Жанр: Электронное издание

Nastya12

сторінка №25

овсем незадолго. Накануне. Так вот мама Кирюше и говорит, дескать,
кто этот твой знакомый?
Симпатичный такой. А он не понимает, о ком идет речь. Мама ему напоминает,
мол, тот, с которым ты шел от магазина в сторону парка, да ты
его давно знаешь, я вас почти три года назад вместе видела. А у сына любимого
в глазах пустота и одно сплошное непонимание. Так ничего она от
него и не добилась, но, надо сказать, не сильно и старалась, потому как,
во-первых, никакого принципиального значения это для нее не имело, а
во-вторых, она все время помнит, что сын у нее олигофрен, хоть и в степени
легкой дебильности, но все-таки не нормально развитый, и требовать
у него точных и четких объяснений глупо. Наш Коротков, конечно, и об
этом Базанова спросил. Ну, у него принципиальности-то и терпения побольше
будет, чем у Кирочкиной мамы, и он насел на беднягу со всем своим
оперативным мастерством и энтузиазмом. Да, вспомнил Кирочка этого приятного
во всех отношениях дядечку. Но с трудом. Подошел, говорит, попросил
стотысячную купюру разменять. Базанов в это время как раз с работы шел,
а на улице человек этот к нему подходит. Кирилл в карманах порылся, денег
наскреб, пересчитал их, купюры, как назло, были мелкие, он все время
со счета сбивался. В конце концов выяснилось, что до ста тысяч ему не
хватает около пятнадцати тысяч рублей, дяденька извинился, стотысячную
купюру спрятал. Какое-то время они шли рядом, им было по пути. Вот и
все. Видел его Кирилл в первый раз в жизни, никогда раньше с ним не общался
и почему мама говорит, что это его старый знакомый, он не понимает.
Но это, деточка, еще цветочки. Самая ягодка-то знаешь в чем? Вот в
этом.
Гордеев протянул Насте листок.
- На, прочти. Заодно и свою память проверь. Считай, я тебе экзамен
устроил на внимательность.
- Что это? - спросила она, беря протянутый листок.
- Выписка из протокола допроса матери Базанова. Читай, читай.
Настя быстро пробежала глазами по строчкам. Она сразу узнала почерк
Короткова - крупный, некрасивый, но очень разборчивый. "Мужчина лет около
сорока, смугловатый, волосы длинные, кудрявые, как у певца, который
из "Машины времени". Да, правильно, Макаревич его фамилия, спасибо, что
подсказали. Только залысины большие. И в очках с затемненными стеклами.
Роста невысокого, ниже Кирочки, а у Кирюши рост метр семьдесят три. Одет
хорошо, дорого, но не броско. Кавказец? Нет, не похоже, что он с Кавказа.
Кавказцы - они, знаете, вычурные такие, все пиджаки бордовые носят
или зеленые, пальто у них длинные, как из журнала мод. В общем... нет, у
них очень особенная манера одеваться, а этот мужчина хоть и смуглый и
темноволосый, но не кавказец".
- Вот это номер, - тихо выдохнула она, опуская лист бумаги на колени.
- Вы меня наповал сразили. Это же тот самый мужчина, которого видели в
"России" во время смерти Юрцева.
- Ну, не надо так уж категорически судить, - осторожно заметил Гордеев.
- Тот самый или не тот - нам пока неизвестно, но описания их очень
похожие. Сегодня после обеда сюда придут мать Базанова и некоторые
участники нефтяной презентации, попробуем сделать комбинационный портрет,
потом покажем его Базанову вместе с несколькими другими и попросим
указать нам мужчину, который у него деньги пытался разменять. Это пока
не твоя забота, этим занимается Доценко. А ты, деточка, подумай вот над
чем: Базанов, конечно, не гигант мысли, совсем даже напротив, но какая-то
элементарная логика в его поступках и словах быть должна. Ну самая
элементарная, на уровне здравого смысла. Прикинь-ка, в чем он может
лгать, а в чем говорить правду, и подумай, что из этого вытекает и как
проверять. К трем часам тебя вызывает Семеныч, значит, до ухода зайдешь
ко мне и доложишь.
Настя вернулась к себе в комнату, повесила небрежно брошенную на стол
куртку в шкаф, включила кипятильник, чтобы сделать кофе, и стала задумчиво
вытаскивать из своей необъятной сумки те бумаги, которые вчера брала
с собой, когда ездила в министерство к генералу Коновалову, которого
Виктор Алексеевич Гордеев за глаза именовал не иначе как просто Семенычем.
Внезапная вспышка ярости ослепила ее, и Настя принялась с ожесточением
рвать и выбрасывать в корзину длинные листы распечаток с разными
списками и таблицами, которые она так старательно и любовно составляла
дома на компьютере. "Дура! Безмозглая идиотка! - шептала она исступленно,
раздирая пополам очередной свернутый в рулон длинный лист. - Почему
ты об этом подумала только вчера? Ты должна была догадаться, что это
нужно проверить в первую очередь. В первую очередь ты должна была убедиться,
что жертвы "палача" - из числа фигурантов, которых отрабатывали
по делу, но что-то не срослось, не связалось. А ты сочла, что это наверняка
так и есть, и уже на этом выстроила свою версию о работнике милиции,
который решил сам вершить свой суд. Самонадеянная кретинка! Две недели
ушли впустую, две недели выкинуты на помойку. За это время можно
было сделать массу полезной работы, а ты потратила две недели черт знает
на что. Гнать тебя надо с этой работы поганой метлой!"
Гневные слова закончились одновременно с подлежащими уничтожению бумагами.

