Жанр: Электронное издание
Step-t15
...я всех лихих и отважных -
Георгия Победоносца. Свидерко попросил разрешения у учительницы потолковать с
Мальцевым приватно, по-мужски, без присутствия педагогов и завуча. И Мальцев, видно,
этот шаг сразу же оценил по достоинству.
- Вы че, сыщики? Из милиции? - спросил он без обиняков. Его голосок, несмотря на
ангельскую мордашку, оказался хрипло-писклявым, увы, уже прокуренным и совершенно
разбойным. - Здорово. А пушки у вас где же - в кобуре под мышкой или в кармане? Вроде
нигде ниче не оттопыривается.
- Мы к тебе по важному делу, Егор. Расскажи, что там у вас перед Новым годом во
дворе произошло? - сурово и одновременно отечески-проникновенно спросил Свидерко,
усаживаясь за маленькую школьную парту.
Никита стоял у классной доски. На ней чьей-то дрожащей, нетвердой рукой было
начертано простенькое уравнение с иксом и игреком. Внимая Мальцеву, Ни-кита
попытался его решить в уме, но вдруг с досадой понял, что он напрочь забыл, что надо
делать с делением десятичных дробей.
Мальцев, направляемый вопросами Свидерко, почти дословно повторил то, что еще
раньше рассказывал, как он выразился, "вашей тетке из милиции".
- Егор, а чего ты тогда из двора-то убежал, что-то я не понял, - спросил Никита
простодушно. - Сдрейфил, что ли?
- Кто? Я? - Мальцев сверкнул глазами.
- Ну а как же? За тебя этот Игорян Зотов вроде вступился, в драку сунулся, а ты его
бросил. Слинял.
- Я не слинял. И ниче я не сдрейфил, там бабка просто какая-то орала из окна: ментов
щас позову, ментов! А этот.., ну, про кого вы все время спрашиваете - Хачик Багдасаров...
Он этого Лысого ка-ак стукнет, а Игорян ему ка-ак вмажет в печень... А тут еще этот
сзади с бутылкой... Я ка-ак крикну, а мне в глаза - фары. Тачка въехала, чуть в них
бампером не влупилась. Ну, они все сразу и слиняли. Кому охота светиться-то? Ну, тогда
и я тоже.., ушел домой.
- Значит, что же выходит? Ты со двора ушел последним? - спросил Никита.
- Я? - Мальцев слегка замялся. - Я сам ушел и никого не бросал.
- А тебе здорово от них досталось? Побили-то тебя сильно?
- Нормально. Поболело немножко и прошло.
- А разве мама тебя к врачу не водила?
- Да ну ее, - Мальцев сморщился, как от зубной боли. - Я не хотел, а она.., она думала -
у меня ребра сломаны.
- Ну, а ребра целы оказались?
- Целы, - Мальцев и бровью не повел.
- А этого Игоряна Лысого - Зотова ты, что же, раньше знал?
- Он к Марго, сеструхе моей, в прошлом году клеился. Они в одном классе учились.
- А где сейчас твоя сестра? Учится в институте?
- Замуж выскочила, дома сидит. У нее во какой живот, - Мальцев наглядно показал
руками. - Говорит - сразу залетела, балда. У нее муж грузин, ничего дядька, нормальный.
Только старый очень. Зато знаете тачка у него какая? Джип "Гранд Чероки Лоредо"!
- Значит, драка ваша вроде бы сама собой кончилась, правильно я тебя понял, нет? -
спросил Никита. - Потому что вам помешали: женщина кричала из окна, водитель
машины вас фарами осветил, ослепил, видно, тоже пытался вмешаться. А этот водитель,
он из машины не выходил?
- Не-а.
- А женщина кричала - ты бы мог по голосу определить - старая, молодая?
- Нервная какая-то бабка, - Мальцев усмехнулся. - Да мне там вообще никто не нужен
был, понятно? Я бы и сам там с ними...
- Ну, конечно, никто в этом и не сомневается, Егор, - успокоил его Никита. - А ты что,
спортом, что ли, всерьез занимаешься?
- Угу. У нас секция кендо. Я кодекс самурая учу. Дядька мой говорит: нам, мужикам,
всегда в жизни пригодится.
