Жанр: Электронное издание
Nastya20
...етел ураган, Ольга забеспокоилась.
В три часа ночи, спустя примерно час после того, как природа
успокоилась, мужа еще не было, и Ольга решила, что в связи с
бедствием всех работников милиции вызвали на службу. В десять утра она
позвонила Михаилу на работу, но ей никто не ответил. И она вдруг отчетливо
осознала, что его нет не только дома. Его нет вообще.
А к пяти часам вечера ей сообщили.
В среду к ней пришел Дударев. После проведенных в камере дней выглядел
он неважно, похудел, осунулся, но глаза горели каким-то злым огнем.
Он позвонил Ольге и спросил, где они могут встретиться. Ольга сказала,
что он может приехать к ней.
- Меня выпустили, - заявил Георгий прямо с порога.
- Я вижу, - тихо ответила Ольга, не глядя ему в лицо.
- Ты что, не рада?
- Я рада за тебя.
- Меня совсем выпустили, ты что, не понимаешь?
До этих ментов поганых дошло наконец, что я не виноват в смерти Елены.
- Я понимаю, Георгий. Тебя выпустили совсем.
Дударев посмотрел на Ольгу более внимательно, попытался обнять, но
она отстранилась.
- Ты что, больше меня не любишь? - спросил он, сам не веря в то, что
говорит.
Она ждала этого вопроса, она давно его ждала и знала, что отвечать
придется. Если она не хочет, чтобы все началось сначала, ей придется
собрать остатки мужества и ответить. Ответ был готов заранее, но в этот
момент Ольга едва не дрогнула. Может, не надо? Она осталась одна, Георгий
тоже один, и нет ничего плохого в том, что они будут вместе. Ведь
были же те полгода, когда им было так хорошо вместе. Полгода, когда ей
казалось, что она счастлива. Так, может быть, это не ушло совсем? Может
быть, все еще вернется? Ей так трудно будет одной... Нет, нельзя. Если
она хочет сохранить хоть каплю уважения к себе после всего, что натворила,
надо ответить так, как решила.
- Нет, не люблю, - сказала она, не слыша себя.
На такой ответ Георгий явно не рассчитывал. На небритом хмуром лице
проступило недоверие, уж не ослышался ли.
- Как это понимать? Вчера любила, а сегодня не любишь?
- Да, сегодня уже не люблю.
- Что, и встречаться со мной больше не будешь?
- Не буду.
Ну вот и все, слова произнесены. Хода назад нет, теперь уже нельзя
сказать, что ты пошутила или неудачно выразилась и тебя неправильно поняли.
Все предельно ясно. Ольга почувствовала облегчение, насколько вообще
возможно такое чувство накануне похорон мужа.
Дударев нервно заходил по комнате, засунув руки в карманы брюк.
- Оля, что происходит? Я тебя чем-то обидел? Объяснись, будь любезна.
- Я ничего не могу с этим поделать, Георгий, - ровным голосом ответила
она. - Я больше не хочу быть с тобой. Не хочу.
- Так, значит, - с угрозой произнес Георгий Николаевич. - Пока я был
в порядке, ты меня любила, а стоило мне попасть в беду - так все, пошел
вон со двора, нам замаранные не нужны, мы чистеньких любим. Так, что ли?
Ольга помолчала, потом отошла от Дударева в противоположный угол комнаты
и встала, прижавшись спиной к стене. Ей не нужно было сейчас это
объяснение, но рано или поздно оно должно было состояться, так пусть уж
лучше сейчас, не стоит откладывать.
- Знаешь, я с самого начала не верила, что ты невиновен. Я была уверена,
что это ты убил свою жену. Ты был в моих глазах замаран - дальше
некуда. Но я нашла тебе адвоката, я нашла деньги, чтобы ему заплатить, я
согласилась на то, чтобы у моего мужа были неприятности по службе,
только чтобы тебя вытащить. А знаешь, почему я тебе не верила? Потому
что ты даже не нашел времени, чтобы просто поговорить со мной. По-человечески
поговорить, понимаешь? Спокойно, доверительно. Объяснить мне
все. Поклясться, что ты невиновен. А ты этого не сделал. Ты разговаривал
со мной сквозь зубы, ты отдавал мне приказания. Ты вел себя так, как ведут
себя действительно виновные, Пойми меня, Георгий, я не обиделась,
дело не в этом.
- А в чем же? - сухо спросил он.
- В том, что ты не считал нужным вести себя подругому. Тебе было все
равно, что я думаю и чувствую; Тебе вообще было на меня наплевать. Ты
просто манипулировал мной, как вещью, как приборчиком, который может помочь
тебе доказать свою невиновность. Я не хочу, чтобы мной манипулировали.
