Жанр: Электронное издание

Nastya12

сторінка №3

Елизавета не принесет одежду,
он из ванны не вылезет. Настя вытянулась на диване, поставив себе на

грудь пепельницу и взяв сигарету. Великая сила - деньги! Сунула администратору
сто долларов - получила двухкомнатный номер. Еще одна бумажка
перекочевала в руки Елизаветы - и та с готовностью согласилась с тем,
что у Насти в номере поживет ее знакомый без всякого оформления. Пожалуй,
генералу Минаеву этот Сауляк влетит в копеечку. То ли еще будет...
Траты-то предстоят немалые.
Она взглянула на часы - половина первого. Пора звонить Короткову. Он
должен сидеть в своем номере безвылазно и ждать ее звонка.
- Ну как ты? - обеспокоенно спросил Юра.
- Пока ничего. Встретила и привезла.
- Кто-нибудь им интересовался?
- Еще как. И по-моему, даже двое. Парочка на машине и еще один любопытствующий
пешком пришел. Провожали нас до самой гостиницы.
- Где он сейчас?
- В ванной. Отмокает.
- Что за тип?
- Сложный. Боюсь, не справлюсь я с ним.
- Но он понял, кто ты такая?
- Надеюсь, что нет. Самое странное, что он не проявляет к этому ни
малейшего интереса. Похоже, ему все равно.
- Так не бывает.
- Сама знаю. Ладно, встречаемся в ресторане в два часа. Посмотришь на
него.
Елизавета Максимовна принесла объемистый пакет с заказанной одеждой.
- Вот, все как вы просили, - сказала она. - И сдача.
- Не нужно, - улыбнулась Настя. - Оставьте себе.
- Спасибо, - сверкнула золотыми зубами дежурная, торопливо пряча
деньги в карман. - Может, еще что-нибудь нужно?
- Пока нет.
Закрыв дверь за ней, Настя постучалась в ванную.
- Павел, принесли одежду. Я поставлю пакет возле ванной.
- Хорошо, - донеслось в ответ.
Она поставила пакет на пол и ушла в спальню. Ей тоже нужно переодеться.
Настя открыла свою дорожную сумку, достала косметичку, туфли и
красивый пушистый свитер, сняла с вешалки в шкафу строгие черные брюки и
невольно скривилась. Лучше всего она чувствовала себя в джинсах и кроссовках,
но дело есть дело, ничего не поделаешь. Она натянула брюки и
свитер, сунула ноги в узкие модные туфли и занялась лицом. По доносящимся
из гостиной звукам она поняла, что Павел наконец вышел из ванной. Интересно,
преследователи уже добрались до Елизаветы или еще нет? Наверное,
добрались, и теперь с недоумением пережевывают вытянутую из нее информацию:
Павла встречает сумасшедшая миллионерша. Ничего, пусть пожуют,
челюсти крепче будут.
Настя с удовлетворением оглядела себя в зеркале. Сейчас она лишь отдаленно
напоминала ту замерзшую женщину с покрасневшим от мороза носом,
которая ждала Павла у ворот колонии. Лицо от тепла и умело наложенных
румян стало нежно-розовым, подведенные глаза - большими и выразительными.
Она поправила волосы и решительно вышла из спальни.
- Как одежда? - спросила она. - Все подошло?
Сауляк тоже выглядел получше. После ванны он стал словно свежее, новые
брюки отлично сидели на узких бедрах. Он стоял у окна спиной к Насте
и даже не обернулся на ее голос.
- Да, спасибо.
- Через полчаса мы с вами пойдем обедать. Вы голодны?
- Нет.
- А я ужасно хочу есть. У вас по-прежнему нет ко мне вопросов?
- Нет.
- Зато у меня есть вопросы к вам. И мне придется вам их задавать, даже
если вы не захотите отвечать на них.
- Пробуйте.
Он по-прежнему стоял спиной к ней, но Насте показалось, что в его голосе
мелькнула насмешка.
- Павел, я хочу, чтобы вы понимали меня правильно. Эти вопросы я задаю
не из праздного любопытства. Меня наняли для выполнения определенной
работы, и меня не очень-то интересует подоплека всей этой ситуации, мое
дело - выполнить задание и получить деньги. Но для того, чтобы это задание
выполнить, я должна кое-что знать. У вас в зоне были враги?
- Это не имеет значения, - спокойно ответил тот.
- Нет, имеет. И я прошу вас ответить.
- Хорошо. У меня не было врагов.
- Так не бывает. Вы говорите мне неправду, и я хотела бы понимать,
зачем вы это делаете.

