Жанр: Электронное издание
Nastya20
...и методы ему помогают в ста процентах случаев. Если он этого не знает,
то ему нужен сначала психолог, который выявит проблему и сделает
так, чтобы человек ее понял. И только потом проблему можно снимать методами
саморегуляции.
- Но ведь проблема известна. Это ревность. Так что психолог, наверное,
не нужен, - сказала Настя.
- Это вам проблема известна, - возразил Вадим. - А Денису? Он сам-то
понимает, что ревнует? Ведь если все так, как вы говорите, то дело может
быть не в утрате интереса к жизни, а в желании подольше оставаться
больным и тем самым приковывать к себе внимание друга. Этот друг навещает
Дениса в больнице?
- Не то слово. Он там днюет и ночует.
- Вот видите. Пока Денис болен, друг всецело принадлежит ему. Как
только он поправится, все вернется на круги своя, и друг снова начнет
интересоваться другими людьми. Это очень тонкая психологическая хитрость,
которая распространена гораздо больше, чем вы даже можете себе
представить. Сотни тысяч людей постоянно чем-нибудь болеют, оставаясь по
сути абсолютно здоровыми, разумеется, с учетом их возраста. Они даже не
осознают, что хотят таким образом обратить на себя внимание близких или
уйти от решения каких-то проблем, потому что с больного какой спрос? Если
вы их спросите об этом прямо, они даже не поймут, о чем вы говорите,
они искренне убеждены в том, что ужасно больны всем, чем только можно
болеть. Они просто не умеют смотреть в глубь себя и понимать свои истинные
побуждения. Зато если вы их спросите о близких или о жизни вообще,
они обязательно вам скажут, что проблем - море, но из-за болезни они не
могут их решить, а близкие к ним не особенно тепло относятся.
- Я поняла, - удрученно сказала Настя. - Значит, вы помочь ничем не
можете?
- Боюсь, что на данном этапе - нет.
- А если я предложу вам другой аспект вашего участия и судьбе Дениса?
Если вы скажете ему, что можете обучить его методам саморегуляции и он
покажет всему миру чудеса послеоперационного восстановления? Я думаю, он
расценит это как способ выделиться и привлечь внимание друга.
- Это возможно, - согласился Вадим. - Это очень неплохая идея. Тем
более что наши методы вполне позволяют это сделать, но не пользуются
спросом у населения. Послеоперационных больных к нам не приводят, вероятно,
наше официальное название сбивает с толку. Все думают, что в центре
защиты от стресса работают только со стрессами. Но если мы назовем
себя центром обучения саморегуляции, к нам вообще никто не придет. Непонятно
и не вызывает доверия, верно?
- Верно. Так вы будете заниматься с Денисом?
- Я попробую. Успеха не обещаю, но надо пробовать.
Настя записала на листочке адрес больницы и номер отделения и палаты,
где лежит Денис Баженов. Вадим обещал навестить его сегодня же вечером.
После этого Настя отправилась в другую больницу, на этот раз к Клавдии
Никифоровне. "До чего забавной бывает работа сыщика, - думала она,
сидя в полупустом троллейбусе и рассматривая мелькающие за окном дома и
вывески. - Ни тебе засад, ни ночных бдений в ожидании кого-то, ни сложных
поисков, ни стрельбы. Зато поездки из больницы в больницу, причем к
совершенно незнакомым людям. Без всякого риска для жизни и даже без видимого
напряжения. Это тоже называется борьбой за информацию. Ну и еще
немножко - оперативной смекалкой.
Клавдия Никифоровна в отличие от юного и полного сил Дениса обладала,
по-видимому, огромной волей к выздоровлению. Во всяком случае, уже к вечеру
того дня, когда ее увезла "Скорая", пожилая женщина выглядела бодрой
и Пребывала в прекрасном настроении.
- Меня голыми руками Не возьмешь, - доверительно сообщила она Насте.
