Жанр: Электронное издание

Nastya12

сторінка №30

На
фотографиях оба чинцовских прихвостня были запечатлены возле дома Минаева,
а также на Кутузовском проспекте, рядом со зданием, где генерал был
вчера по делам. В кадр даже попала его машина.
Так что же получается? Чинцов пустил за ним своих людей? Дурак недобитый.
Кретин. На что он надеется? На то, что выяснит, с помощью какого
исполнителя Минаев собирается устроить интервью стоимостью в миллион
долларов, перекупит его и заграбастает весь миллион сам? Остряк-самоучка.
Сволочь амбициозная. От гнева у Минаева даже ладони вспотели.
- Я не знаю этих людей, - медленно сказал он. - Но спасибо, что предупредили.
Я этим займусь сам.
- Это еще не все, Антон Андреевич. Вы просмотрите снимки до конца.
Эти люди вчера и позавчера посещали Главное управление внутренних дел
Москвы. Поскольку я там работал много лет, то прошел следом за ними без
проблем и убедился в том, что в милиции они не служат. Их туда вызывали
повестками. Выходит, за вами следят какие-то уголовники. И я считаю, что
вы должны об этом знать.
Минаев судорожно перебрал остальные снимки. Да, так и есть. Черт
возьми, что все это означает? Видно, у Стасова есть скрытая камера, он
фотографировал даже в коридорах на Петровке. Вот тот парнишка, молодой,
входит в кабинет, и даже номер кабинета виден. Тот, что постарше, сидит
на стульчике в коридоре рядом с этой же дверью, своей очереди дожидается.

- Владислав Николаевич, вы, вероятно, профессионал, и у вас должна
быть какая-то версия, объясняющая происходящее, - осторожно произнес Минаев,
стараясь не выдать волнения. - Я бы хотел, чтобы вы поделились со
мной. Видит Бог, я совершенно не понимаю, какой интерес могу представлять
для этой парочки уголовных типов.
- Ну, я-то тем более не могу этого знать, - развел руками Стасов. -
Что ж, Антон Андреевич, если мы выяснили все вопросы, я, наверное, могу
идти. Хотелось бы надеяться, что у вас нет ко мне претензий. И не обижайтесь
на Ирину Вениаминовну, она женщина одинокая и беззащитная, ей не
хочется оказаться обманутой. А вдруг вы оказались бы нечестным человеком?
Обмен оформлен, переезд состоялся, а денег нет. Как бы она стала из
вас их выбивать?
- Конечно, конечно, - пробормотал Минаев, плохо слушая Стасова и думая
о своем.
Стасов сказал, что прошел на Петровку без проблем. Много лет там работал.
У него там масса друзей и знакомых. Нельзя его отпускать просто
так. Нельзя. Надо немедленно прояснить ситуацию.
- Владислав Николаевич, - решительно сказал генерал, - я могу попросить
вас об одолжении? Как профессионал вы должны отнестись к моей
просьбе с пониманием.
- Слушаю вас.
Стасов уже поднялся с низкого кресла и теперь возвышался посреди комнаты
двухметровой колонной.
- Вы не могли бы узнать, пользуясь своими связями, по какому делу
этих двоих вызывали на Петровку? Может быть, что-нибудь прояснится. Вы
же понимаете, характер моей службы таков, что...
- Не нужно ничего объяснять, - улыбнулся Стасов. - Как профессионалу
мне понятна ваша обеспокоенность. Вы хотите, чтобы я попробовал сделать
это прямо сейчас?
- Если вас не затруднит.
- В таком случае у меня будет встречная просьба. Пока я буду дозваниваться
и искать нужных людей, пусть кто-нибудь из ваших мальчиков пригонит
сюда мою машину. Она осталась возле школы, где учится моя дочь. Не
хочется терять время.
- Разумеется, - с облегчением согласился Минаев, радуясь, что Стасова
не пришлось долго уговаривать. - Давайте ключи от машины, я пошлю Игоря.
- Ключи у меня забрали, - усмехнулся Стасов. - Но я не в претензии.
Когда речь идет о генерале из ФСБ, какие могут быть обиды.
Минаев отправил Игоря за машиной и вернулся в комнату, где Стасов уже
названивал кому-то из своих знакомых. Ему все больше становилось не по
себе. Почему Чинцов держит в своем окружении уголовников? У него что,
совсем крыша съехала? Или он настолько беспечен, что не проверяет своих
приближенных, а они за его спиной занимаются темными делишками?
- Саня? - говорил Стасов, набрав очередной номер. - Приветствую, Стасов
беспокоит. Нормально, спасибо. Жив пока. Саня, время к ужину, не буду
тебя терзать долго. Ты не знаешь, кто сейчас сидит в кабинете, где
раньше дед Ваганов был? А то я туда сунулся, как к себе домой, а там мужик
какой-то незнакомый. Неудобно. Я у деда папочку одну хранил, она у
него в сейфе лежала, пока я на пенсию оформлялся. Сейчас она мне понадобилась,
пришел, и вот... Как? Селуянов? Нет, не знаю. Зовут его как? Коля?
Ладно, спасибо.
- Светик? Привет, Стасов. Не в службу, а в дружбу, дай мне домашний
телефончик Селуянова. Да ладно тебе, Светушка, эти наши мужские дела. Не
сердись, рыбка, ты же видишь, твой-то телефон я наизусть помню. Спасибо
тебе, красавица моя.

