Жанр: Электронное издание
Step-t09
...к много фантастического и не правдоподобного: гигантские муравьи, багровый
плющ, полуразрушенные стены - вдруг откуда-то проникает бытовая деталь - домотканые
половики на полу. Зверева где-то их видела и запомнила. Потом постаралась забыть
вместе со всем остальным, но они взяли и приснились ей.
Итак, я продолжаю. Что мы можем уже вычленить из сновидения Зверевой? Какие
элементы нам уже известны?
Первое: неуютное место, где она вынуждена скрываться и где были домотканые
половики на полу. Второе: некто, находившийся там вместе с ней, - человек, тело, от
которого ей надо было во что бы то ни стало избавиться, причем быстро и тайно.
Теперь обратимся вот к чему: время, когда это все с ней происходило. Этот сон, как вы
говорите, Вадим, приснился Зверевой после праздника в честь ее дня рождения.
А сколько ей лет исполнилось?
- Пятьдесят два года, - Кравченко слушал докторшу напряженно и внимательно.
- Грустный возраст для женщины: старость на пороге.
Мысли о прошлом мучительны. Воспоминания юности особенно часто посещают нас
именно в наши дни рождения. После тридцати это почти всегда грустные праздники: мы
вспоминаем, что сделали, чего не сделали, что могли бы сделать.., но не захотели.
Сожалеем: время упущено, молодость не вернешь - отсюда угрызения совести, запоздалое
раскаяние - если есть в чем каяться. Все эти печальные переживания опять же чаще всего
посещают нас именно в наши дни рождения. Мы думаем, что жизнь могла бы сложиться у
нас по-иному, если бы мы не сделали то-то и то-то, о чем теперь так сожалеем.
- Но о чем было сожалеть ей? Разве ее жизнь не удалась? - хмыкнул Сидоров. - Такие
деньги, такая слава, весь мир у ее ног.
- Зверева очень сложный человек. То, что мне ты, Шура, вчера рассказал про нее - все
эти садистские фокусы, ее влечение к причинению боли во время совершения полового...
- Ну да, по-твоему, все это свинство - суть порождение комплекса вины! -
бесцеремонно перебил ее опер. - У тебя всегда все на этом комплексе построено,
Наташка.
- Не все и не всегда, а в этом конкретном случае, думаю, я не ошибаюсь. Вину Зверева,
несомненно, чувствовала. Только вот за что? Обратите внимание, какие образы являются
ей во сне: слизь, муравьи - фобия чего-то отвратительного, гадкого. А само расчленение
трупа? Что это?
Дикий бесчеловечный поступок. Отвратительный поступок - и по форме, и по
содержанию. Если я права, то...
В ту ночь после дня рождения пережитый испуг стал своеобразным толчком для
воспоминания во сне о другом испуге, вызванном неким постыдным, неприятным
поступком, совершенным в молодости (учтите, это не убийство).
Нет, это что-то иное, плохое, о чем ей больно и тяжко помнить днем.
А теперь попытаемся разгадать, что же это был за поступок.
Мещерский ощутил, что скука и весь скептицизм его тоже вдруг внезапно улетучились.
Ему снова стало интересно. Черт возьми! Эта женщина, даже если она и несет сущую
чушь, делает это весьма изящно и последовательно.
Даже некая логика во всем этом у нее присутствует...
- Это, пожалуй, самая трудная часть нашего толкования, потому что ничто вроде бы не
указывает нам верного пути в символике этого сновидения. Ничто, кроме... - Наталья
Алексеевна указала на подчеркнутую в тексте строку. - Вот Зверева употребила слово
"ванна" - ей приснилась старая, ржавая ванна. Именно туда во сне она укладывает труптело,
желая избавиться от него. Буквально это, понятно: в ванне расчленять легче всего,
удобно смывать кровь... Смывать жидкость жидкостью: кровь - водой.