К этому времени закипела вода в высокой керамической кружке,
Настя сделала себе крепкий кофе, закурила и стала успокаиваться. Руки,
правда, еще сильно дрожали, и сердце колотилось как бешеное, но злость
на саму себя прошла, уступив место поискам рационального. В конце концов,
сказала себе Настя Каменская, если бы я не занялась списками личного
состава, я бы никогда не узнала, что в ряде областей шла интенсивная
смена кадров, которая началась примерно через три-четыре месяца после
тех преступлений, виновных в которых сейчас методично уничтожает "палач".
И если бы я этого не узнала, я не смогла бы определить те области,
в которых, скорее всего, будет действовать этот "палач" в ближайшем будущем.
Новая жертва "палача" говорит о том, что закономерность я выявила
правильно. Но с другой стороны, это означает, что впереди как минимум
еще три жертвы. Их надо защитить. "Палача" надо найти. И каждый из них
должен быть наказан по заслугам. Жаль, конечно, что жертва не из числа
фигурантов, потому что это сильно затрудняет ее поиск и охрану. И жаль,
что "палач" может оказаться кем угодно, не обязательно нашим сотрудником,
потому что "кого угодно" намного труднее отследить. Но по крайней
мере, понятно, на какой территории он будет действовать. Конечно, не наверняка,
но с большой степенью вероятности..."