- Николай? Добрый вечер. Моя фамилия Стасов, я до недавнего времени
работал в РУОПе. Я прошу прощения, что беспокою дома, но у меня небольшая
проблема...
Минаев напряженно вслушивался в короткие реплики Стасова, стараясь
угадать, какие слова доносятся из телефонной трубки. Наконец Владислав
закончил разговор и повернулся к нему.
- Фамилии этих деятелей - Яковлев и Обидин. Их допрашивали в связи с
каким-то эпизодом в гостинице "Россия". Самоубийство известного криминального
воротилы. И еще что-то, связанное с Самарой. Вам это ни о чем
не говорит?
- Нет, - пожал плечами Минаев как можно равнодушнее. - Совершенно ни
о чем. Не представляю, какое отношение эти двое могут иметь ко мне. Что
ж, Владислав Николаевич, спасибо вам за помощь.
Проводив Стасова, генерал снова вернулся в комнату. Квартира эта была
конспиративной, надо было одеваться и ехать домой. Но сил не было. Людей
Чинцова вызывали в связи с Самарой и гостиницей "Россия". И это могло
означать только одно: искали Павла Сауляка, потому что каким-то образом
связали его с убийством Юрцева. А может быть, и с другими трупами.
Но Павла не должны найти. Не должны ни в коем случае. И надо срочно
об этом позаботиться.
После убийства Риты и поездки в Москву Павел в Белгород уже не вернулся,
хотя этот город ему нравился. Теперь он жил совсем в другом месте,
и не в гостинице, а в частном доме, хозяином которого был одинокий
пенсионер. С пенсионером Павлу тоже было неплохо: дед невъедливый, по
мелочам не цепляется, требование у него только одно - никаких девок и
никакой водки. С этим у Павла проблем не было. Без женщин он мог обходиться
сколь угодно долго, а со спиртным отношения резко осложнились
после лечения в госпитале. Потребности в выпивке он не испытывал ни при
каких условиях.
Дом, в котором поселился Павел, был добротным и обжитым, не в пример
окружавшему его участку в тридцать соток. Насколько старательно и любовно
было обихожены комнаты и подсобные помещения, настолько запущенным и
диким выглядел сад-огород. Хозяин, судя по всему, интереса к работе на
земле не имел, хотя и с удовольствием подолгу сидел между деревьями в
старом кресле-качалке. Павлу он говорил, что любит природу в первозданном
виде, а не обезображенную культивированием.
В этом городе Павел Сауляк вел жизнь тихую и размеренную, почти никуда
не выходил, договорившись с хозяином о дополнительной оплате за стол.
Вставал рано, завтракал и снова уходил в свою комнату, объяснив деду,
что восстанавливает силы после долгой болезни. Достаточно было одного
взгляда на его изможденное серое лицо с впалыми щеками, чтобы в это поверить.
Хозяин, естественно, верил, старался кормить тихого жильца посытнее
и с разговорами не приставал. По вечерам они вместе смотрели телевизор
- новости, какой-нибудь фильм, а в половине двенадцатого - программу
"Времечко". Хозяин, как выяснилось, "Времечко" никогда раньше не
смотрел, но Павел посоветовал ему глянуть хоть один разок ради любопытства,
сказал, что передача интересная. После первого же раза старик
загорелся. Особенно понравилось ему то, что во время передачи в студию
мог позвонить кто угодно, хоть из-за границы, и рассказать что-нибудь
смешное или, наоборот, ужасное. Там даже конкурс был на самую выдающуюся
новость недели. Старик, Александр Петрович, не переставал удивляться тому,
с какими глупостями порой люди звонят на телевидение, и искренне веселился,
комментируя звонки по-стариковски ворчливо, но едко и справедливо.

