Жанр: Электронное издание
Step-t14
... - Короче. По возвращении из колонии Марсиянову подфартило. - Свидерко снова
ухмыльнулся. - Парень он видный, красотуля прямо, ну и... Каким-то макаром
пересеклись у них пути-дорожки, и попал Пришелец на щедрые хлеба Салтыкова. Я тут
справочки навел кое у кого... Так вот, в течение двух последних лет Марсиянов был
ближайшим человеком Салтычихи. Его телохраном-личником, вышибалой и... Ну и все
остальное само собой разумеющееся, учитывая пагубные привычки патрона.
- Это убийство и так по всем внешним признакам тянет на внутригрупповую разборку,
- согласился Никита. - Так ты Салтыкова в убийстве подозреваешь? Что ж, вполне
допустима" версия. А где Салтыков сейчас?
- Не торопись ты! Салтыков - я и о нем справка навел - мотанул в Грецию. Рейс из
Шереметьева. Все чин чинарем: виза, ваучер на отель и тому подобное И заметь, улетел
он в тот самый день, когда бездыханное тело его любимого телохрана, нашпигованное
свинцом под самую завязку, было найдено в его машине. А у Салтыкова виза сроком на
три месяца. Будет отдыхать наш Салтычиха как белый человек на пляжах солнечной
Эллады.
Колосов наблюдал за Свидерко: и чего тут радоваться-то так? Ведь из твоего же
рассказа, коллега, и ежу ясно; что главного своего подозреваемого вы уже упустили. Но
оптимист Свидерко этим досадным фактом вроде бы даже и не расстроен...
- Я с этим делом решил не торопиться особо, раз тут такой безнадежный расклад вроде
бы сразу же нарисовался. - Свидерко утолил подбородок в кулаке, по-прежнему сверля
коллегу загадочным взглядом. - Но.., тут кое-что мои планы изменило. В этом их болоте -
а заметь: вроде бы оно сейчас совершенно легальное, - сам Салтычиха давно уже вроде бы
завязал. В наркоте, рулетке и прочих безобразиях тоже не замечен. Такой бизнес по
Москве раскрутил! Торгует всем, что Бог пошлет. На ВДНХ у него павильоны, в
строительство бабки вколачивает, в бензин-керосин, ресторан через племянника держит,
ну и много чего еще. Так вот, повторяю: в этом их болоте у нас кой-какие полезные
человечки имеются, гонят информацию помаленьку, ну и...
- И, Коля? - в который уж раз подстегнул словоохотливого коллегу Колосов.
- Короче. Я сразу же все кнопки жать начал. Задачу поставил: узнать, что там
стряслось. Почему завалили Пришельца? Кто это персонально сделал? В чем тот,
наконец, перед Салтыковым провинился?
Колосов усмехнулся: Свидерко уж слишком многого хотел от своих информаторов.
- Поначалу все было глухо, как в танке. Ни ответа, ни привета, но потом... - Свидерко
кашлянул. - Я сам, ей-богу, такого не ожидал. Ну, в общем.., пошла информация: дескать,
раздрай в близких к Салтычихе кругах начался около месяца назад. Выяснилось: у него,
помимо Пришельца, был еще один телохран-личник. Не менее молодой и приятный во
всех отношениях паренек по кличке Пекин. И между Марсияновым и им якобы давно шла
вражда, соперничество за благосклонность патрона. Раза два даже доходило до открытых
столкновений на почве неумеренного потребления алкоголя. Не то чтобы они
тамбесились-ревновали, но... - Тут Свидерко снова ухмыльнулся:
- Кстати, пока не забыл. Хочешь новый анекдот, Никита? Гражданская война. К
крестьянину двое в хазу стучатся: "Открой, дед!" - "Кто такие?" - "Красные!" - "Ох,
хлопцы, наконец-то! А то все холубые да холубые", - он хохотнул хрипло.
А Колосова снова прямо зависть взяла: этакий жизнерадостный коллега! И с чего его
так сегодня на анекдоты тянет? Неужели с этих жалких ста пятидесятиграммов?
- Чего ж ты с ним резину тянешь до сих пор? - спросил он. - Если так тебе все уж ясно,
надо взять этого Пекина за жабры, ну и...
Тут Свидерко сделал многозначительный жест, призывая; к тишине и спокойствию.