Он повернулся к ней лицом, но глаза его были устремлены куда-то поверх
ее головы.
- Так что вы хотите выяснить в конечном итоге? Были ли у меня враги в
зоне или зачем я говорю неправду?
- И то и другое. Я слишком хорошо знаю зону. И я знаю, что у осужденного
не может не быть врагов.
- Откуда такая уверенность? Приходилось бывать?
- Приходилось. Поймите, Павел, ваша ложь мешает мне.
- И за что вы сидели, можно узнать?
- Можно. За мошенничество. Что, меня это не украшает? Хотите сказать,
что настоящий мошенник не должен попадаться, на то он и мошенник?
- Я этого не говорил. Вы передергиваете.
- Хорошо, - вздохнула Настя. - Сойдемся на том, что я допустила ошибку.
Но это было давно. Вы хотя бы приблизительно представляете себе, кто
может за вами охотиться?
- Нет.
- Вы опять лжете, Павел.
- Конечно. Послушайте, ваша задача - довезти меня до Москвы, вот и
везите меня. И ради Бога, не лезьте ко мне.
Он снова отвернулся и уставился в окно. Настю охватила злость, но она
постаралась взять себя в руки. Села в кресло, закурила. Тронула ладонью
самовар и с сожалением поняла, что вода уже остыла, а она с таким удовольствием
выпила бы сейчас еще одну чашечку кофе.
Настя хорошо помнила и эту гостиницу, и этот ресторан, она бывала
здесь несколько раз в середине восьмидесятых, когда Самара еще называлась
Куйбышевом. За десять лет все здесь стало по-другому, у гостиницы
появился хозяин, и в номерах стало чище и уютнее, а ресторан стал похож
действительно на ресторан, а не на привокзальную забегаловку, как было
раньше. Разумеется, с метрдотелем и официанткой Настя познакомилась еще
позавчера, и за два дня, в течение которых она приходила сюда на завтрак,
обед и ужин, она сумела создать себе соответствующую репутацию. Сумасшедшая
миллионерша.
Едва они толкнули стеклянную дверь и ступили в обеденный зал, как
метр - низенький, но исполненный достоинства Герман Валерьянович - буквально
кинулся к ним.

- Добрый день, добрый день, - приговаривал он, семеня коротенькими
ножками и ведя их к самому лучшему столику, - ваш столик вас ждет, все
как вы просили.
Он подвинул Насте стул, подождал, пока они усядутся. На столе кроме
приборов стояла ваза с огромным букетом розовых гвоздик. Больше ни на
одном столе во всем ресторане цветов не было.
- Вы любите гвоздики? - спросила она Павла.
- Нет.
- Я тоже. Терпеть их не могу. Особенно розовые.
- Попросите, чтобы их убрали.
- Ни за что. Я специально просила вчера, чтобы на мой столик поставили
розовые гвоздики.
- Зачем?
Настя с удовлетворением отметила, что в его голосе мелькнуло плохо
скрытое изумление. Ну вот, не такой уж ты непробиваемый, Павел Дмитриевич
Сауляк. Непохожий на других, это верно, особенный, даже, наверное,
неповторимый в чем-то, но и тебя можно достать и расшевелить.
- Затем. Присутствие негативного раздражителя помогает держаться в
форме. Что вы сидите сложа руки? Смотрите меню, выбирайте блюда.
- Я не голоден.
- Вы опять лжете? Как же вы можете быть не голодны?
- Повторяю вам...
- Хорошо, хорошо, - торопливо перебила его Настя. - Вы не голодны, я
поняла. Мне не нужно повторять по три раза. Но поскольку мы с вами договорились,
что вы будете меня слушаться, я прошу вас что-нибудь заказать.
- Мне все равно, заказывайте сами.
- Что вы пьете?
- Ничего.
- Совсем ничего?
- Совсем.
- Хорошо, значит, кампари.
Она специально выбирала этот столик два дня назад. С ее места прекрасно
просматривался весь зал и обе двери - в холл и в служебные помещения.
Ровно в два часа появился Юра Коротков и сел там же, где сидел вчера
и позавчера. Все это было частью спектакля. Коротков внимательно оглядел
зал, нашел глазами Настю, привстал со своего места и поклонился
ей. Настя демонстративно фыркнула и передернула плечами.
Официантка принесла закуски и бутылку кампари.
- Ешьте, - сказала Настя. - Следующее кормление будет не скоро. Попробуйте,
это вкусно.

