Жанр: Электронное издание

Nastya12

сторінка №9

е от других людей, она должна беречь этот
дар и совершенствовать его. Ибо только благодаря ему ее жизнь может наполниться
смыслом, интересной и нужной работой. И она поверила ему. А
ведь он все эти годы был в ее глазах единственным, кто мог оценить ее и
похвалить. Рита не знала Булатникова и никогда его не видела, для нее
руководителем был только он, Сауляк. Более того, Рита не была знакома и
с остальными членами группы и даже не знала об их существовании. Павлу
казалось, что, подчеркивая ее исключительность и уникальность, он сможет
поддерживать в ней интерес к работе, поэтому никогда не говорил о том,
что у него кроме Риты есть еще три человека, причем даже более сильных и
одаренных. Опасно будить в женщинах ревность, даже если это касается не
любимого мужчины, а работы. Павел стал для нее единственным, с кем она
могла говорить о себе открыто и ничего не скрывая, кому могла пожаловаться
на страх или усталость, от которого слышала слова одобрения и
восхищения. И когда он исчез на два долгих года, она почувствовала себя
одинокой, преданной, брошенной и никому не нужной. Бедная девочка. Конечно,
она боится, что он снова исчезнет, и снова у нее не будет той работы,
благодаря которой она может чувствовать свою нужность и полезность.
У нее снова не будет ничего, кроме скучной работы в Сбербанке,
пустой квартиры и оглушающего одиночества.
Они доехали до ее дома и вместе поднялись в квартиру. Рита робко
предложила ему поужинать, и лицо ее радостно вспыхнуло, когда он согласился.

- Правда, у меня нет ничего особенного, - стала она оправдываться, -
ты появился так неожиданно.
- Ничего, детка, ты же знаешь, я неприхотлив в еде.
- Хочешь, я картошку поджарю?
- Хочу, - кивнул Павел. - Тебе помочь?
- Нет-нет, сиди, пожалуйста, я сама.
Они поужинали, выпили чаю со сладкими булочками. Время перевалило за
полночь, а Павел все не уходил. Он никак не мог решить, уезжать ему или
остаться. Он очень хотел уехать домой, близость с Ритой не была ему нужна
ни раньше, ни теперь. Но он боялся, что по прошествии двух лет многое
изменилось и Рита может оказаться единственной, кто его не подведет.
Значит, надо привязать ее покрепче.
- Я давно хотел тебе сказать, - начал он нерешительно.
- Что, Паша?
- Вернее, я хотел спросить тебя... Нет, не то, не так. Скажи, детка,
ты считаешь меня только своим руководителем? Или я для тебя значу что-то
еще?
Робкая улыбка осветила ее милое лицо.
- Конечно, Паша. Ты значишь для меня очень много. Я думала, ты догадался
об этом гораздо раньше. Неужели нет?
- Нет. Представь себе, не догадался. Мне понадобилось прожить вдали
от тебя два года, чтобы это понять. Знаешь, я очень по тебе скучал.
Очень. А ты?
- Я умирала без тебя, - просто сказала она. - Где ты был целых два
года?
- Далеко. Теперь уже не имеет значения, где я был. Главное - я вернулся.
Больше я тебя не оставлю.

- Даже сегодня?
- Даже сегодня. Пойдем спать, детка.

Глава 6


Чинцов с нетерпением ждал десяти утра. Ну надо же, как все обернулось!
Зверь выскочил прямо на ловца. Понятное дело, кому охота в нищете
прозябать, вот Сауляк и решил денег подзаработать. Что ж, похвальное намерение.
Конечно, живой соратник лучше мертвого врага, от живого хоть
польза есть. Раз предлагает услуги, значит, вредить не собирается. А там
видно будет. Надо использовать его на полную катушку, а потом посмотрим.
Может быть, удастся завербовать его в свою команду.
Шабанов позвонил ему накануне поздно вечером и сказал, что немедленно
приедет. Чинцов тогда понял: что-то случилось, но и предполагать не мог,
какую новость привезет Евгений. Больше всего его заинтересовала женщина.
Уж не тали это родственница, которая встречала Сауляка в Самаре?
- Такая худая блондинка, да? - спрашивал он Шабанова.
- Нет, - покачал тот головой, - яркая брюнетка, немного заикается. На
нижней губе шрамик такой, маленький.
- Не та, - разочарованно вздохнул Чинцов. - Хорошо бы ее найти,
родственницу эту. Глядишь, и польза бы от нее была. А ты чего такой заторможенный,
Женя? Выпил, что ли, со страху?
- Не пил я, - поморщился Шабанов. - Просто плохо себя чувствую. Слабость
какая-то, сам не пойму.
- Может, заболеваешь?