Сегодня они уже посмотрели новости по первому каналу и очередную серию
про детективное агентство "Лунный свет", потом перескочили на канал
НТВ, там тоже успели посмотреть почти всю серию про доктора Куин - женщину-врача.
Перед началом "Времечка" Александр Петрович сходил за горячим
чайником: полюбившуюся передачу он предпочитал совмещать с ароматным
чаем, заваренным с травами.
- Напрасно ты, Паша, мой чай не пьешь, - в который уже раз посетовал
он. - В нем столько всякого целебного, по себе знаю, как он действует. А
ты вон какой бледный да заморенный, смотреть на тебя жутко. Уж не знаю,
чем ты там болел, в этой своей Москве, только вижу, что болел долго и
серьезно. И как ты силы собираешься восстанавливать, если ничего полезного
не ешь и не пьешь? Одним лежаньем да спаньем, что ли?
- Ну, не преувеличивайте, Александр Петрович. - Павел заставил себя
слегка улыбнуться. Этот разговор повторялся каждый вечер и раздражал его
донельзя, но он крепился и виду не показывал. Старик был славным, и кто
знает, сколько еще придется прожить у него. - Я добросовестно ем все,
что вы для меня готовите. Грех вам жаловаться. А насчет чая - не обижайтесь,
не привык ничего в заварку подмешивать, люблю чистый, натуральный.
На экране появилась знакомая заставка, и Александр Петрович поерзал
на диване, устраиваясь поудобнее и готовясь получить удовольствие. Через
несколько минут начались телефонные звонки в студию, и полный длинноволосый
ведущий нажал кнопку.

