Жанр: Электронное издание
Step-t15
...немножко. Я тебе сейчас вынесу, живо взбодришься.
- Ну, очнулась, Екатерина? Вон как тебя пробрало. Теперь поняла, в какой ты дом
въехала. Проклятый прямо. - Клавдия Захаровна сунула Кате под нос листки с подписями.
- И правильно делаешь, что боишься. Мы все тут боимся - чуть лифт стукнет, чуть дверь
хлопнет. А если мер никаких принимать не будем, если все на самотек пустим, вообще
все тут свои головы сложим безвинно. Подписывай вот тут. Пусть прокурор распорядится
пост у нас постоянный в доме милицейский организовать. Пусть ночами дежурят! Ты не
бойся, милая, бояться волков - в лес не ходить. А оставлять все это так просто нельзя. А
если прокурор откажет - я в мэрию обращусь и выше!
Бормоча что-то еще, Клавдия Захаровна направилась к лифту. Литейщиков тем
временем скрылся в недрах квартиры.
Катя, оставив свою дверь открытой, вернулась в коридор и села на ящик для обуви.
Вошла Алина с бокалом - на дне плескалась какая-то жидкость.
- Джин. Только неразбавленный, тоник у меня кончился. На, сразу станет легче, - она
протянула Кате бокал. - Ты, значит, только вчера въехала? Ну и новоселье! Квартирка...
Посмотреть можно?
- Конечно, проходи, спасибо тебе...
- Алина, Аля, - Вишневская тряхнула своими африканскими косичками. - Ты одна тут
или с кем-то?
- Ну, пока одна, а там... - Катя засмущалась. - У меня друг есть, но.., мы пока еще не
решили, будем только встречаться или жить вместе.
- Ты москвичка?
— Да.
- А что же на съемной? От папы-мамы улимонила?
- Да в общем, у меня брат еще младший, - Катя сочиняла на ходу легенду. - А мы с
моим другом решили...
- Кто за квартиру-то платит - ты или он?
- Пока пополам.
- Понятно. А сколько?
- Да представляешь, за сто долларов всего сдали. Я так удивилась - почти в центре, на
Ленинградском проспекте, двухкомнатная и за такую цену.
- И ты клюнула. Через фирму, что ли, снимала?
- Нуда, они, наверное, про это убийство узнали и... Аля, а кого же убили? Соседа
вашего?
- Черт его знает. Говорят, чужой какой-то мужик совсем, не из жильцов. Что тут было!
Милиции! С первого-то раза, говорят, труп даже не нашли, не сумели.
- Да что ты? Как? - Катя отпила глоток джина - горько, брр! И услышала историю,
отголоски которой слышала еще в отделении милиции на Соколе. Правда, в пересказе
Колосова и Свидерко все было гораздо более прозаично. - Значит, мужчину, что в 15-й
квартире нашли, ты не знала? - спросила она Вишневскую. - И в доме раньше его никогда
не видела?
Алина покачала головой.
- Тут все новые въехали после капремонта, - ответила она как-то уклончиво. - Я вот
тоже снимаю... Ну что, теперь будешь отказываться от квартиры?
- Я? Не знаю... Деньги за месяц мы уплатили. Правда, не такие уж и деньги, но...
- А тут ничего. Тоже прямо с мебелью, как и у меня. Диван мягкий? - Алина прошлась
по коридору, заглянула в комнаты. - Просторно. У меня комната тоже хорошая, но все,
конечно, гораздо меньше, теснее. А я хочу в другой район перебраться, варианты ищу.
- Из-за убийства, да? А что тут за случай еще был раньше, эта старуха Клавдия
Захаровна что-то говорила?
- А! - Алина отмахнулась. - Она кого угодно до обморока доведет. Полоумная какая-то
старуха, неугомонная. У нее внук - скинхед лысый. И к нему участковый цепляется. Ну, а
она в отместку жалобы на ментов строчит.
- А мне показалось... - Катя поставила бокал с джином. - У меня такое странное
неприятное чувство было сегодня ночью... Испугалась я чего-то.
- Чего? - спросила Алина.
Катя посмотрела на свою новую знакомую. Вроде бы у нее голос изменился?
- Не знаю я.
Алина направилась к двери.
- А ты действительно собралась уехать отсюда? - спросила Катя.