Глава 16


В начале марта за городом было удивительно хорошо. Морозы ослабели,
ртуть в уличных термометрах ночью не опускалась ниже минус восьми градусов,
а днем поднималась до нуля, но снег, в городе превращавшийся в коричневую
грязь, в Подмосковье еще радовал если и не девственностью, то
во всяком случае чистотой. Сегодня Григорию Валентиновичу Чинцову предстояла
очередная встреча с новыми хозяевами. В тот раз, когда Сергей увидел
на улице женщину - родственницу Павла и Чинцов из-за этого вынужден
был добираться до места встречи на такси, были оговорены лишь общие намерения
и условия сотрудничества. Услуги Чинцова требовались на этот раз
не для того, чтобы выбить из игры соперников, а для того, чтобы привлечь
на свою сторону отдельные политические группировки и, соответственно,
поддерживающий их электорат. Таким образом, лозунг, под которым Григорий
Валентинович должен был отныне плести свои любимые интриги, звучал так:
"Иди под наши знамена, а то хуже будет".
Информация о том, что "убойное" интервью Александра Ратникова было
организовано именно Чинцовым, просочилась к его новым хозяевам, и Григорий
Валентинович понимал, что его считают человеком достаточно могущественным
и изворотливым. На него очень рассчитывают. А что он может реально
предложить? Увы, ничего. То есть ничего такого, чего не могут и
другие опытные в подобных делах люди.
Сережа и Николай выследили родственницу Павла сначала только до ее
дома. Когда на другой день она куда-то отправилась, они ее потеряли в
метро. Идиоты! Привыкли в последние годы только на машинах разъезжать,
забыли уже, что такое московское метро в часы пик. А близко к ней подходить
нельзя было, она же их в лицо знает, в Уральске чуть не полчаса за
их столиком просидела, разговоры пьяные разговаривала. Потом-то они ее,
конечно, достали, от дома до здания ГУВД на Петровке довели, и в тот же
день выяснилось, что она встречается с Павлом. Но Сауляк, прохвост эдакий,
их заметил и попытался сбежать. Ночь провел у Анастасии, или как
там ее зовут на самом деле, а утром все-таки оторвался от наблюдения. И
скрылся неизвестно - куда. Почти две недели Сережа и Коля за женщиной
ходили, но к Павлу она их так и не привела. Теперь Чинцову понятно, что
Сауляк спрятался далеко и надолго. Не найти его. И надежду на эту женщину
пришлось оставить. Судя по тому, куда она каждое утро отправляется,
она работает в Главном управлении внутренних дел Москвы. Что общего у
нее с Павлом? Впрочем, родственница - она и есть родственница, и никакого
значения не имеет, где она работает. Все равно понятно, почему она с
ним встречается. Плохо только, что задействовать ее нельзя, даже если
она такая же, как и сам Сауляк.
Но раз в распоряжении Чинцова нет ни Павла, ни этой женщины, то что
же он может предложить своим новым нанимателям? Как ни грустно это признавать,
ничего экстраординарного. Самый обычный набор услуг. А они-то
рассчитывают на то, что он умеет и может гораздо больше. В этом его ценность.
Интервью Ратникова - его визитная карточка. Ах ты, черт возьми,
какая незадача!
Машина свернула с шоссе на проселочную дорогу и вскоре остановилась у
высокого глухого забора. Сидевший за рулем Сережа коротко просигналил, и
почти сразу же из калитки вышел здоровенный парень в пятнистой униформе.
Взяв протянутый Чинцовым документ, удостоверяющий его принадлежность к
Думе, он отошел на несколько шагов и что-то проговорил в переговорное
устройство, после чего широкие ворота распахнулись, позволяя автомобилю
проехать на территорию охраняемого участка.
На крыльце Григорий Валентинович увидел еще одного охранника, такого
же накачанного и в такой же униформе. Судя по стоявшим возле дома машинам,
он приехал не первым. Этот охранник тоже посмотрел его документы,
прежде чем впустить в дом. Наконец Чинцов смог войти. Он торопливо разделся,
чувствуя неприятное посасывание где-то в желудке. В первыйто раз
он держался с новым хозяином куда более уверенно, потому что Сережа в
этот момент отслеживал женщину, которая могла вывести на Павла, а то и
сама стала бы работать на них. А сегодня что он будет говорить? Какие
обещания сможет дать? За какие поручения сможет взяться? Отступить бы,
да некуда. Деньги обещаны хорошие, от них отказываться жаль. Да и чем
оправдываться? Рассказывать про Павла? Нельзя. Павел - ниточка к другим
преступлениям и грязным делишкам, об которые Григорий Валентинович ручки
замарал. И потом, признайся он, что главный его козырь - Павел Сауляк,
так им проще Павла разыскать и себе на службу поставить, а Григорий Валентинович
им и нужен не будет. Нет, про Павла и заикаться нельзя. А если
не заикаться, то как объяснить, что еще недавно он мог организовать
невозможное, а сегодня не может?