- Да, говорите.
- Алло! - раздался в студии далекий женский голос.
- Да, вы в эфире, говорите.
- Алло!
- Слушаем вас, говорите, вы в эфире.
- Алло, вы меня слышите?
- Слышим, да, говорите.
- Я из Мурманска звоню", - неторопливо сообщила женщина, вероятно,
ожидая, что в ответ немедленно грянет гром аплодисментов.
Павел с трудом держал себя в руках. Эти бесконечные телефонные переговоры
доводили его буквально до бешенства. Он готов был убить ведущих,
отвечающих на звонки, потому что эти ведущие слушали не звонивших, а в
основном самих себя. Они не давали пробившемуся в студию человеку сказать
что-либо членораздельное, прерывая его робкие попытки начать разговор
своими бесконечными "говорите, да, говорите, вы в эфире, говорите,
мы вас слышим". С другой стороны, и сами звонившие чаще всего оказывались
не на высоте. По замыслу авторов программы прямое включение предназначалось
для передачи в эфир информации о забавных, ужасных, сногсшибательных,
невероятных событиях, а звонили обычно со всякой ерундой, и
даже не с сообщениями об интересных случаях, а с намерением высказать
свое мнение по какому-либо факту или задать вопрос ведущему. Вот и эта
женщина из Мурманска, видно, соскучилась за время долгой полярной ночи и
решила прогреметь на всю Россию. Пусть и ее голос услышат, а уж по какому
поводу - вопрос третий.
"Вы знаете, - так же неторопливо продолжала она, - у нас в Мурманске
с сегодняшнего дня бананы подорожали почти в два раза, а апельсины - в
полтора. Я не знаю, о чем думает наше правительство, разве можно допускать
такое безобразие. Нам зарплату не платили уже три месяца, а цены
поднимают..."
Павел на мгновение отключился, стараясь подавить поднимающуюся волну
ярости. Почему, ну почему кругом столько идиотизма, столько тупости,
столько безвкусицы!
- Тоже мне, новость, - подал голос Александр Петрович, словно подслушав
мысли Павла. - Она что, там, у себя в Мурманске, думает, что в Москве
до сих пор развитой социализм без повышения цен и бананы по два рубля?
Цены всюду растут. Чего звонить-то?
Павел молча кивнул. В первый раз, когда дед удивился явной бестолковости
звонков, Сауляк попытался объяснить ему насчет самовыражения,
стремления к тому, чтобы тебя заметили, скуки, а также насчет обычной
глупости, то есть недостатка интеллекта. Дед тогда с его доводами согласился,
но, видно, так до конца и не смог смириться с тем, что есть люди,
которые думают не так, как он сам. И если ему, Александру Петровичу, семидесяти
двух лет от роду, было понятно, чем отличается интересная новость
от всего остального, то отчего же находится такое количество людей,
которые этого не понимают? Ведь это же так просто! Павел с первого
же дня заметил, что его хозяин - человек недюжинного ума, но сам этого
не осознает, полагая себя таким же, как все, и требуя от людей, чтобы
они с легкостью усваивали информацию, которую уже уяснил он сам.
- Алло! - снова громко и слегка раздраженно произнес ведущий, - говорите,
вы в эфире.
- Сегодня в Москве произошел забавный случай, - послышался в студии
хорошо поставленный мужской голос. - В трамвае, следовавшем по 27-му
маршруту, на участке между Академией имени Тимирязева и Соболевским проездом
в вагон вбежали два дрессированных пуделя без хозяина. На протяжении
трех остановок они без всякой команды развлекали пассажиров, проделывали
разные трюки, причем очень сложные, потом поднялись на задние лапы
и обошли весь вагон от передних до задних дверей. На их ошейниках
оказались прикреплены мешочки, и развеселившиеся пассажиры щедро складывали
туда деньги. На остановке "Соболевский проезд" пудели выскочили из
трамвая, и мне из окна было видно, как они перешли на противоположную
сторону и уселись на трамвайной остановке. Видно, собирались ехать обратно
в сторону Тимирязевской академии.
- Потрясающе! - заверещал длинноволосый ведущий. - Это действительно
удивительный случай. Сначала к древнейшей профессии попрошайничества
приохотили стариков, инвалидов и детей, теперь в ход пошли дрессированные
животные. Уверен, что эта новость будет главным претендентом на приз
"новость недели".
Павел закрыл глаза и скрестил руки на груди. Лучше всего он чувствовал
себя именно в этой позе. Закрытый и отгороженный от всех. Никого не
видящий и не пускающий посторонних внутрь себя, внутрь своего поля.
- Вот это да, - крякнул Александр Петрович. - Чудеса дрессуры. Цирковые
пудели, наверное. Как ты думаешь, Паша?
- Да, наверное.
Трамвай, следовавший по 27-му маршруту. Два пуделя. Ехали три остановки.
27.2.3. Потом вышли и собрались ехать обратно. Два-семь-два-три.