Алина забрала бокал, взболтнула остатки джина и допила их.
- Паршиво тут, - сказала она. - Стремно и паршиво. Впрочем, в Москве этой вашей
везде так. И все злые, как собаки друг на друга кидаются. На улицах - пробки, дворы как
гробы...
- Женщины - совы, мужчины - бабы, - закончила Катя.
- Чего?
- Так, ничего, присказка одна.
- Уже шутишь? Значит, жить будешь, - Алина улыбнулась. Улыбка ей шла. - Ну бывай,
как там тебя?
- Катя.
- Пока, Катя. Значит, пока будем соседками. Катя вышла следом за ней. На лестничной
клетке снова звучали женские голоса. На седьмом этаже.
- Тогда я бумагу эту сначала в ЖЭК снесу, пусть ее там участковый при мне
зарегистрирует, - донесся пронзительный голос Клавдии Захаровны. - Он сегодня с
двенадцати принимает, пусть при мне даст ход нашей жалобе! Официально.
- Мама, да вы хоть пальто наденьте, холодно так по этажам-то раздетой бегать, -
второй голос упрашивал.
- Ну, тронутая просто бабка, - буркнула Алина, захлопывая дверь.
Катя секунду помедлила: с седьмого этажа, грохоча, спускался лифт, везя Клавдию
Захаровну. Катя закрыла дверь, взяла мобильник и набрала номер Колосова. С утра
пораньше.
Глава 15
КЛАВДИЯ ЗАХАРОВНА
Клавдия Захаровна Зотова пришла в ЖЭК ровно к 12 часам. В тесной комнатке на
втором этаже в этот день местный участковый вел прием населения. Но сегодня народ в
помещении ЖЭКа толпился только на первом этаже, где заседали коммунальные службы.
Второй этаж был тих и пуст.
Клавдия Захаровна сначала даже решила: она перепутала число и сегодня приема нет.
Однако для порядка все же постучала в дверь кабинета. И оттуда кто-то вежливо
откликнулся: "Заходите, пожалуйста". Однако вместо участкового за столом Клавдия
Захаровна увидела молодого мужчину в свитере и кожаной куртке.
- Я к Бородулину, участковому, - известила с порога Клавдия Захаровна, демонстрируя
бумагу, подписанную жильцами. - Что ж, не принимает, что ли, сегодня? Заболел или
сбежал от нас?
- Вы из четвертого корпуса? - спросил незнакомец. - Ваша как фамилия?
- Зотова я, - представилась Клавдия Захаровна.
- Ах, Клавдия Захаровна! - незнакомец вежливо указал на стул напротив себя. - Добрый
день, вы ведь от общественности, от жильцов? Вы и подписи уже собрали?
- Я? - Зотова немного растерялась. - Вот жалуем-ся мы всем домом. Беспредел у нас и
разбой, а милиция мер не принимает, не защищает нас. Вы кто ж такой будете? Лицо мне
что-то ваше знакомо. Из прокуратуры? Я вас точно видела где-то. В префектуре округа?
- Уголовный розыск, отдел убийств, - незнакомец извлек удостоверение и показал
Зотовой. - Колосов меня зовут, Никита Михайлович. Вот по жалобе жильцов из
четвертого корпуса как раз и приехал разбираться. По той вашей коллективной жалобе
устной, что высказывали вы во время осмотра места происшествия несколько дней назад.
Тогда в адрес местных правоохранительных органов вами были высказаны серьезные
претензии. А теперь, вижу, вы их в письменную форму уже облекли. Что ж, хорошо,
слушаю вас, давайте вместе разбираться.
Клавдия Захаровна опустилась на стул. Протянула свои бумаги. В красном
удостоверении она успела прочесть, что этот Колосов "майор" и чего-то там "начальник".
Ну и пусть его, он больше подходит, чем участковый.
- Что ж, давайте разбираться. Только уж больно вы молодой-то... - Зотова критически
оглядела Колосова и сняла с головы вязаный розовый берет, расстегнула пальто. - Я вам
расскажу все, как тут у нас было в субботу и какого страха мы, жильцы, снова
натерпелись.
