Жанр: Электронное издание
Nastya20
...ами...
Кто их разберет.
Зарубин внимательно оглядывал бесчисленные баночки и флакончики, которыми
была уставлена столешница вокруг умывальника в ванной. Что из
этого ей нужно? И вообще, зачем женщинам столько всего? Неужели они мажутся
всем этим одновременно? Смешные они! На всякий случай Сергей выбрал
один крем с пометкой "ночной" и один "дневной" и положил в пакет
вместе с зубной щеткой, пастой и мылом.
Покончив с туалетными принадлежностями, он вернулся в комнату и стал
искать ночные рубашки и полотенца. А неплохо живет Клавдия Никифоровна,
размышлял оперативник, оглядывая чистую, аккуратно прибранную квартиру.
Не бедствует дама - видно, дети помогают. Конечно, во многом видна стариковская
пенсионная бедность, но есть и дорогие вещи, причем явно новые,
купленные недавно. Вот эта ваза для цветов, например, стоит отнюдь
не дешево, Сергеи видел точно такую же в ГУМе, хотел подарить своей девушке
на 8 Марта, но денег не хватило. А у тети Клавы хватило. Или ей
тоже кто-нибудь подарил? Телевизор огромный, "Панасоник", такой на пенсию
не купишь. А немецкий кухонный комбайн, совершенно очевидно, только
что из магазина, коробка распечатана, но техника так и не вынута, стоит
на кухне в уголке. Зарубин увлекся процессом изучения чужого имущества,
он не рылся в вещах, а просто ходил и рассматривал то, что было на виду.
Ему нравилось по вещам и обстановке составлять впечатление о человеке.
Вот чашки старенькие совсем, в детстве Сережа пил чай точно из таких
же. Белые с синим ободком, кое-где потрескавшиеся, некоторые даже со
щербатыми краями. И рядом с ними изящные красивые фарфоровые чашки, те
самые, из которых они с Клавдией Никифоровной пили чай, когда Сергей был
здесь недавно. Наверное, они парадные, их достают, когда приходят гости,
а те, с синенькой полосочкой, повседневные, для хозяйки, когда она одна,
Белье, наверное, хранится в шкафу. Зарубин открыл, дверцы и окинул
взглядом содержимое. Нет, это не то, здесь на перекладине висят на плечиках
платья, блузки, кофты, пальто и плащ. Ба, а это что? Его внимание
привлек плотный коричневый чехол с застежкой - молнией" в таких чехлах
продают верхнюю одежду в дорогих магазинах. Он чуть-чуть сдвинул "молнию"
и просунул палец в образовавшееся отверстие. Так и есть, мех. Шубу,
значит, прикупила наша тетя Клава. Ну, дай ей Бог здоровья, чтобы до зимы
дожила и шубку новую поносила, порадовалась на старости лет. -
Сергей улыбнулся собственным мыслям, закрыл дверцы и приступил к обследованию
другой части шкафа. Здесь на полках ровными стопками лежали
простыни, пододеяльники, наволочки, полотенца, нижнее белье. Что там
нужно-то? Ах да, два полотенца и ночная сорочка. Нет, не так, две сорочки
и одно полотенце. Или полотенец тоже нужно два? Сорочки он нашел
быстро и отложил их на диван. А полотенце какое брать? Маленькое, для
лица и рук, или побольше? А может быть, врач имел в виду большую банную
простыню? Надо было сразу спросить, теперь вот гадай тут на кофейной гуще.
-
От размышлений его отвлек телефонный звонок. Сергей, подумал немножко
и снял трубку.
- А Клава где? - послышался требовательный женский голос.
- Клавдии Никифоровны нет, - вежливо ответил Зарубин.
- А вы кто такой?
- А я сосед.
- Что вы там делаете? Где Клава?
- Она в больнице, меня попросили привезти ей необходимые вещи. Вы не
волнуйтесь, я не вор.
- Какой такой сосед? - подозрительно заверещал голос в трубке. - Клава
говорила, ейный сосед помер недавно. Новый, что ли, заселился?
