Жанр: Электронное издание
Step-t15
...баться.
- Вы, мужчины, все такие. Почистим! - усмехнулась Евгения Игоревна. Она
наклонилась и потрогала обивку. Сажин ощутил аромат тонких дорогих духов. - Качество
превосходное. Где покупали? В "Гранде"?
- Нет, в Доме итальянской мебели.
Евгения Игоревна выпрямилась - она была высока, но все равно едва доходила Сажину
до плеча.
- И где же этот дом находится? - спросила она, окидывая собеседника оценивающим
взглядом. Во взгляде этом было что-то кошачье - лукавое, жесткое и одновременно
загадочно-манящее.
- На Варшавке.
- У вас отличный вкус, Женя.
- Спасибо, вы мне льстите. - Сажин кивнул грузчикам и пошел к двери подъезда
набирать код. Мебель должны были втаскивать по лестнице. В лифт ни кресла, ни тем
более диван не входили. Евгения Игоревна поспешила следом.
И только тут увидела, что дочь ее все еще переминается на ступеньках. - Оля, в чем
дело? Я же сказала: вызывай лифт. Девочка оглянулась на них и нехотя взялась за ручку.
- Не бойся, мы следом за тобой, - громко сказал Сажин.
Евгения Игоревна искоса глянула на него.
- С ума сойти, - произнесла она. - Ну, просто ни в какие ворота. Вы понимаете, о чем я?
Сажин вежливо пропустил ее вперед, нагнулся и подсунул под дверь кирпич, чтобы
грузчики беспрепятственно вносили мебель.
- Убийство прямо в доме, - Евгения Игоревна нервно хмыкнула. - Неудивительно, что...
Оля, Олечка, я иду, иду, не волнуйся. Неудивительно, что дети так напуганы. Я и сама уже
вторую ночь не сплю. Кстати, к вам милиция тогда приходила?
- В квартиру нет, но нас всех на лестнице опрашивали - меня, Надежду Иосифовну и...
- А к нам заявились прямо в квартиру. Слава богу, мой муж был дома, - Евгения
Игоревна говорила быстро. - Ну он, короче, их всех вежливо послал. А что в самом деле?
Мы знать ничего не знаем. Я ему прямо так и сказала: Стаc, мы с тобой знать ничего не
знаем. И все. Но так все это неприятно, так дико неприятно! Хоть прямо уезжай, бросай
все. А сколько денег вбито в этот дом, и вот нате вам, пожалуйста!
- Лифт, - сказал Сажин. - Вы поезжайте, я все равно c грузчиками, - он вежливо
пропустил соседку к лифту. - Всего доброго.
- У вас, повторяю, отличный вкус. А мы пока со старой мебелью еще, - Евгения
Игоревна была в настроении поболтать еще. - Но думаю, вскоре тоже начнем ездить по
салонам, смотреть. Точнее, все это, как всегда, ляжет на мои плечи. У мужа предстоит
длительная загранкомандировка... А вы ведь, кажется, тоже перепланировку в квартире
делали? А можно как-нибудь к вам зайти, взглянуть?
- В любое время заходите, буду рад, - Сажин был само гостеприимство. - Лучше
вечером, я поздно с работы приезжаю.
- Ловлю вас на слове, Женя. - Евгения Игоревна наконец вошла вслед за дочерью в
лифт, и двери закрылись. Сажин подумал: надо же, она помнит, как его зовут. А говорят, у
женщин, тем более у замужних, - короткая память.
Он дождался, пока лифт доедет до четвертого этажа, еще немного помедлил, а затем
вместе с грузчиками начал подниматься по лестнице. Открыл дверь своей квартиры, давая
указания вносить диван и кресла и куда ставить. Грузчики шумели, переговаривались.
Тут открылась дверь двенадцатой квартиры. Сажин увидел еще одну свою соседку. Это
была молодая светловолосая женщина в старых джинсах и домашнем свитере. Густые
волосы ее были собраны в пучок и подколоты заколкой. Лицо бледное, встревоженное.
- Добрый день, - поздоровался с ней Сажин. - Простите за шум. Это я.., мы мебель вот
грузим.
- Это вы, а я думала...