Ванна, наполняемая водой... Ассоциация тут прямая - ванна-вода. И если отвлечься от
диких и страшных обстоятельств, при которых во сне она встречается с этой самой
"ванной-водой", то получается, что... Вот сейчас самое время обратиться к символике
сновидений, используемой в начале века Фрейдом, и многими современными
психоаналитиками. Символы, изображающие то или иное событие, часто очень условны,
иногда просто парадоксальны.
Так, например, человек в целом во сне часто изображается домом. Дети - маленькими
зверенышами, насекомыми.
Вода же или любой предмет, имеющий к ней отношение (например, ванна в нашем
случае), изображает.., роды.
Фрейд пытался докопаться до основы основ этого символа. Но все его объяснения до
сих пор оспариваются. Однако, если все-таки придерживаться его точки зрения, перед
нами тождество: вода в сновидении означает не что иное, как рождение, роды.
Кравченко вдруг резко поднялся, потом снова сел.
И они с Сидоровым быстро переглянулись.
- Ты хочешь сказать, Наташка, что она... Зверева... по-твоему, она сделала аборт? - тихо
(однако в голосе его слышалось одновременно и утверждение и удивление) спросил опер.
- Расчленять тело... Ребенка же по кускам достают, если сроки прошли... Она сделала
подпольный аборт, так, что ли? Убила ребенка?
В комнате наступила тишина. Даже Мещерский затаил дыхание, а потом... "детский
дом, родильное отделение... отвозили деньги... Неужели?!"
- "И в то же самое мгновение я увидела: он смотрит на меня. И глаза его - мои глаза", -
прочла Наталья Алексеевна. - Нет, Саша, ты не совсем прав. Я думаю, никакого аборта не
было. Ребенок все же появился на свет.
После длительной и томительной паузы они все задвигались, зашумели, как публика в
театре после объявления антракта.
"Если верить всем этим ее химерическим толкованиям, возможно, смысл сна в этом
самом и заключается. Только вот беда - я все равно не верю, не могу себя заставить, -
думал Мещерский. - И даже если бы и заставил и поверил, какое отношение все это имеет
к нашему делу?"
- Погоди-погоди, Наташка, - Сидоров хмурился.
Было видно: что-то его очень даже насторожило в рассуждении Натальи Алексеевны. -
Я окончательно запутался теперь. Изложи-ка своими словами попроще, что ты сама
поняла из этого сна.
- Если попроще, то вот что, - докторша тяжко вздохнула. - В молодости Зверева должна
была стать матерью.
Однако ни беременность, ни тем более появление на свет ребенка по какой-то причине
ее не устраивали. Более того, рождение ребенка воспринималось как настоящая
катастрофа. Зверева чувствовала в этом прямую для себя угрозу и всеми силами пыталась
этого не допустить. Видимо, она все же обратилась к врачу, но аборт по какой-то причине
ей не сделали. Тогда в течение какого-то времени до родов она находилась, а возможно, и
скрывалась в каком-то месте - больнице, доме, где ей жилось несладко не только по
причинам бытового характера, а - и это, пожалуй, главное - из-за терзавшего ее страха. В
этом месте - доме - пол был покрыт домоткаными половиками. Это звучит фантастично,
но мне кажется, что запомнилась ей эта деталь вот почему: роды проходили тайно,
видимо, без всякой медицинской помощи. Возможно, она родила ребенка прямо на полу,
на этих самых половиках. Ребенок родился живым. И потом какое-то время, возможно,
несколько дней, находился с ней в этом доме. Потом же...
- Она от него окончательно избавилась? Все-таки убила? - допытывался Сидоров.
Наталья Алексеевна помолчала.
- Этого я, Саша, утверждать не могу, - тяжко вздохнула она. - Приснившийся ей кошмар
представляет собой отголосок исполненного полузабытого желания - желания избавиться
от ребенка, тела в ее понимании. То, что Зверева воспринимает ребенка как мертвеца,
пожалуй, может считаться подтверждением того, что она убила его сразу после родов.
Давний испуг, пережитый при тех обстоятельствах, испуг, вновь напомнивший о себе
этим кошмаром, тоже вроде бы свидетельствует о том, что убийство, возможно, было,
но... Но категорически утверждать ничего нельзя. Сны же лишены логики. Этот сон
говорит о том, что ребенок родился, и только.