Зарубин понял, что нарвался на хорошо осведомленную приятельницу, с
которой Клавдия Никифоровна общалась постоянно, все ей рассказывала, и
провести ее на мякине не так-то просто. На легкий обман она не поддастся.
Если не развеять ее подозрения, так она сейчас милицию сюда направит.
- Вообще-то я из милиции, - признался Зарубин. - Клавдия Никифоровна
сегодня была у следователя, ей там стало плохо, и ее забрали в больницу,
а меня послали за вещами.
- Как фамилия? - вопросила осведомленная дама таким тоном, словно была
прокурором в шестнадцатом поколении.
- Чья? Моя?
- Следователя как фамилия?
- Гмыря.
- Правильно, - удовлетворенно констатировала невидимая собеседница. -
Мне Клава так и сказала вчера, что ее следователь Гмыря на опознание вызывает.
Какие вещи-то нужны?
- Туалетные принадлежности, полотенце, ночные рубашки, тапочки. Да,
еще халат. Вы не знаете, какое полотенце нужно, маленькое, среднее или
большое?
- Всякое, - авторитетно заявила женщина. - В нынешних больницах ничего
нет, дефицит всего. Спасибо еще простыней не требуют. Возьми одно маленькое,
для рук, и одно большое, если в душе помыться.
- А среднее?
- Среднее не надо, там и так дадут. И вот еще что, насчет халата я
хотела тебе сказать. Там у Клавы на крючке за дверью халатик висит, так
ты его не бери, он старый уже, рваный. Она недавно себе новый купила,
вот его отвези, чтобы стыдно не было, а то скажут, что она нищенка какая-то.
- Хорошо, обязательно, - благодарно отозвался Зарубин. - А новый где
лежит, не знаете?
- Как это я не знаю! Я все про Клаву знаю, - гордо сообщила приятельница.
- Новое она в диван складывает.
- В диван? - удивился оперативник.
- Ну да. Ты его подними, там ящик для белья. Вот в нем все новые вещи
и лежат. Найди халатик, он розовенький такой, красивый, прямо королевский.
Не поленись, сделай, как я говорю, а я Клаву проведать приеду -
проверю. Если что не так - жалобу на тебя накатаю. Куда ее отвезли-то?
Сергей продиктовал адрес и попрощался. Хорошо, что эта дамочка так
вовремя позвонила, ему и в голову не пришло бы искать одежду в диване.
Нашел бы он на крючке за дверью этот старенький рваный халатик и привез
бы в больницу. Действительно, опозорил бы Клавдию Никифоровну.
Он легко поднял диванное сиденье, встал на колени и стад осторожно
перебирать содержимое ящика. Звонившая не обманула, здесь были - только
новые вещи, даже не распакованные. Вот что-то упоительнорозовое - похоже,
это и есть искомый халатик. Сергей потянул за уголок пакета, лежащего
на самом дне ящика, но сохранить порядок ему не удалось, вместе с
этим пакетом на пол вывалились и другие. Отложив халатик в сторону, Сергей
начал укладывать вещи обратно. И вдруг увидел выскользнувшую откуда-то
фотографию. Он сначала даже не понял, что это, и машинально сунул
обратно в диванный ящик. Потом вытащил снова и поднес к глазам.
"Меня глючит, - подумал он. - Как это могло сюда попасть?" Сергей на
секунду зажмурился, открыл глаза и снова посмотрел на снимок. Привлекательный
мужчина лет сорока пяти, темные волосы, густые сросшиеся на переносице
брови. С фотографии на него смотрел Георгий Николаевич Дударев
собственной персоной.
Глава 10
Зарубин сел за стол, положил перед собой фотографию и уставился на
нее, подперев щеки ладонями. Вот влип! Ну и что теперь с этим делать?
Взять и отвезти следователю? Во-первых, ни один суд не признает это доказательством
чего бы то ни было, поскольку неизвестно, где и при каких
обстоятельствах фотография обнаружена. Ни тебе понятых, ни хотя бы просто
свидетелей, которые могли бы подтвердить, что фотографию Зарубин
действительно нашел именно здесь, а не подбросил несчастной больной старушке.