Кодовые цифры, означающие, что ему как можно скорее нужно вернуться в
Москву. Что-то случилось, и генерал Минаев информирует Павла о том, что
его присутствие в Москве не просто крайне желательно, но обязательно.
Случилось что-то важное. Может быть, обнаружился убийца Риты?
После выполнения задания Минаева и отъезда из столицы Павел каждый
вечер смотрел программу "Времечко", ибо договорился с Антоном Андреевичем
о том, что связь будет осуществляться таким вот незамысловатым способом
- посредством звонка в студию. Передача шла пять раз в неделю, с
понедельника по пятницу, и возможность оперативно передать информацию
была вполне надежной. Павел должен был смотреть передачу, обращая внимание
только на звонки в студию и анализируя проскакивающие в этих звонках
числа. Числовых кодов было несколько, каждый предназначался для передачи
совершенно конкретного сообщения. "Ляг на дно, тебя ищут". "Выйди на
связь, срочно". "Будь внимателен, опасность совсем рядом". "Немедленно
возвращайся".
"Немедленно возвращайся".

Глава 19


Это была классическая "многоходовка", какие разрабатывались и разыгрывались
неоднократно. Несколько лет назад при помощи такой "многоходовки"
команда Виктора Алексеевича Гордеева вытащила в Москву и задержала с
поличным при покушении на убийство Насти Каменской профессионального
киллера с большим стажем - Галла. Был известен человек, имеющий возможность
через несколько звеньев выйти на Галла, этот человек был поставлен
перед необходимостью использовать киллера, для чего Галла нужно было
вызвать в Москву, ибо постоянное место жительства было у него в Петербурге.
Потом путем ряда сложных обходных маневров Галл был спровоцирован
на то, чтобы попытаться убить Анастасию Каменскую, причем сделать это
лично самому, не перепоручая помощникам и пособникам. После задержания
убийцы Настя мысленно поблагодарила природу за то, что волосы у нее не
имеют склонности к ранней седине. Она была уверена, что могла бы стать
совершенно седой, потому что провела несколько часов наедине с человеком,
который пришел специально, чтобы убить ее, и даже не скрывал этого.
Совсем недавно при помощи такой же комбинации им удалось задержать
другого убийцу, но оба эти случая были проще, чем та комбинация, которую
они разыгрывали сейчас. Потому что в тех двух случаях убийцы были связаны
отношениями подчиненности с теми, кто их вызывал в Москву. Главной
задачей было заставить "хозяина" вызвать убийцу, а уж в том, что тот
приедет, сомневаться не приходилось. Теперь же нужно было не только заставить
генерала Минаева вызвать Павла Сауляка. Надо было быть уверенным
в том, что Павел его послушается. А этой уверенности как раз и не было.
Оставалось только надеяться.
Жившую по соседству с Минаевым молодую актрису Ирочку Асланову нашел
неунывающий, изобретательный и склонный к авантюрам Коля Селуянов. Он
же, запершись в своей квартире, изготовил фотографии, ловко смонтированные
из разных кадров таким образом, что выходило, будто Яковлев и Обидин
действительно таскаются следом за генералом. По части фотомонтажа Селуянов
был большим любителем и ловко им пользовался. Правда, фотографии,
сделанные на Петровке, были подлинными, людей Чинцова и в самом деле вызывали,
с ними беседовал все тот же Селуянов. У генерала Минаева могли
оказаться знакомые в ГУВД, поэтому эту часть комбинации следовало обставлять
максимально правдоподобно, чтобы обман ни в коем случае не
вскрылся.
Но Юра Коротков все-таки оказался провидцем. Стасов, несмотря на уговоры
и предупреждения, конечно же рассказал все Анастасии. Причем не
скрывал своего намерения с самого начала.
- Ребята, поймите, - говорил он Юре и Николаю, - когда работаешь
сложную комбинацию, нельзя ставить ее успех в зависимость от случайностей.
Нельзя ничего скрывать от Насти, иначе все может сорваться из-за
нелепого недоразумения. Она скажет одно неверное слово, сделает один неверный
шаг - и все полетит к черту.
- Гордеев не велит, - вяло сопротивлялись оперативники. - Он нам головы
поотрывает, если мы ей проболтаемся.
- А вы молчите. Я сам проболтаюсь. С меня какой спрос?
Они препирались долго, но больше для очистки совести. В конце концов,
очевидно, что Владислав прав.
Ирочка Асланова начала с Минаевыми игру в обмен квартирами и быстренько
подписала со Стасовым договор, который должен был выполнять функцию
охранной грамоты. За это актриса одного из московских театров была
вознаграждена внеочередной постановкой квартиры на охрану в ПЦО, отметкой
о прохождении ежегодного техосмотра ее автомобиля и комплиментами по
поводу ее артистического дарования.
После этого Стасов немедленно сел на хвост Антону Андреевичу, не особо
стараясь прятаться, но и не нарываясь. Все должно выглядеть естественно.
В конце второго дня Владислав понял, что Минаев его засек, в начале
третьего дня появились наружники, а к концу третьего дня как раз и
разыгралась сцена в конспиративной квартире генерала. Все прошло даже
более благопристойно, чем ожидал Стасов, который совершенно серьезно готовился
к тому, что его будут бить. И как говаривал великий Остап Ибрагимович,
"возможно, ногами". Обошлось без битья. Владислав изо всех сил
разыгрывал удивление и смущение, узнав, что объект, за которым он следит
по заказу Ирины Вениаминовны Аслановой, является не больше не меньше как
генералом ФСБ. Потом пришла очередь картины под названием "Профессиональная
солидарность", или "Не могу молчать". Загвоздка была в третьем
действии. По замыслу авторов спектакля оно должно было играться под лозунгом
"Ты - мне, я - тебе", но тут уже многое зависело от самого Минаева.