- Для меня такой приступ - максимум дня на три-четыре, и то если врачи
опасливые попадутся. А некоторые так и на другой день отпускают. Вы мне
вещи привезли?
- Привезла. Но, к сожалению, к вам домой ездила не я.
- А кто же?
- Сергей Зарубин. Вы должны его помнить, он с вами беседовал.
- Сереженька? Помню, как же, хороший парень. Дай Бог ему здоровья и
невесту хорошую. А почему вы сказали "к сожалению"? - обеспокоено спросила
Романова. - Он там что-нибудь разбил или сломал?
- Нет, что вы, не беспокойтесь, - рассмеялась Настя. - У вас дома все
цело. Но он взял для вас явно не те кремы. Сейчас лето, жара, нужны
сильно увлажняющие легкие кремы, которые не забивают поры, а он взял
жирные. Мужчина, что вы хотите! Они никогда в этом не разбирались. И потом,
я никогда не поверю, чтобы у такой холеной дамы, как вы, на полочке
не стояли омолаживающие гели и кремы против морщин. Я бы на его месте
именно их и привезла. Но Сережа еще такой молодой...
Настя давила на Романову, нагло глядя ей в глаза своими светлыми ясными
глазами и нежно улыбаясь заговорщической улыбкой, словно говорила:
"Мы с вами такие искушенные женщины, уж мы-то с вами знаем, как правильно
ухаживать за лицом, а тем, кто этого не знает, должно быть просто
стыдно". Настя лепила текст наугад, она вовсе не была уверена насчет
легких или жирных кремов, но рассчитывала на то, что уверенность тона
сделает свое дело. И оказалась права.
- Ой, что же теперь делать? - расстроилась Клавдия Никифоровна, как
будто речь шла о чем-то жизненно важном. - И правда, кремы-то не те он
набрал. Как же я теперь?
Настя молчала, изображая на лице сочувствие и согласно качая головой,
словно разделяя огорчение собеседницы по поводу косметической катастрофы.
- А вы далеко живете? - спросила Романова, словно решившись на
что-то.
- Нет, здесь рядом. Поэтому Сережа и попросил меня привезти вам вещи.
- А ключи от квартиры у него остались?
- Вот они, я их привезла вам.
- Деточка, а вы не съездите ко мне домой? - вдруг жалобно попросила
Клавдия Никифоровна. - У меня в ванной хороший крем стоит, французский,
против морщин. Им нужно обязательно каждый день мазаться, иначе пользы
не будет. Съездите, голубушка, уж я так буду вам благодарна.
Романова попалась, Настя даже не ожидала, что это будет так просто.
Достаточно было только дать ей понять, что молодое поколение считает ее
своей, как ей тут же захотелось соответствовать.
Настя демонстративно посмотрела на часы и задумчиво покачала головой.
- Не знаю даже... Где вы живете?
Романова назвала адрес. Настя еще немного помолчала, делая вид, что
что-то прикидывает, потом вздохнула.
- Ладно, я съезжу. Только сегодня я вам эти кремы уже не занесу, не
успею. Завтра утром, хорошо? Я думаю, если вы пропустите всего один вечер,
ничего страшного не случится.
- Ой, спасибо вам, голубушка, вот уж спасибо! - запричитала Романова.
- Вот выручили!
Выйдя из больницы, Настя сразу же отыскала телефон-автомат и сбросила
Зарубину на пейджер сообщение: "Через полчаса буду у Романовой. Если можешь,
приезжай".
В квартиру они вошли вместе. Тихонько открыли дверь и так же тихонько
прикрыли ее за собой. Мало ли любопытных соседей, разговоры пойдут, что
к Романовой чужие люди зачастили, да еще по двое. Ни к чему это. Сергей
сразу прошел в комнату, а Настя осталась в прихожей.
- Я сейчас подниму диван, а ты мне скажи, слышно в прихожей или нет,
- предупредил Зарубин.
- Давай.
Через несколько секунд раздался душераздирающий скрип.
- Слышно, - констатировала Настя. - И даже очень.