- Да дело-то все в том, Никита, что этого типа взять за что-то интимное мы уже тоже
вроде не можем. Весь сыр-бор в кругах, близких к Салтычихе, закончившийся такой
печальной смертью Пришельца в расцвете лет, и начался с этого самого.
- Да с чего, черт тебя возьми? Говори нормально! Колька, чтобы с тобой беседовать -
это надо прежде...
- Пекин провал около месяца назад. Бесследно. Это китаец, Никита. Имя ему Чжу Дэ.
Салтычиха его вроде в роли и личника держал, и домашнего массажиста. Ну и для всего
прочего вроде тоже. И вот этот парень - по национальности китаец - словно в воду у них
канул, понял? Салтычиха, источник информирует, его чуть ли не с собаками по всей
Москве искал, громы-молнии метал, переживал. Но так и не нашел. А тут подсуетились
некие люди - надули боссу в уши насчет давней вражды китайца с Пришельцем, ну и...
- Когда, ты говоришь, пропал китаец? - переспросил Колосов.
- Около месяца либо трех недель назад. Естественно, к нам из всей этой салтыковской
кодлы никто заявлять не пошел. Сами решили разобраться. Ну, видно, и доразбирались.
Ты вот, кажется, с некоторых пор банк данных формируешь о всех пропавших без вести в
столичном регионе лицах восточных национальностей. Сдается мне, что Пекин Чжу Дэ
прямой кандидат в этот траурный кондуит.
- А почему Салтычиха прикончил Пришельца? Чужими ли руками, сам ли - это мы
узнаем, но почему? У него, значит, имелись не только подозрения, но и прямые факты
против него? Что источники говорят?
Свидерко пожал плечами.
- С момента обнаружения трупа в "Форде" и суток не прошло. Мы столько всего
узнали, а тебе все мало. И-эх, губерния... Тут масса вопросов возникла и еще возникнет -
голову дам на отсечение. Но Салтычиха для нас уже недосягаем.
- Вывод отсюда? - Колосов знал: Свидерко - человек дела. Задавал вопросик так, для
затравки профессионального самолюбия.
- На все вопросы нужен позарез исчерпывающий ответ. Главного подозреваемого нет,
улетучился. Значит, начнем работать пока с его окружением. Всеми теми кто имел с этой
нашей троицей - Салтычиха, Пришелец, Пекин - контакты. Таких людей много, но...
Салтыков, если все же приписывать это убийство ему, покарал за китайца Марсиянова. А
вдруг он ошибся? И потом самое главное: что же произошло с китайцем? Где его тело,
если он мёртв?
- Ты хочешь сказать, почему оно до сих пор не обнаружено?
- Да. И не только нами. Сдается мне, что в этом дельце труп прятали больше не от нас,
а от глаз Салтыкова. Но почему? Ну, если его вообще, конечно, прятали, а не спустили
куда-нибудь к диггерам в канализацию по ошибке. Ну как, Никита, тебе не интересно
было бы все это прояснить?
- Мне? - Колосов смотрел в окно. - А ты сам считаешь, что исчезновение китайца както
связано с нашей серией?
- Ты сам первый подал гениальную мысль проверить досконально каждый случай
пропажи без вести лиц восточной национальности. Каждый случай - мамочка моя родная!
А я лишь скромненько, но вполне логически продолжил заданную тобой схему. А связаны
ли эти дела... Пока что-либо утверждать рановато. Поживем, поглядим, послушаем,
обмозгуем фактики собранные - тогда увидим. Ну, у нас же все равно до сих пор нет
какой-либо внятной версии по этому чертову делу. В долгий ящик уж сплавлять хотели
этих "безголовиков", до нового трупа, а тут...
- А трупа-то, кстати сказать, и нет. И улик сближающих пока тоже.
- Ничего. Разберемся, - Свидерко пристукнул по столу ладонью. - Источник сообщает,
что вся эта наша троица, из которой двое уже покойники, посещала частенько один
веселый кабак на Киевском шоссе. Его племянник салтычихинский держит. Вот с него и
начнем. Узнаем, кто еще посещал это местечко теплое, с кем конкретно у Пекина и этих
двух там были контакты..