Затея могла и провалиться. Он мог не испугаться. Мог не обратиться к
Стасову за содействием. Мог просто не поверить. Он мог сделать все, что
угодно.
К счастью, не сделал. Двадцать лет сыщицкого стажа даром не прошли,
Владислав Стасов всегда славился своим умением выполнять поставленные
перед ним задачи. Он был изобретателен, пластичен, виртуозен, чутко угадывал
настроение собеседника и ход его мыслей, и, если бы работникам
уголовного розыска давали специальных "Оскаров" за артистичность, он несомненно
ушел бы на пенсию лауреатом.
Но на пенсию он ушел никому не известным подполковником.
Павла Сауляка "встречали" на всех вокзалах и в аэропортах. Его не
должны были задерживать. Только зафиксировать прибытие и вести дальнейшее
наблюдение. Генерал Минаев остался под присмотром Коли Селуянова.
Стасева он теперь знал в лицо, а Коротков не рисковал светиться, ибо Минаев
в любую минуту мог встретиться с Чинцовым, а рядом с Чинцовым обязательно
окажется либо Яковлев, либо Обидин, которые прекрасно помнят
Юру по Самаре и Уральску.
На следующий день после встречи со Стасовым генерал посетил дом в
Графском переулке. Селуянов смог определить только этаж, но на этаже находилось
четыре квартиры, и в какую из них заходил Антон Андреевич, ему
установить не удалось. Убедившись, что из Графского переулка Минаев отправился
домой, Коля спокойно развернулся и поехал в отделение милиции
муниципального округа "Алексеевский". Уже через полтора часа он знал,
кто живет в этих четырех квартирах, а девочки из паспортной службы обещали
помочь с фотографиями. В двух из четырех квартир жили коренные
москвичи, в других двух - приезжие, но жили они в этом доме давно и уже
успели хотя бы раз обновить либо паспорт, либо фотографию.
Сидя в теплом кабинете, Селуянов мужественно боролся со сном, голодом
и желанием выпить. Именно в такой последовательности. Потому что больше
всего ему хотелось спать. Если нельзя поспать, то хотя бы поесть. А если
и этого нельзя, то налейте мне стакан, чтобы я сразу забыл и про сон и
про еду. И вообще про все. Про детей, которых бывшая жена увезла в другой
город к новому мужу. Про пустую огромную квартиру, в которую не хочется
возвращаться, потому что там пыль, скука и одиночество. И там никогда
не пахнет вкусной едой. Кроме тех дней, конечно, когда туда приезжает
с ночевкой закадычный и задушевный друг Юрка Коротков, у которого,
наоборот, в квартире теснота, скандалы и болезни. Никакой скуки и уже
тем более никакого одиночества. Юрка любит вкусно поесть и умеет эту
вкусную еду приготовить, а он, Селуянов, только есть умеет. Насчет приготовить
у него всегда было туго. Но в отличие от большинства сыщиков,
вынужденных питаться от случая к случаю чем Бог пошлет и умеющих есть
все, что дают, Коля Селуянов не мог есть то, что ему не нравилось. Он не