Говоря служебным языком, она изъята непроцессуальным путем и ни
малейшего веса в уголовном деле иметь не может. Попросить Гмырю приехать
сюда с обыском? Не приедет. И вовсе не потому, что не поверит Сергею, а
потому что для обыска нужна санкция прокурора, а с чем он придет к прокурору?
Какие такие веские причины существуют, чтобы перевести больную
старуху из ранга свидетелей в ранг подозреваемых неизвестно в чем? Нет
этих причин. Они появятся только после того, как официальным путем будет
обнаружена фотография. Конечно, любой следователь может провести обыск и
без санкции, но только в неотложных случаях, а здесь такового явно не
наблюдается. Неотложный случай - это, например, когда преступник скрывается
с места происшествия и забегает в квартиру, и преследующие его сотрудники
милиции своими глазами видят, куда он зашел. Вот тогда можно и
без прокурора.
Есть и третий вариант, придется прибегнуть именно к нему, другого выхода
все равно нет.
Сергей придвинул к себе телефон и набрал номер Гмыри.
- Борис Витальевич, допросите меня в качестве свидетеля, - сказал он
убитым голосом.
- Так, начинается, - недовольно протянул Гмыря. - Что еще?
- Я на квартире у Клавдии Никифоровны. Нашел тут кое-что любопытное.
- Специально искал, пацан зеленый? - подозрительно осведомился следователь.
- Знал, что есть, но мне не сказал?
- Ей-крест, ни сном ни духом, - побожился Сергей. - Случайно нашел.
Халатик искал для нашей больной, а там среди вещей фотография Дударева
лежит.
- Что?!
- Фотография Дударева.
- Понятно. А все остальное видел?
- Наблюдаю, - улыбнулся Сергей с облегчением, поняв, что следователь
с ходу уловил его мысль. - Новые дорогие вещи в ассортименте.
- Ясно. Купили, значит, нашу бабульку, Божьего одуванчика. Приезжай,
допрошу тебя по всей форме.
- А фотография?
- Оставь где взял.
- А вдруг она куда-нибудь денется?
- Тогда привлеку тебя за дачу ложных показаний. Клади фотку на место
и двигай к следователю на допрос, - приказал Гмыря.
"Я, Зарубин Сергей Кузьмич... года рождения, проживаю по адресу:
Москва... оперуполномоченный уголовного розыска отделения... УВД Центрального
округа г. Москвы... июня 1998 года в 11 часов утра присутствовал
при опознании, проводимом в помещении, следователем Гмырей Б. В. В
ходе опознания свидетель Романова К. Н, опознала гражданина Дударева Г.
Н, как человека, которого видела неоднократно приходящим к ее соседу
Вяткину К. А. При проведении опознания свидетелю Романовой К. Н, стало
плохо с сердцем, была вызвана бригада "Скорой помощи". Врач "Скорой помощи"
Толбоев Г. Б, сказал, что Романова К. Н, нуждается в неотложной
госпитализации, и попросил, чтобы ей в больницу привезли туалетные принадлежности
и смену белья. Поскольку Романова К. Н, проживает одна и у
следователя Гмыри Б. В, не было в тот момент данных о проживающих в
Москве близких родственниках Романовой, Гмыря Б. В, поручил мне съездить
к ней на квартиру и привезти все необходимое. Согласие Романовой К. Н.,
находившейся в сознании, было получено, и с ее разрешения и в ее присутствии,
а также в присутствии врача Толбоева Г. Б., фельдшера Иваненко
О. В, и водителя "Скорой помощи" Михайлова И. И, следователь Гмыря Б. В,
достал из сумки, принадлежащей Романовой К. Н., ключи от ее квартиры,
расположенной по адресу: Москва, ул... Ключи Гмыря Б. В, передал мне.
