки, допросы постовых
милиционеров, протокол повторного осмотра места происшествия - участка двора за
гаражами, где был найден потерпевший Багдасаров. "Пятна бурого вещества, - читал
Никита, - похожие на кровь, на снегу на расстоянии 0,65 м от гаража-"ракушки" под
номером 43. Иных следов и вещественных улик не обнаружено".
Не найден был и предмет, которым ударили по голове Багдасарова. Колосов отметил:
следователь-брюнетка, видимо, надеялась отыскать там у гаражей осколки той самой
бутылки, уже фигурировавшей в деле. Но не повезло, увы.
"Нет, к нашему случаю с Бортниковым все это действительно не имеет никакого
отношения, - подумал он одновременно с сожалением и облегчением. - Колька-то был
прав".
Однако для очистки совести он все же решил дочитать дело до конца, благо добрался
уже до середины. Больше всего его интересовал протокол допроса Игоря Зотова. Однако
пока в деле снова шли какие-то справки - из больницы об изъятии медицинской карты
Багдасарова, из Института Склифосовского о том, что "операция прошла нормально,
однако состояние больного по-прежнему тяжелое и ни о каких допросах и посещениях его
вашими сотрудниками не может быть и речи".
Ясно было, что следователь-брюнетка набирает как можно больше процессуальнооправдательного
бумажного хлама для того, чтобы клянчить у прокуратуры согласие на
приостановление дела по истечении срока. Между справками Никите попался один
весьма любопытный документ - факс из бюро судебно-медицинских экспертиз от
патологоанатома Севастьяновой: "Медицинскую карту потерпевшего Багдасарова и
прочие документы ваш курьер привез, обязательно свяжусь с его лечащим врачом и по
возможности постараюсь выяснить, в каком состоянии он сейчас находится у них, и дать
ответ на интересующие вас вопросы".
Такого документика во всей своей обширной практике Колосову еще видеть не
приходилось. "Ну, женщины, - подумал он. - Будь она там хоть следователь, хоть атоманатом,
все равно она женщина. А у них свой особый язык, свой стиль общения".
Далее ему попался еще более причудливый рапорт некоего участкового по фамилии
Бородулин о том, что "допросить и доставить в УВД несовершеннолетнего Мальцева в
установленный вами срок не представляет возможности, так как мальчик убыл вместе с
матерью в неизвестном направлении на зимние каникулы. По некоторым сведениям, к
родственникам (бабушке) в Смоленскую область". Колосов перевернул лист с этой
жемчужиной и наконец (ура, ура!) увидел то, что так долго искал, - допрос Игоря Зотова.
Правда, перед ним аккуратнейшая формалистка-следователь подшила копии всех
повесток, которые дважды посылались Зотову по почте и еще дважды вручались его
родственникам под расписку все тем же участковым Бородулиным. Никита вспомнил: не
об этих ли визитах участкового столь эмоционально рассказывала ему бабушка Игоря
Клавдия Захаровна? Сам Зотов-младший по повесткам не являлся. "Что ж, - решил
Никита. - С несовершеннолетками и призывниками это сейчас сплошь и рядом, это еще
ни о чем не говорит, но все же..."
Лысый Игорян был доставлен к следователю принудительным приводом, о чем
свидетельствовало подшитое в дело поручение следователя и рапорт-ответ участкового
Бородулина.
Прочтя показания Зотова, Колосов был разочарован. Сколько сил, сколько нервов
потрачено и зачем? Затем, чтобы читать всю эту муру, записанную со слов фигуранта, -
"не помню", "не знаю", "не видел", "кажется".
Игорь Зотов был лаконичен. Он показал, что "где-то перед Новым годом" около семи
вечера он возвращался домой и услышал "дикие вопли" во дворе. Было уже темно, и
сначала он решил, что это орут коты, но потом в свете фар остановившейся у их подъезда
машины увидел, как двое взрослых здоровых парней "волтузят" маленького мальчишку.
Дравшихся Зотов узнал. Это были "Хачик - у него мамаша на рынке у метро фруктами в
ларьке торгует", и "Стреля" из соседнего дома. "Багдасаров и Стрельников их фамилии?" -
уточнила в протоколе следователь, но Зотов ответил, что "их фамилиями он вообще
никогда не интересовался". По его словам, били они "мелкого" по имени Жоржик. "Этот
Жоржик - младший брат Риты Мальцевой, с которой я учился в одном классе, - показывал
Игорь Зотов. - Эти двое, Хачик и Стреля, повалили его в сугроб и футболили ногами, а он
выл от боли. Я подошел к ним, крикнув, чтобы они прекратили и отпустили мальчишку".