Сауляк лениво отрезал кусочек говяжьего языка и неторопливо отправил
в рот. Лицо его было бесстрастным, и было вовсе не похоже, что он изо
всех сил борется с голодом, не желая есть оплаченную незнакомой женщиной
еду. Такое впечатление, что он действительно не хочет есть.
К их столику снова подлетел прыткий Герман Валерьянович, на этот раз
у него в руках была бутылка шампанского "Ив Роше".
- Ваш поклонник уже пришел, - сообщил он, заговорщически улыбаясь. -
И просил вам передать это шампанское.
- Да что ж он никак не уймется! - с досадой сказала Настя громко и
отчетливо, так, чтобы слышно было на весь ресторан.
Сауляк сидел неподвижно, даже головы не повернул в ту сторону, куда
смотрела Настя. Она встала и, взяв бутылку за горлышко, медленно отправилась
через весь зал к столику, за которым сидел Коротков. В ресторане
в это время было человек тридцать, и все они как один следили глазами за
высокой худощавой женщиной в черных брюках и голубом пушистом свитере,
которая плавно двигалась между столиками, неся в руках бутылку французского
шампанского.
Подойдя к Короткову, Настя со всего размаху поставила бутылку на
стол, так что посуда задребезжала.
- Я не пью шампанское, - громко сказала она. - И не присылайте мне
его больше. Вам понятно?
- А что вы пьете? - так же громко спросил Коротков, не вставая с места.
- Я бы хотел хоть чемнибудь доставить вам удовольствие.
- Если хотите, можете меня поцеловать, прямо здесь и сейчас, но
только один раз, и с условием, что вы больше не будете мне надоедать.
- Ну и стерва же ты, - шепотом произнес Коротков, растягивая губы в
улыбке.
Настя поняла, что он имел в виду. Он был немного ниже ее ростом, но
туфли на каблуках сделали разницу между ними весьма существенной. Она
усмехнулась, понимая, что на них смотрит весь ресторан, наклонилась,
сняла туфли и сразу стала заметно ниже, почти сравнявшись с Коротковым,
который был обут в зимние ботинки на толстой подошве. Юра шагнул к ней,
обнял, положив одну руку на ее спину, а другую - на затылок. Его лицо
медленно приближалось, и Насте захотелось зажмуриться и отступить. Но
отступать было некуда. Губы его были твердыми и прохладными, и, несмотря
на всю нелепую двусмысленность (или двусмысленную нелепость?) ситуации,
она не могла не признать, что целуется Юрка хорошо. Боже мой, они были
знакомы восемь лет, они работали в одном отделе, Коротков неоднократно
бывал в гостях у Насти и Алексея, выплакивал на ее плече свои обиды по
поводу любовных неудач. И вот теперь за много километров от Москвы в
ресторане провинциальной гостиницы они целуются на глазах у изумленной
публики только лишь потому, что кто-то охотится за освободившимся из
мест лишения свободы Павлом Сауляком. Чудны дела твои, милицейская
жизнь!
Коротков оторвался от ее губ, галантно поцеловал ее руку и спокойно
сел на место. Настя не торопясь надела туфли на семисантиметровых каблуках,
обворожительно улыбнулась и двинулась в обратный путь к своему столику.