Приглашенных было не много, всего трое, вместе с Чинцовым - четверо.
Хозяин представил Григория Валентиновича, познакомил его с остальными
гостями. По выражению их лиц Чинцов понял, что они тоже знают про Ратникова,
и ему стало совсем кисло.
- Нам известно, что все попытки Президента разрешить чеченский конфликт
блокируются теми силами, которые заинтересованы в продолжении войны.
Таких сил много, у каждой группировки свой интерес. Основные - три.
Первая группа извлекает доходы из торговли оружием. Вторая обращает в
свою пользу деньги, выделяемые из бюджета России на восстановление Чечни.
Третья контролирует нефтеперерабатывающие заводы на территории Чечни
и гонит нефтепродукты за рубеж. Все эти силы консолидировались и делают
все для того, чтобы война продолжалась. Сегодня нам стало известно, что
Дудаев в ближайшие дни собирается штурмовать Грозный. В это время там
будет находиться крупный военачальник. Если штурм Грозного произойдет в
присутствии этого военачальника, у него не будет другого выхода, кроме
как принять на себя командование и показать, на что он способен как
стратег и полководец. Разумеется, ничего толкового он сделать де сможет,
и его репутация будет погублена. За ним - армия, и это очень важно. Если
нам удастся спасти его репутацию, он будет нам обязан. Для этого, совершенно
очевидно, нужно только одно: сделать так, чтобы он уехал из Грозного
хотя бы за несколько часов до начала штурма. При этом мы не должны
ни в коем случае ссылаться на то, что у нас есть точная информация о
времени начала штурма. Военачальник - человек непредсказуемый, он может
начать разбираться, откуда у нас эта информация.
- А у нас она действительно есть? - подал голос полный человек в несколько
мятом костюме.
- Будет, - тонко улыбнулся Хозяин. - Но афишировать это мы не должны.
Нужен другой предлог. А после того, как все случится, военачальник узнает,
кому он обязан счастливым избавлением от позора. Как знать, может
быть, и от смерти, если штурм затянется и станет серьезным. Это очень
тонкая интрига, господа. В ней, пожалуй, больше психологии, нежели всего
остального. Военачальники - люди гордые, они никому не прощают подозрений
в собственной профессиональной несостоятельности. У него даже и мыслей
таких быть не должно.
- Я предложил бы другой вариант, - вступил в разговор стройный красивый
мужчина лет пятидесяти. Представляя его Чинцову, Хозяин назвал его
имя - Антон Андреевич. - Принадлежность этого военачальника к команде
Президента известна всем. Если нам удастся раздуть конфликт между ним и
другими руководителями Министерства обороны, обиженные на него военные
отвернутся от Президента. И естественно, примкнут к нам, ибо именно мы
олицетворяем тот режим, при котором армия в чести и почете. Но я согласен,
что для этого конфликта очень продуктивно было бы использовать ситуацию
вокруг штурма Грозного.
- У вас уже есть готовая комбинация? - осведомился Хозяин.
- В целом есть задумки, - кивнул Антон Андреевич. - Но для этого нужен
человек из штаба войск Дудаева. Есть у нас такой?
- Найдем. Излагайте свой вариант, Антон Андреевич.
- Спецслужбы российской стороны получили, как вам известно, информацию
о том, что штурм Грозного планируется на 23 февраля. Войска были
приведены в готовность, но штурм не состоялся. Из стана Дудаева просочилась
информация о том, что штурм перенесен на 10 марта. Эту информацию
спецслужбы и доложили руководству армии. Нужно договориться с Дудаевым о
том, чтобы начать штурм раньше. Мы должны будем точно знать о времени
его начала. И это должен быть день, когда наш военачальник будет в Чечне.
За несколько часов до начала штурма он оттуда уедет, и это надо будет
устроить очень тонко. Я полагаю, здесь неоценимую помощь нам окажет
господин Чинцов. Вторым этапом комбинации будет публичное высказывание
кого-нибудь из крупных руководителей о том, что спецслужбы в этой ситуации
не сработали. Тут надо будет понагнетать немножко, заявить, что в
Министерстве обороны разведработа в провале. А после этого намекнуть через
прессу, что спецслужбы, напротив, сработали на совесть и точно установили
время начала штурма. Дескать, именно поэтому наш военачальник и
удрал из Грозного, чтобы не принимать на себя командование и не демонстрировать
всему миру свою профессиональную несостоятельность. После
этого ему ничего не останется, кроме как сдать ГРУ на съедение общественности
со всеми потрохами. У него ведь будет только два выхода: либо
признаться в своей трусости, либо подтвердить, что разведка работает
плохо. Первое, как вы правильно заметили, исключается. Остается второе.
Он обрушится с критикой на разведку, и свою и нашу, то есть ФСБ. Будет
добиваться снятия руководителей и коренной перестройки работы спецслужб.
Он начнет сдавать своих друзей и соратников. И после этого они отвернутся
от него и примкнут к нам.
- Заманчиво, - покачал головой Хозяин. - Но почему вы исключаете третий
вариант? Он может признать, что спецслужбы сработали так, как нужно,
но он обязательно должен был уехать из Грозного. И причину приведет
очень вескую. Вполне уважительную. Ведь на самом-то деле без такой причины
он оттуда и не уедет в спешном порядке. И никакого конфликта не получится.