- А как же вы связываете это событие (если оно только действительно имело место в
жизни Марины Ивановны), - Мещерский не смог удержаться от вежливого сарказма, - с ее
странными наклонностями? С ее.., извращенностью? Вы же сказали: это вроде бы связано
и... - тут он покраснел и горько упрекнул себя за несдержанность: получалось, что он
первый из всех уже начал распространять о покойной дурные сплетни.
- Садизм, мазохизм, причинение боли, унижение страсти, культ Черного Эрота -
сейчас столько обо всем этом написано. - Наталья Алексеевна устало откинулась на
подушки. - Тайна тождества жестокости и нежности, боли и сладострастия, естественной
вражды полов - все это проблемы, термины, символы, а за ними...
Итак, что же мне ответить вам? Как связаны предполагаемые тайные роды и
последующие отклонения? Мне представляется эта связь вот в чем: в юности со Зверевой
поступили подло и несправедливо. Быть может, зло ей сделал ее первый мужчина, ее
первая любовь. Когда она сообщила, что ждет от него ребенка, молодец скорей всего
бросил ее, предоставил разбираться со всем самой. А она, наверное, надеялась если не на
замужество, то хотя бы на его понимание, участие. И вот этого предательства она ему не
простила, а заодно перенесла свою горечь, свою мстительность и на всех остальных
молодых мужчин. Пережитое унижение, обида, стыд не озлобили ее - нет, но заставили
ощутить внутри себя ранее незнакомую (а вернее, дремавшую в ней, а теперь
разбуженную) потребность "наказать партнера" только за то, что он - мужчина,
потенциальный продолжатель рода, будущий отец. Из потребности впоследствии возник
целый особый ритуал - отдаваясь мужчине, она одновременно наказывала его - отсюда
удары, .побои, истязания. Поначалу она воспринимала все это как игру дурного тона, но с
каждым новым разом игра приходилась ей все больше по вкусу. И скоро уже стала
необходимой. И во всем этом ритуале присутствовала ее особая любовь к партнеру. Чем
сильнее она любила молодого человека, тем жестче с ним обходилась.
Мещерский вспомнил сине-багровые полосы на спине Шипова-младшего.
- Но это же парадокс. Это противно логике, - сказал он тихо. - Как же такое может
быть?
- Не знаю как, но может, и это весьма характерно для лиц, имеющих ярко выраженные
садистские наклонности. - Наталья Алексеевна хмурилась. - Я как-то читала отчет о
проведении судебно-психиатрической экспертизы Сергею Головкину - Удаву, этого
знаменитого маньяка потом расстреляли. Настоящее чудовище. Он убивал детей,
мальчиков... Так вот, он этот самый парадокс в беседе с психиатрами высказывал прямо:
"Чем больше я любил мальчика, чем больше он мне нравился, тем сильнее я желал
манипулировать с его телом, терзать его". Умом понять это нельзя, Сергей, почувствовать
- можно. Но не дай нам бог этого никогда!
- А мужья Зверевой, ее любовники? Андрей Шипов?
Корсаков? - не унимался Мещерский. - Они-то как же?
Они, значит, такие же, как она?
- Я их не видела, Сергей. Сны свои они мне тоже не рассказывали. А поэтому об этих
молодых людях ничего конкретного сказать не могу. Вы гораздо лучше их себе
представляете. Для меня же они просто фамилии, бестелесные образы. Но, несомненно,
нечто общее между ними и Зверевой было, нечто, что влекло их к ней, ее - к ним.
Жиль Делез, например, говорил о "внутренней встрече инстинктов и влечений", без
которых просто невозможны такие отношения между сексуальными партнерами.
Возникает, конечно, вопрос о степени искренности этих влечений со стороны молодых
людей. Не были ли они простым притворством, желанием угодить этой женщине ради ее
денег, ради того, чтобы она зарегистрировала брак. Возможен и такой вариант. Кто-то из
них поначалу притворялся, а потом втянулся - причем и сам не заметил как.