Сауляк сидел неподвижно, вертя в руках маленькую вилку для десерта и
не сводя с нее глаз. Настя кинула взгляд на его тарелку и отметила, что
он почти ничего не съел, кроме того единственного кусочка языка.
- Послушайте, Павел, я понимаю, что у вас могут быть свои принципы и
соображения, но вы должны поесть. В конце концов, то, что нам с вами
предстоит, не является прогулкой по дачному участку, и совершенно неизвестно,
где и когда мы с вами сможем поесть в следующий раз. Меньше всего
мне хотелось бы, чтобы у нас с вами возникли проблемы изза ваших неумных
прихотей и выходок.
- Значит, вы уверены, что из-за ваших выходок у нас проблем не будет?
- спросил он, не отрывая взгляда от серебряной блестящей вилочки.
Ух ты! Заметил, значит. А сидел как каменное изваяние, даже головы не
повернул, когда она объяснялась с Коротковым.
- Из-за моих выходок проблемы будут лично у меня, вам понятно? К вам
это никакого отношения не имеет. А вот если у вас начнутся проблемы со
здоровьем, то я на своих плечах вас не вытяну. Между прочим, этот человек
тоже вами интересуется, хотя изо всех сил делает вид, что интересуется
исключительно мной. А я делаю вид, что верю ему. Так может быть, вы
все-таки соизволите отступить от своих принципов и разъяснить мне хотя
бы в самых общих чертах, кто это так усердно пытается вас достать?
Сауляк поднял на нее глаза, и Настю внезапно окатила жаркая волна. Ей
не хотелось шевелиться, ноги и руки словно налились свинцом, веки стали
опускаться. В эту секунду ей стало совершенно все равно, ответит ли ей
Сауляк и если ответит, то что именно. Ей стало безразлично, сумеет ли
она выполнить задание и довезти его до Москвы, до генерала Минаева.
Больше всего на свете ей сейчас хотелось спать...
Она собрала все силы и стряхнула с себя оцепенение. Ей даже показалось,
что все это ей привиделось. Сауляк сидел напротив нее, крутя в
пальцах серебряную вилочку, и глаза его по-прежнему были прикованы к
блестящему кусочку металла.

- Пойдемте отсюда, - резко сказала она, поднимаясь.
Вытащив из вазы розовые гвоздики, она подошла к столу Короткова и
швырнула цветы ему в лицо. Идя к выходу, она снова чувствовала на себе
взгляды, одни - насмешливые, другие - осуждающие, третьи - восхищенные.
Но она точно знала, что по меньшей мере одна пара глаз смотрит ей в спину
с настороженным недоумением.
- Кто она такая? Откуда взялась? - нервно выкрикивал Григорий Валентинович
Чинцов. - Вы хоть что-нибудь сумели о ней узнать?
- Очень многое, Григорий Валентинович, - докладывал помощник Чинцова,
- но сведения такие противоречивые, что трудно понять, каким из них можно
верить, а каким - нет. Ее фамилия - Сауляк, Анастасия Павловна Сауляк.
Вероятно, это его жена или родственница. Паспортные данные я взял у
администратора гостиницы в Самаре, но проверить еще не успел. Те, кто
наблюдают ее в Самаре, утверждают, что у нее очень много денег и она ими
разбрасывается не считая. По-видимому, с Сауляком у нее был какой-то
конфликт, потому что они не кинулись друг к другу, когда он вышел из зоны.
Она явно в чем-то оправдывалась, а он ее снисходительно слушал. Похоже,
он не ждал, что она будет его встречать. Особа крайне неуравновешенная
и экзальтированная, способная на эксцентричные выходки. В общем,
женщина с очень нестандартным поведением. И я думаю...
- Ну-ну, - подбодрил помощника Чинцов, - выкладывай, какие у тебя
есть идеи.
- Я думаю, что она может быть одной из тех...
- Да?
Чинцов нахмурился, задумчиво потер пальцем переносицу, потом налил в
стакан из толстого стекла минеральной воды и сделал несколько больших
глотков.
- А почему тебе пришла в голову такая мысль?
- Поведение какое-то необычное. И потом, если они родственники, то
это тем более возможно. Вы же знаете, это передается на генетическом
уровне. И я подумал, Григорий Валентинович, что если эта женщина ничего
не знает, то ее можно было бы использовать. Булатников в свое время использовал
Павла, а мы используем ее. Надо только выяснить, как много она
знает и не опасно ли оставлять ее в живых.
- Ты не о том думаешь, - сердито откликнулся Чинцов. - Надо в первую
очередь думать о том, не опасно ли от нее избавляться. Ты как ребенок,
которого поманили конфеткой, и он уже забыл о том, что нужно делать уроки.
Наша задача сегодня - заставить Павла замолчать навсегда. А эта красотка
путается у нас под ногами, она засекла машину, и хотя номера на
ней были съемные, но рожи-то у наших людей в этой машине были настоящие.
Поэтому пренебрегать ею как свидетелем мы с тобой не можем. Мы должны
решить, можно ли ее убирать вместе с Павлом или надо ждать, пока они наконец
расстанутся. А ты вместо этого начал вынашивать какие-то дурацкие
замыслы, как бы ее использовать. Не надо нам ее использовать, пойми ты
это наконец своими куриными мозгами. Нам нужно Павла заткнуть. И все.
- Хорошо, Григорий Валентинович.