Колосов слушал, то и дело кивая. Прошел час. Зотова не умолкала. Говорила, говорила,
рассуждала, сердилась, язвила, сомневалась, предполагала. Колосов слушал. Пока все
показания пенсионерки были только насчет того, что "милиция ничего не делает и зря
деньги получает". Песнь эта была Колосову знакома. Он слушал Зотову, а думал о Кате.
Она позвонила. А это значило, что все нормально и она уже начала работать там, в
ДОМЕ. Голос ее в трубке был бодрым:
- Первый, Первый, я Пятый, прием!
- А нельзя посерьезнее начинать утренний рапорт? - спросил Колосов. Ее голос он
узнал бы из тысячи голосов. Узнал, даже если бы она не ехидничала вот так. - Здравствуй,
как дела? Как ночь прошла? Какие новости?
Он задавал вопросы деловито и быстро, хотя в душе ему очень хотелось подыграть ей:
"Пятый, я Шестой, Юстас - Алексу". Катя быстро рассказала о Зотовой и Вишневской.
Передала, что Зотова собирается явиться к двенадцати в ЖЭК на прием к участковому с
жалобой. А Вишневская высказывает намерения съехать с квартиры.
- Все понял, - сказал Колосов. - Дам этих мы с Колей на себя возьмем. Ты-то как? А
это... Серега где?
- Мещерский убыл домой в 21.30, - холодно доложила Катя. - Еще вопросы будут?
Приказания?
- Нет, - Колосов кашлянул. Черт, он ведь совсем не это имел в виду, спрашивая про
Мещерского. Правда, если честно признаться, какие-то мысли у него были.., тревожные,
но... - Ладно, ты как сама? Привыкаешь?
- Привыкаю, - Катя отвечала мрачно. - А что мне дальше делать? Сидеть в квартире, во
дворе слоняться или прямо к соседям в двери ломиться?
- Решай сама. Ты же хотела это... Ну, вникнуть в сам оперативный процесс поиска,
окунуться в романтику наших будней. Действуй по обстановке. И помни, любая твоя
информация для нас ценна. Так что сразу же звони. Других жильцов еще не видела?
- Видела некоторых. Представляешь, узнаю всех по этим вашим снимкам. Даже самой
странно, впрочем, у меня зрительная память на высоте, - похвасталась Катя. - А
Вишневской настоятельно советую заняться прямо сейчас; не откладывая. У нее связь с
этим вашим Литейщиковым, они сегодня вместе ночь провели. И по какой-то причине
она собирается отсюда уезжать.На том первый рапорт и закончился. Они со Свидерко
решили: взять фигуранток - старую и молодую - в плотную разработку немедленно.
- Кому бабка, кому девица, как делить будем спички тянуть? - спросил Свидерко. -
Учти, у меня на Литейщикова - досье, ребята банк данных перелопатили, по этой Алине
работают, и уже кое-что любопытное есть.
- Ну, раз так, я Зотовой займусь, - Колосов не стал спорить. Это было, впрочем,
совершенно бесполезно - Свидерко все равно бы "девицу" не уступил. - Я ее помню,
крикливая старушка, шумная, но... Это ведь ее инициатива - жаловаться. А разбор жалоб -
это не допрос. На допросе человек скучный, зажатый, слова из него не вытянешь, а когда
жалуется - совсем другое дело. Сердце прямо радуется.
- И чего не было, приплетет, - сказал Свидерко.
- А это наша забота - отделить бабий вздор от полезных фактов, - назидательно заявил
Колосов.
И вот уже битый час он сидел и слушал Зотову. И голова его пухла, уши вяли. Иссякала
способность критически мыслить, отделяя плевелы от зерен.
- Так вы, Клавдия Захаровна, в этот дом когда въехали-то? - спросил он громко, лишь
бы только заставить ее умолкнуть и отвечать только на вопросы.
- Мы-то? Это в который раз? В этот, после ремонта? - Зотова удивленно подняла брови.
- Да в конце сентября. Нас ведь что хотели удумать? В Жулебино отселить! Мол, туда
езжайте, тоже в трехкомнатную. Я прям так и обмерла - сорок лет жили, и на тебе в
Жулебино езжайте. Я, значит, самому префекту жалобу, грозила до Лужкова дойти: у
меня сын, невестка беременная, сама я - ветеран труда, инвалид, больная вся. Как это мы
из центра в Жулебино поедем?