Черный Эрот силен. Короче, все возможно. А подробности надо спрашивать у них.
Повторяю: вы знаете этих людей лучше, чем я. Вам и карты в руки. Судите о них сами.
Они уезжали из "Гнезда кукушки" снова втроем и в полном молчании. Каждый думал о
том, что услышал, и как оказалось впоследствии, мысли их во многом совпадали.
По дороге Сидоров решил заехать в отдел.
- Обождите минут десять, - распорядился он. - Мне звонок надо один выдать, насчет...
- Если будешь звонить в Москву, пусть они уточнят сегодня же: как сложилась судьба
того детского дома, - сказал Кравченко. - И все-таки, кому же Майя Тихоновна отвозила
деньги в тот дачный поселок? Знаешь, Шура, нам самим, наверное, придется домой
махнуть и узнавать это уже через...
- Так вас помощник прокурора и выпустил! - хмыкнул Сидоров. - Держи карман шире.
Нет, братцы, все вы у Пастухова под колпаком. И думать не смейте втихаря отсюда
смываться. Вчера вечером он все начальство убеждал, что дело это будет раскрыто в
ближайшие дни - дескать, все уже для него ясно-понятно. Только вот кому лавры по
раскрытию достанутся - не уточнил.
"А ты, Шурик, воображаешь, что все лавры одному тебе достанутся, - ядовито подумал
Мещерский, глядя вслед поспешавшему к отделу оперу. - Чужими руками да жар
загребать, нашими с Вадькой руками... Жулик несчастный! Впрочем, в домашней
обстановке этот фрукт гораздо симпатичнее смотрится, чем в своем милицейском
официозе. С Натальей-то этой у них роман... Она на него влияет благотворно. При ней у
него даже рожа не такая самодовольная. Да, женщина хорошая - умница, нежная,
правильная женщина. С такой даже этому разгильдяю придется измениться к лучшему. А
если еще и ребенок появится... Ребенок..." Он неотрывно смотрел на серый
растрескавшийся асфальт за стеклом "Жигулей", покрывавший площадку-плац перед
облупленным зданием ОВД.
Сквозь щели в асфальте кое-где пробивались пучки травы.
Осень словно и не коснулась их своим дыханием - травинки были зелены и свежи и
подрагивали на ветру.
Глава 38
ДОМОТКАНЫЕ ПОЛОВИКИ
А в доме над озером их ожидали важные новости - помощник прокурора Пастухов
привез постановление о заключении под стражу Петра Новлянского (как позже оказалось,
подписанное областным прокурором после долгих дебатов на совещании у куратора из
Генеральной прокуратуры).
Об аресте Пита Кравченко, Сидорову и Мещерскому сообщила Александра
Порфирьевна. Как гигантская бабочка в парусящей на ветру, точно крылья, черной
вязаной шали, подлетела она к машине и запричитала, заплакала:
- Петеньку, Петеньку забирают, да сделайте же что-нибудь, ради бога, да помогите же,
да разве это он?! Я же его мальчишечкой еще маленьким.., он всегда такой добрый, такой
ласковый был... Он же ни в чем не виноват! Не отнимайте у меня еще и его! - И столько
муки слышалось в ее дребезжащем голосе, что Мещерскому стало до боли жаль эту тихую
хлебосольную старуху. "Петька с Алиской выросли на ее руках, они ей во внуки годятся,
да они и есть ее внуки - столько лет вместе..."
Сидоров удалился на северную террасу для конфиденциального разговора с
прокуратурой (Пастухов явился на дачу в сопровождении трех оперативников и был
настроен чрезвычайно решительно). На этот раз он сумел настоять на своем:
- Они все не признаются сначала, - бросил он оперу напоследок. - Вы, Александр
Иванович, лучше моего это знаете. Мы не имеем права бездействовать. Сегодня утром
снова звонили из Москвы. Они требуют разъяснений, позитивных результатов, реальной
отработки выдвинутых нами версий.
Сам Новлянский отнесся к задержанию внешне спокойно. Громко заявил ледяным
тоном, что настаивает на приглашении своего адвоката.