- Это факт, кодекс чтить надо, любой. Кстати.., а что это за машина была, не помнишь?
Ты вон как марки сечешь. А эта?
- Вроде темная, но не джип, это точно. Он же, водила, фарами нас ослепил нарочно. Я
не видел.
- Не джип, значит... Но легковая?
- А грузовик в наш двор под арку фиг въедет. А вы че, ищете, кто Хачика по башке
трахнул? Что, до сих пор не нашли? Слабо?
- Почему это слабо? - Никита даже обиделся. - Ты о нас плохо думаешь, Егор. Николай,
ну-ка скажи, - подмигнул он Свидерко, - мы разве не нашли его?
- А чего его искать? - Свидерко равнодушно пожал плечами. - Такое дело, Егор, все
твои приятели в один голос твердят, что Руслана Багдасарова не мог никто ударить, кроме
как Игорь Зотов.
- Игорян? Да они че, опупели? - вознегодовал Мальцев. - Не верьте им, дяденьки.
Заразы они все.
- А ты что так этого Игоряна защищаешь? За то, что он за тебя вступился? - спросил
Никита.
- Я его заступаться не просил. Заорал - он услышал. Мне орать не надо было, - Мальцев
нахмурил светлые бровки. - Самураи даже от сильной боли не орут. А просто - хряк мечом
и пополам придурка. А нашим вы не верьте. Хачику-то, говорят, сзади бутылкой кто-то
влепил. А Игорян - он как на ринге, поняли? Он сзади даже Хачика не стал бы долбать.
- Он что, такой честный-благородный парень? - усомнился Никита.
- Он вообще ничего, молоток. Только у него мозги плавятся, когда "Спартак"
продувает, - философски заметил третьеклассник Мальцев. - А в тот день, когда мы
дрались, "Спартак" не играл.
"Подвел черту, малец, - заметил Свидерко, когда молоденькая учительница увела
Мальцева в класс, на продленку. - И не подкопаешься - логика железная".
Со старшими драчунами они беседовали уже в компьютерном классе. Кайсуров,
Стрельников и Приходько неохотно и глухо, но в основном довольно подробно повторяли,
как и Мальцев, показания, данные на предварительном следствии. Колосов не услышал
ничего нового за исключением некоторых изменений в версии Приходько - тот, как
оказалось, не так уж и быстро покинул двор в тот вечер. Он, например, видел, как Игорь
Зотов ушел к себе в подъезд, Стрельников - куда-то на улицу после звонка по мобильнику.
"А мы с Русликом (Багдасаровым) остались, курили, - повествовал Приходько. - Потом я
мамку свою увидел, сумки она перла, я ей пошел помочь". Он тоже утверждал, что драка
во дворе "рассосалась" сама собой, потому что "Игоряну и Багдасарову помешали".
Въехавшую во двор машину он тоже припомнил, даже марку ее назвал - "кажется,
"Фольксваген". Но эти его слова тут же опровергли Стрельников и Кайсуров, утверждая,
что он "Тойоту" от "Запорожца" не отличает и что машина точно была темная, но никакой
не "Фольксваген", а скорее "БМВ", а может, "Ауди" или "Волга".
На этом дебаты закончились - явился учитель физкультуры, в спортзале начиналась
тренировка по баскетболу. Стрельников и Кайсуров пошли играть, а Приходько болеть за
приятелей.
Свидерко предложил съездить перекусить чего-нибудь в кафе-бистро "тут рядышком".
По дороге в машине они с Никитой еще раз прослушали записи допросов.
- Да уж, детки, - хмыкнул Свидерко. - Ты заметь, ну хоть бы кто-нибудь пожалел этого
Руслана Багдасарова. Ладно Мальцев - несмышленыш еще, к тому же тот его отдубасил,
но эти-то болваны здоровые... Он же их товарищ. В драку за этого Кайсурова полез, а тот...
Нет, не пойму я, Никита, они сейчас совсем уж тупые стали, не осознают, не чувствуют
ничего, что ли? Хоть бы спросили, поинтересовались - как он там в больнице, не надо ли
чем матери его помочь? Нет, встали и пошли в баскетбол тренироваться. Вот сучата, а?
Клоны, мать их... Ты-то что скажешь?