- Может. - Шабанов неопределенно махнул рукой. - Голова чумная, будто
три ночи не спал.
- Ладно, как бы там ни было, завтра Сауляк мне позвонит. Умный мужик,
правильно себя ведет. Николай сказал, что Сауляк их с Серегой засек.
Стало быть, правильно этот деятель решил: чем от нас спасаться, лучше с
нами дружить. Толку больше будет и для него, и для нас.
Шабанов уехал, а Григорий Валентинович провел бессонную ночь, прикидывая,
как лучше построить разговор с неуловимым Сауляком. Понятное дело,
парень будет требовать денег за свои услуги. Так может быть, припугнуть
его, чтобы гонорар поменьше запрашивал? Или сделать вид, что ничего
такого про него не знаешь, чтобы не настораживать? Лучше уж заплатить
побольше, зато потом можно будет захватить его врасплох.
Вскочил Чинцов с постели ни свет ни заря и кинулся на кухню готовить
завтрак для жены и дочери. И не потому вовсе, что был хорошим семьянином
и любящим мужем. Просто хотел, чтобы они не тратили время, побыстрей позавтракали
и отвалили из дома. А то вечно они копаются, собираются по
два часа, одну несчастную яичницу минут сорок готовят. Дочь - студентка,
но сейчас ведь не старые времена, когда обучение в вузах было бесплатным,
зато за прогулы шею мылили регулярно, а то и стипендии лишали. Теперь
в бесплатные вузы хрен поступишь, а в платных на дисциплину никто
внимания не обращает. Заплатил за семестр - и делай что хочешь, хоть вообще
на занятия не ходи, кого волнует чужое горе, лишь бы сессию сдал.
Дочка рано вставать не любила и ходила в свой коммерческий институт
только ко второй паре, если не к третьей. Жена тоже не особо надрывалась
вовремя на работу приходить. А Григорию Валентиновичу очень не хотелось,
чтобы во время разговора с Сауляком в квартире были лишние уши. Ни к чему
это.
- Ой, Гриша, - изумленно пропела жена, выползая на кухню в халате,
из-под которого выглядывала байковая ночная сорочка. - Что у нас сегодня,
праздник?
- Да так, - с деланной беззаботностью ответил Чинцов, - не спалось
что-то, вот и встал пораньше. Иди умывайся, все уже горячее.
Жена скрылась в ванной, а он пошел будить дочь.
Дело это было непростым и требовало изрядной выдержки. Лена была девицей
балованной и капризной, а о том, что нужно соблюдать вежливость по
отношению пусть не ко всем старшим, но хотя бы к родителям, речь вообще
не шла.
- Уйди, - зло пробормотала она, отворачиваясь лицом к стене.
- Лена, вставай. Уже восемь часов.
- Сказала же - уйди. Отвали отсюда.
- Я кому сказал - вставай! - повысил голос Чинцов.
- Да пошел ты...
Она резко повернулась, откинула одеяло, бесстыдно обнажив голое тело,
и заорала во все горло:
- Кому сказала - уйди отсюда на фиг! Не трогай меня! Когда захочу,
тогда и встану.
- Мерзавка! - завопил Григорий Валентинович, хватая одеяло и зашвыривая
его в дальний угол комнаты. - Вставай немедленно! И срам прикрой, с
отцом разговариваешь, а не с трахальщиком своим! Вырастил на свою голову!
Я деньги плачу за твою учебу, вот и будь любезна учиться, а то в
дворники пойдешь. Дура!
Лена молча натянула через голову длинную майку, доходящую до середины
бедер, прошла мимо отца нарочито вихляющей походкой и вышла из комнаты.
Такие скандалы не были редкостью в семье Чинцовых, наглая и не особенно
умная дочь регулярно давала поводы для разборок на повышенных тонах.
Мать в таких случаях занимала сторону мужа, она понимала, что ребеночек
у них - не подарок, считала претензии Григория Валентиновича вполне
обоснованными и не оставляла надежды еще как-то повлиять на разболтанное
и вконец охамевшее дитя.
За завтраком дочь сидела надутая, что, впрочем, отнюдь не сказалось
на ее хорошем аппетите. Чинцов, напротив, есть совсем не мог, зато чаю
выпил целых три чашки. Он даже включил утюг и погладил жене юбку, только
чтобы она ушла поскорее. Ему казалось, что минуты летят с неимоверной
скоростью, а женщины все копаются, все что-то ищут, по десять раз меняют
то блузку, то украшения. Как будто на прием в американское посольство
собираются, ей-богу! Наконец без двадцати десять дверь за ними закрылась,
и Чинцов вздохнул с облегчением. Теперь можно и разговаривать.
Вячеслав Егорович Соломатин никак не мог понять, что с ним происходит.
Ноги и руки стали почему-то свинцовыми, по всему телу разлилась
теплая тяжесть, а слова доносились до него как сквозь вату.
- Зачем вам нужен Павел? - спрашивала его невысокая русоволосая женщина
в короткой светлой шубке.
- Чтобы помочь, - отвечал он, с трудом шевеля губами.