Прибыв в квартиру Романовой К. Н., я стал собирать вещи, которые назвал
мне Толбоев Г. Б. В этот момент в квартиру позвонила неустановленная
женщина, которая назвалась приятельницей Романовой К. Н. Узнав, что Романова
К. Н, находится в больнице и я собираю для нее вещи и туалетные
принадлежности, женщина посоветовала мне не брать в больницу старое
белье, а привезти новое, и указала, где оно лежит. С ее слов я узнал,
что нужные вещи находятся в бельевом" ящике под диваном. Подняв диван, я
обнаружил среди вещей Романовой К. Н, фотоснимок, на котором изображен
Дударев Г. Н.
При этом поясняю, что, находясь в квартире Романовой К. Н., я не выполнял
свои служебные обязанности, а оказывал внезапно заболевшей женщине
гражданскую помощь.
Написано собственноручно.
Зарубин С. К. ".
- Гладко пишешь, - хмыкнул Гмыря, прочитав творчество Сергея. - Тебе
не в розыске работать, а я журналистике.
- Не, - в журналистике я не потяну, - отозвался Зарубин. - У меня
слог казенный. Нас только протоколы писать учили.
- Зато как научили! Иди в следователи, тут тебе самое место. Ладно,
давай теперь на словах рассказывай про бабкино благосостояние.
- Знаете, Борис Витальевич, оно какое-то странное, благосостояние
это, - начал задумчиво Сергей. - Оно, явно недавнее, но и не трехдневное
Я хочу сказать" что если бы бабу Клаву прикупили только для ложного
опознания, то это случилось бы максимум дней пять назад, за пять дней
она просто физически не смогла бы понакупить такую прорву новых вещей.
Телевизор, шубу, кучу женских тряпочек, которые она складывает в диван.
На кухне, например, стоит жутко навороченный комбайн, он даже еще из коробки
не вынут - тут все понятно, на днях из магазина. А на телевизоре
сзади пыль как минимум трехмесячная, за пять дней столько не осядет. Конечно,
можно было бы порыться в бабкиных бумажках, наверняка она где-то
держит паспорт или гарантийный талон на телевизор, может быть, чек на
шубейку, но я не рискнул. Это уж вы сами, если обыскивать надумаете. Поэтому
выводов только два: или бабку родственники подкармливают, или
кто-то еще за невесть какие услуги. И не вчера это началось.
- Не вчера, - протянул Гмыря, глядя в, окно, - не вчера. А когда? Вот
что, друг милый, бери - ноги и руки, звони Селуянову и обкопайте мне эту
бабушку со всех сторон. Всю землю перелопатьте, но урожай соберите. Я
хочу как можно быстрее знать о ней все, что в принципе можно о ней узнать.
Дударева я запер, но мне это уже перестает нравиться Кто-то хочет
его подставить и делает это умело, гибко и оперативно. Единственное, что
говорит против Дударева, это то, что убитой оказалась все-таки его жена,
хотя в машину она села якобы случайно. Эту случайность мог предвидеть и
подстроить только сам Дударев. Так что подозрений с него я пока не снимаю,
но бабка с фотографией мне тоже малосимпатична. Какая-то хитрость
тут спряталась.
- А что, если фотографию бабке подсунули, чтобы поставить под сомнение
результаты опознания? - внезапно предположил Сергей. - Я сразу-то не
подумал, но ведь могло быть и так.
- Могло. Но больно сомнительно.
- Почему сомнительно?
- Ну а где гарантия, что мы эту фотографию найдем? Романовой стало
плохо - этого предвидеть не мот никто. Ты поехал к ней за вещами - это
было Мое решение, мое личное. И твое, кстати, тоже. Ты ведь мог не согласиться,
ты не обязан это делать, и мы, как положено в таких случаях,
обращаемся к работникам дэза, передаем им ключи и обязываем оказать помощь
жильцу. Но мы так не сделали, и это тоже невозможно было спрогнозировать.
И потом, фотография лежала не на видном месте, и нет никаких гарантий,
что ее вообще нашли бы. Нет, Сережа, с подбрасыванием улики у
тебя не выходит.