- Вы, значит, и прежде жили в этом самом доме, правильно я вас понял? До ремонта?
- Ну да, муж мой - покойник - эту квартиру в исполкоме выбивал. Нам и ремонт этот не
нужен был совсем. Тоже мне отремонтировали! Трубы в унитазе ревут, краны текут. А
тут, говорят, скоро на воду счетчики придут ставить. Как же это мы с текущими-то
кранами расчет будем производить?
- Ваш сын где работает? - спросил Колосов.
- Охранником в магазине. Прежде-то на фирме работал, да там сокращение вышло. Ему
ведь сорок уже. А чегой-то он вас интересует?
- А вот он жалобу-то что-то не подписал, - Колосов улыбнулся.
- Забыл, значит. Я ж ему говорила! Значит, забыл. Работает много, устает. Платят там в
магазине хорошо. Круглосуточный магазин-то и ночью даже работает. Я вот сына
спрашиваю: и кто же у вас ночью-то покупает? А он мне: мама, полный зал народу.
- А в пятницу он работал?
- Нет, он сутки-трое работает. В пятницу у него выходной был и в субботу тоже. В
гараже он был. Машину мы купили. А что вы все о сыне-то моем? В тот раз все к внуку
цеплялись.
- Это вы насчет какого раза?
- Какого! Да тот, что у нас тут был перед Новым годом. Как въехали после той-то
страсти, тихо все было сколько лет. И вот на тебе опять.
Колосов ничего не понял. Старуха явно зарапортовалась.
- Как в сентябре въехали? - спросил он. - Что за случай с вашим внуком приключился?
- Да не с внуком! Он вообще ни при чем, - Клавдия Захаровна так и вскипела. - И что у
вас за манера такая, а? Вы меры к нерадивым подчиненным должны принимать по
нашему сигналу. А вместо этого вы...
- Да вы не волнуйтесь так, - мягко сказал Колосов. - Что за случай-то был? - За неделю
перед Новым годом все было-то. Сразу скажу: сама я ничего не видела. Соседка моя
Надежда Иосифовна с четвертого этажа, та видела из окна - вроде ребята какие-то во
дворе галдели, потом подрались. Вот про этих, как их... "скин".., ну, как их там, "хедов",
что ли, все по телевизору долдонят. Ну, видно, и у нас они завелись. Нерусский там один
был, вроде армянчик, вроде ударили его, ну, избили... А на следующее утро, рано -
батюшки, милиция к нам на машине приезжает во двор. Слух идет: у "ракушек" возле арки
нашей парня мертвого нашли. По голове его вроде чем-то тяжелым ударили. Ограбили.
Ну, а потом слух прошел, что не до смерти убили-то... Парень жив, в больнице, только
дураком полным стал, бедный, после удара-то.
Ну и все. Мы-то при чем тут? Ищите, вы милиция. А участковый - у нас тут тогда не
Бородулин, а другой был, тоже молодой, к нам вдруг явился. Внука моего Игоря
спрашивать начал, где был да с кем, вечером, ночью? А он дома был, я так и сказала -
дома! Про ребят каких-то все его спрашивал участковый-то, потом повестку внуку из
милиции прислали, ходил он туда, допрашивали его и потом еще раз вызывали.
- Внук ваш учится, работает?
- В армию ему скоро. Чего ломаться-то мальчику? Слава богу, мы не бедные, сын у
меня сейчас хорошо зарабатывает, второго вон рожать надумали. Я им говорю: куда, в
вашем-то возрасте, людей бы постеснялись, малого такого заводить. А невестка мне: не
ваше, мама, дело. Небось мое будет, когда на руки мне мальца скинут...
- Клавдия Захаровна, вы этого человека в доме, в подъезде, раньше не встречали? -
Колосов положил перед Зотовой фото Бортникова, взятое из его паспорта.
- Нет, а ктой-то такой?
- Мертвец это ваш из 15-й квартиры.
- Ох ты, бедный... - Клавдия Захаровна торопливо полезла в сумку за очками. - Нет
вроде... Не видела такого. Не встречала. Да у нас разве дом? У нас же двор проходной.
Квартиры сдают, конторы какие-то на первых этажах сделали, маляры-слесаря цельный
день на лифте катаются. Молдаване какие-то ремонт подрядились делать. А к Альке из
тринадцатой квартиры мужики по ночам табуном ходят.