Для тебя люди - грязь, они ничто, ты с ними не считаешься, ты их
просто используешь в своих целях. А я не хочу больше, чтобы ты меня использовал.
Тебе понятно?
Георгий рассмеялся. Он подошел к Ольге и крепко обнял ее, не давая
вырваться.
- Ну что ты, Оленька, - тихонько приговаривал он, целуя ее волосы, -
что за глупости ты себе напридумывала? Ты просто устала, эта жара тебя
измотала. Ты все неправильно понимаешь. Я очень тебя люблю. Сегодня ты
не в настроении, давай встретимся завтра прямо с утра, ты отпросишься с
работы, мы проведем целый день вместе, как раньше, помнишь? Погуляем,
сходим на книжную ярмарку, посидим в, ресторане, отметим мое освобождение...
- Завтра я не могу.
- Почему? Чем таким серьезным ты занята? Что вообще может быть важнее
нашей любви?
- Завтра я хороню мужа. Он погиб во время урагана.
Ольга удивилась, что смогла сказать об этом спокойно, не заплакав.
Даже голос не дрогнул. Дударев отстранился и со страхом посмотрел на
нее.
- Ты... Ты не шутишь?
- По-моему, похороны мужа - не повод для шуток.
- Но почему же ты мне сразу не сказала, Оля? Как же так? Я тут стою
как дурак, распинаюсь про любовь, а ты думаешь о похоронах. Чего ж удивляться,
что ты говоришь такие глупости.
- Правильно, Георгий, удивляться не надо. Ты сам себя слышишь? Ты
хоть понимаешь, что происходит? У меня погиб муж, мой сын лишился отца,
а ты думаешь только о том, что глупо выглядишь. Вот это и есть то самое,
о чем я тебе говорила. Для тебя люди - грязь. Для тебя существует только
Георгий Дударев, который стоит в центре вселенной. Прости, но у меня
своя вселенная, и вокруг тебя она больше не вертится. Уходи, пожалуйста.
Ей действительно хотелось, чтобы он ушел. Человек, который в последние
полгода был ей таким близким и родным, вдруг оказался чужим, неприятным
и совершенно ненужным. Боже мой, почему она все это сделала? Как
могла так безоглядно влюбиться в это эгоистичное чудовище? Где были ее
глаза и уши? Ведь Георгий не стал другим, он всегда был именно таким, а
ей он казался чудесным, добрым, умным, самым лучшим. Ради его спасения
она пошла на то, чтобы причинить боль мужу. Если бы не это, Михаил не
отстранился бы от нее, и в субботу они поехали бы к сыну вдвоем. И наверняка
уехали бы из лагеря гораздо раньше. Ольга понимала, что Михаил
так надолго задержался, чтобы как можно позже приехать домой, где ему
было совершенно невыносимо. Они уехали бы раньше и к одиннадцати вечера,
когда начался ураган, были бы дома. А может быть, они вообще поехали бы
не в субботу, а в воскресенье. И он остался бы в живых. Но Михаил погиб,
и случилось это только из-за нее. Если бы он не узнал о ее измене, между
ними не возникло бы отчуждение. А об измене он не узнал бы, если бы
Ольга не изменяла. Вот и все. Она принесла своего мужа в жертву... чему?
кому? Сомнительному счастью быть рядом с этим чудовищным эгоистом, с холодным
и, по существу, жестоким человеком? Внезапному романтическому порыву,
временному помрачению рассудка? Ну почему, почему она раньше не
смогла посмотреть на ситуацию со стороны и понять, что эта опасность
подстерегает всех женщин, чьи мужья слишком заняты своей работой. Эти
мужья пропадают на работе с утра до ночи, их вызывают и по праздникам, и
по выходным, и среди ночи. А женам хочется совместных походов на выставки,
концерты и к друзьям, им хочется обсудить новинки литературы и кинопроката,
но разве с мужем их обсудишь, если у него нет времени прочитать
новую книгу или посмотреть новый фильм, у него нет времени, а если
есть время, то нет сил идти к друзьям или на выставку. В свободные от
работы часы он хочет полежать и помолчать, и ведь это так естественно,
это так нормально! Ну почему она, Ольга, относилась к этому как к чему-то
обидному и неправильному? И она, и многие другие жены попадают в
эту ловушку, им хочется дружбы с мужем и внимания с его стороны, а у него
только работа, работа, работа... И вот они встречают человека, гораздо
более свободного в смысле времени, человека, который обсуждает с ними
все то, что они хотели бы обсудить с мужем, и начинается кошмар постоянного
и цепляющегося одним звеном за другое вранья, хитростей, уловок.
Обыкновенный недостаток общения толкает женщин на поступки, о которых
они впоследствии так жалеют. Может пройти совсем немного времени, и окажется,
что тайный возлюбленный не так уж умен, не так уж достоин уважения
и даже вовсе непорядочен, но все уже случилось, супружеская жизнь
отравлена ложью и дальше уже все равно...