- Нет, это я. - Сажин задержался в дверном проеме. Ему приходилось сильно сгибаться
- соседка была маленького роста, худенькой. - Вы не волнуйтесь и ничего не бойтесь. Вы
сегодня не работаете?
- Я приболела. - Голос соседки был действительно болезненным, тихим. - Грипп,
наверное, подхватила.
- Надо поберечься, - сказал Сажин. - Сейчас февраль, самая гриппозная зараза.
Осторожнее! - крикнул он грузчикам - те как раз пропихивали через дверь одну из секций
дивана. - Видите же, что так не проходит, повернуть надо! Боком!
Соседка закрыла дверь. Щелкнул замок, звякнула цепочка. Сажин вытер со лба
испарину. Кто сказал, что у грузчиков легкий хлеб?
Глава 10
КЛЮЧ И ТОПОРИК
В отделении милиции на Соколе тоже шел ремонт. Ползучий - как назвал его Николай
Свидерко. Часть кабинетов от этого походила на руины, а в другой части на головах друг у
друга ютился личный состав. Работать в условиях ползучего ремонта было просто
страшно. А переезжать милиционерам было некуда.
Оперативный штаб по раскрытию убийства на Ленинградском проспекте заседал в
одной из таких комнатушек: Николай Свидерко и человек семь оперативников.
Когда Никита Колосов после выполнения всех формальностей с возвращением "Волги"
заехал к Свидерко поделиться впечатлениями, у "москвичей" как раз случился обед.
Сыщики пили растворимый кофе из огромных керамических кружек, жевали пирожки с
мясом и повидлом, приобретенные в ларьке у метро. Кто-то оживленно предлагал
"слетать" за пивом.
- Сухой закон!
Это было первое, что услыхал Никита от Николая Свидерко, переступив порог.
- Сухой закон, жесткий. До тех пор, пока дело не раскроем. - Свидерко восседал в углу
за столом. - А то я знаю вас.
Колосов понял: выбившись в начальство, Свидерко решил круто завернуть гайки. И по
лицам сыщиков он понял, что процесс завинчивания как раз в начальной стадии. Он
поздоровался и тут же получил свою долю пирожков. Прихлебывая кофе, он выложил на
стол перед Свидерко расписку Жукова о получении "Волги" и диктофон, взятый из
"девятки", с записью беседы по пути на Сокол. Прослушивали запись всем кабинетом.
- Так, - хмыкнул Свидерко, - есть такое дело. Потянулась, кажется, ниточка. Ну-ка,
крутани еще раз, что там шофер про поездку на Ленинградский сказал. Крутанули еще
раз. Свидерко придвинул к себе позапрошлогодний календарь и что-то быстро записал на
нем.
- Надо все переварить, - сказал он. - Но чуть позже. Сначала, Никита, это вот прочти,
ознакомься. - И он передал Колосову два отдельных экспертных заключения. Одно было
от патологоанатома, второе из криминалистической лаборатории.
Колосов начал с заключения по техническому исследованию замка двери пятнадцатой
квартиры, где обнаружили труп Бортникова. Вывод эксперта был категоричен: никаких
следов взлома не обнаружено. Не обнаружено и следов подбора ключа. Замок открыли
непосредственно тем ключом, который к этому замку прилагался. Или же его дубликатом.
Заключение патологоанатома по исследованию трупа в основном подтверждало все,
что было уже выяснено на месте происшествия при первичном осмотре. Даже примерное
время смерти указывалось то же самое. Но одна деталь все же патологоанатомом
выделялась особо. Он весьма подробно описывал механизм нанесения Бортникову ран, а
далее делал вывод, что "судя по их конфигурации, состоянию повреждений затылочной
области черепа и кожных покровов головы, в качестве возможного орудия убийства был
использован небольшой топор. Скорее всего, - писал эксперт, - это мог быть кухонный
топорик для разделки мяса с коротким заточенным лезвием и специфической формой
обуха, имеющей характерную ребристо-шахматную поверхность".
- В самый раз для антрекотов, - сказал Свидерко, увидев, что Колосов прочел
заключение до конца. - Вот такой у нас люля-кебаб, Никита. Ну, и что ты обо всем этом
скажешь теперь? - Да я вас приехал послушать. - Колосов отложил заключение и уселся
поудобнее на шатком стуле. - Вы тут всему голова, дело фактически полностью ваше. Ну а
мы так, на подхвате.