- Кому нужна его помощь?

- Президенту.
- А Президент знает о том, что ему нужна помощь?
- Нет. Я знаю. Я хочу ему помочь.
- Почему вы думаете, что Павел сможет это сделать?
- Я не знаю... Я надеюсь. Больше не на кого надеяться. Все куплены,
все продажные кругом...
- Павел знает о вас что-нибудь порочащее?
- Нет. Нечего знать. Я ничего не сделал.
- Павел для вас опасен?
- Нет. Я надеюсь... Я не сделал ему ничего плохого. И не собираюсь. Я
хочу только, чтобы он мне помог.
- Вы меня видите, Вячеслав Егорович?
- Вижу.
- Какая я?
- В шубке... Маленькая такая, светленькая. Худенькая. Темно, глаз не
видно...
- Вы ошибаетесь, - сказала женщина. - Я рослая и полная. Крашеная
блондинка, волосы короткие, стриженые. Пальто-пуховик зеленого цвета.
Лицо ярко накрашено. В ушах бриллианты. Верно?
- Верно, - послушно подтвердил Соломатин.
И в самом деле, с чего он взял, что она маленькая и худенькая? Вон
здоровенная какая бабища, и пальто зеленое, точно. В этом пальто она кажется
еще крупнее. И серьги в ушах, правда, в темноте не видно, с каким
камнем, но он уверен, что это бриллианты. Со зрением у него что-то...
- Павел позвонит вам завтра утром, и вы сможете обо всем договориться.
Сейчас я уйду, а вы постойте здесь несколько минут, потом уходите
домой. И вы ничего не вспомните, кроме того, что я разговаривала с
вами и обещала, что Павел позвонит. Правда, Вячеслав Егорович?
- Правда, - почти прошептал он немеющими губами.
Женщина отступила в темноту и исчезла, словно растворилась в вечерней
мгле. Соломатин послушно ждал, скованный непонятным оцепенением. Постепенно
самочувствие его улучшилось, свинцовая тяжесть ушла, руки и ноги
снова стали послушными. Что это с ним? Что он здесь делает? Ах да, он
разговаривал с женщиной, полной крашеной блондинкой в зеленом пальто. О
Павле разговаривал. Она пообещала, что завтра он позвонит. "Господи! -
спохватился внезапно Соломатин. - Откуда он узнал, что я его ищу? Неужели
Василий прокололся? Я же велел ему только издали следить за Сауляком,
близко не подходить, в контакт не вступать. Васька клялся, что Сауляк
его не заметил, а то, что исчез в аэропорту Екатеринбурга, объясняется
попыткой скрыться от тех, других, которые к колонии на "Волге" приезжали.
Неужели Васька врет? Или это опять штучки Сауляка? Булатников говорил,
Пашка правду из любого вытянет".
Вячеслав Егорович встряхнулся и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого,
давно пора быть дома, а он стоит здесь, в Кунцеве, на какой-то
улице Гришина... Черт его сюда принес!
Он медленно, осторожно ступая, дошел до своей машины, убедился, что
ноги держат крепко, и решительно сел за руль.
Сегодня Рита отработала лучше, к ней снова вернулась уверенность, и
дар ее проявился в полную силу. Павел не стал уходить сразу, велел Рите
садиться в машину, а сам стоял в темноте, скрытый деревьями, и наблюдал
за Соломатиным. В этот раз Рита не давала указания считать до трехсот,
просто велела подождать немного, а Вячеслав Егорович очнулся только через
двадцать три минуты, Сауляк специально время засекал. Молодец девочка!
Павел побаивался, что после проведенной вместе ночи она ослабеет или
не сможет сосредоточиться, но оказалось все наоборот. Она стала работать
лучше. Может быть, в этом и была загвоздка? Рита была самой слабой в его
группе, на сложные задания ее не посылали, но может быть, все дело в
том, что ей не хватало положительных эмоций? Если все так, то есть надежда,
что ее талант раскроется во всю мощь, а если она будет привязана
к Павлу, тогда ему вообще никто не будет нужен. Надо посмотреть, что
стало с остальными, и если они нарушили запрет и засветились, то и черт
с ними. Слава Богу, никто из них Риту не знает, к ней ниточка не потянется,
даже если с ними что-то окажется не в порядке.
Вид у нее был совсем измученный, виски влажные от испарины. И Павел
со странной нежностью подумал о том, что она, наверное, очень старалась
отработать хорошо, вся выложилась в разговоре с Соломатиным, потому что
хотела, чтобы он, Павел, в ней не разочаровался. В его жизни никогда до
сих пор не было женщины, которая бы дорожила им и боялась разочаровать.
Внезапно он вспомнил, как увидел ее в первый раз, маленькую, худенькую,
с синевато-бледным лицом, в длинном отвратительном больничном халате,
шатающуюся от слабости после вколотых сильных лекарств. Ей было всего
девятнадцать лет, и она была похожа на несчастного цыпленка. Сначала ее
забрали в милицию, потому что ее соседка по коммунальной квартире заявила,
что Рита систематически крадет и выливает в раковину водку, которую
столь же систематически покупает соседкин муж-алкаш. Участковый хотел
решить дело миром, но соседка, это Павел знал точно, сунула ему в карман
приличную сумму за то, чтобы Риту упрятали за хулиганство, после чего
соседка и ее пьяница супружник могли бы претендовать на расширение своей
жилплощади за счет освободившейся комнаты. Риту увезли в отделение, материалы,
соответствующим образом приукрашенные, направили следователю
для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, а Рита, святая простота,
возьми и скажи ему:
- Они сами эту водку выливали, я ее вообще не трогала.