- Скажу, что свидетелей нам надо со стороны искать, допрашивать. От бойцов этих мы
вряд ли еще что-то узнаем. Насчет старухи, что из окна кричала, я, пожалуй, знаю, к кому
мне обращаться. Но там еще свидетель был - водитель. Может, это кто-то из жильцов
дома? У тебя список транспортных средств по четвертому корпусу, там, кажется,
"Фольксваген" числится за неким Сажиным, насколько я помню. - Никита спрятал
диктофон в карман. - Я, пожалуй, туда на место подъеду вечерком, постараюсь еще
справки навести. Если повезет, может, этот Сажин и некая Гринцер Надежда Иосифовна
что-то еще к нашей скудной информации прибавят. А если Приходько с этим
"Фольксвагеном" все же напутал, тогда... Ну, тогда будем искать по списку "БМВ", "Ауди"
и "Волгу".
- Серая "Ауди" принадлежит отцу Игоря Зотова, - сказал Свидерко. - Кстати, у них там
во дворе и гараж-"ракушка". Зарегистрирован под номером сорок три. Я по нашей
установке проверил... Тебе этот номер, кстати, ни о чем не говорит?
- Я читал протокол осмотра места, - спокойно ответил Никита. - Только следователь
тогда искала у гаража осколки бутылки. А бутылки-то, милый Коля, никакой и не было.
Остаток дня тянулся убийственно медленно. Так уже случалось с Никитой раньше:
поисковая лихорадка, азарт, интерес, уверенность, что все идет правильно, по
единственно верному, единственно возможному логическому пути, внезапно натыкались
словно на какую-то невидимую преграду. Никита даже порой представлял ее мысленно:
этакая прозрачная стена из пуленепробиваемого темного стекла. Обойти невозможно,
увидеть, что там с другой стороны, не под силу.
Свидерко, злой и усталый, мотался в УВД с докладом к начальству, затем в бюро
судебно-медицинских экспертиз еще раз проконсультироваться по поводу характера
ранений Багдасарова и Бортникова, потом в прокуратуру, затем на Петровку.
Оперативники тоже рассредоточились по участку, снабженные ворохом прокурорских и
начальственных ЦУ. Отделение милиции опустело. Кроме дежурной группы, кинолога,
Колосова, расположившегося в кабинете Свидерко, и мышей, нагло возившихся за
деревянной рассохшейся обшивкой стен, не было ни одной живой души.
В пять ушли и рабочие-ремонтники. Никита открыл в кабинете форточку, чтобы
изгнать терпкий дух масляной краски и скипидара, зажег настольную лампу и снова
погрузился с головой в объяснения, рапорты, справки, протоколы допросов. Дело пухло и
разрасталось, и процесс этот уже нельзя было остановить.
Одну за другой он снова и снова прослушивал записи бесед с жильцами, с
подростками, кое-что выписывал себе в блокнот, что-то помечал. И все ждал: может быть,
вот сейчас раздастся звонок, и это будет Катя. Может, там в доме и не случится никаких
новых происшествий, просто... Просто она захочет поговорить с ним, услышать его голос.
Они поболтают минут пять - на большее ведь он и не претендует. У них нет никаких
иных тем для беседы, кроме этого дела, работы. А Катя даже по делу сегодня говорить с
ним избегала. Даже не смотрела на него. Наверное, в душе простить не может, что он
втянул ее во все это, заставил переехать, фактически с мужем поссорил. Она его любит -
мужа... Факт. И никуда от этого факта не денешься. Только о нем, наверное, и думает, и
мечтает. А все другие пусть хоть сдохнут от тоски...
Никита внезапно почувствовал, что, несмотря на открытую форточку и ледяной
сквозняк, ему душно. Телефоны не звонили. Обычно разрывавшиеся с утра до вечера, они
предательски молчали.
Около семи он сложил все материалы в сейф, запер его, вручил ключ дежурному и
отправился на Ленинградский проспект. Он намеревался возобновить личное
официальное общение с жильцами дома. По его расчетам, тот, кто был ему сегодня нужен
- владелец темно-синего подержанного "Фольксвагена" Евгений Павлович Сажин, -
должен был уже вернуться с работы.