И разведка хорошая, и военачальник не трус. Тогда как?
- А вот тут мы и должны постараться сделать так, чтобы причины спешного
отъезда из Грозного не могли быть оглашены. Впрочем, насколько я
знаю, наш друг Григорий Валентинович в этих делах большой дока. Пусть
это будет его частью нашей общей операции. Резкую критику в адрес спецслужб
из уст крупных руководителей я обеспечу. Гадкие намеки в желтой
прессе возьмет на себя господин Турышев. - Антон Андреевич кивнул в сторону
полного человека в мятом костюме. - Это его епархия. А отъезд военачальника
из Чечни - это ваша задача, Григорий Валентинович. Сможете?
Впрочем, и спрашивать незачем, всем известны ваши способности в таких
тонких делах. Разумеется, сможете. Но надо действовать оперативно, господа.
Времени осталось очень мало, поездка военачальника в Чечню начинается
послезавтра и по предварительным расчетам продлится дня четыре.
Дверь в комнату приоткрылась, на пороге возник очередной верзила, но
уже не в униформе, а в самых обычных брюках и обтягивающей тугие мускулы
трикотажной водолазке. Следом за ним в открывшуюся дверь просочились
волнующие запахи жареного мяса и острых маринадов.
- Стол готов, - сообщил он, вопросительно глядя на Хозяина в ожидании
дальнейших указаний.

- Ну что ж. - Хозяин легко, несмотря на грузность фигуры, поднялся с
кресла. - Прошу к ужину. Если предложение Антона Андреевича мы принимаем,
как было модно когда-то говорить, за основу, то детали мы обсудим за
столом. Прошу!
Он элегантным и одновременно властным жестом указал на дверь, ведущую
в соседнюю комнату. За столом Чинцов оказался рядом с Антоном Андреевичем.
Турышев и еще один гость уселись до другую сторону стола, Хозяин -
во главе. Чинцов несколько успокоился. То задание, которое на него возложили,
представлялось ему вполне посильным, и он уже начал прокручивать
в голове разные варианты его выполнения. Но внезапно обстановка накалилась.