До ужина они просидели в номере, не обменявшись ни словом. Настя лежала
на диване в гостиной, уставившись в потолок, а Павел ушел в
спальню, и, чем он там занимался, Настя не знала. В семь часов она поднялась
с дивана и без стука вошла в спальню. Сауляк стоял возле окна и
внимательно наблюдал за улицей, хотя уже стемнело. Интересно, что он там
может видеть?
- Надо идти в ресторан, - холодно сказала Настя. - Пора ужинать.
- Вы удивительно прожорливы, - усмехнулся Павел.
- Вы что же, по-прежнему отказываетесь от еды?
- Я не голоден.
- Не морочьте мне голову, - устало откликнулась она. - Хотите строить
из себя супермена, который может неделями обходиться без еды и питья, -
ради Бога, только не в ущерб тому делу, которое мы с вами вместе должны
сделать. Дайте - мне спокойно довезти вас до Москвы - и можете голодать
хоть до второго пришествия.
- Кстати, о нашем общем деле. Как вы собираетесь посадить меня на самолет
без паспорта?
- Со справкой полетите. Вам же дали справку об освобождении.
- Но лететь по справке - это все равно что плакат на грудь повесить:
"Я - Сауляк". Вы же хотите довезти меня в целости и сохранности или я
что-то не так понимаю?
- Не ваше дело, чего я хочу, - грубо ответила Настя. - Полетите по
справке. Мне надоели ваши выкрутасы, мне платят, в конце концов, за работу,
которую я выполняю, а не за то, чтобы я терпела ваш характер. Между
прочим, чтобы вас вытащить отсюда живым и невредимым, мне пришлось
отказаться от роли, о которой я давно мечтала. Но вы, по-моему, не стоите
такой жертвы.
- Вы отказались от роли? Вы актриса?