- Да вы понимаете, девушка, что говорите? - изумился следователь. -
Как это они сами водку выливали? Так не бывает.
- Бывает, - упрямо твердила Рита. - Я очень хотела, чтобы они ее вылили,
и они это делали.
Больше никаких вразумительных объяснений от нее добиться не могли и
приняли мудрое решение: направить ее на судебно-психиатрическую экспертизу.
Поскольку Рита и там настойчиво заявляла, что соседские бутылки не
трогала, а соседи только выполняли ее волю, врачи с легким сердцем признали
ее невменяемой, и девушку упекли в психбольницу. Хорошо еще, что
Булатников вовремя отследил и Павел успел вызволить ее оттуда раньше,
чем лошадиные дозы лекарств сделали свое страшное дело. Конечно, все рычаги
ее освобождения держал в руках Булатников, Павел в то время уже был
уволен из КГБ и никакими возможностями не обладал, но приезжал за Ритой
в больницу именно он. У Владимира Васильевича было твердое правило:
иметь дело только с Павлом. Людей в группу Сауляка находил он сам, но ни
один из них не должен быть знать о его связи с Павлом и о том, что настоящим
руководителем является именно он. Эти люди должны быть связаны
только со своим куратором - Сауляком.
В свою коммуналку Рита больше не вернулась, Булатников велел поселить
ее в маленькой однокомнатной квартирке, подлечить и провести весь комплекс
мероприятий по ее вербовке. Для начала Павел затратил некоторое
время на то, чтобы внушить ей: только сотрудничая с ним, она может оставаться
на свободе и жить спокойно. В случае отказа он не станет больше
ее опекать, ей придется вернуться в свою коммунальную квартиру к замечательным
добрым соседям, и повторение эпопеи с милицией и психбольницей
ждать себя не заставит. Рита была до такой степени напугана всем случившимся,
что повторения не хотела. Кроме того, она была так благодарна
Павлу, которого считала своим избавителем и благодетелем, что впала в
довольно распространенную ошибку девической влюбленности в прекрасного
принца-спасителя. Но это Павел понял только сейчас. И не переставал
удивляться тому, что Рита словно не видела его лица, весьма далекого от
эталона мужской привлекательности.
Сегодня, высадив Риту у подъезда ее дома, Сауляк не стал заходить к
ней. Ему нужно было вернуться в свою новую квартиру, чтобы выспаться,
собраться с силами и подумать. У него есть дело, которое он должен сделать
во что бы то ни стало, и работа одновременно на трех хозяев - на
генерала Минаева, на команду кандидата в президенты и на Соломатина, защищающего
Президента нынешнего, - нужна только для того, чтобы отвести
от себя опасность и обеспечить себе свободу действий, чтобы довести до
конца это единственно важное для него сейчас дело.
Перед квартирой, в которой жил Михаил, стояла очередь. Самая настоящая,
хотя и маленькая - всего четыре человека. Павел сразу сообразил,
что к чему, и мысленно выругался. Все-таки сорвался Миша, не смог совладать
со скукой и привычкой к хорошим деньгам. Занялся частной практикой,
ублюдок.
- Кто последний? - спросил Сауляк, окидывая взглядом четырех женщин.
Все они были разного возраста, но почему-то с одинаковым выражением
на лицах.
- А вам на сколько назначено? - спросила самая старшая из них.
- На пятнадцать тридцать, - с ходу соврал Павел.
- Не может быть, - уверенно заявила старшая. - На пятнадцать тридцать
я записана. Я еще две недели назад записалась.
- Значит, я пойду после вас, - миролюбиво предложил Павел.
- Нет, после нее я иду, - включилась в разговор другая женщина, помоложе.
- Мне назначено на шестнадцать.
- Девушки, какие проблемы? Сначала все вы, потом - я.
Дамы неодобрительно поглядели на него, но ничего не сказали.
- Честно сказать, я не записывался, - признался он. - Но у меня такое
дело... В общем, очень надо. Сами понимаете. Но вы не волнуйтесь, я без
очереди не полезу, сначала всех вас пропущу. Только вы уж меня не выдавайте,
если кто еще придет, ладно?
Дама, которой было назначено на четыре часа, сочувственно поглядела
на него.
- Видно, беда у вас серьезная, - сказала она. - Вон вы какой измученный.
Да вы не бойтесь, после вас уже никто не придет, Михаил Давидович
принимает только до пяти, а позже чем на шестнадцать часов никого не записывает.