- Табуном? Ну, уж скажете вы!
- Скажу - что вижу. Живет-то она вроде с этим, с Валеркой с седьмого. Алкаш он, но
вроде любовь у них. А и другим тоже не отказывает. Вечерами все и наезжают. Я-то с
собакой во дворе гуляю - гляжу, то один катит, а на следующий вечер уже другой. И все на
пятый этаж - шасть. Тот на "Волге" приедет, тот на этой иностранной марке. Кто тихо,
как мышь - от жены-то блудить законной, а кто напоказ, с музыкой, как вон наш Олежек
Алмазов, сынок покойной Елизаветы, каждый раз во двор въезжает.
- А на "Волге" на какой приезжали? На синей, что потом у вас во дворе стояла?
- Да не знаю я. На разных. Это вы лучше у Альки спросите. Кто к ней ходит, что они
там ночами делают - книжки ли читают, за жизнь ли калякают. А вам это вообще зачем?
- Дело-то об убийстве расследуется. Тут каждая мелочь, Клавдия Захаровна, помочь
может. Вы всех своих соседей знаете? У вас вот женщины проживают одинокие,
незамужние. Как они вообще? Может, мужчин имеют знакомых? Может, этот ваш убитый
какой-нибудь их приятель?
- Одиноких у нас только две в корпусе. Надежды Иосифовны дочка Алла да эта, с
четвертого, Светка, у которой сынок. Муж-то ее вроде бросил. К другой ушел, к девчонке
совсем молодой, восемнадцатилетней. А Пашку-то ей кинул - корми, воспитывай. -
Клавдия Захаровна вздохнула. - Все вы так, мужики, норовите. У меня свой был такой, все
на сторону глядел. Намучилась я с ним. Светка-то молодая еще, найдет себе кого-нибудь
или уже нашла. Зарабатывает-то хорошо сейчас, хвалилась тут мне - в этом, как его, в
казино! Сменами они работают и в основном по ночам. Она-то на работе, а Пашка дома
один. А ведь маленький совсем, шесть лет всего мальчику. Я ей: да как же так, Света, как
ребенка такого маленького ночью одного оставлять? А она мне: а что делать, есть-то
надо. Пашка привык. А там в казино платят хорошо. Играют там богатые на деньги в
карты. Светка-то следит, чтобы кто лишнего не выиграл, не обжулил. Крупа она там
какая-то, что ли, мне говорила.
- Крупье?
- Вот-вот. Она считает ловко, быстро. Прежде-то в ящике каком-то научном работала,
закрытом. А как муж бросил - уволилась. Там зарплата всего полторы тыщи.
- А дочь этой вашей знакомой?
- Ну, Алла-то интеллигентная, вежливая, вся из себя такая обходительная. Но... Ей уж
сорок лет, тут не только на мужика, на козла позаришься. Хорошая она, добрая,
безотказная. И Надежда Иосифовна - золото человек. А вот не везет им с мужем, с зятем.
Видно, хорошие да скромные сейчас не нужны никому. Все больше такие вот, как Алькилимитчицы,
нужны, задницей чтоб ловко умели вертеть. Но у Аллы-то, видно, есть кто-то.
Ну, любовник-то. Я тут как-то раз встречаю ее - нарядная такая, веселая, духами
надушена. А время уж к девяти, и день вроде бы не воскресный. Надежда Иосифовна
строга с ней. Я уж намекала ей: что вы так за дочкой-то? Уж она не девочка. Может, и
домой кого приведет - мало ли. Пусть. Все лучше, чем одной-то. А Надежда-то ни в какую
- нет и нет, в моем доме ни за что, никаких интрижек. Надо, мол, не забываться, не ронять
себя, а порядочной женщиной быть. А уж Алла-то и так порядочней некуда. И работает,
трудится. Ну, понятно, они интеллигенты, отец-то у них музыкант был, дирижер. Надежда
всю жизнь в консерватории петь студентов учила. И Алла тоже на пианино играет. В
училище музыкальном преподает. Ученики к ним и на дом ходят. Я вот что-то смотрю,
спрашиваете вы все, спрашиваете меня, а по жалобе-то нашей как?