"Заступился, значит, за слабого, - усмехнулся Колосов. - Дело доброе. Интересно
только, заступился из врожденного благородства или потому, что этот Жоржик-Егор -
брат некой Риты-одноклассницы?"
"Хачик бросился на меня, ударил, и мне ничего не оставалось, как дать сдачи. Потом я
услышал вопль Жоржика: "Сзади, атас, он тебя убьет!" Из окна орала какая-то бабка:
"Прекратите, я в милицию звоню!" Ну, и тут как-то все сразу кончилось, они испугались и
убежали. А я спокойно пошел к себе домой", - рассказывал Зотов.
На вопрос следователя, видел ли он Руслана Багдасарова в тот вечер еще раз, Зотов
ответил отрицательно. По его словам, он весь вечер находился дома, смотрел телевизор,
что может подтвердить вся его семья. Однако на другой вопрос следователя: "Вспомните,
может быть, вы все-таки выходили вечером на улицу?" - Зотов вполне простодушно
признался, что "действительно выходил где-то около десяти - взглянуть, цел ли замок на
"ракушке", где стоит их с отцом машина".
На вопрос, знает ли он о нападении на Багдасарова, случившемся в тот самый вечер
примерно в половине десятого, Зотов ответил уклончиво - мол, слыхал потом от ребят во
дворе.
Все противоречия, а их набралось немало, следователь попыталась устранить на очных
ставках. Но из этого почти ничего не вышло. После очных имелся еще один протокол
повторного допроса Зотова. И вопросы на этот раз ему задавались несколько иные.
Например: "Почему вы носите такую прическу - бреете голову под "ноль"?" Зотов ответил
на это не без юмора: "Мне в армию весной, привыкаю". Был и такой вопрос: "Случались
ли у вас прежде конфликты со сверстниками, чьи родители - приезжие из ближнего
зарубежья или с Кавказа?" Зотов ответил - нет. Последний вопрос был, что называется, в
лоб: "Имеете ли вы какое-то отношение к организации скинхедов или к клубу
спартаковских фанатов?"
Зотов ответил: "За "Спартак" я болею с первого класса, у нас вся семья - болельщики,
даже бабка". А вот насчет скинхедов ничего не сказал.
На этом следствие забуксовало и зашло в тупик, о чем свидетельствовал повторный
факс из больницы о "недопустимости допроса Багдасарова вследствие ухудшения его
состояния". И постановление следователя о приостановлении дела, фактически полная
капитуляция перед неизбежным.
Колосов вздохнул: плыли-плыли, приплыли. Он, выходит, потратил почти полтора часа
своего драгоценного времени на чтение всех этих пустышек. Что ж, его предупреждали,
сам виноват. Однако...
Он снова пролистал дело. Не хватало среди всей этой ненужной писанины весьма
существенного документа - медицинского освидетельствования потерпевшего Багдасарова
и заключения эксперта о характере причиненных ему ранений. Видно, парень был
действительно плох, если это освидетельствование все откладывали и откладывали.
Колосов сложил бумаги и отправился в кабинет к следователю-брюнетке за
разъяснениями. Брюнетка была занята: проводила очную ставку между двумя
несовершеннолетками в присутствии двух их адвокатов и двух крикливых законных
представителей. В кабинете, конечно, царил ад кромешный.
- Секундочку, - Колосов все же настырно увлек ее за дверь - пошептаться. - Вот,
возвращаю, спасибо, ознакомился. Только там нет заключения о...
- Знаю, помню, - закивала недовольно брюнетка. - До сих пор потерпевший без
сознания, в коме. Но эксперт туда ездил, осматривал его. На днях заключение нам они
перешлют. Если хотите, вот телефон, сами туда звоните насчет результата. А у меня,
извините, полная запарка.
- Все понял, исчезаю, спасибо за помощь, - рассыпался в благодарностях Колосов.
Хотя.., за что тут было благодарить?! За висяк? Но все же перед ним была женщина,
боевой товарищ, дама, к тому же майор, как и он, и совсем, совсем не урод. Даже
напротив. "И как это Колька до сих пор с ней роман не закрутил? - подумал о Свидерко
Кол
...Закладка в соц.сетях