- Представьте себе. Мало того что уголовница, так еще и актриса.
Впрочем, актрисой я стала раньше, чем загремела на нары.
- Я думал, вы частный детектив или что-то в этом роде.
- Надо же, оказывается, голодание благотворно сказывается на умственной
деятельности. Вы еще о чем-то думаете. А я, черт вас возьми, Павел
Сауляк, думаю только о том, как бы замылить глаза вашим преследователям
и не дать им поднять на вас руку. И было бы очень неплохо, если бы вы
тоже думали именно об этом, а не о моей печальной биографии. Кстати,
имейте в виду, что по документам я ношу вашу фамилию.
- Зачем? Для чего это нужно?
- А вы подумайте. Раз вы такой принципиальный и не хотите есть, так
хоть подумайте. Ладно, выйдите из спальни, мне нужно переодеться.
Павел вышел.
Настя быстро стянула брюки и свитер, достала из шкафа колготки, мини-юбку
и трикотажную майку с глубоким вырезом. Вид у нее в этом наряде
был дешево-потаскушечный, но с этим придется смириться. Она достала косметичку
и добавила яркости спокойному дневному макияжу.
Сауляк ничего не сказал по поводу ее внешнего вида, и Настя оценила
его сдержанность. Она была сама себе противна. Герман Валерьянович был
тут как тут, только они переступили порог ресторана. Вечером публика
здесь была другая. Наряду с обитателями гостиницы, спустившимися просто
поужинать, можно было увидеть и "крутых", и "деловых", и местных проституток
- полный ресторанный набор среднего пошиба. В зале стоял ровный
гул, но Настя знала, что в восемь часов начнут работать музыканты, и
тогда от шума и грохота будет уже не спастись. Но ей придется это выдержать,
как приходилось выдерживать два дня перед этим.
Она взяла у официантки меню и не открывая протянула Павлу.
- Сделайте заказ, будьте любезны.
- Но я не знаю ваших вкусов, - возразил он, пытаясь вернуть ей меню.
- А я не знаю ваших. Не спорьте, пожалуйста.
Мне казалось, мы с вами договорились.
Официантка стояла рядом, держа наготове карандаш и блокнот, и Настя
злорадно подумала, что в ее присутствии Сауляк выпендриваться не будет.
Какой бы ни был у него неуступчивый и тяжелый характер, но раз он был
агентом генерала-комитетчика, то должен четко представлять себе ту черту,
до которой еще можно любоваться собственной сложностью и неординарностью,
а после которой - уже нельзя, иначе получится во вред делу. Присутствие
постороннего человека - официантки - и было этой чертой. Павел
сделал заказ, почти не раздумывая, закрыл меню и отдал его официантке.
- Теперь не обессудьте, если что не так, - произнес он, когда девушка
отошла. - Вам придется есть то, что принесут.
- Съем. - Настя пожала плечами. - В отличие от вас, я всеядна и неприхотлива.
Просто удивительно, что за два года в зоне вы сохранили равнодушие
к еде. Нука посмотрите, где там мой Ромео? Не пришел еще?
- Нет, - ответил Сауляк сразу же.
"Попался, - подумала Настя. - Ты бы хоть ради приличия зал оглядел.
Теперь понятно, что ты искал глазами Короткова с той самой секунды, как
мы только вошли в ресторан".
На этот раз Сауляк съел все, что было заказано, но делал он это с таким
видом, словно отбывал каторгу. Или он действительно не испытывал голода,
или притворялся, но зачем нужна эта игра, Настя не могла понять.
Ровно в восемь часов на эстраду вышли музыканты. Певица, одетая в какое-то
немыслимое платье черного цвета с металлическими заклепками, поднесла
к губам микрофон и начала петь на русском языке известную французскую
песню. Голосок у певицы был хиленький, и владела она им плоховато,
но популярность мелодии сделала свое дело, и на пятачке перед эстрадой
сразу же начали переминаться с ноги на ногу танцующие пары. Настя
задумчиво курила, глядя на них, и вполголоса напевала ту же самую песню,
только на языке оригинала.
- Вы же говорили, что не знаете ни одного иностранного языка, - не
удержался Сауляк.
"Второй раз попался, - сосчитала Настя. - Прогресс налицо".
- Я сказала неправду, - ответила она, безмятежно улыбаясь и глядя в
лицо Павлу. Ей хотелось поймать его глаза, но они все время куда-то ускользали.

- Зачем же? Какой смысл в этой лжи?
- Меня это развлекает. А вы имеете что-нибудь против?
- А все остальное - тоже ложь? И срок за мошенничество, и новая роль?
- А вот этого я вам не скажу. Во всяком случае, пока. Судя по всему,
вы еще не научились отличать правду от лжи.
- А вы? Научились?
- Давно, - рассмеялась Настя. - Если вам интересно, я как-нибудь
расскажу вам, как это делается. А сейчас я попрошу вас пойти со мной
танцевать.
- Я не танцую, - быстро ответил Сауляк.