- Свяжись с Анатолием Павловичем, пусть выезжает сюда немедленно, - приказал он
Файрузу, Мещерский поинтересовался впоследствии, кого Пит имел в виду, - секретарь
назвал фамилию адвоката. Она постоянно мелькала в телевизионных сообщениях, когда
речь шла о громких процессах. Как защитник, Анатолий Павлович стоил очень дорого, и
Мещерского удивила та легкость, с которой Пит приказал этому светилу адвокатуры
"выезжать немедленно". "Чересчур уж быстро ты почувствовал себя наследником, Петя, -
подумалось ему. - Чужими деньгами распоряжаться легко".
- Я смогу принять участие в ее похоронах? - осведомился Пит у Пастухова.
- Возможно, но.., мы позже это с вами обсудим, - помощник прокурора немного даже
стушевался. - Ведь Марину Ивановну наверняка будут хоронить в Москве.., распоряжение
правительства, да...
- Агахан, помни: они будут настаивать на Новодевичьем - не соглашайся. Марина
всегда хотела, чтобы ее похоронили на Донском, там, где лежат ее родители, - на
прощание распорядился Пит, когда оперативники уже вели его к забрызганному грязью
"уазику".
- Петя, ты.., ты ради бога не беспокойся - я за всем прослежу! Все возьму на себя! -
хрипло крикнул Зверев. - Ты.., ты сам скоро вернешься - это все не правда, ты слышишь?
Мы верим - это все не правда. Мы верим - так и знай!
Он и Алиса стояли на ступеньках рядом.
"Семья, - Мещерский смотрел на эту парочку. - Уже ничего нельзя поделать, а они все
еще пытаются склеить ее осколки. Хотя бы для того, чтобы уверить чужих: ее семья вне
подозрений".
- А я думал, вас тоже арестовали, - к Мещерскому подошел Корсаков. В руках его была
бутылка коньяка. - Вас же утром увезли, теперь, значит, отпустили... Ну, да все равно. Они
все равно передушат нас всех тут как крыс.
Вы по-прежнему, Сережа, не собираетесь отсюда делать ноги?
- Тогда у них действительно появится прямой повод к нашему задержанию, - нехотя
ответил Мещерский. - Пресечение попытки сокрытия от следствия.
- А Петьку что же они, по кривому поводу забрали?
Прямой повод.., скажете тоже.
- По их логике, он виновен даже в том, что смерть Марины Ивановны принесла ему
максимальную выгоду.
- Он любил ее, - Корсаков поискал глазами стакан (они стояли уже на пороге кухни),
не нашел и пить из горла не стал. - Все дело-то в том, что Петька любил ее как родную
мать. А у нее совершенно отсутствовал материнский инстинкт - она сама мне как-то в
постели призналась. У больших артистов так бывает: талант высасывает из души все до
донышка. Они становятся скупыми на простые человеческие чувства. Да вы и сами,
наверное, это заметили в ней.
Мещерский пожал плечами. Когда бывший любовник уже исчез где-то в недрах дома,
он перешел в столовую и сел за стол. Появились Кравченко и Сидоров, потолкались в
дверях и ушли в сад, все о чем-то тихо толковали, судили-рядили, вспоминая сказанное
Натальей Алексеевной, но по их убитому виду было ясно, что все их домыслы и догадки
повисают в пустоте неопределенности и недоверия.
- И спросить-то теперь не у кого! - донеслось до Мещерского. - Тихоновна могла бы
рассказать, а теперь...
Надо искать тех, кто знал Звереву достаточно близко, но только со стороны, не из
семьи. Только где ж такого всезнайку теперь найдешь!
В своей тупо-отрешенной задумчивости Мещерский провел больше часа. Затем
покинул столовую и направился в музыкальный зал - долго разглядывал там фотографии
Зверевой. Некоторые даже снимал со стен, подносил к окну, к свету. Над одним фото -
Зверева была там молодой, в костюме Оберона из "Сна в летнюю ночь" - он даже как-то
странно колдовал: то закрывал ладонью половину ее лица, то вновь открывал, затем
ставил фотографию так, чтобы на нее падал свет под разными углами. Наконец он вернул
фото на место - его что-то отвлекло: какой-то шум, доносившийся сверху.