- Не прибедняйся. Началось-то у вас все, повторяю, а к нам просто гармонично
перетекло, - Свидерко вздохнул. - Сволочь он, конечно, порядочная был, этот Бортников,
мир его праху. У родной фирмы деньги стырил. Дождался момента, когда сумма
кругленькой оказалась. Но бог-то, он все видит. Вот он его и покарал. За подлость и за
жлобство.
- А кто же, по-твоему, выступил в роли промысла божьего?
- Чего? - спросил Свидерко. - В чьей роли?
Колосов слыхал про промысел божий от Мещерского. Смысл выражения самому ему
был ясен и даже нравился своей заумностью, однако объяснить все коллеге не хватало
красноречия.
- Кто его, по-твоему, пристукнул? - спросил он просто.
- То есть как кто? Сообщник, конечно, - Свидерко изрек это как нечто само собой
разумеющееся. - Я как его в квартире увидал, сразу понял - подельника надо искать. Того,
что в тени пока остался. И у кого сейчас кейс со ста семьюдесятью пятью тысячами.
Свидерко пустился вдохновенно рассуждать: само по себе появление Бортникова в
доме на Ленинградском проспекте, где он не был прописан и не проживал, становилось
ясным только при самом простейшем раскладе - он к кому-то туда приехал сразу после
аферы с деньгами, машиной и липовым заявлением о разбое.
- Приехал с украденными деньгами и на "Волге" той самой еще до того, как заявил нам
о "нападении", - подчеркнул он. - Я думаю, у них все так и было спланировано. - Свидерко
покосился на расписку Жукова. - Бортников получает в финотделе авиакомпании деньги,
чтобы везти их в банк. В банк он не едет, а едет сразу же на Ленинградский проспект,
прячет машину во дворе, деньги передает сообщнику, а сам мчится на другой конец
Москвы - на такси или на частнике - это еще выяснять придется, - к Кольцевой,
разыгрывать из себя жертву дорожного разбоя. Затем, после всех своих врак и липовых
объяснений на допросе, он снова возвращается на Ленинградский проспект, зная, что там
его ни одна собака искать не станет. Они с сообщником приступают к дележу краденого.
Тут возникает конфликт, и сообщник его убивает. Прячет труп в пустой квартире -
возможно, одной из соседних и... Или, возможно, все было так: они еще не успели
приступить к дележу денег. Бортников только появился, и сообщник сразу же отправил
его на тот свет.
- Значит, по-твоему, сообщник проживает в доме на Ленинградском проспекте в
четвертом корпусе? - спросил Никита.
- Да, думаю, именно там он и проживает. Но мне лично кажется, что он там не
прописан, а просто снимает квартиру. Так легче потом следы замести: съехал, и концы в
воду.
- А этот Жуков Михаил Борисович у тебя подозрений не вызывает?
- А разве этот дядя, такой доверчивый, я бы сказал, преступно, наивно доверчивый, не
мог снимать там хату на время всей этой аферы? А что? Вполне они на пару с
Бортниковым могли сообразить, как облапошить родную фирму. А все это его
словоблудие сегодняшнее о "вере и доверии" так, для отвода глаз.
- А как быть тогда с букетом роз, конфетами и шампанским, как быть с той поездкой и
словами шофера Антипова?
Свидерко подумал.
- А разве наш сообщник ею быть не может? - спросил он. - Куда ты клонишь, понятно -
цветы, конфеты, шипучка, ночной визит. К бабе так ездят, но... Может, та баба мужа
имеет? И не только одна во всем этом замешана? Шерше ля фам, как говорится.
- У тебя полный список жильцов четвертого корпуса есть? - спросил Колосов.
- Только по данным ЖЭКа. Я сотрудникам уже поручил собрать более подробные
сведения. Работают по списку, составляют. Полный кондуит, Никита, сделаем. Пахать,
чувствую, нам по нему ой как придется.
- Нам? - спросил Колосов. - По-моему, пахать тебе, Коля, придется. Убийство ваше.