Колосов хотел сказать Свидерко его любимое: "Бог в помощь", но вдруг осознал, что
кабаком на Киевском придется заниматься не кому другому, как ему. Как-никак по этому
делу у них с Петровкой - полное взаимопонимание и взаимовыручка. А загородное
Киевское шоссе - это, увы, уже не Москва, а область.
Глава 22
ТЛЕН
В это утро Белогуров проснулся очень рано. Часы показывали без четверти пять. В
щель между неплотно задернутыми шторами спальни сочилась серая утренняя мгла.
Последнее, что видел Белогуров во сне перед пробуждением, была горящая машина. Во
рту даже чувствовался привкус гари, плавленой резины и раскаленного металла. И было
нестерпимо жарко. Белогуров откинул одеяло: это всего лишь духота в спальне. А та
машина во сне.., что это? Пережитый в ночном кошмаре рассказ Егора о том, как он на
темном безлюдном пустыре у железнодорожного переезда "запалил с четырех концов"
облитые бензином "Жигули", выполнившие свое предназначение?
Или ему снилась развороченная взрывом иномарка, где горели, как в подбитом танке,
Феликс, его отец, его мать, его сестра...
- Проснулся?
Белогуров приподнялся на локте. Лекс, оказывается, тоже не спит. Смотрит в потолок.
Вчера вечером Белогуров принес ей билет на концерт "Роллинг Стоунз". О таком подарке
она лишь мечтала, но... "А почему один билет? - спросила она огорченно. - Я думала, мы с
тобой пойдем. Или это зверски дорого? Ты много переплатил?"
Белогуров купил билет на "роллингов" у знакомого спекуля с Арбата. Заказал ему
только один билет. За те сумасшедшие деньги этот билетный жулик достал бы ему и два,
и три, и десять. Но Белогуров хотел, чтобы Лекс шла в этот вечер на "старичка Мика
Джаггера" одна. В этот вечер ее ни под каком видом не должно было быть дома.
"Я не смог достать два билета, дружок, - соврал он ей. - И этот-то с трудом у Генки
выклянчил. Такой ажиотаж - сама понимаешь. Концерт закончится около полуночи. Мы
тебя встретим на машине - не волнуйся. Или я, или Егор".
"Я не волнуюсь. Спасибо за "роллингов". Только, пожалуйста, не нужно Егора. Я
заберу телефон с собой, - сказала Лекс. - Если сам не сможешь за мной подъехать -
позвони, я славлю какую-нибудь тачку".
Она так и сказала: "Если не сможешь". Белогурову стало не по себе, хотя он отлично
знал, что маленькая Лекс имела в виду. "Не сможешь" сесть за руль, потому что будешь
пьян, как всегда по вечерам...
Однако в этот вечер... Ладно, что там говорить! Белогуров уткнулся лицом в подушку.
Он не хотел думать о том, что будет вечером, когда лекс уйдет. Еще рано об этом думать.
Еще всего лишь пять часов утра.
- Ты почему не спишь? - спросил он.
- Так. Не спится. - Лекс натянула простыню до подбородка, выпростала руки. - А ты?
- Разная чушь снится, - он чувствовал, как фальшивит его голос. - Спи.
- Иван, ты меня любишь?
Он снова поднялся на локте, заглянул ей в лицо.
- Конечно.
- Ты меня еще любишь?
- Любовь не знает убыли и тлена, Лекс.
- Чья?
- Господи, Лекс, не будем начинать выяснять отношения в пять утра.
- Твоя? - Она словно и не слышала его.
- Да. И твоя тоже. Наша с тобой.
- Иван, а для чего я тебе нужна?
- Ты мне нужна, потому что без тебя мне вообще ничего не нужно. Я тебе сто раз это
говорил. Ты - моя Джульетта, моя принцесса на горошине, мой цветочек аленький, моя
надежда, моя жизнь беспечальная. Господи, Лекс, ну что ты в самом деле? Что тебе еще
сказать по твоему любимому, по-книжному? Что говорят герои любовных романов?
Скажи - я охотно повторю, если это тебя успокоит.
- Я не читаю любовных романов. И ты не злись, Иван, не нужно так злиться.
- Ты вообще слишком много читаешь разной ерунды.
- И ем тоже. Егор сказал, это у меня какая-то "булимия". Как у Дианы. На нервной
почве.