- А теперь иди на кухню, послушай оттуда.
Из кухни тоже было слышно, причем вполне отчетливо. Панельный дом, о
чем тут говорить! Стены тонкие и звукопроницаемые.
- Ладно, теперь из санузла послушай, - попросил оперативник.
Из санузла было слышно чуть хуже, если закрыть дверь, но все равно
звук доносился. Правда, если в туалете спускали воду, а в комнате в это
время работал телевизор, то вполне можно было залезть в диван без ведома
хозяйки.
- Учтем, - удовлетворенно кивнул Зарубин. - Если мы найдем того, кто
это сделал, то при допросе его можно будет убить наповал знанием тонких
деталей. Как ты считаешь? Сказать ему: "В комнате работал телевизор...
Вы дождались, пока Клавдия Никифоровна выйдет в туалет, и в тот момент,
когда она спускала воду..." У него обморок будет, вот увидишь.
- Или у нее, - рассеянно заметила Настя.
- Почему "у нее"?
- А почему "у него"? Кто сказал, что это непременно мужчина?
- И то верно. Смотри, вот фотография, среди новых вещей спрятана.
Настя покрутила снимок в руках. Несомненно, это Дударев. Он сфотографирован
в профиль, даже в три четверти, и шрам на щеке под ухом отчетливо
виден. Ей стало неспокойно. Сначала она даже не поняла отчего. Положила
фотографию на стол и медленно прошлась по квартире. Где-то здесь
беспокойство охватило ее впервые, но она не обратила внимания, а теперь,
вглядевшись в фотографию, почувствовала его необычайно остро. Где-то
здесь...
Настя вышла в прихожую. Вот оно! Именно здесь. Конечно.
- Сережа, иди сюда, - позвала она. -
Зарубин подошел и недоуменно огляделся.
- Что ты здесь нашла? Я ничего не вижу.
- А ты в "глазок" посмотри.
Сергей прильнул к "глазку".
- И что я должен увидеть?
- Ничего. Ты смотри, смотри как следует.
- Настя, я не понимаю, чего ты хочешь. Ну смотрю я в "глазок", и
дальше что?
- Что ты там видишь?
- Дверь вижу.
- Какую дверь?
- Соседней квартиры, в которой Вяткин жил.
- Правильно. А теперь смотри на фотографию Дударева.
Сергей вернулся в комнату и через некоторое время подошел к входной
двери со снимком в руках.
- Смотрю. Но я все равно не понимаю.
- Шрам, Сережа. У него шрам слева. А через "глазок" можно увидеть
только правый профиль человека, который звонит в квартиру к Вяткину. Если
наша бабуля утверждает, что видела этого человека три раза, и все три
раза через "глазок" в тот момент, когда он звонил или входил в квартиру
номер шестьдесят восемь, то она могла видеть только его правую щеку. Но
никак не левую.
- А может быть, она видела его, когда он выходил? - предположил Сергей.
- Будем думать. Когда человек выходит из лифта, в квартире слышен
звук открывающихся дверей. Любопытная баба Клава пулей летит к двери и
прилипает к "глазку". Человек в это время останавливается перед нужной
квартирой, нажимает кнопку звонка и стоит неподвижно, ожидая, пока ему
откроют. В этой ситуации можно, если обладать хорошим зрением, разглядеть
детали лица. "Глазок" у бабули вполне высококачественный. Согласен?
- Согласен.
- Пошли дальше. Хлопает дверь соседней квартиры, бабуля опять же несется
на всех парах смотреть, кто это от нашего Костеньки вышел. Но бабуля
все же не метеор, секунды три-четыре она уже потеряла при самом
удачном раскладе. За это время происходит следующее. Либо человек решает
спускаться вниз по лестнице, тогда за три-четыре секунды он уже доберется
до ступенек, и Романова его просто не увидит в "глазок". Либо, как
второй вариант, он хочет спуститься на лифте Тогда он вызывает его и
стоит. Повернувшись к "глазку" бабы Клавы опять же правой щекой, потому
что лифт расположен по той же стенке, что и дверь квартиры Вяткина. Еще
есть варианты? Предлагай, будем рассматривать.