Мещерский быстро взбежал по лестнице. Шум слышался все сильнее: обрывки музыки
- военные марши, рев толпы, грохот. Он распахнул дверь в комнату Шипова и...
Егор сидел на полу перед включенным на полную громкость телевизором. На экране
шла видеозапись старой военной хроники: Бенито Муссолини выступал с балкона дворца
на пьяцца Венеция в Риме. Шипов смотрел на дуче, когда вошел Мещерский - даже и ухом
не повел.
- Что он говорит, Егор? - поинтересовался Мещерский - из уст Муссолини выскакивали
резкие рубленые фразы, как щепки из-под топора дровосека. Это был совсем иной
итальянский, не тот певучий и сладкозвучный, на котором Зверева пела свои арии.
Шипов медленно обернулся, смерил непрошеного гостя взглядом. И в эту минуту он
тоже показался Мещерскому совершенно иным - не тем побитым растерянным юнцом.
Нет, теперь он словно состарился лет на десять, и в его взгляде уже не было ни
растерянности, ни желания, ни страха - ничего. Только исступление и пустота.
- Он говорит, что каждый может стать богом. Для этого надо только хотеть и верить. И
принимать нужную форму.
- Лгать, что ли? Притворяться? - Мещерский поморщился: его тоже теперь тянуло к
экрану. А там Муссолини в окружении чернорубашечников поднимался по ступеням
летней виллы. Рядом с ним шла тоненькая юная женщина - невзрачная и изящная, как
старинная кукла.
- Кларетта Петтачи, - Шипов облизнул сухие губы. - Смотри, смотри, какие они.
И Мещерский смотрел и на этого стареющего грузного мужчину на экране, на его
волосатые руки, бритую голову, бульдожью челюсть, и на его юную любовницу -
полуженщину-полуподростка, на эту чудовищную разницу в возрасте, которая их
разделяла, на беснующуюся от восторга толпу, оттесненную от ступенек солдатами, на
вскинутые вверх в приветствии римских цезарей руки и на этого застывшего на полу
парня, исступленно впитывавшего в себя все это, и внезапно...
"Да он же искал своего кумира в ней! - осенила его догадка. - Человек, захотевший
стать богом... Для него все отражалось как в кривом зеркале - вот это самое и
отражалось... Господи, да это и не чувства, не влечение, не страсть, это же просто
самообман. Такое же извращение...
Он искал в Зверевой..."
- Егор, ты слышишь меня? Выключи! - крикнул он. - Выключи немедленно!
Шипов не двинулся. Мещерский дотянулся до пульта и выключил запись: экран
погас.
- Она умерла, Егор! Убита! Убит твой брат, еще один человек погиб, а ты... Неужели ты
думаешь, что вот так люди становятся богами? Неужели ты вообразил, что это происходит
вот так?
- Уйди отсюда, - Шипов вдруг согнулся и лег лицом вниз на ковер. Спина его
выгнулась горбом, ощетинившись буграми накачанных мышц точно броней. - Если бы вы
знали.., если бы вы только знали, как вы мне осточертели все. Дерьмо... Дерьмо!
- Они все слишком долго жили в Италии. - А вот эту фразу, сказанную нарочито
громко Зверевым, Мещерский услыхал, уже спускаясь вниз. В музыкальном зале у окна на
диване сидел Сидоров. А брат певицы и Кравченко стояли в дверях.
Кому конкретно адресовалась эта фраза, Мещерский доискиваться не стал. Он тоже
прошел в зал (Кравченко посторонился, чтобы дать ему дорогу).
- Если это сделал Петр - это ужасно. Но если вы ошиблись, - Зверев повысил голос,
обернув к оперу бледное, небритое и почему-то ужасно похорошевшее от скорби лицо
свое - великолепную маску трагического героя, - это ужаснее во сто крат. И для вас, и для
нас, для нашей семьи. Это ведь такое пятно. Несмываемое! Насколько я понял, у вас же
нет доказательств. Никаких! Вы забрали его только потому, что он - наследник.