Расчет оказался точен. Синий "фолькс" стоял во дворе между ракушками. Кстати, на
том самом месте, что и некогда "Волга" Бортникова. Места удобной парковки в этом
дворе, как и во всех прочих московских дворах, ценились на вес золота. И те жильцы, кто
возвращался домой раньше, захватывали лучшие, освещенные фонарем участки под
окнами.
Дом жил самой обычной вечерней жизнью - в арку въезжали автомобили, гуляли с
собачками старушки, в снегу на детской площадке визжали, бултыхались какие-то
крохотные недомерки. За ними зорко надзирали бабушки и молоденькие хорошенькие
мамы, некоторые с колясками. Погода к вечеру значительно улучшилась - ветер стих,
заметно потеплело. Пахло сырой терпкой свежестью. И народ пользовался минуткой,
чтобы глотнуть перед сном хоть немного кислорода пополам с бензином.
Вместе с Никитой в подъезд четвертого корпуса, доверчиво набрав ему код по
домофону, вошла невысокая полная круглолицая женщина в брюках и белой теплой
куртке. Она тяжело переводила дух, с трудом преодолевая короткий лестничный марш до
лифта. Лицо у нее было землисто-бледное, усталое и какое-то отрешенное, словно
женщина почти не замечала окружающие ее вещи и предметы, чутко прислушиваясь к
чему-то внутри себя. Только в лифте, стоя с ней рядом, Никита увидел, что женщина
беременна - она расстегнула куртку, выставив свой выпуклый огромный живот, обтянутый
тесной шерстяной кофточкой.
Это была Зоя Зотова - мать Игоря. Дышала она с усилием, вытирая со лба капельки
пота.
- Вам нехорошо? - спросил Колосов. - Может быть, вам помочь? - Он отчего-то
страшно робел перед беременными женщинами. Они всегда казались ему существами из
какого-то иного измерения.
- Спасибо, ну что вы.., так что-то, сердце зашлось немножко, - Зоя Зотова слабо
улыбнулась. - Ничего. Решила вот пройтись немножко, а что-то тяжко...
Никита вышел на четвертом этаже, а она поехала к себе на седьмой. Никита подумал:
поздновато что-то эти Зотовы решили завести себе второго ребенка. У Игоря с братом или
сестренкой будет большая разница в возрасте. Но в таких вещах, как дети, женщины все
решают сами. Видно, мать Игоря решила для себя вот так.
"В вашем доме, как сны золотые, мои детские годы текли..." - малость фальшивый и
дребезжащий, но зато умопомрачительно громкий молодой лирический тенор буквально
потряс весь четвертый этаж из-за двери квартиры Гринцеров. Бодрый аккомпанемент на
рояле тут же негодующе смолк, оборвался. Кто-то властно взял одинокую ноту, затем
вторую, третью, словно настраиваясь. И затем из-за двери мощно-фальшиво загремело:
"М-ми-и м-мэ-э м-мо-о м-му-у!" - упражнение-распевка.
Под эти песнопения Никита и позвонил в дверь одиннадцатой квартиры к Сажину,
решив навестить семейство Гринцеров чуть позднее.
Дверь в одиннадцатую квартиру была новой, крепкой, стальной, обшитой краснокоричневым
дорогим дерматином из тех, что рекламирует товарищ Сухов по телевизору.
"Если театр начинается с вешалки, то квартира, наверное, с входной двери", - философски
подумал Никита. "Кто там?" - спросил мужской голос. И Евгений Сажин открыл дверь.
- Добрый вечер, - сказал Колосов. - Я из уголовного розыска, вот мое удостоверение,
пожалуйста. Хотел бы поговорить с вами, Евгений Павлович, позволите войти?
Представляясь, пришлось задрать голову - Сажин был очень высокий. Колосов сто раз
видел его оперативное фото, но там был просто видный молодой мужчина, чуть постарше
Колосова. А оказалось, что это просто какой-то баскетболист-разрядник.
- Из уголовного розыска? Ко мне? - спросил Сажин растерянно. - Вы все по этому делу,
да? Ну хорошо, проходите, только... Только я в тот раз уже все рассказал вашим
сотрудникам, они записали. Вряд ли еще чем смогу помочь. Раздевайтесь, в комнату
проходите, прошу.