- Нет, выходит, - заупрямился Зарубин. - Я сегодня нашел фотографию
случайно, на это вообще не было рассчитано. Но ее подбросили, чтобы мы
ее нашли, только при других обстоятельствах. Вот смотрите. Романова выступает
свидетелем и опознает Дударева. Опознает правильно, она его
действительно видела возле квартиры Кости Вяткина. А потом нам подбрасывают
информацию о том, что баба Клава замешана в чем-то некрасивом или
даже преступном, и дают нам такие основания, что вам, Борис Витальевич,
ничего не остается, кроме как провести у нее обыск. А вот и фотография -
тут как здесь. И вина - Дударева мгновенно ставится под сомнение. Красиво?
- Ничего, - согласился Гмыря, - симпатично. Нет, Серега, не годишься
ты в следователи, тебе кино надо снимать детективное. Фантазия у тебя -
высший класс. Значит, так, работайте бабульку, выясняйте все, что можно,
в частности, проверяй и свое дикое предположение. У кого были ключи от
квартиры, кто мог подбросить фотографию, кто вхож в дом и пользуется доверием
настолько, что хозяйка оставляет его одного в комнате. Сколько
времени нужно, чтобы поднять диван и засунуть фотографию среди вещей?
Сергей задумался, мысленно повторяя собственные движения, которые
проделывал сегодня.
- Ну... если на диване ничего нет такого, что нужно предварительно
снимать, то секунд восемь-десять. Но он скрипит, Борис Витальевич. Его
слышно на всю квартиру, он старенький уже.
- А Романова у нас не глуховата?
- Вроде нет. Слышит хорошо.
- Значит; либо кто-то с ключами, либо кто-то очень доверенный, кто
остается в квартире один. Ищи, юноша, дерзай. Версия у тебя мудреная, но
красивая. Мне нравится. А знаешь почему?
- Почему? Я вообще-то догадываюсь, но вы лучше сами скажите.
- Не потому, что нежно тебя люблю. А потому, что очень не люблю господина
Дударева. Ну не нравится он мне! Ну подозреваю я его, и с каждым
днем мои подозрения все крепче и мощнее. Понимаешь?
- Понимаю, - усмехнулся Зарубин. - Очень бас понимаю, Борис Витальевич.
Он мне самому не нравится. Может, я как раз от этой нелюбви к
даму и придумал свою версию.
- Вот и умница, - умиротворенно вздохнул Гмыря. - Иди работай. Мы с
тобой в первый раз вместе работаем, но чует мое сердце, не в последний.
Будь молодцом.
- Буду.
Адрес Центра защиты от стресса был указан на визитной карточке, которую
Артем Кипиани отдал Насте, но найти саму организацию оказалось непросто,
Насте пришлось обойти вдоль и поперек целый квартал, пока она наконец
не нашла нужную дверь. Сразу за дверью простирался длинный коридор,
залитый светом из комнат. Двери здесь, по-видимому, не запирали.
Настя заглянула в первую же комнату. Там сидела приятного вида женщина в
очках и что-то писала в толстой тетради.
- Простите, это Центр защиты от стресса? - негромко спросила Настя.
Женщина выглядела такой увлеченной своим делом, что страшно было напугать
ее неожиданными звуками.
Женщина тут же подняла голову и приветливо посмотрела на Настю.
- Да. Я вас слушаю.
- Я ищу Вадима.
- Вадима? - переспросила женщина.
- К сожалению, я не знаю его фамилии, он молодой, худощавый, в очках
с сильными стеклами.
- Это Вадим Сокольников. Пройдите по коридору до конца, комната справа.
Он там занимается с малышами.
- Неужели у малышей тоже бывают стрессы? - с интересом спросила Настя.
- Еще какие. И чаще, чем у взрослых. Они же маленькие совсем, - женщина
улыбнулась, - они пока еще не умеют справляться с тем, что нам,
взрослым, кажется сущей ерундой и с чем мы справляемся легко и по десять
раз в день. Я вам только один пример приведу: детишки, которых лет в девять-десять
привозят в Москву из сельской местности или маленьких городов,
где нет многоэтажных домов. А они боятся ездить в лифте. И боятся
переходить дорогу. Для них каждый перекресток и каждая поездка в лифте -
это такой стресс! Они и признаться стесняются, и помощи попросить стесняются,
и боятся почти до обморока, и очень быстро это все накапливается
и выливается в разные болячки. Заикание, хронические недомогания, отставание
в школе.