мог есть невкусную еду. Даже если был очень голоден. Поэтому он пил.
Сначала чтобы заглушить любовь к жене и тоску по детям. Потом - чтобы
заглушить голод. Потом - чтобы не плакать от одиночества. А потом привык.
Но норму свою знал и соблюдал ее неукоснительно. Во время работы -
ни капли. Только вечером, дома. Стакан, распределенный на три порции.
Двести пятьдесят граммов в три приема.
- Коля, вы спите? - раздался у него над ухом девичий голосок.
Николай встряхнулся, с удивлением поняв, что действительно уснул. Он
смущенно взглянул на молодую женщину, стоящую перед ним с пачкой картонных
карточек. Стройная, невысокая, упакованная в серые форменные брючки,
голубая рубашечка заправлена внутрь, тугой пояс подчеркивает тонкую талию.
На плечах лейтенантские погоны. Фигурка - загляденье. Мордашка,
правда, подкачала. Даже очень.
Он взял у нее карточки с наклеенными в углу фотографиями и почти сразу
наткнулся на знакомое лицо. Нет, не то чтобы знакомое, он никогда
этого человека не видел. Но он его знал. Длинные кудрявые волосы, высокие
залысины. Темные очки. Ларкин Михаил Давидович.
Николай почувствовал, как огромная тяжесть свалилась с плеч. Все, теперь
можно идти домой и спать. Спать. Спать. Потом поесть. И опять
спать. Ларкин по описанию проходит в эпизодах с Юрцевым и с Базановым.
За ним можно пускать наружников, подключая их официальным способом, ничего
не скрывая и никого не обманывая. Павла "обеспечивают" по линии Коновалова.
Ларкина "прикроют" силами ГУВД. А Минаев останется в стороне.
Он больше не нужен. Можно больше не следить за ним.
Николай поднял на стоящую перед ним молодую женщину усталые глаза.
- Как вас зовут? - внезапно спросил он.
- Валя, - улыбнулась в ответ она. Улыбка у нее была некрасивая, как,
впрочем, и лицо в целом.
- Вы замужем?
- Нет.
Она не удивилась его вопросу. И это Селуянову понравилось.
- А сегодня вы заняты?
- Вечером? - уточнила Валя.

- И вечером и ночью. До утра.
Николай был предельно точен в своих предложениях. Он считал, что намеки
и недомолвки недостойны мужчины.
- До утра я свободна, - ответила она очень серьезно. - Но я не уверена,
что вам имеет смысл связываться со мной.
- Почему? Вы больны СПИДом?
"Глаза, не закрывайтесь. Мне еще нужно добраться до дома. Мне еще
нужно договориться с этой страшненькой, но ужасно аппетитненькой Валечкой,
чтобы она довезла меня, накормила и осталась на ночь".
- Нет, я здорова. Но у меня трудный характер.
- В чем это проявляется?
- Я не переношу вещей, принадлежащих другим женщинам.
Все было сказано предельно ясно. Если у тебя жена уехала в командировку
и ты хочешь быстренько перепихнуться на стороне, то не приглашай
меня в свою квартиру и вообще ничего

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.