Павел ничего не ответил, спустился на один пролет и присел на подоконник.
Значит, Миша принимает по одному клиенту в полчаса. Халтурщик
несчастный. Разве можно за тридцать минут дать хороший гипноз и убедить
человека, что у него все будет в порядке? Для этого нужно работать не
меньше двух часов. Впрочем, может быть, он и не с гипнозом работает, Миша
- универсал, уникальное явление природы. Жаден только не в меру. Погубит
его это когда-нибудь.
Он терпеливо ждал, отмечая, что Михаил работает, может, и халтурно,
но четко: каждые полчаса одна женщина выходила из квартиры, другая заходила
туда. Впрочем, среди вышедших после сеанса оказался один мужчина.

Наконец в половине пятого на пороге показалась та женщина, которой было
назначено на шестнадцать часов, и Павел решительно поднялся по ступенькам
и шагнул в темную прихожую.
- Михаил Давидович! - громко позвал он. - Можно к вам без записи?
- Проходите, - послышался из глубины квартиры знакомый голос.
Павел вошел в маленькую комнату и с облегчением убедился, что Михаил
хоть и нарушил запрет, но по крайней мере, не стал изображать из себя
колдуна. Никаких свечей, крестов, талисманов и прочей атрибутики, призванной
внушить клиентам мысль о связи экстрасенса с высшими силами и потусторонними
духами. Михаил сидел за обыкновенным письменным столом,
одетый в самый обыкновенный костюм со светлой рубашкой и при галстуке.
Правда, вид у него все равно был не деловым, а скорее богемным: курчавые
волосы доставали до плеч, на носу красовались очки с тонированными стеклами,
а брюшко стало еще более заметным и пухленьким.
- Павел Дмитриевич! - охнул Михаил.
- Не ждал? - зло сказал Павел. - Думал, я не узнаю про твои художества?
Небось вся Москва про тебя говорит, вон очередь под дверью какая
выстраивается.
- Да что вы, Павел Дмитриевич, - залепетал Михаил, - ничего такого
особенного... Обыкновенный психотерапевт, без глупостей. Никто не знает,
я вам клянусь.
- И чем же ты тут занимаешься по предварительной записи, а? Порчу
снимаешь? Неверных любовников привораживаешь, сукин ты сын?
- Ой, что вы, нет, нет, - замахал тот руками. - Просто беседую с
людьми, стресс снимаю. Объясняю, что не надо обращать внимания на то,
что отравляет жизнь. Знаете правило? Если не можешь изменить ситуацию,
измени отношение к ней. Вот я и учу их менять отношение к той ситуации,
которая их тревожит. Конечно, внушаю помимо их воли, но они же не замечают
ничего, клянусь вам. Никто не знает. Павел Дмитриевич, ну войдите в
положение! Вы уехали, на сколько - не сказали, а жить-то надо. Что ж мне
было, до самой могилы прозябать без дела?
- Ладно, кончай ныть. Я вернулся, работать надо.
- Конечно, конечно, Павел Дмитриевич, - радостно забормотал Михаил,