- Егор - кретин. Морду ему набью. Выброси из головы все, что он болтает. Ешь сколько
хочешь.
- Ты совсем-совсем не бываешь дома. Почему? - Лекс говорила тихо, безучастно.
- Я занят. Дел невпроворот. Ты же сама хотела,
Чтобы в нашей квартире закончили ремонт. Чтобы мы уже к осени туда перебрались. И
потом с галереей... Он сел в кровати.
- Я тебе не нужна, Иван. Абсолютно. Я не слепая. Ты мной тяготишься. Избегаешь.
- Ты мне нужна.
Она скользнула взглядом по стенам спальни. Отрешенное выражение лица ее
сменилось печалью.
- Нет, не обманывай, я лишняя тут у вас. Вы всегда вместе - ты, Егор, даже Женька и
тот как юла возле вас крутится. Вы такие деловые, такие занятые. А лишь я вхожу - вы
умолкаете. Или говорите о какой-то чепухе.
- Мы партнеры с Егором. Это бизнес, Лекс, это дела взрослых мужиков. Тебя это
волновать не должно.
- А они уже закончили там, в подвале?
Белогуров вздрогнул.
- Кто? Женька? А что ты имеешь в виду?
- Ну ты говорил, они там состав какой-то лака, что ли, изобретают, чтобы химичить
потом...
- Нет, ни черта у них с Егором пока не получается. - Белогуров старался, чтобы его
голос звучал спокойно. - Но и это тебя не должно волновать, Лекс.
- А что меня должно волновать?
- Новости журнала... "Вог" он, кажется, называется или "Квелле" - новый каталог.
- Там маленькие размеры. Я же вон какая корова.
Белогурову хотелось плюнуть, чертыхнуться: снова-здорово! Но ему было жаль ее. Он
поцеловал ее, точнее, ткнулся губами куда-то в ухо, в теплые волосы. И почувствовал
сразу, что она истолковала эту его вынужденную ласку по-своему.
- Убери руку, - попросил он через секунду хрипло. - Не нужно. Пожалуйста, я прошу
тебя!
Она, не отвечай, начала исступленно целовать его. Руки ее знали свое сладкое дело.
"Любовь не знает убыли и тлена..." Молодое горячее тело. Жадное, Полное ожидания.
У Белогурова появилось ощущение, что его насилуют. Эти мягкие, нежные, неумолимонастойчивые
руки. Эти полудетские, неумелые, но алчные губы сейчас вместе с дыханием
высосут в поцелуе и его кровь...
- Оставь меня в покое! Я же прошу тебя по-человечески. - Не владея собой, он
отшвырнул ее на подушки. - Не веди себя как проститутка!
Она села в кровати, поджала ноги, вся подобралась, как перед прыжком. Белогуров
ждал града слез - уже был готов извиняться, просить прощения. Но на щеках Лекс не
появилось ни слезинки. Глаза лишь сухо блестели. И в этот миг Белогуров вдруг
отчетливо представил, какая она будет старая. С годами появятся морщинки вокруг глаз,
складки у губ, второй подбородок. Кожа огрубеет, утратит матоватость, приобретет
жирный блеск, который уже не скроют никакие тональные кремы.
- Ты просто трепло, - Лекс сказала это как отрезала ножом. - А я-то дура... Только
трепаться - это все, что ты можешь. У тебя там дохлая сосиска. Поди таблетки купи. Вон в
"Лавке жизни" на каждом углу продаются, я видела. Давай, давай, авось помогут!
Белогуров наотмашь ударил ее по лицу. И как водится (женщина есть женщина - и в
пятнадцать, и в сорок лет), она визгливо истерически заревела от боли и злости. Когда он
вышел из спальни, грохнув дверью, Лекс все еще рыдала - горько и безутешно.
Белогуров, ослепленный яростью, прошел в демонстрационный зал. Он не заметил, что
в доме, кроме них, в этот ранний час не спится еще одному живому существу. В темном
углу холла в кресле сидел Женька. Он чутко прислушивался к приглушенным рыданиям,
доносившимся сверху/
Лекс плакала долго. Потом затихла. Но до самого вечера из спальни не выходила.