- Почему ты решила, что он обязательно стоит лицом к лифту? - возразил
Зарубин. - Может, он к нему спиной стоял. Тогда получается как раз
левой щекой в сторону Романовой.
- Сережа, ты часто видел людей, которые вызывают лифт и поворачиваются
к нему спиной?
- А черт его знает, я внимания не обращал, - признался Сергей. - Но
если можно стоять лицом к двери лифта, то по теории вероятностей можно и
спиной.
- Так это по теории вероятностей. А по людской психологии так не выходит.
Феномен такой, понимаешь? Его пока никто толком не объяснил, но
только в одном случае из тысячи человек поворачивается к лифту спиной.
Это очень редко случается. Но поскольку редко - это все-таки редко, а не
никогда, то будем считать, что шанс оправдать бабу Клаву у нас пока
есть. Может быть, у нее действительно была возможность видеть Дударева
слева. Давай теперь тихонечко в бумажках пороемся - и бегом отсюда. Да,
кремы мне не забыть бы, нужно же оправдывать факт своего пребывания в
чужой хате.
Через полчаса Настя и Зарубин покинули жилище загадочной пенсионерки
Клавдии Никифоровны Романовой. Они спускались вниз пешком, чтобы в ожидании
лифта не нарваться на лестничной клетке на соседей. Они не дошли
еще до первого этажа, когда запищал висящий на брючном ремне Сергея
пейджер.
- Гмыря требует, - недовольно проворчал Сергей. - Время десять вечера,
а ему все неймется.
- Позвони. Заодно про бабу Клаву доложишь.
- Как ты думаешь, - Сергей неуверенно помялся, - ничего, если я поднимусь
к Романовой и позвоню оттуда? Глупо же искать автомат, если нормальный
телефон под рукой.
- Поднимись, - согласилась Настя. - Ничего плохого в этом нет. Мы же
не воры какие-нибудь. Беги, я тебя на улице подожду.
Она спустилась вниз и с наслаждением закурила. Курить хотелось давно,
но в квартире Романовой она не рискнула это делать.
Вечер не принес желанной прохлады, даже слабого ветерка не было, воздух,
казалось, остановился навсегда и уже больше не будет передвигаться
в пространстве. И даже не остынет. "В такой духоте даже комары утихают,
- подумала Настя. - Просто удивительно, разгар лета, а меня еще ни разу
никто не укусил. У них, бедняжек, тоже, наверное, сил нет летать и кровопийствовать.
Впрочем, почему "тоже"? Люди-то как раз, как ни странно,
находят в себе силы убивать. Ничем не остановишь этого зверя под названием
"человек", даже изнуряющей жарой его от убийства не отвратишь. Как
сказала сегодня бабуля Романова, нас голыми руками не возьмешь. Вот уж
точно".
Хлопнула дверь подъезда, появился Зарубин. Лицо его было серьезным и
озабоченным.
- Ну как, доложил? - спросила Настя. - Гмыря нами доволен? Или
расстроился, что бабка нас обманула и Дударев к Вяткину не приходил?
- Расстроился. Только по другому поводу.
- Что еще? - насторожилась Настя.
- Труп у нас, Настасья. Может, он, конечно, и не у нас, но очень похоже,
что это наш.
- Кто? - спросила она внезапно севшим голосом.
Ей отчего-то стало неуютно и страшно.
- Храмов Адвокат, которого нанял Дударев.