- А денежки ваши. - Свидерко сладко, как кот на завалинке, потянулся. - А ты сам-то
что летчикам пообещал? - он кивнул на диктофон. - Так-то, друг. Вместе мы, в одной
лодке. Но ничего, я сердцем чувствую, пойдет дело. Да что, уже пошло! Круг
подозреваемых уже очерчен. Мотив налицо.
- Ты в этом уверен? На все сто процентов?
- На двести, Никита. Когда человек крадет много толстых пачек, перетянутых
банковскими резиночками, а спустя сутки откидывает коньки, спрашивается - мог ли он
стать жертвой некорыстного преступления?
- Странное какое-то орудие убийства - кухонный топорик, - заметил Никита, - я,
признаться, ожидал совсем иного.
- А, ерунда. Стукнули первым, что под руку подвернулось. Лишь бы наверняка. А если
у нас не сообщник, а сообщница, то с этим топором вообще нет никаких загвоздок. Все и
так сходится. Привычный инструмент домохозяек.
- Да, но почему тогда Бортникова ударили этим топориком не на кухне в квартире, а на
лестничной клетке у мусоропровода?
- А кому кровища в своем доме нужна? Чтобы потом эксперты на карачках ползали,
паркет выпиливали? Никакому умному дальновидному человеку эта бодяга не нужна. Ни
сообщнику, ни сообщнице, если у нее мозги варят. Там и дел-то раз плюнуть - вышла
вслед за Бортниковым к лифту, пряча топорик за спиной, улучила момент, бац, трах, и
все, финита.
- Но все произошло не у лифта, а на пролет выше, между этажами.
- Это если с четвертого этажа считать, тогда на пролет выше, а если с пятого, то ниже.
Может, Бортников с верхних этажей по лестнице спускался? Скорее всего, так и было. Но
это мы будем досконально выяснять - к кому приезжал, с кем контактировал.
- А что первичный опрос жильцов дал?
- Ну, на труп окровавленный любоваться, естественно, мы их не пустили. Правда, одна
старуха все рвалась. Настырная такая, я, кричит, общественница, из совета ветеранов. Но
мы не пустили никого, кроме понятых, а их я из домоуправления пригласил. Паспорт
Бортникова, точнее, его фото в паспорте, показывали жильцам, правда, никто его не
опознал.
- Не опознал или не захотел опознавать, - возразил Никита. - А вы абсолютно всех
опросили?
- Погоди, тут у меня рапорты есть, - Свидерко порылся в папке. - Так, кого удалось
опросить во время осмотра и обхода дома. Опросили неких Гринцер Надежду
Иосифовну... Она милицию первый раз как раз вызывала, и Гринцер Аллу Борисовну.
Алмазова опросили, некоего Олега Георгиевича, из двадцатой квартиры... Сажина
Евгения Павловича, квартира одиннадцатая. Этот тоже по первому эпизоду еще, как
Гринцеры и Алмазов, когда трупа еще не нашли, а только пятна крови на лестнице
обнаружились. Далее, когда уже труп выплыл, голубчик, опросили неких Унгуряну
Дмитрия, Загоруйко Тараса Тарасовича, Шмитовского Павла Мазеповича... Ну и отчество,
мать моя, был бы Кочубеевичем уж лучше... И Пилипенко Ивана Афанасьевича, номера
паспортов, адреса временной регистрации... Это как раз бригада рабочих, что в
пятнадцатой квартире работала. Все приезжие с Украины, в Москве зарегистрированы
временно, разрешения на работу нет. Теперь с ремонтной фирмой разбираться насчет них
придется. Так, а это вот еще жильцы опрошенные - из квартиры на седьмом этаже Зотова
Клавдия Захаровна, Зотова Зоя Алексеевна, Зотов Игорь... Выводок целый, семья. С
четвертого этажа "опрошена через дверь"...
- Как? - переспросил Колосов.
- Ну, через дверь... Ну, дам я Соловьеву, - Свидерко аж кулаком по рапорту стукнул. -
Работать с людьми не умеет! Дверь даже ему не открыли... Квартира под номером девять.
Некто Тихих Станислав Леонидович, так через дверь показания и давал. Никакой
полезной информации не представил. Еще была опрошена гражданка Герасименко
Светлана Михайловна. Тоже информацией о личности убитого, с ее слов, не располагает.