- Что как? - Колосов сразу сделал строгое официальное лицо. - Примем все меры, кого
надо, строго накажем.
- Ох ты какой! Всех. Ты мне вот что скажи: будет у нас в доме покой или нет?
- Будет, Клавдия Захаровна.
- Всегда вы одно и то же твердите. В первый раз, как въехали, в самом начале тоже все
твердили - не бойтесь да не беспокойтесь, а у нас душа в пятках.
Колосов сочувственно кивнул, а сам пометил в блокноте: прояснить декабрьский
случай.
— Не волнуйтесь, все меры мы примем, - сказал он. - Жалобу-то мне оставите или по
почте пошлете?
- Погожу пока посылать. Погляжу, как порядок тут у нас станете наводить. - Зотова
свернула бумаги трубочкой. - Молодые вы, вот что я вам скажу. Неопытные. Все у вас
быстро, да скорей, да с наскока. А в таких делах в корень надо смотреть. В самый что ни
на есть корень, в самую середину.
Колосов снова закивал: конечно, конечно. Тогда он еще и не подозревал, насколько
права была Клавдия Захаровна Зотова из 23-й квартиры.
АЛИНА
Алина Вишневская давно уже решила: пора всерьез заняться ногами. Ногами своими, в
принципе, была она довольна - таких в Москве поискать. Однако хотелось максимального
совершенства. И клиентам это бы понравилось.
На Соколе открыли неплохой салон красоты. И Алина тут же записалась туда на курс
миостимуляции и прессотерапии. Сеансы были утренними, вечерами у Алины просто и
времени на себя не хватало. Вечерами приходилось вкалывать в поте лица. Клиенты были
в основном постоянные, некоторые не москвичи, а командированные, капризные, как
дети, закомплексованные и одновременно требовательные.
Но в общем существовать было можно. Алине это существование порой даже
нравилось. Когда она только приехала в Москву четыре года назад, все было вообще
полным отстоем. Приходилось брать клиентов прямо на улице. Несколько раз Алина
нарывалась на крупные неприятности. Но потом вместе с опытом пришла и ловкость. А
затем Алину приметил и взял под свою опеку Кислый - Валерий Литейщиков.
Литейщиков был самым обыкновенным сутенером. Но с ним Алина чувствовала себя
гораздо спокойнее. У Литейщикова после срока сохранились нужные связи, его никто не
трогал, давая возможность зарабатывать на хлеб и на масло. Алина была с ним уже около
года. Литейщиков снял ей квартиру. Правда, Алине не слишком-то нравилось, что
квартира эта оказалась в его же доме, и Кислый при желании всякий раз ее
контролировал. Но дареному коню в зубы не смотрят.
В салоне красоты знакомая косметичка Жанна сделала Алине сначала легкий общий
расслабляющий массаж, а затем прикрыла ей спину простыней, а к ногам и ягодицам
прикрепила электроды. Начался сеанс миостимуляции. Алина нежилась на кушетке,
ощущая во всем теле легкое приятное покалывание и тепло. Ее словно щекотали чьи-то
юркие, игривые пальчики. Жанна сидела рядом, следила за приборами и без умолку
трещала, рассказывая о преимуществах новой оздоровительной системы "антиотек".
- Это славненько, Алиночка, если бы ты взяла еще и сеансов пять-шесть
противоотечных, я бы порекомендовала еще шесть сеансов из курса "антицеллюлит".
Алина прикинула - это значит еще четыреста баксов, а то и больше. Деньги-денежки,
летите вы как птицы... Сколько же вас надо бедной девчонке из Черноморки, чтобы
почувствовать себя счастливой?
Начался этап вакуумного массажа: снова упругие волны ласкали бедра. Это было
волшебно! Алина подумала: надо же, ни с одним из них, тех, что приходили и приезжали,
не было такого кайфа, как здесь, на этой полубольничной кушетке. Кайф стоил денег. А
они легко не давались.
Алина закрыла глаза - век бы отсюда не ушла. Жаль, что сеанс короткий. Она решила
оплатить дополнительное время и немного позагорать в солярии. Жанна всегда делала
для нее исключение, разрешая загорать без купальника. Клиентам нравилось гладкое
шоколадное тело, а не какая-то там полосатая "зебра". В солярий надо было идти, а для
этого пришлось одеваться. Алина натянула джинсы, застегнула "молнию" на сапогах.