Глава 11
Таких людей, как Иван Федорович Булгаков, Коля Селуянов берег пуще
зеницы ока. Иван Федорович сотрудничал с ним не из страха перед компрматериалами
и не из-за жалких копеек, которые полагалось выплачивать "источнику"
за регулярную поставку более или менее стоящей информации, а
исключительно из любви к искусству. Причем к искусству в самом прямом и
честном смысле этого слова. Дело в том, что Булгаков всю жизнь мечтал
быть актером. Как водится, мечты не всегда совпадают с бренной реальностью,
и в далеком пятьдесят седьмом его, закончившего рабфак и отслужившего
в армии, в театральный институт не приняли. Отсеяли на первом
же туре, сказав вежливо, что лучше абитуриенту Булгакову попробовать себя
на каком-нибудь другом поприще. Не подошел он, стало быть. Таланту
маловато оказалось.
Но приемная комиссия немножко ошиблась, как это нередко случается.
Талант у Ивана Булгакова, несомненно, был, - и немалый. Просто к моменту
поступления в театральный институт ему явно не хватало практики. Ну там
самодеятельности какой-нибудь, на худой-то конец. Обиженный Иван отправился
поступать в педагогический и был принят "на ура", ибо в педагогические
вузы, как известно, идут одни девочки и каждый представитель
мужского пола там на вес золота, а между тем общеобразовательные школы
испытывали (и испытывают по сей день) острую нужду в учителях-мужчинах.
Получив диплом учителя русского языка и литературы, Иван Федорович отправился
в одну из московских школ воплощать в жизнь свои идеи, а заодно
и мечты о театре? Уже через год молодой учитель создал школьный поэтический
театр и на Протяжении двадцати с лишним лет, вплоть до выхода на
пенсию, был его бессменным руководителем и режиссером, а частенько выступал
и как актер. Театр прославился в районе, потом прогремел в городе
постоянно завоевывал призы и грамоты на фестивалях и смотрах. Принимать
участие в работе театра считалось в школе престижным, а поскольку Иван
Федорович ставил непременным условием хорошие оценки, полагая, что троечник
не может тратить время на репетиции, ему заниматься надо, то успеваемость
в школе была просто-таки замечательной.
Но школьники есть школьники, а даже, в, самой расчудесной школе не
все ученики являются образцом родительской мечты. Среди них попадаются и
двоечники, и хулиганы, и малолетние преступники. В конце шестидесятых
случилось очередное ЧП, милиция задержала троих пацанов из девятого
класса, которые успешно промышляли кражами сумок, начав с родной учительской
и затем расширив поле деятельности до других присутственных
мест, например, поликлиник и собесов. Вступив в контакт с милицией, Иван
Федорович вдруг осознал всю меру ответственности учителя за учеников и
сказал себе, что отныне будет более внимательно следить за своими подопечными,
высматривая в их поведении нарождающиеся признаки неблагополучия.
Случай вскоре представился, и, когда на руке десятиклассника из малообеспеченной
семьи появились "взрослые" часы, учитель Булгаков незамедлительно
пришел в милицию, чтобы обсудить сей загадочный факт. В милиции
энтузиазм Ивана Федоровича оценили по достоинству, поблагодарили и
попросили продолжать в том же духе. С десятиклассником, слава Богу, ничего
плохого не случилось, выяснилось, что часы он купил по дешевке в
какой-то подворотне, но поскольку часы оказались крадеными, то благодаря
бдительности учителя были выявлены скупщики и даже несколько воришек.
Следующий этап наступил примерно через два года, когда оперативник из
местного отделения милиции сам обратился к Булгакову за помощью. Нужно
было проверить информацию о недобросовестности школьной буфетчицы, которая
нагло обсчитывала и обвешивала школьников, для чего необходимо проводить
контрольную закупку. В контрольной закупке есть свои сложности и
хитрости, например, специально подставленные "покупатели" должны брать
несколько наименований товара, а не одни какие-нибудь сосиски, а после
расчета с продавцом под благовидным предлогом не отходить от прилавка и
не брать свои покупки. Сдачу желательно тоже в кошелек не прятать, пусть
лежит там, куда ее продавец положил. Можно делать вид, что ищешь сумку,
в которую будешь складывать купленные продукты. Можно отвлечься на беседу
со знакомыми. Можно много чего всякого придумать, чтобы не сорвать
контрольную закупку, но выглядеть при этом надо естественно, чтобы проверяемый
продавец не насторожился. Иван Федорович с радостью согласился
сыграть роль покупателякопуши и проделал это с таким блеском и виртуозностью,
что у милиционеров дух захватило. Очень скоро к нему обратились
снова и попросили использовать свое артистическое дарование уже в более
серьезных целях. Булгакову предстояло познакомиться с молодой дамой из
соседнего дома и кое-что у нее выведать. Он выведал.