- Совершенно верно, - Сидоров мрачно смотрел на свои ногти. - Еще несколько дней
назад мы, не зная об усыновлении, считали наследником вас, Григорий Иванович. Но... -
тут он выдержал коварную паузу. - Не беспокойтесь. У вас еще есть великолепный шанс
оказаться в том же самом месте, где и ваш племянник. Вместе с ним - или вместо него,
если он, как вы убеждены, ни в чем таком не повинен.
- Вы угрожаете мне? - Зверев прищурился.
- Нет, я вас всего лишь информирую о ходе следствия.
Чтобы вы не слишком забывали о той хреновой ситуации, в которой очутились.
- Нам надо что-то решать с похоронами! - резко заявил Зверев после вынужденной
паузы. - У нас трое близких до сих пор не преданы земле!
- Решите-решите, - Сидоров нехотя кивнул. - Не наша вина, что ваши покойники
плодятся чересчур уж по-стахановски.
- Но и не моя тоже, - тихо и многозначительно парировал Зверев.
Опер скользнул взглядом по собеседнику.
- Я уж и не знаю, кому верить в этом доме, - сказал он, и это получилось у него не
слишком лживо. - Ну просто не знаю.
Зверев шагнул к дивану, не сел - а рухнул, закрыл лицо рукой.
- Григорий Иванович, прошу вас, ответьте, - Кравченко решил продолжить оборванную
нить беседы, сел рядом и положил дубляжнику руку на плечо, - только честно ответьте: у
Марины Ивановны действительно не было собственных детей?
Зверев взглянул на него с неподдельным удивлением.
- Я не понимаю, Вадим, что вы хотите сказать?
- Я спрашиваю: кроме Петра и Алисы, в этой семье были еще какие-нибудь дети,
может быть.., очень давно?
- То есть как? - снова не понял Зверев. - Как это были? Откуда?
- Ну, она сама рожала ребенка? Матерью становилась? - Кравченко чувствовал, что
мелет чушь, неверно ставя вопросы, но именно так нелепо ему и хотелось их поставить.
- Да от кого?! - Зверев даже привстал.
Кравченко несколько секунд смотрел ему в глаза:
"Брат и сестра.., красивый мужик.., и она без комплексов... все позволено... Он навещал
ее... Они были близки... Файруз ведь намекнул: "происходит что-то чудовищное"... Если
это была их связь, кровосмешение, инцест, то..."
- Значит, ваша сестра Марина Ивановна была бездетна. - Он опустил глаза, сейчас ему
было трудно встречаться взглядом с ее братом, который, быть может...
- Марина никогда не хотела детей. У нее на это времени не хватало, да и душевных сил
тоже. Она всю жизнь работала как ломовая лошадь. - Зверев, видимо, так и не понял
собеседника. - Я вот сейчас о ней сообщение по радио слушал - говорят: "Она была гений,
великий талант". А кто-нибудь подумал, как ей досталось все это?
Все - известность, величие, поклонение, этот вот дом, эти тряпки. - Он вдруг резко
сдернул с кресла гобеленовую подушку и швырнул ее на пол. - Сколько сил, сколько
здоровья на все это ушло. Лучшие годы жизни! Молодость!
Мальчишкой помню, как Марина в первый раз готовилась поступать в консерваторию.
После окончания школы два года корпела в библиотеке - чтобы трудовой стаж шел, а по
вечерам по преподавателям моталась. В Клуб железнодорожников на Каланчевку в
вокальный класс - каждый вечер, в любую погоду. А это ведь через всю Москву на
трамвае трястись приходилось. Как она после всех этих мытарств провалилась на своем
первом туре, как мать ее чуть ли не из петли вытащила, а потом...
- Она для вступительных экзаменов партию Кармен выбрала? Мне Александра
Порфирьевна рассказывала, - это вставил Мещерский. Он теперь снова не отрываясь
смотрел на один из снимков на стене
...Закладка в соц.сетях