Настя прошла в направлении, указанном женщиной, и обнаружила Вадима в
компании десятерых детишек лет семи-восьми. Дверь этой комнаты, как и
всех других, тоже была открытой, и Настя остановилась на пороге, с любопытством
прислушиваясь к происходящему. Ребятишки сидели на стульях, а
один из них стоял рядом с худощавым молодым человеком в очках с толстыми
стеклами и что-то громко рассказывал.
- Итак, Алешенька, расскажи нам, что ты вчера делал.
- У-уроки, - коротко, но с миной обстоятельности ответствовал крошечный
человечек.
- У тебя все получалось?
- Н-нет, я н-не м-м-мог выуч-чить стих-х-хотвворение.
- И как ты поступил?
- Я пок-качался нем-м-множко.
- Ну-ка покажи нам, как ты это сделал.
Рыжий Алеша вытянул руки, которые почти сразу же стали плавно двигаться
вперед и назад. Сделав несколько движений, он опустил руки и начал
покачиваться из стороны в сторону. Лицо его при этом приобрело выражение
глубокой задумчивости и отрешенности.
- А теперь, Алешенька, расскажи нам с самого начала, что вчера произошло,
- ласково попросил Вадим.
- Я делал уроки. Не мог выучить стихотворение. Нам задали стихотворение
выучить, а я никак не мог запомнить... Вот... Ну я покачался немножко
и потом быстро его выучил. Оно как будто само запомнилось.
Настя решила, что у нее галлюцинации. Мальчик говорил совершенно
гладко, заикание исчезло бесследно. Но она не бредила.
- Ну-ка, ребята, скажите, Алеша заикается? - тут же отреагировал Вадим.
- Не-е-ет, - дружно протянули дети.
- А раньше заикался?
- Да-а-а!
"С ума сойти! - подумала Настя. - Ведь сколько раз мне объясняли, что
заикание является следствием внутреннего напряжения. Именно поэтому оно
пропадает, когда человек с удовольствием поет. Удовольствие - враг напряжения.
Мальчику помогли сбросить напряжение - и он совершенно нормально
разговаривает. Никогда бы не поверила, если бы не увидела своими
глазами".
Вадим заметил Настю и подошел.
- Вы ко мне?
- Да. Я подожду, пока вы освободитесь. У меня долгий разговор.
- Вы хотите привести в группу своего ребенка?
- Нет-нет, я совсем по другому вопросу.
- Тогда вам придется подождать минут сорок, пока я закончу занятие.
- Конечно, - кивнула Настя, - я на улице подожду.
Она пошла по коридору к выходу, бросая быстрые взгляды во все открытые
двери. В одной комнате занимались со взрослыми спортсменами, в другой
находились мужчины в военной форме, в третьей тоже были взрослые, но
они что-то записывали в блокнотах, и Настя поняла, что здесь, по всей
вероятности, занималась не проблемная группа, а специалисты-психологи,
которых обучали работе с группой. В последней комнате стояли два
письменных стола с компьютерами, за которыми работали две молодые девушки.
После прохладного, чуть сыроватого помещения улица охватила Настю
плотным ватным покрывалом влажной духоты. Она нашла раскидистое дерево и
встала в тени, прислонившись к мощному стволу. Вот так, наверное, стоял
в тот день Артем. Было так же жарко, он ждал Дениса, который зашел к однокласснику
за учебником. Стоял, прислонившись спиной к дереву, и крутил
в пальцах шарик. А в десятке метров от него сидел Костя Вяткин с плейером
на поясе и наушниками на голове, слушал Мендельсона и ждал жертву.
Костя не мог отлучиться со своего поста, это очевидно, поэтому он попросил
Артема сходить к палатке и купить ему воды. Какая мирная картина...