Дальше покатилось как по маслу. Иван Федорович легко перевоплощался и
втирался в доверие, слушал и запоминал, никогда ничего не забывал и не
путал. Его актерские способности расцвели и приносили пользу, и он был
счастлив.
С тем оперативником, который впервые прибег к его помощи, Булгаков
сотрудничал больше пятнадцати лет, пока тот не вышел на пенсию. С согласия
Ивана Федоровича его "передали" другому сыщику, потом третьему. Четвертым
куратором оказался Селуянов, который сразу оценил его самого и
его возможности. И холил и лелеял немолодого уже человека, сотрудничающего
с сыщиками, как принято выражаться в официальных документах, на
конфиденциальной основе.
Задание в этот раз Иван Федорович получил, по его же собственным меркам,
несложное. Нужно было постираться среди публики, знакомой с Клавдией
Никифоровной Романовой, и собрать о ней как можно больше сведений.
Красивому седовласому пожилому мужчине, к тому же опытному педагогу и
знатоку русской поэзии, ничего не стоило разговорить любого, будь то
пенсионерка или молодая мамочка с коляской, солидный дядечка в годах или
пацан. Он умел находить общий язык со всеми.
Анатолий Леонидович Храмов был убит в собственной квартире. Обнаружила
его жена, вернувшаяся с дачи. Приехавший вместе с дежурной группой
судебный медик установил, что смерть наступила около десяти-двенадцати
часов назад, то есть в промежутке между одиннадцатью и тринадцатью часами.
Причина смерти - асфиксия вследствие удавления тонким прочным шнуром.
- Ну что, умники, - сердито пробурчал Гмыря, когда к месту происшествия
примчались Настя и Зарубин, - крутите мозгами-то, не все мне одному
трудиться, Дударева сразу отметаем, он с десяти утра в моем кабинете находился,
а потом в камере, куда я его запрятал.
- А почему сразу Дударев? - удивилась Настя. - Вы до такой степени
его не любите, что готовы повесить на него всех дохлых кошек в нашем городе.
Зачем ему убивать собственного адвоката?
- А затем, умная и гуманная Каменская, что адвокат Храмов отказался
вести дело Дударева.
- Как это отказался?
- А вот так. Отказался. Сей факт мне сообщила мадам Ермилова, с которой
я уже пообщался по телефону, пока вы с Зарубиным бабкину квартиру
шерстили. Господин Храмов, царствие ему небесное, собирался отбыть на
отдых не менее чем на два месяца, в связи с чем поставил Дударева и Ермилову
в известность, что защитой Дударева он заниматься не будет. А
господин Дударев, в свою очередь, не далее как сегодня утром продемонстрировал
нам всем, что держать себя в руках он совсем не умеет,
вспыхивает как порох и тут же лезет в драку. Бабку нашу Романову чуть не
пришиб прямо в моем кабинете. Поэтому самое первое и самое нормальное,
что может прийти в голову следователю вроде меня, - это идея о том, что
убийство совершил Дударев. Жалко, что у него алиби, которое даже я оспорить
не могу. Остается только надеяться на то, что наш медик ошибся и
смерть наступила до десяти часов утра. Пойди-ка, Настасья, поговори с
женой Храмова, она в соседней комнате - в себя приходит. Я пока не смог
толком ее допросить, уж очень плоха.
- Хорошо, - кивнула Настя, - я попробую. Только насчет судебного медика
я хотела сказать...