Потопала каблучками - красота какая! Ноги легкие, точно невесомые, "казаки" на
высоченных каблуках словно тапки домашние. Вот вам и сеанс "противоотек".
В вестибюле ожидали своей очереди клиентки. Кто к парикмахеру-стилисту, кто на
сеанс чистки, кто кмассажистке. В углу рядом с рецепцией стояла вешалка-пилот,
увешанная женскими шубами, жакетами и дубленками. Рядом с вешалкой Алина увидела
высокую крупную блондинку. Она разговаривала с косметологом-консультантом. Алина
узнала свою соседку с четвертого этажа. Звали ее Аллой. Здесь в салоне Алина уже
встречала ее.
Алина критически оглядела соседку. Стара ведь для таких дел - за сорок, наверное,
уже. Тут прихорашиваться - только деньги зря транжирить. В свои двадцать пять Алина
полагала, что уж ей-то никогда в жизни не будет сорок лет. Потому что этого просто не
могло быть никогда.
Соседка Алла справлялась о цене одного сеанса в солярии. И Алину это даже
заинтриговало - надо же... Соседка заплатила деньги, сняла дубленку, повесила ее на
вешалку, обернулась и увидела Алину.
- Здравствуйте, - она всегда, даже в лифте, здоровалась первой. И сейчас, как и всегда,
это вышло у нее вежливо, просто и приветливо.
Алина кивнула. Иногда ей казалось, что соседи, все эти "москвичи", догадываются, кто
она такая и чем занимается... Ей казалось, что поэтому все они смотрели на нее как на...
Ну, в общем, ясно, как на кого. Вежливым улыбкам Алина не верила, особенно женским.
Поэтому и поздоровалась с соседкой сухо, нехотя. Эта Алла, видно, тоже слишком уж
высокого мнения о себе. Образованная, на пианино играет - бум, бум каждый вечер. По
всему дому слышно.
- Вы уже загорали здесь? - спросила Алла. - А я впервые. Здесь турбосолярий. А что это
такое?
Алина пожала плечами: ведь она не лезет к соседке с разговорами, не навязывается.
Однако вопрос звучал так, что приходилось отвечать.
- Это что-то вроде колпака с подогревом. Вы темные очки взяли?
- Нет, а разве надо?
Алина снисходительно усмехнулась: эх, тетя! Однако эта Алла чем-то неуловимо ей
нравилась. Было в этой женщине что-то такое, что сразу располагало к себе. У этой
сорокалетней женщины была хорошая фигура, стремительная походка и удивительно
ясное, спокойное, тонкое лицо. И такие обходительные и вместе с тем такие простые
манеры. Алина смотрела на нее и думала: где она научилась этим жестам, этим
движениям - неужели в своей консерватории?
Одета соседка была неброско - в серые шерстяные брюки и серый свитер-пончо из
льна. Алина обратила внимание на ее браслет - кожаный с мексиканским узором.
Дешевенький, но ужасно стильный.
- Вы у Жанны попросите очки, у косметички, без них нельзя, глаза испортите, - сказала
она. - И больше пяти минут первый раз не советую. Сгорите.
Жанна открыла солярий, и они разошлись по кабинкам. Коптясь под искусственным
солнцем, Алина неторопливо размышляла: чегой-то вдруг соседка так резко за себя
взялась? Вроде была она одинокой, жила вместе со старухой-матерью. И в деньгах, судя
по всему, не купалась. А тут... Вывод напрашивался только один. "Мужика себе завела,
точно, - решила Алина. - Нашелся, наверное, какой-нибудь старичок шестидесятилетний,
вот она его теперь загаром и очаровывает".
Где-то в соседнем кабинете включили радио. Пели про "мадам Брошкину", чей "поезд
ушел".
После салона Алина зашла в гастроном у метро. Холодильник совсем опустел. Кислый
на продукты Алине денег не давал, а ел, когда ночевал, за троих. Сделав покупки, Алина
заторопилась домой. В обеденный перерыв с двенадцати до часа к ней иногда заглядывал
один постоянный клиент. По вечерам он не мог - был женат и имел ревнивую, умную
жену-стерву. Навещал он Алину обычно раз в неделю, исключительно днем.
...Закладка в соц.сетях