Колосов разделся, огляделся: вот что значит качественный евроремонт. Этот Сажин,
как значится в установке на него, вроде фирмач, коммерческий директор строительной
фирмы. Да, вот что может сделать человек с деньгами, вкусом и строительными
навыками из обычной старой двухкомнатной квартиры. Потолок, пол, стены, окна,
светильники, двери с матовыми изящными витражами, дубовый узорный паркет.
- Здорово у вас, - восхитился Никита. - Сами все делали или дизайнера приглашали?
Сажин усмехнулся. Он, видно, только-только вернулся с работы - в прихожей на
кожаном пуфе была небрежно брошена черная кожаная куртка-"пилот" и портфель.
Теплый узорный скандинавский свитер, вывернутый наизнанку, валяется на белом
угловом диване в комнате - таком роскошном диване, на который нормальному человеку
и сесть боязно. Сажин был в старых джинсах и футболке, дверь он открыл, держа в руке
кухонную лопаточку-мешалку. С кухни пахло чем-то удивительно вкусным.
- Секунду подождите, а то у меня пригорит, - сказал он, оставив Колосова в комнате.
Комната была светлая, стильная и пустая - мебели, кроме дивана, кресел, "домашнего
кинотеатра" - телевизора, какого-то черного низкого ларя-комода и такого же черного
придиванного стола, не было никакой. Зато всюду, как в оранжерее, были расставлены
комнатные растения. На белой стене напротив окна над диваном было укреплено
огромное зеркало в простой черной раме. Все вещи были новехонькие, с иголочки,
складывалось впечатление, что это не жилая комната, не берлога холостяка, а
демонстрационный зал в дорогом мебельном салоне.
Это впечатление нарушали только фотографии в рамках, рядком стоявшие на ларе. Их
было три. Никита мельком просмотрел их: хозяин квартиры Сажин - снимок, наверное,
был сделан лет пять-шесть назад - в рокерской куртке у мотоцикла. Какой-то бравый
молодой офицер с погонами капитана в лихо сдвинутой фуражке еще старого советского
образца. И на третьей фотографии - молодая женщина в цветастом платьице-мини, с
темными волосами, взбитыми в высокую "бабетту", с двумя пареньками - одним
постарше, одетым в старую серую школьную форму, и вторым - поменьше, вихрастым,
белобрысым, в курточке и шортах, прижимающим к себе огромного плюшевого зайца.
Сажин вернулся.
- Ужинать давайте, а заодно и поговорим, - сказал он. - Водки выпьете?
- Нет, спасибо. И от ужина тоже должен отказаться, я к вам ненадолго, Евгений
Павлович. - Колосов даже засмущался от такой простоты и гостеприимства.
- Да я не алкаш, не бойтесь, - усмехнулся Сажин. - Замерз как собака на объекте. У нас
ветром кран повело. Мы там с шести утра сегодня. Если бы, не дай бог, рухнул, раздавил
бы все, как песочный кулич.
- Что, стройка большая? - поинтересовался Никита.
- Да ну, - Сажин махнул рукой, усаживаясь в кресло напротив. - Огрехи свои же
подчищаем, недоделки. А так зимой обычно все ведь консервируется. Работа-то у нас в
основном сезонная. Ну, раз от ужина наотрез отказываетесь... Так чем же помочь могу,
слушаю?
Колосов чуть помедлил. Поначалу он сразу хотел спросить Сажина, не он ли и есть тот
самый водитель-свидетель, видевший драку во дворе. Но после столь демократичного
предложения выпить вместе ему захотелось познакомиться с этим Сажиным поближе.
Мужик он, судя по всему, был толковый, деловой. К строителям Никита относился с
великим уважением, потому что умение и талант создавать из груды кирпича, плит,
стекла, бетона и арматуры дома и небоскребы восхищали его с детства.
- Евгений Павлович, я читал ваше объяснение. История, конечно, тут у вас страшная
приключилась. И вам, очевидцам всего этого, не позавидуешь. Так, значит, вы одним из
первых обнаружили на лестничной площадке следы крови? Вы и милицию тогда, в
первый раз, вызвали, а? - спросил он Сажина.