- Уходи, Георгий, - повторила Ольга, видя, что Дударев и не собирается
уходить. Он удобно уселся на диване и с интересом смотрит на нее, как
на любопытное ископаемое.
- Ты пожалеешь об этих словах уже завтра, - с уверенностью заявил он.
- Одумайся, Оля. Завтра ты похоронишь мужа, и что дальше? Ты готова остаться
одна?
Ей стало муторно и противно при мысли о том, как сильно она его любила.
Совсем недавно. Как быстро все меняется!
- Я не знаю, - честно ответила она. - Может быть, мне будет трудно
одной. Но уж то, что я не хочу быть с тобой, - это совершенно точно.
Георгий некоторое время сидел неподвижно, будто обдумывая услышанное,
потом поднялся, вышел в прихожую и хлопнул входной дверью. Ольга пошла
на кухню, достала из шкафа, коньяк, налила себе рюмку, выпила залпом.
- Прости, Миша, - тихо сказала она. - Но я сделала хотя бы это.
Прошло еще две недели, и Настя пришла в больницу в последний раз.
Завтра Дениса Баженова должны были выписывать. Он уже ходил, и они с Артемом
даже гуляли вокруг корпуса. Настя и сама не понимала, почему регулярно
навещает Дениса, свободного времени у нее было совсем мало, но,
поразмыслив, она поняла, что чувствует себя отчасти виноватой в случившемся.
Если бы Артем так по-детски не влюбился в ее голос, Денису не
пришлось бы ревновать, и он никогда не сделал бы той глупости, которую
совершил, чтобы вернуть себе любовь и внимание Артема.
- А знаете, что мы придумали? - торжественно произнес Денис, когда
Настя вошла к нему в палату. - Мы оба пойдем работать добровольными помощниками
в Центр защиты от стресса. Ведь этот метод так мне помог, значит,
он поможет еще многим, и просто ужасно обидно, что так мало людей
об этом знают. Мы уже с Вадимом договорились, он сказал, что доктор Алиев
не будет возражать.
- И что же вы будете там делать? - удивилась Настя. - Вы же не специалисты,
у вас вообще нет никакого образования.
- Это неважно, - вступил Артем, - мы будем полы мыть, стулья чинить,
да что угодно. Мы долго с Денисом это обсуждали и поняли, что нашли дело,
которому хотели бы служить. Мы оба.
Он сделал ударение на последних словах, и Настя все поняла. Поняла и
оценила ту жертву, которую с готовностью принес девятнадцатилетний юноша
во имя дружбы. Ведь он хотел быть музыкантом...
Когда она собралась уходить, Артем пошел проводить ее. Он всегда провожал
ее, и Денис уже не нервничал, видя, как его друг выходит из палаты
следом за ней.
- Анастасия Павловна, я хотел вас поблагодарить, - немного смущенно
начал Артем, когда они вышли из здания.
- За что?
- За Ирину Астапкину. Если бы не вы, я бы никогда не узнал, что есть
человек, который пишет такие стихи и так поет.
- Я рада, что тебе понравились ее песни, - улыбнулась Настя. - Они
мне тоже очень нравятся.
- Да нет, не в этом дело... - Артем остановился, подыскивая слова. -
Не в том дело, нравится мне или нет. Дело в тех мыслях, "которые приходят
в голову после ее песен.
- И какие мысли пришли тебе в голову? - поинтересовалась она.
- Я понял" что надо уметь быть счастливым каждый момент, а не ждать,
что счастье наступит когданибудь потом. Вы меня понимаете? Я, наверное,
плохо объясняю... Вот, например, у нее есть песня про Новый год.
Часы несутся к рубежу,
Они готовы к грабежу.
Я не усну, но прогляжу,
Никто и глазом не моргнет -
И вот украден Старый год.
А может быть, он лучшим был,
Но не успел, не долюбил,
Он был украден полным сил.
Теперь мне ясно по всему,
Что елка - памятник ему.
- Я знаю эту песню, - кивнула Настя. - Она всегда казалась мне очень
грустной. Я даже плакала, когда слушала ее в первый раз.
- Я тоже, - признался Артем. - И представляете, я вдруг посмотрел на
часы и увидел, как стрелки идут, идут, неумолимо так идут, их ничто не
остановит, и они действительно съедают время, воруют его. Вот они подошли
к двенадцати, и пропал час, пропал день, пропал год. Они его украли.