Насте казалось, она видит ее воочию. Вот Артем возле дерева. Вот Вяткин,
сидящий на скамейке. Вдалеке стоит палатка, торгующая сигаретами, напитками
и расфасованными продуктами. А вот здесь - "Шкода-Фелиция" цвета
"баклажан". Вот Елена Дударева выходит из подъезда. Подходит к машине и
открывает дверь со стороны водителя. Ей нужно взять находящиеся в "бардачке"
документы из строительной фирмы, со стороны пассажирского места
это сделать удобнее, но она открывает левую переднюю дверь, а не правую,
потому что в правой двери неисправный замок, он не открывается снаружи
ключом, и Елена об этом прекрасно знает, ведь это машина ее мужа, и она
часто в ней ездит. Елена открывает дверь и садится на сиденье, чтобы дотянуться
до "бардачка". Возможно, она даже прикрывает дверь, чтобы ее не
задели проезжающие мимо машины. И в этот момент раздается взрыв.
- Вот и я, - послышался голос совсем рядом. - Я вас слушаю.
Она очнулась и удивилась тому, как глубоко ушла в свои мысли. Неужели
прошло уже сорок минут? А казалось, не больше десяти.
- Вас зовут Вадим? - на всякий случай уточнила Настя.
- Да.
- Меня - Анастасия Павловна. Скажите, Вадим, дети и подростки могут
страдать от ревности?
- Понятно, - усмехнулся Вадим. - Вы во второй раз выходите замуж, а
ваш ребенок стал неуправляемым, и вы не знаете, что с ним делать. Я угадал?
- Нет, - она улыбнулась. - У меня нет детей, и я нахожусь в первом
браке, который, надеюсь, так и останется единственным. Вадим, вы помните
юношу, которого остановили на улице примерно неделю тому назад? Такой
рослый, плечистый. Зовут Денисом.
- Конечно, помню. У меня вообще-то нет привычки заговаривать с людьми
на улице, но он так плакал и выглядел таким несчастным... Мне стало его
искренне жаль, и я подумал, что, может быть, могу чем-то ему помочь.
- Денис плакал? - удивилась Настя.
- Еще как. Но когда мы расстались, он уже улыбался.
- Он не сказал вам, почему плакал?
- Нет. Но я и не спрашивал. Это было бы глупо и бестактно. Он уже
достаточно взрослый, чтобы не бросаться на шею первому, встречному с
рассказами о своих бедах. Почему вы спрашиваете о нем? Что-то не в порядке?
- Понимаете, Вадим... Денис ранен, его прооперировали, сейчас он находится
в больнице. Врачи считают, что он должен быстро поправляться, а
он все не поправляется. И есть основания считать, что у него глубокий
стресс, из-за которого он утратил интерес к жизни. Вы могли бы ему помочь?
- Ранен... - растерянно повторил Вадим. - А кто его?.. Дружки?
- Нет, что вы. У него всего один друг, очень хороший юноша. Дениса
ранил преступник. Но дело в том, что Денис сам подставился, он совершил
глупый поступок, потому что хотел хорошо выглядеть в глазах друга и вернуть
таким образом его внимание и уважение. Понимаете, ему показалось,
что его друг от него отдаляется и начинает интересоваться другими
людьми, а для Дениса очень важно быть единственным. В общем, классическая
ревность. С этим можно чтонибудь сделать?
- В таком виде, как вы мне рассказали, - трудно. Наши методы рассчитаны
на то, что человек учится справляться с проблемой, которую он сам
осознает. Он понимает, что заикается, и хочет научиться говорить плавно.
Он понимает, что не усваивает школьную программу или не справляется с
учебой в институте или с работой. Он видит, что быстро устает, глаза болят,
внимание рассеивается, а ему еще многое нужно сделать. Он знает,
что у него дефицит времени, а нужно быстро чему-то научиться или войти в
определенную физическую форму. Он знает, что перед ответственными мероприятиями
на него нападет "медвежья болезнь", и боится выйти из дома. Но
в любом случае человек точно знает, что ему нужно и чего ему не хватает.
Сил, усидчивости, внимания, спокойствия и так далее. Если он это знает,
наш
...Закладка в соц.сетях