- А меня это не интересует. Это вы можете рассказывать девушке, которая
вам не нравится, но хочет, чтобы вы с ней потанцевали. А когда я
прошу, вы должны вставать и идти со мной. Более того, я попрошу вас быть
ласковым со мной до такой степени, чтобы это бросалось в глаза окружающим.
Вам понятно?
- Это исключено. И не просите.
- Вы что-то путаете, Павел Дмитриевич, - сказала она ледяным тоном. -
Опасность угрожает вам, а не мне. И слушаться должны вы меня, а никак не
наоборот. Я вам скажу, что мы с вами сейчас будем делать. Мы будем танцевать,
потом вы обнимете меня и поцелуете, а я дам вам за это по морде,
после чего мы спокойно вернемся за столик, возле столика вы поцелуете
меня еще раз, чтобы все видели. И только потом мы сядем. Вы все запомнили?

- Я не буду этого делать, - глухо сказал Сауляк, откинулся на спинку
стула, скрестил на груди руки и закрыл глаза.
- Вы будете это делать, потому что так нужно. И если вы не понимаете,
зачем это нужно, мне придется вам объяснять, хотя это не очень-то прилично
- объяснять такие примитивные вещи человеку с вашей биографией и
вашим опытом.
- Что вы хотите сказать? - спросил он, не открывая глаз. - О каком
опыте вы говорите?
- Об опыте работы с Булатниковым.
- Я не намерен это обсуждать. Тем более с вами.
- Прекрасно. Я тоже не хотела бы затрагивать эту тему, но вы меня вынудили.
Поэтому как только закончится перерыв, мы с вами пойдем танцевать
и разыгрывать спектакль.
- Я не буду вас целовать.
"Отлично. Значит, танцевать ты уже согласен. Еще один шаг на пути
прогресса".
- Вам придется.
- Нет.
Настя протянула руку и ласково погладила его пальцы. Веки его дрогнули,
но глаза остались закрытыми.
- Пашенька, - сказала она тихим и необычно мягким голосом. - Пожалуйста,
милый, сделай это. Ради меня. Я очень тебя прошу.
Веки приподнялись, между редкими ресницами мелькнули ослепительные
полоски белков, щеки, казалось, ввалились еще глубже, но губы чуть заметно
шевельнулись в слабом подобии улыбки.
- Хорошо. Пойдемте.
Музыканты заиграли новую песню, перед эстрадой уже толпилось довольно
много народу, и танцевать можно было только тесно прижимаясь друг к другу.
Настя закинула руки на плечи Павлу, тогда как он довольно грубо положил
ладони на ее ягодицы, обтянутые короткой юбкой.
- Э, полегче, - тихонько попросила она. - Это уже слишком серьезно.
- А я не шучу. Вы сами этого хотели.
- Я хотела вовсе не этого, вы прекрасно это понимаете. Должны понимать.

- Посмотри на меня, - потребовал он, и Настя с каким-то неприятным
чувством отметила, что он наконец обратился к ней на "ты". Она подняла
голову и наткнулась глазами на его взгляд.
- Ты хотела этого, - тихо и медленно говорил Павел, крепче и крепче
сжимая ее ягодицы. - Ведь ты же хотела именно этого, не так ли? Ты хотела
этого с того самого момента, когда целовалась со своим поклонником
днем в этом ресторане. Ты целовалась с ним, а хотела, чтобы на его месте
был я. Ты и сейчас этого хочешь. Ну, признайся же, признайся, и тебе
сразу станет легче. Скажи, что ты хочешь меня.
Она впала в оцепенение, подобное тому, которое охватило ее за обедом.
Руки вмиг стали горячими и какими-то слабыми, ей казалось, что она даже
шариковую ручку в пальцах не удержит. Слова уже бились в горле, рвались
на язык, и она была уверена, что произнесет сейчас: "Да, я хочу тебя", и
ей сразу станет легче, и все будет хорошо, ну просто отлично. Его тихий
монотонный голос завораживал, увлекал ее в какую-то темную, страшную пучину
безволия, его холодные пальцы уже сжимали ее бедра под юбкой...
Она сделала последнее усилие, вырвалась из его рук и залепила ему пощечину.
Никто не обратил на них в

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.