Белогуров сидел в демонстрационном зале внизу. "Галерея Четырех" была сегодня
открыта и ждала клиентов. Им всем сегодня было очень важно, чтобы внешне все
выглядело как обычно: нормальный рабочий день. Весь немногочисленный персонал
галереи на рабочих местах. И даже, если повезет, сделки заключатся...
И, как ни удивительно, повезло. Принесло двух иностранцев: престарелую
супружескую пару из штата Мичиган, путешествующую по России. Старичков привлекли
акварели Судейкина и особенно - революционный фарфор. За чашку с символикой
"Смерть гидре контрреволюции" американец после недолгого торга выложил шестьсот
долларов наличными. Чайник "Реввоенсовет" ушел за семьсот, а пузатая страшненькая
вазочка для "морковной пастилы времен военного коммунизма" ушла за триста "зеленых".
В семь вечера, как обычно, Белогуров закрыл галерею и поехал на Ново-Басманную.
Перед этим, около половины седьмого, Егор увез Лекс на концерт "Роллинг Стоунз".
Белогуров мельком видел ее в холле, но не подошел, не заговорил. Глаза Лекс распухли и
покраснели от слез. Она все как-то суетилась: роняла то сумку, то расческу, то заколку.
Нагибалась, поднимала, а потом у нее все снова валилось из рук.
Белогуров видел: девчонка сильно переживает их ссору, сожалеет о том, что крикнула
со зла. Самое правильное в этой ситуации (и Белогуров это чувствовал) было бы стать
выше глупых предрассудков, перешагнуть через свою оскорбленную мужскую гордость -
взять Лекс крепко за плечи, развернуть к себе, поцеловать эти скорбные, заплаканные
полудетские глаза (ей всего-то, дуре такой, было пятнадцать - что она понимала и в
жизни, и в нем, Иване Белогурове!). Повторить, что их любовь все равно, несмотря ни на
что, не знает убыли и тлена, потому что любовь (и это хорошо понимают те, кто сначала
напрочь был лишен этого чуда, а потом уже на середине прожитой жизни обрел ее как
подарок судьбы) - это не только сладкое траханье в смятой постели. Не только вздохи,
вскрики, содрогание потных тел, поцелуи, укусы и калейдоскоп, поз, но и близость в
высшем смысле этого слова: понимание, сопереживание, нежность, преданность и
милосердие друг к другу. Но он к ней в этот вечер так и не подошел. Он чувствовал и то,
что примирение и нахлынувшие вслед за ним чувства могут помешать ему сегодня вы,
полнить то, что должно произойти этим вечером. И для душевного настроя на ЭТО
больше подходило яростное ожесточение и боль, терзавшие его, а не умиротворение и
покой.
Лекс и Егор уехали. Белогуров дал Чучельнику последние подробные инструкции -
Создание оставалось одно в темном пустом доме ожидать их возвращения, - вышел на
залитую огнями Ордынку, поймал частника и поехал на свою квартиру на НовоБасманную.
Они там условились встретиться с Гришкой Якиным. Фреска была закончена. Краска и
штукатурка подсохли. И свободному художнику Якину ничего не оставалось, как получить
расчет и собирать манатки. Накануне они разговаривали с Белогуровым по телефону.
- Ну, какие у тебя дальнейшие планы, - как бы между прочим поинтересовался
Белогуров, - в Питер возвращаешься все-таки?
- Да нет. Погожу пока. Лето ж! Я говорил: на Валдай хочу махнуть, в деревню к тетке.
Она двоюродная, правда, но зовет в письме. По хозяйству помогу, глотну кислорода. В
город к осени подамся. - Якин хмыкнул. - Гроши вот с вас, Иван Григорич, получу - уж и
мотор новый присмотрел на Южном. "Харлей-Дэвид" подержанный отдают за три куска.
Ничего, в общем, железо, сойдет. А гайку подтянуть - это я и сам могу.
- Так на мотоцикле прямо и махнешь? - спросил Белогуров.
- А что? Едешь, газуешь - сам себе хозяин. И за билет платить не надо. Бензин,
конечно, собака, кусается. Монополисты, буржуи чертовы, все себе захапали! Но я какникак
на ваши гроши полагаюсь.
- Рассчитаемся, как договорились, - заверил Белогуров и спросил вроде бы ни с того ни
с сего:
- Слушай, я давно спросить хотел: ты волосы часом не подкрашиваешь?