- Это что, все?
- Все, кто опрошен сразу на месте происшествия. А квартир гораздо больше. Ничего,
будем разбираться теперь и с квартирами, и с жильцами. Железный список, Никита,
составим. Мои уже все озадачены, работают.
- Ты уж поторопись, - сказал Никита. - А то три дня прошло, а мы еще даже не в курсе,
кто в теремочке живет.
- Ты меня обижаешь. - Свидерко оглядел своих, сразу насторожившихся при этом
замечании, сыщиков. - Слыхали? Вот как о нас думают. Я сказал - сегодня железный
список будет. С полной биографией каждого, с фото, хоть в контрразведку посылай.
Колосов лишь неопределенно пожал плечами, что означало: он плохо верит
обещаниям, но пока старается быть вполне лояльным.
"ЖЕЛЕЗНЫЙ СПИСОК"
Однако сомневался Колосов напрасно: список появился. И скорее, чем Никита думал.
Это был истинный образец оперативного творчества - несколько листков бумаги,
столбики цифр - номера - и рядом перечень фамилий. А к ним рапорт-комментарий на
девятнадцати страницах, набранный на компьютере с приложенными фотоснимками.
Свидерко придирчиво изучил бумаги и потом воскликнул:
- Да тут все ясно как день!
- Это окончательный вариант? Или будут какие-то дополнения? - съязвил Колосов.
Но коллега ответил вполне благодушно:
- Вариант окончательный, а дополнения будут. Как не быть, Никита? Все тут как по
нотам - фамилии жильцов, номера квартир, этажи, метры, справка из домоуправления
вот, показания техника-смотрителя, - он алчно потер руки. - Дом у нас девятиэтажный?
Чудненько. Тогда согласно собранным данным начинаем отсчет. На первом этаже
магазины: обувной, цветочный, продуктовый. Раньше вроде один магазин "Смена" был, а
теперь вон их сколько. Ставим первому этажу знак минус. Согласно справке из
домоуправления квартиры на втором и третьем этажах после капитального ремонта
выкуплены фирмой по продаже недвижимости "Бонус" и сдаются в аренду под офисы.
Все площади пока свободные, заявок на аренду не поступало. Совсем чудненько. Ставим
еще два минуса. Так, теперь четвертый этаж.
- А вообще какие в этом доме квартиры? Сколько двухкомнатных, трехкомнатных,
однокомнатных?
- Не гони, все по порядку. Значит, на четвертом этаже квартиры - тут вот написано -
"со стандартной планировкой".
- Это что значит? Есть и нестандартная планировка? Пентхаузы, что ли?
- То значит, что перестройке не подлежали. Две двухкомнатные квартиры на этаже,
трехкомнатная и однокомнатная. Кто в них проживает... Трехкомнатную квартиру под
номером девять занимает семья Тихих - муж, жена и двое детей, тринадцати и
семнадцати лет. Разнополые дети - пацан и девочка. Муж - Тихих Станислав Леонидович,
жена - Тихих Евгения Игоревна, дети - Ольга и Леонид. Квартира приобретена через
агентство недвижимости банка "Социум-траст". Купили, значит, они, эти Тихие, квартиру
после ремонта.
- Название у банка...
- Что название? Чем оно тебе не по вкусу?
- Так, заумное, - Колосов пожал плечами. - Что за банк? Столичный, региональный?
Офиса, случаем, в Палашевском переулке не имеет?
- Да какая нам разница? А.., вот ты куда клонишь. - Свидерко махнул рукой:
- Ладно, это выясним, далее по списку - ага, эти вот как раз голубчики из нашего
первого рапорта. Двухкомнатную квартиру под номером десятым занимает семья из двух
человек: Гринцеры - Надежда Иосифовна и Алла Борисовна, мать с дочерью. Так, первая
двадцать девятого года рождения, бабулька уже, вторая с пятьдесят девятого.
- Не замужем?
- Нет, девица пока еще. Чудненько. - Свидерко поднял голову и остро взглянул на
Колосова. Так смотрит, прицеливается ворона, узрев на тротуаре хлебную корку. - Ставим
плюс этой Алле Борисовне.
- Второй плюс. Тихим ты забыл поставить. Там жена по паспорту с какого года? Эта
самая Вероника Игоревна?