- Ну?
- Сейчас жара стоит. Процессы идут быстрее. Поэтому если медик и
ошибся, то в сторону увеличения срока наступления смерти, а не в сторону
уменьшения. Храмов мог умереть значительно позже полудня, но уж никак не
раньше.
- Больно ты умная, - огрызнулся Гмыря. - Иди задание выполняй.
Жена, а теперь уже вдова Анатолия Храмова, действительно была очень
плоха, но старалась держаться изо всех сил. Красивая молодая женщина с
лицом белым от ужаса и сердечной недостаточности, вызванной шоком.
- Толя раньше в милиции работал, я знаю, что вам нужно меня допросить,
- сказала она, давясь слезами. - Вы не смотрите, что я плачу, вы
спрашивайте. Я никак остановиться не могу...
Насте стало ужасно жаль ее, такую молодую и красивую, ведь еще вчера,
еще сегодня утром, даже еще сегодня днем, пока она не вернулась домой,
жизнь представлялась ей совсем другой. У нее был любящий и любимый муж,
оба они были молоды, полны сил и желания жить и, наверное, счастливы. И
вдруг в одну секунду все переменилось. Нет больше мужа, нет сил и желания
жить, нет счастья. Настя решила не приступать прямо к делу, а немного
отвлечь женщину посторонними разговорами, чтобы дать ей возможность
войти в ритм беседы и привыкнуть к необходимости отвечать на вопросы.
- Вы собирались ехать отдыхать? - сочувственно спросила она.
- Мы... Да, в октябре... Планировали ехать в Испанию.
Храмова разрыдалась. Настя собралась было успокаивать ее, но внезапно
остановилась. Как это в октябре в Испанию? Почему в октябре? А куда же
Храмов собирался ехать сейчас? Это должна была быть какая-то очень важная
и неотложная поездка, если ради нее он расторг договор с клиентом.
- Скажите, а куда Анатолий-Леонидович собирался уезжать в ближайшие
дни? - спросила она.
- Никуда.
- Вы точно это знаете? Может быть, он вам говорил, а вы забыли?
- Не говорил он мне ничего. - Храмова всхлипнула и вытерла лицо зажатым
в руке платком. - Он не собирался ни в какие поездки. Даже на дачу
не приезжал, работы было много.
Очень интересно! Но есть и другой вариант. Если жена по нескольку
дней подряд не приезжает в Москву, то вполне можно успеть быстренько
съездить куданибудь и вернуться, не ставя ее в известность. Другое дело,
что ради такой короткой поездки не имеет смысла отказываться от клиента.
Хотя Ермилова говорила что-то о двух месяцах, а не о нескольких днях.
Если только... Если только сама поездка не решает какой-то очень важный
вопрос, после чего уже не будет необходимости заниматься адвокатской
практикой. Или не будет возможности.
- Наталья Сергеевна, ваш муж не собирался менять род занятий? - осторожно
спросила Настя.
- Я не понимаю...
- Ну, может быть, ему делались какие-нибудь интересные предложения,
возможно, даже связанные с вашим переездом за границу. Нет?
- Я ничего не знаю об этом, - покачала головой Храмова.
- Вы можете поручиться, что находитесь полностью в курсе дел мужа? Вы
точно знаете, что у него от вас нет декретов?
- Конечно, есть. Вы же понимаете, он адвокат... Он очень бережно относится
к своим клиентам, никогда слова лишнего про их дела никому не
скажет, даже мне.
- А вас это не задевало?
- Ну что вы... Он же в милиции работал, я уже говорила вам. Толя меня
еще с тех пор приучил, что есть производственные секреты и чтобы я не
обижалась, если он не все мне рассказывает. Вы знаете, мы ведь очень
давно женаты. Толя еще в школе милиции учился, а я в институте, на втором
курсе. Нам только-только по восемнадцать исполнилось, когда мы поженились.
Мы с восьмого класса знали, что будем вмест
...Закладка в соц.сетях