Мы всегда так ждем этот праздник, я говорю про Новый год, как будто мы
уже заранее решили, что у нас все плохо и неинтересно, а вот завтра начнется
новый год, и все изменится к лучшему. Понимаете? В нас как будто с
самого рождения вкладывают мысль о том, что нужно думать только о будущем
и жить только завтрашним днем. И мы все так и поступаем. А вдруг сегодняшний
день - это вообще самое лучшее, что было, есть и будет во всей
твоей жизни? А ты этого и не заметил, не увидел, не понял, и только в
глубокой старости ты вдруг начнешь осознавать, что вот он - самый лучший
год в твоей жизни, он был так давно, а ты его пропустил, не оценил, все
ждал чего-то лучшего. Я сумбурно говорю, да? Вы так на меня смотрите...
Я чушь несу? у - Нет, Артем, - очень серьезно сказала она. - Ты говоришь
абсолютно правильные вещи, а смотрю я на тебя так потому, что удивляюсь.
- Удивляетесь? - настороженно переспросил он. - Чему?
- Твоей мудрости. Ты в свои девятнадцать лет оказался сильнее - и
мудрее многих взрослых. Я ведь тоже поняла эту мысль и долго ее обдумывала,
но это случилось совсем недавно. Понимаешь? Мне тридцать восемь
лет, и до меня эта истина дошла только сейчас. И еще... Ты говорил, что
хочешь быть композитором. А теперь вы с Денисом решили посвятить себя
делу доктора Алиева. Ты так легко отказался от своей мечты?
Она и сама не знала, зачем спрашивает Артема об этом. Ответ был ей
известен, но ей хотелось убедиться в том, что она не ошиблась. Уж слишком
невероятным казалось ей, чтобы такой юный человек смог совершить такой
зрелый взрослый шаг.
- Вы знаете, Анастасия Павловна, я подумал, что мне, наверное, не
нужно становиться музыкантом. Я не смогу заниматься этим полноценно
из-за своей слепоты, а значит, это будет уже не музыка, а... некое ее
подобие. Призрак музыки, что ли. Короче, это все будет ненастоящее. А я
очень боюсь" что все будут считать меня инвалидом и жалеть, все будут
думать, какой я молодец - слепой, а играю, и так далее. Будут жалеть и
из жалости будут врать, что я пишу хорошую музыку, которая на самом деле
будет плохой. А я так не хочу. Я не хочу мучиться подозрениями, что люди
вокруг меня неискренни. И я нашел дело, которое могу делать независимо
от моих глаз, понимаете? И Денис будет со мной рядом, ему это тоже интересно.
А потом, может быть, я вернусь к музыке. Вы же сами мне говорили,
что интересы у людей меняются. Завтра это снова будет музыка, а сегодня
это... Это другое.
Он не сказал "дружба", он не сказал "Денис". Он сказал "другое", инстинктивно
и деликатно избегая патетики.
"Просто невероятно, - думала Настя, возвращаясь из больницы домой, -
откуда это у молоденького мальчика? Такое иному взрослому-то не под силу.
Впрочем, говорят, что дети, с младенчества страдающие каким-нибудь
недугом, взрослеют и мудреют намного раньше, у них вообще душа устроена
как-то подругому. И на мир они смотрят совсем другими глазами".
Она ехала в метро и думала о том, какой разной бывает ревность. Есть
две разновидности проявлений ревности: ликвидировать соперника или возвыситься
над ним. Первый путь проще, и по нему идет огромное
большинство. Ограничить контакты любимого человеком с тем, к кому ревнуешь,
не давать ему шагу ступить без контроля, вынуждать отчитываться о
каждой минуте и о каждом телефонном звонке. Отослать соперника подальше,
если есть такая возможность. Увезти любимого в другое место, в другой
город или страну. Можно скомпрометировать соперника, рассказывая о нем
неприятную правду или, что значительно более просто, поливая его грязью
на каждом углу и уничтожая его репутацию. Наконец, можно убить негодяя.
Вариантов много, но суть одна: сделать невозможным общение любимого человека
с тем, кто интересен и дорог ему больше, чем ты сам. Верх эгоизма
на самом-то деле, но в таком обнаженном виде никто на проблему не смотрит.
Именно по этому пути пошел опытный следователь и далеко не юный
мальчик полковник Ермилов.
Но есть и второй путь: доказать любимому, что ты ничуть не хуже, что
ты достоин любви, внимания и уважения, что в тебе есть такие качества,
которых нет у твоего соперника. Это путь трудный и долгий, он требует
тяжелой работы и огромного терпения. Очень мало кто выбирает этот путь
борьбы за свою любовь. Но шестнадцатилетний Денис Баженов выбрал именно
его. Пусть неумело, пусть он все делал неправильно, но путь был тот самый,
трудный и тяжелый. И уже за одно это он достоин уважения и любви.
Самим фактом того, что он сделал такой выбор, он доказал, что отличается
от множества других людей, и отличается в лучшую сторону. Дай Бог ему
счастья, хороший он человек.
Июнь - июль 1998 г.
Закладка в соц.сетях