понимая, что его простили. - Я готов, форму поддерживал постоянно, для
этого и кабинет свой открыл, чтобы навык не терять...
- Ты не навык, а жизнь потерять мог, - сердито бросил Сауляк. - Голова-то
у тебя есть хоть какаянибудь? Ведь специально предупреждал.
Но злость уже ушла, и Павел теперь думал только о том, как наиболее
эффективно использовать Михаила.
Юля Третьякова была начинающей журналисткой. Разумеется, она мечтала
о славе, о сногсшибательных скандальных публикациях и разоблачительных
интервью, которые она будет брать у самых известных людей страны, а может,
и всего мира, но пока что ей доверяли только собирать материал для
рубрики "Срочно в номер".
Сегодня в одном из окружных управлений внутренних дел дежурил ее знакомый,
и Юля собиралась покрутиться около него до обеда, чтобы к пяти
часам принести в редакцию заметки о грабежах и разбоях, а если повезет -
то и о кровавых убийствах. После летучки она вышла из редакции и направилась
было к метро, когда к ней подошел импозантный полноватый мужчина
в затемненных очках и с длинными кудрявыми волосами.
- Девушка, - обратился к ней незнакомец приятным голосом, - вы можете
уделить мне несколько минут?
Юля нервно огляделась, потом сообразила, что здание редакции совсем
рядом и в случае опасности всегда можно туда вернуться. Зато этот мужчина
может оказаться кем-нибудь... Ну, одним словом, нельзя отказываться
от таких бесед. А вдруг ее ожидает сенсация?
- Я вас слушаю, - сказала она, приветливо улыбаясь.
- У меня есть к вам предложение. Но сам его характер таков, что мне
бы не хотелось попадаться на глаза вашим сотрудникам. Может быть, отойдем
чуть в сторону?
Ее это заинтриговало, хотя в глубине души и шевельнулся непонятный
страх. Да журналистка она или нет, в конце-то концов! Она не имеет права
бояться, если есть возможность накопать "горячий" материал.
Мужчина двинулся в сторону проходного двора, Юля послушно пошла за
ним следом. Во дворе они сели на скамеечку, слишком низкую для взрослых
людей.
- Давайте познакомимся, - начал мужчина. - Меня зовут Григорий, а
вас?
- Юля. Так я слушаю вас, Григорий.
- Видите ли, Юленька, я наблюдаю за вами уже давно. Я увидел вас
впервые несколько месяцев назад и, представьте себе, влюбился. Да-да, не
смейтесь, даже в наше циничное торгово-денежное время это еще иногда
случается. С тех пор я часто прихожу сюда, к редакции, и жду, когда вы
появитесь. Вы не должны пугаться, я не собираюсь предлагать вам ничего
плохого. Вы - изумительная девушка, и я мог бы просто смотреть на вас
издалека и считать себя счастливым. Но сейчас у меня появилась возможность
оказать вам услугу. Собственно, именно поэтому я и решил познакомиться
с вами.