- Я что - гомик? Ты че, Григорич?
- Да это я... У самого седые стали появляться. Девчонка моя сердится. Хотел узнать -
может...
- У парикмахера своего узнавай. У вас, буржуев, персональные небось, - буркнул Якин.
Они договорились о встрече, и Белогуров дал отбой. Встретился взглядом с Егором,
слушавшим беседу с параллельной трубки.
- Он едет с деньгами - нам это как раз и нужно. С крупной суммой - ты ж ему четыре
тысячи за его мазню должен, - Егор был снова сама решимость, - с "зелеными" в кармане,
на моторе - уехал Якин и.., сгинул. Куда, где... Если даже нас кто и начнет о нем
спрашивать - да, скажем, уплатили деньги - он и смылся. Куда? Да на Валдай, в деревню.
И все. А доехал он туда или его где-то в пути грохнули... Да и не хватится его никто! Он
же бродяга, да и алкаш конченый. Контрактов у него в Москве сейчас нет. Были б - не
уезжал бы. Так что... Он то, что нам нужно. Иван. И при этом - минимум риска. Не надо
будет снова ездить, искать, сюда тащить. Гришка сам сюда явится. Он хоть и с
цитатником Че Гевары не расстается, а до денег жаден, как черт. А до водки еще жаднее.
Если ты ему пузырь "Джонни Уокера" поставишь - на карачках приползет. И потом он -
натуральный блондин. Самое оно для нас.
- А если Чучельник снова ошибется? - спросил Белогуров.
- Я ему сказал: почки отобью. Не ошибется. Руку натренировал уже. Успел. - Егор
попытался усмехнуться, но получилась гримаса. - Ну, слово за тобой. Согласен?
Белогуров промолчал. Егор истолковал его глухое молчание так, как ему хотелось.
Около половины восьмого вечера Белогуров приехал на Ново-Басманную. Якин уже
поджидал его: навеселе, красный как рак, оживленный, разговорчивый. Зажег свет по
всей огромной квартире. Белогуров мельком глянул на фреску, которую видел уже не раз.
Сухов и Верещагин с гранеными стаканами в руках, Мэрилин - сплошная фарфоровая
улыбка, ее благородие госпожа Удача и этот микеланджеловский "Ошарашенный" из
"Страшного суда".
Белогуров смотрел на фреску со всевозрастающим раздражением: что тут намешанонамалевано!
Сплошной дешевый кич. "Ошарашенный", что произвел на него в прошлый
раз такое сильное впечатление, когда нервы были на пределе, теперь казался чуть ли не
уродливым, пошлым, вульгарным. Мазила Якин просто дурно скопировал великого
итальянца. И вообще, Якин - обычный алкаш, хам, бродяга и конъюнктурщик. И его никто
не будет искать всерьез.
- Принимай работу, хозяин, - Якин дохнул на Белогурова вчерашним перегаром. - Как в
казино на Горбушке теперь тут. У них там тоже все стенки расписаны - сплошной
садомазохизм в натуре. Когда будете в этой своей хатке тусовки-приемы собирать - не
позволяйте гостям сигаретами тыкать. А то некоторые любят, опять же в казино. Потом
платят, но... И кресло близко не подвигайте. А то штукатурка начнет осыпаться.
- Ты вроде и не рад, что так украсил мне квартирку. - Белогуров сел на рулон коврового
покрытия.
- А что радоваться-то? С жиру вы беситесь, господа. Такая хата, мать честная. Такие
бабки!
- Ты ж говорил, что от такой не смог бы отказаться.
- А, да что там! - Якин тяжело плюхнулся рядом. - Раскулачивать вас давно пора, акул,
вот что. К осени поглядим. Учтите, Иван Григорич, большие дела грядут, большие
перемены. С вас первого тогда и начну, когда у вас тут, в вашей Москве задрипанной, все
по швам треснет.
Белогуров смотрел на него: "К осени поглядим..." Он еще планы, ублюдок, строит... Он
испытал странное ощущение: разговор с жертвой начинал забавлять его. Так кот играет с
мышью в последнюю игру.
- А что же на сей счет сказал великий барбудос генерал Че?
- Он не носил бороды. Точнее, носил, когда был в партизанах. Не путайте с Фиделем.