- Евгения Игоревна, она у нас с шестидесятого. Но она вроде замужем.
- Ставь плюс, это еще ничего не значит, - распорядился Никита. - Еще женщины в
списке есть?
- Только перечислять ведь начал! Соседка их из однокомнатной двенадцатой квартиры
с четвертого этажа, Герасименко Светлана Михайловна, семидесятого года рождения,
разведенная, проживает вместе с сыном Павлом шести лет... Карапуз еще. Так, тут вот
пояснения в рапорте. Квартира перешла к этой Герасименко в наследство от родителей.
Приватизированная жилплощадь, предоставлена сразу же после капремонта, въезд
осуществлен...
- А до того где эта Герасименко проживала? У мужа?
- Установим. Не сразу Москва строилась. Далее по списку продолжаю. Жилец из
одиннадцатой двухкомнатной квартиры с четвертого этажа Сажин Евгений Павлович.
Этот тоже из нашего первого рапорта. По сведениям ЖЭКа, квартира приобретена им
через строительную фирму "Ваш дом", вот ведь есть такие фирмы, квартиры своим
сотрудникам приобретают, а тут семь лет в коммуналке болтаешься...
- Чего тут про этого Сажина так много написано? - Колосов заглянул в рапорт.
- Это насчет того, что документы на прописку сначала по этой квартире на двух
человек в паспортный стол и ЖЭК поступили: на самого Сажина и его мать-пенсионерку,
тридцать второго года рождения, но прописан был только он один.
- Почему?
- Умерла старушка накануне новоселья. - Свидерко придвинул к себе справку из
паспортного стола. - Так, с четвертым этажом все. Пятый этаж. Что у нас тут?
- Кому принадлежит квартира, где был найден труп Бортникова? - быстро спросил
Никита.
- С пятым этажом все так же, как и с шестым. Трехкомнатные квартиры и
примыкающие к ним двухкомнатные перепланируются в одну. На пятом этаже обе
квартиры, в том числе и эта наша нехорошая - у нее теперь общий номер 15-й, выкуплены
после капремонта фирмой "Соцгарант". Что? Да, тут так и написано, фирмой
"Соцгарант", которая и получила разрешение на перепланировку. Кроме того, фирма
владеет и оставшимися свободными на этих этажах квартирами и сдает их внаем. Значит,
так, на пятом этаже квартира однокомнатная под номером тринадцать сдана сроком на
год с уплатой всех налогов гражданке Вишневской Алине Измаиловне, двадцати пяти
лет... Чудесно, чудесно, еще один плюс в нашу женскую коллекцию, как и по
Герасименко.
- Не москвичка она, что ли, эта Вишневская?
- Уроженка города-героя Одессы. Ба, одесситочка! Никита, напомни мне, я тебе такую
историю расскажу, как мы с Сашкой Ивановым и Эдиком Коробкиным в Одессе
отдыхали. Коробкин-то сам оттуда, у него там приятелей... Ну и, конечно, девочки были.
Одну я до сих пор забыть не могу - она художественной гимнастикой занималась. Фигура,
Никита, фигура...
- Кем эта Вишневская работает? - оборвал воспоминания друга Никита.
- Так, документы по временной прописке, отметка о регистрации, так... Насчет работы
ничего, будем выяснять. Это ж только основа пока, что ты цепляешься к каждому слову? -
Свидерко даже обиделся. - Что у тебя за мания такая, сразу за горло брать? Вынь да
положь? Значит, ставим по одесситочке плюс.
- Во второй двухкомнатной квартире на пятом этаже кто проживает?
- Пока никто. Сдается она, все той же фирмой "Соцтраст".
- Это банк "Социумтраст", а фирма "Соцгарант".
- Один черт, - Свидерко хмыкнул. - Назовут же, мозги засохнут запоминать. Теперь на
шестом этаже у нас...
- Так что же выходит, на пятом, кроме этой Вишневской, других жильцов нет? -
перебил его Колосов. - Там, на месте происшествия, твои ее опросили тогда? Что она
сказала?