- Кстати, - произнес сидящий напротив Чинцова Турышев, - я полагаю,
что мы с вами собираемся совершенно непродуктивно использовать такого
человека, как наш Григорий Валентинович. Я думаю, он мог бы сделать гораздо
больше.
- Да? - Хозяин опустил вилку, которую уже подносил ко рту вместе с
сочным куском свинины.
- Я полагаю, - продолжал Турышев, - что грязные намеки в желтой прессе
- это не совсем то, что нужно, для такого мощного удара, который мы
хотим нанести. Было бы куда эффектнее, если бы ктонибудь из руководителей
спецслужб дал интервью, в котором вполне недвусмысленно заявил бы,
что точное время начала штурма Грозного было доложено нашему военачальнику
буквально утром того дня, когда он так поспешно покинул Чечню.
То есть он вроде бы ни на что не намекает и в трусости никого не обвиняет,
он просто защищается от тех публичных нападок, которые нам пообещал
организовать уважаемый Антон Андреевич. А уж выводы граждане сами сделают.
А не сделают - так средства массовой информации им помогут. Одно дело
- пустые домыслы газетчиков, и совсем, совсем другое - сопоставление
и анализ высказываний нескольких руководителей, причем высказываний публичных,
а не кулуарных сплетен. Это выглядит куда убедительнее, смею вас
заверить. И потом, такого рода ситуация обязательно станет достоянием
общественности не только в нашей стране, но и за рубежом. Резонанс будет
очень большим. Вспомните, господа, сколько криков было вокруг интервью
Ратникова.
"Ну началось! - в ужасе подумал Чинцов. - Только этого мне не хватало.
Ратникова сделал Павел, чтоб его черти на куски разорвали. Мне такое
дело не потянуть".
- А что? - заметно оживился Хозяин. - Это очень хорошая мысль. Давайте
ее обсудим.
Чинцов уткнулся в тарелку, изо всех сил делая вид, что ход обсуждения
его не особенно интересует. Вместе с тем каждое произнесенное слово отдавалось
в нем похоронным звоном.
- По-моему, вам не очень нравится эта идея, - тихо произнес сидящий
рядом Антон Андреевич.
- Вы правы, - с готовностью откликнулся Григорий Валентинович.
- Отчего же? Вы не верите в эффективность такого поворота событий?
Или видите какие-то подводные камни, которые пока недоступны взору всех
здесь присутствующих?
- Я не уверен, что смогу организовать то, что нужно, - уклончиво ответил
Чинцов. - Я не привык работать наспех. Для подготовки такого интервью
требуется очень много времени. Вы меня понимаете?
- Отчасти, - кивнул Антон Андреевич. - Вы хотите сказать, что для того,
чтобы заставить человека из спецслужб сказать все нужные нам слова,
его надо предварительно очень долго готовить. Я правильно вас понял?
- Совершенно верно, - обрадованно согласился Григорий Валентинович. -
Нужно присмотреться к этому человеку, не говоря уже о том, чтобы его выбрать
из множества других. Нужно изучить его жизнь и изготовить оружие,
при помощи которого его можно заставить делать то, что мы хотим. Это
вопрос месяцев, а не десяти дней.

- Позвольте спросить, а сколько времени у вас ушло на подготовку Ратникова?