Тот уже успел - продался. Папе Римскому, что ли... А Че был как алмаз - блистательный"
твердый, несгибаемый, - Якин рубанул рукой воздух. - Если б не та цэрэушная гнида
Родригес, он бы всем показал, что такое Пятый, и последний, интернационал!
- Я читая мемуары Родригеса. Шпион он был. Обычный шпион, Гриша, продажная
шкура. Но там у него в конце место есть обалденное: когда они везли труп Че Гевары на
вертолете, Родригес все не мог поверить, что операция кончена и перед ним - труп. Он
взял на память его трубку. Че Гевара вроде сам подарил ее ему на память.
- Суки они, суки американские, - Якин мотнул головой. Хвост золотисто-русы: волос,
стянутых на затылке резинкой, хлестнул по плечам. - Че хотел, чтобы не было голодных, -
только и всего. А они убили его, суки.
- Они всегда были и будут, голодные. И недовольные тоже. :
- Да с такими, как вы, зажравшимися буржуями, конечно. Еще и не того дождемся. -
Якин хмыкнул, а потом спросил деловито:
- Вы деньги привезли?
- Не-а. Я к тебе с Крымского еду. Там сегодня аукцион. Гниды, как ты метко
выразился, по кредиткам расчеты не принимают в связи с кризисом. Деньги меня дома.
Сейчас Егор позвонит - и поедем. Посидим как люди, поспорим-подискутируем. Егор
ящик виски еще по старой цене в одной круглосуточной лавчонке отхватил, так что..,
живем сегодня.
Якин заметно смягчился. Но все же не удержался, чтобы не поддеть:
- Что, и выпить не с кем стало? Дожили, Иван Григорич. Тошнит вас от этих морд? -
Мне с тобой выпить охота. Компания теплая, - Белогуров улыбнулся. - Ты человек
занятный - острый как бритва, А режешь не больно.
- Это я к вам хорошо отношусь! Жаль мне вас, губите вы себя, Иван Григория. Такую
жизнь ведете - разве она для такого человека, как вы? У вас же совесть есть. Бросьте, не
по вас это все.
- Что? - спросил Белогуров.
- Да эта вот хренотень. И холуя этого вашего, Егора, - гоните вы его в шею! Тоже мне
роза-мимоза...
Тут у Белогурова сработала "сотка" - Егор отвез Лекс и уже ждал их на машине внизу.
- Ну, пошли, Гриша, - Белогуров положил руку на плечо Якина. И испытал при этом
почти такое же острое слалострастно-мучительное ощущение, как и утром, когда Лекс
ласкала его грубо и исступленно. И снова пришло предчувствие катастрофы. Но страха
уже не было. Все вниз и вниз, все быстрее и быстрее, как камень, летящий с горы...
Вдребезги бы, в пыль, в прах! Все равно уже ничего изменить нельзя.
Он смотрел на затылок Якина: густые светлые волосы, сильная шея, чистая крепкая
кожа. Красный только он, как рак, с перепоя. Станет бледным. Женька постарается. А не
станет - скажем, пигмент такой специфический от загара в тропиках. Феликс -
счастливый ублюдок - останется доволен и этой игрушкой.., если только не подохнет на
операционном столе.
До Гранатового переулка добрались быстро. Егор включил в машине магнитолу.
Крутой Гарик давал жизни со своим "я милого узнаю па па-паходке!". Якин в такт музыке
пристукивал по колену ладонью. Когда дошли до "ба-атиночки он носит "Нариман", даже
подпел сипло. Белогуров смотрел на вечернюю Москву - и не видел ее.
В доме были погашены все огни. Егор открыл дверь, зажег свет в холле.
- Сначала дело, - Белогуров пригласил Якина в кабинет, достал из ящика стола пачку
денег, перетянутую резинкой. Якин удовлетворенно хмыкнул, сунул пачку в карман
потрескавшейся от старости кожаной куртки-пилотки.
Потом они сидели втроем в гостиной. Пили виски. Белогуров (он предпочел бы в этой
ситуации коньяк и водку) даже не ощущал его вкуса. Разговора, а тем более спора "за
политику и жизнь" как-то не получалось, Якин, нагрузившийся сверх меры, размяк.
...Закладка в соц.сетях