- В первом рапорте среди опрошенных ее фамилия не значится, я потом участкового
вызову, спрошу, - Свидерко тяжко вздохнул. - На шестом этаже девятнадцатая квартира
сдается этой же фирмой супругам Васиным - Николаю - тезке моему Николаевичу - и
Дарье Валентиновне. Сопляки какие-то, супруги эти - он с восьмидесятого года, а она с
семьдесят седьмого. Молодожены, что ли? Скорее всею. От предков, наверное, сбежали,
от тещи. Однокомнатная у них. А двухкомнатную квартиру под номером 20 на шестом
этаже занимает некто Алмазов Олег Георгиевич. Тоже молодой, тридцать лет.
- Тоже приезжий?
- Нет. Тут вот справка из домоуправления. Вселение на уже ранее приватизированную
жилплощадь. Это его квартира, собственная, он до ремонта в этом доме проживал. Вот
тут копия свидетельства о смерти... Раньше он проживал вместе с матерью, перед Новым
годом похоронил старушку. Теперь, как и этот Сажин с четвертого этажа, один
двухкомнатную занимает. И оба не женаты.
- Дальше давай. - Колосов чувствовал, что все это перечисление неизвестных фамилий,
номеров квартир и числа комнат начинает уже действовать ему на нервы. Они дошли
только до седьмого этажа. А ведь их девять - мамочка моя родная!
- Седьмой этаж. Тут все квартиры заняты. Две квартиры на момент убийства временно
пустуют. Погоди ты, не перебивай, сейчас все объясню... Семья Слоновых из 21 -й
двухкомнатной в длительной командировке с выездом за рубеж. Он сотрудник МИД, этот
Слонов. В сентябре они вселились, а в ноябре уже уехали. А пенсионер Вятичев, одна
тысяча девятьсот пятнадцатого года рождения, из 22-й квартиры, тоже двухкомнатной, -
господи, да сколько же лет дедку? Он находится на реабилитации в госпитале ветеранов
войны. Дай бог ему здоровья, конечно, но по нему и по этим Слоновым ставим мы
минусы. И остается у нас на седьмом этаже кто? Трехкомнатную квартиру №23 занимает
семья Зотовых. Ага, снова знакомые лица из рапорта. Целый выводок: Зотов Федор
Семенович, Зотова Зоя Алексеевна, Зотова Клавдия Захаровна, Зотов Игорь Федорович.
- Женщинам по сколько лет?
- Одна Зоя с пятьдесят девятого. Свекровь ее Клавдия шестидесяти девяти лет. Игорю -
восемнадцать полных уже. Военком по нем скучает, весной, видно, в армию забреют, если
не отмажется. Ставлю по Зотовой Зое плюс, старуху игнорируем, так? И переходим к
однокомнатной квартире, последней в нашем списке.
- Как последней? - удивился Никита. - У нас же еще два этажа?
- На восьмом и девятом, согласно справке из ЖЭКа, квартиры не заселены. Там до сих
пор продолжается ремонт. Ползет, гад, как и у нас тут, нервы тянет... Ты что, недоволен?
Я обеими руками перекреститься готов за этот их ремонт, а ты... - Свидерко усмехнулся. -
Значит, в однокомнатной квартире у нас проживает некто Литейщиков Валерий
Геннадьевич, сорока двух лет. Вселен на основании решения горздравотдела при
префекте округа. И по Литейщикову этому есть, Никита, кое-какая информация. Но об
этом чуть позже. Ну, вот мы и познакомились со всеми. Что молчишь, а?
- Думаю. - Колосов забрал "железный список", начал просматривать фотоснимки.
Успели уже отщелкать. Что ж, так оно, конечно, лучше, с иллюстрациями. - Копию сделай
мне с этой писанины.
- Думаешь-гадаешь, кто из них сообщник? - Свидерко закурил. - На наше счастье, баб
не так уж и много. Старухи не в счет, так что... Но вообще, я с тобой солидарен.
- В чем ты со мной солидарен?
- В том, о чем ты думаешь с таким кислым видом, - Свидерко усмехнулся, выпустил
дым. - Что без хорошего агента по этому делу работать, конечно, можно, но сложно. Ну,
пригласим мы этих жильцов и жиличек одного за другим на допрос. "Здрасьте-здрасьте,
хорошая погода. А вы по убийству какой-
...Закладка в соц.сетях