- Четыре месяца, - солгал Чинцов не моргнув глазом.
- Неужели?
Антон Андреевич повернул голову и с интересом глянул на соседа по
столу. От этого взгляда Григорию Валентиновичу стало не по себе. Не верит,
что ли? С чего бы ему сомневаться? Неужели знает правду? Откуда?
- Да, представьте себе, четыре месяца, - мужественно подтвердил Чинцов.
- И это при том, что у меня были очень хорошие помощники.
- А теперь что же? Где ваши помощники?
- Их нет. - Григорий Валентинович многозначительно улыбнулся. - Вы же
знаете, вероятно, о том, как распалась та команда, в интересах которой я
работал до недавнего времени. Мои помощники были людьми членов этой команды.
Мне они не подчиняются, к сожалению, и сейчас у меня доступа к
ним нет.
- А наши помощники вас не устроят?
- Трудно сказать, - неопределенно ответил Чинцов. - Я пока не знаю их
возможностей и способностей. Да и в любом случае, за десять дней такую
сложную работу проделать никому не удастся. Нет, Антон Андреевич, это
нереально. Видите, я не хочу вводить вас в заблуждение и делать вид, что
я могу все, даже то, чего на самом деле не могу. Мы с вами делаем
серьезное дело и должны работать с открытыми глазами. Убедите, пожалуйста,
ваших друзей в том, что они строят напрасные иллюзии насчет этого
интервью. Времени слишком мало.
- Хорошо, я готов с вами согласиться. Но если я найду вам толкового
помощника, вы возьметесь за организацию этого интервью?
- Я же сказал вам, Антон Андреевич: даже с самыми лучшими помощниками
для этой работы требуется не один месяц.
- Ну что ж, вернемся к этому разговору попозже, - улыбнулся Антон
Андреевич. - Воздадим должное искусству повара.
Общий разговор тем временем перешел на проблемы финансирования. Григорий
Валентинович краем уха прислушивался к ходу беседы и понимал, что
речь идет о нем и о том задании, которое на него собираются возложить.
- Григорий Валентинович, - обратился к нему Хозяин, - мы все здесь
люди здравые и не требуем от вас, чтобы вы разделяли наши политические
позиции. Мы пригласили вас как специалиста, эксперта, и ваши услуги будут
соответствующим образом оплачены. Мы готовы обсудить сейчас ваши условия.

- Речь идет об организации отъезда военачальника из Чечни? - с невинным
видом поинтересовался Чинцов.
- Нет, речь идет об организации интервью одного из руководителей
спецслужб.
- Григорий Валентинович не считает это возможным, - вступил в разговор
Антон Андреевич. - И я склонен с ним согласиться. Такая работа требует
очень долгой и тщательной предварительной подготовки и за десять
дней вряд ли может быть выполнена эффективно.
- Это не разговор, - поморщился Хозяин. - Чем сложнее работа - тем
выше оплата, и это мы готовы обсудить. Григорий Валентинович, сколько
будет стоить, по вашим оценкам, эта работа?
- Если бы у меня было достаточно времени и квалифицированные помощники,
- осторожно ответил Чинцов, - я оценил бы ее... Ну, скажем, в
пятьсот тысяч долларов.
- То есть за интервью Ратникова вы получили именно столько? - уточнил
еще один гость, имени которого Чинцов не запомнил.
- Да, - уверенно сказал он и снова солгал. За Ратникова Мальков заплатил
ему всего двести тысяч. Но Малькова нет больше, и уличить Чинцова
во лжи теперь некому.
- Стало быть, с учетом сжатых сроков мы предлагаем вам в два раза
больше. Вас это устраивает?
Миллион! Целый миллион замечательных шершавых зелененьких долларов! У
Чинцова даже дух захватило. Он-то ожидал, что они начнут торговаться,
будут снижать размер гонорара, и собирался упираться на цифре "пятьсот
тысяч", нажимая на сложности, связанные с недостатком времени. Он очень
надеялся на то, что сумма их испугает и они сами откажутся от идеи с интервью.
А они... Миллион! Боже мой! Да как же тут отступать?
- Да, меня это устраивает, - произнес его речевой аппарат раньше, чем
Чинцов успел сообразить, в какую петлю лезет.
- И вы гарантируете выполнение задания?
- Да, гарантирую, - сказал Григорий Валентинович, чувствуя, как все
вокруг поплыло и закружилось в сумасшедшем танце.
Ч

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.