- Нет, милицию вызвала моя соседка Надежда Иосифовна или дочка ее - не помню уже
точно. Представляете - темно, ночь-полночь, и вдруг кто-то ко мне в дверь звонит,
кричит...
- Так вас, значит, разбудили, с постели в то утро подняли?
- Нет, я уже встал, я вообще рано встаю, уже привык. Ничего не поделаешь,
приходится, к сожалению, даже в выходные. У меня ведь стройка, сразу несколько
объектов в действии, основные объемы - за городом. Туда еще надо доехать на машине.
Вот и приходится в шесть, а иногда и в пять часов вскакивать, а то позже на выезде из
Москвы - пробки дикие, часа два как миленький простоишь.
- А в ту субботу вы тоже собирались ехать на работу?
- Да нет, - Сажин покачал головой. - Прямо с утра я в офис ехать не планировал, потом,
правда, собирался, к полудню. У нас коттеджный поселок в Одинцове, мы там дома под
ключ сдаем, так с фирмы-смежника сантехнику должны были привезти. Но в это утро по
привычке я очень рано проснулся, немного размялся на тренажере, - Сажин кивнул кудато
в сторону коридора. - И в душ пошел, а тут звонок в дверь. Открываю - мать моя родная,
соседка...
- Храбрая старушка, - заметил Никита. - И надо же, понесла ее нелегкая в такую рань
мусор выносить. Но там ведь, кажется, еще один ваш сосед был?
- Олег? Он на шестом живет, - Сажин кивнул. - Да, он был, я его еще за фонарем
послал - на лестнице темень была, свет не горел почему-то.
- Вы к нему в квартиру звонили, тоже с постели его подняли?
- Нет, он как раз из лифта вышел на шестом, видно, шум услышал и спустился к нам.
- Он куда-то ехать собирался так рано? - спросил Колосов, в душе проклиная
бестолкового участкового, бравшего объяснение у Олега Алмазова, - этот важный момент
в его показаниях совершенно не был отражен!
- Нет, он, наоборот, откуда-то вернулся, на лифте к себе поднимался, но мы тут такой
гвалт устроили, что и глухой бы услыхал, заинтересовался, в чем дело. Ведь надо же, -
Сажин покачал головой, - я ведь поначалу-то ничего такого не подумал. Там вином
прокисшим разило как из бочки. Я вообще думал, что... Ну, может, блеванул кто по
пьянке. А это вон что оказалось, когда труп-то в квартире на пятом нашли.
- Вы погибшего, конечно, не знаете, не видели его тут в доме раньше? - Нет. А вы так
спрашиваете...
- Как? - Никита усмехнулся.
- Ну с этакой полнейшей безнадегой - а, мол, все равно.
- Так никто же ничего не говорит полезного, - вздохнул Никита. - Никто ничего не
видел. Хотя, признаться, трудно в это поверить. Человек-то не иголка. И по нашим
данным, этот самый погибший гражданин Бортников раньше сюда приезжал.
- К кому? - спросил Сажин. Никита пожал плечами.
- Нет, я его не видел, - Сажин задумался, словно пытаясь припомнить.
- Может, машину видели? Синяя такая "Волга", совсем новая?
- "Волга"? - Сажин посмотрел на Никиту. - "Волгу" синюю помню. Точно, была. Она
еще мое место парковочное во дворе заняла. Ох, я и матерился - ну, кретин! Хотя что
возникать - двор у нас тесный, мы все тут в одинаковом положении.
- А когда эта "Волга" тут во дворе впервые появилась, не вспомните?
- Ну... Наверное, за несколько дней до... Так, подождите, в ту пятницу я приехал - она
там стояла. Я машину у въезда в арку поставил. Да, наверное, прямо накануне этого
нашего домашнего кровавика.
- Кровавика... Скажете тоже. А у вас самого какая машина?
- "Фольксваген", старый, хлам уже. Новый покупать сейчас бесполезно - и гаража у
меня пока нет, и с деньгами я с этим переездом, ремонтом полностью вытряхнулся.
Квартиру еще надо обставлять. А то у меня только здесь более-менее ничего, гостя можно
принять, а в той комнате и на кухне - пустота: диван, плита да холодильник.