- Какую услугу?
- Я могу сделать так, что о вас заговорят в журналистских кругах.
- У вас есть сенсационный материал? - сразу же загорелась Юля.
- Пока нет. Но он может появиться, если вы этого захотите.
- Я вас не понимаю, - нахмурилась девушка.
- А я объясню. У меня есть возможность взять интервью у Ратникова.
- Да что вы! - ахнула журналистка. - Нет, я вам не верю. Уже два года
Ратников близко не подпускает к себе журналистов. Никому не удалось
взять у него интервью с тех пор, как он перешел в команду Президента.
- Вот именно, - обаятельно улыбнулся Григорий. - Никому. Ни одного
интервью за два года. Зато в прессе и по телевидению регулярно мелькает
информация о том, что Ратников отказался беседовать с журналистами.
Представляете, какой поднимется шум вокруг вашего имени, если вы станете
единственной, ради кого недоступный Ратников сделает исключение?
- Но он же его не сделает, - неуверенно возразила она.
- Сделает. Если вы согласны, через три дня в вашей газете будет опубликовано
это интервью. Хотите?
- Но я не понимаю... Нет, я вам не верю.
- Юленька, я не спрашиваю вас, верите вы мне или нет. Я спрашиваю пока
только о том, хотите ли вы этого.
- Господи, конечно же хочу. И спрашивать нечего. Но как вы это сделаете?

- Я сам возьму у него это интервью. Вы правы, вас он к себе не подпустит,
как не подпустит вообще никого из журналистской братии. А я смогу
это сделать. И передам вам кассету с записью нашей беседы. Вы подготовите
материал к публикации, и там будет стоять ваше имя.
- Но это же обман! - возмутилась Юля. - И он раскроется моментально.
Ратников прочтет газету и во всеуслышание заявит, что интервью у него
брала не Юлия Третьякова, а мужчина по имени Григорий.
- А вот это уже моя забота. И даю вам слово, что ничего такого не
произойдет. Так как, Юленька? Решайтесь.
- А вам зачем это? - подозрительно спросила она, борясь с искушением
согласиться немедлен

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.