- Я еще вот о чем вас спросить хотел, - Никита плавно перешел к главному своему
вопросу. - Тут одно происшествие было перед самым Новым годом, если быть предельно
точным, то 28 декабря.
- Какое происшествие? - спросил Сажин.
- Драка во дворе. Подростки отношения выясняли. А потом одного из них с пробитой
головой за гаражами дворник обнаружил.
- У нас во дворе, здесь? - удивился Сажин.
- Ну, что такие тяжкие последствия оказались, только потом выяснилось, а сначала-то
все выглядело как обычная мальчишеская потасовка. 28 декабря это было, вечером, между
шестью и семью часами. Ничего такого, значит, не припомните?
Сажин подумал, пожал плечами.
- Нет, вроде что-то... Нет, даже путать вас не хочу. Перед Новым годом я с ремонтом
крутился как заводной. Хотелось, чтобы ребята мои, бригада, закончили все. Ну, вроде
примета такая хорошая - в Новый год в новом доме... Может, что тут у нас и было, но както
мимо меня прошло.
- Вы с соседями-то своими уже успели познакомиться? - спросил Никита, более не
настаивая на эпизоде 28 декабря.
- Да как вам сказать? С некоторыми да. Вот на этаже. Тут у нас семья живет, а в двух
других квартирах сплошные дамы. Цветник, - Сажин улыбнулся. - Во время переезда
общались понемногу, все ведь мы тут почти одновременно въехали. Ну, еще кое-кого знаю
- в основном это автомобилисты, с кем во дворе ежедневно встречаешься, здороваешься.
- Алмазова, например.
- Кого?
- Ну, Олега с шестого этажа.
- Да, просто я не знаю его фамилии.
- Дом у вас хороший, Евгений Павлович, только уж больно какой-то пустой. Целые
этажи не заселены, - сказал Никита.
- Ну, тут у нас разговоры идут, что на первых этажах какой-то банк свои офисы
разместит, - сказал Сажин. - Он вроде бы арендовал там помещения.
- А вы как к этому относитесь?
- Да пусть, там все равно в цоколе - магазины. А так шума меньше будет - банковское
дело тихое. И потом, охрана круглосуточная.
- Это верно, - согласился Никита. - Да, если бы не эта кровавая история, с
удовольствием поздравил бы вас с новосельем.
- Какая кровавая история? - спросил Сажин. Колосов удивленно поднял на него глаза.
- Ах эта, конечно, - Сажин кивнул, - Что-то я... Я ж говорил - водки надо было сначала
выпить, а потом с милицией беседовать.
- Ну, спасибо вам за помощь, не буду больше занимать ваше время, - Никита поднялся.
- Мне еще с соседкой вашей, Гринцер, хотелось бы встретиться сегодня. Я сейчас на
площадке у лифта слышал - там у них кто-то так поет, как солист Большого театра прямо.
- А, это к Надежде Иосифовне и к ее дочери вечно ученики приходят из консерватории,
- сказал Сажин. - Старуха-то очень известный в Москве музыкальный педагог. Сама мне
рассказывала - ставит голоса. Вы вот что, вы им смелее звоните, настойчивее, а то она
глухая как тетерев - когда с этими своими тенорами занимается, не слышит ни фига.
Однако предупреждения эти не оправдались, Колосову открыли сразу, едва он нажал
кнопку звонка. На пороге его встретили сама Надежда Иосифовна и какой-то субтильный
миловидный юноша в длинном, до пят, черном приталенном пальто, с нотной папкой под
мышкой.
- Ну вот, видите, как славно, один гость за порог, а другой уже в дверь, - сочным
старческим баском провозгласила Надежда Иосифовна, ободряюще улыбаясь
удивленному Колосову. - А мне как раз звонила Розалия Тихоновна и говорила о вас. Но,
милый мой, дорогой, как же можно! - Она вдруг трагически повысила голос, подступая к
Никите. - На улице лютый мороз, а вы без головного убора, даже без шарфа, куртка вон
нараспашку. Вы совершенно не бережете свой голос. Разве можно так по-варварски себя...
- Надежда Иосифовна, а я не... - Никита посмотрел на парня в пальто. Тот старательно
обматывал свою тонкую шейку черным кашемировым шарфом.
- Всего хоро
...Закладка в соц.сетях
