Жанр: Электронное издание
Nastya05
... человека?
- Откуда такой странный вопрос? - заколыхался всем своим тучным телом
Томилин, что, видимо, должно было знаменовать собой смех. - С каких пор
уголовный розыск интересуется научной проблематикой, связанной с электромагнитными
излучениями?
- Я объясню, откуда взялся наш интерес к Институту.
Она достала карту и в нескольких словах обрисовала картину преступности
на территории двух разноцветных эллипсов. Разумеется, ни о Войтовиче,
ни о краже дела, ни о Галактионове не было сказано ни слова.
- Мы столкнулись с этим необъяснимым явлением в процессе анализа годовых
данных о преступности. Знаете, обычная ежегодная работа: в начале
февраля бывает уже готова годовая статистика, и мы в это время всегда
начинаем анализ преступности за год.
- И почему же вы решили, что к этим двум соседствующим районам имеет
отношение научная работа Института? - ехидно произнес Томилин.
- А потому, что Институт находится как раз в середине, вот здесь,
смотрите, Николай Адамович.
Настя ткнула ручкой в то место на карте, где смыкались серый и черно-фиолетовый
эллипсы.
- Ну и что? - невозмутимо спросил он.
- Насколько я помню физику, это может быть связано с обратным эффектом,
- начала было Настя, но Томилин прервал ее громовым раскатом хохота.
Его тучное тело колыхалось и, казалось, вотвот вывалится из кресла,
как подошедшее тесто. Его смех перешел в надсадный кашель, сопровождающийся
присвистом и одышкой, он достал из ящика стола аэрозоль и брызнул
себе в рот. Потом отдышался.
- Где вы учили физику, позвольте спросить?
- В школе.
Она хотела было добавить, что это была специальная физико-математическая
школа, но почемуто промолчала.
- И как давно это было? Лет десять назад?
- Почти двадцать, - честно ответила она.
- Голубушка, не сочтите за оскорбление, но при такой постановке вопроса
можно считать, что физику вы не знаете совсем. Откуда у вас в голове
появились все эти глупости?
Настя взяла себя в руки и постаралась как можно лаконичнее, чтобы не
наделать грубых ошибок, изложить Томилину свою гипотезу об "обратной
петле".
- Чушь! - категорично отрезал Томилин. - Уже лет пять назад было доказано,
что этого явления нет. Раньше действительно считалось, что у ряда
излучений, особенно у сверхвысокочастотных, есть то, что вы изволите
называть обратным эффектом или "обратной петлей". Но это заблуждение являлось
следствием неправильного понимания природы таких излучений. Пять
лет назад немецкий ученый Мейерштранц произвел переворот в физике, доказав,
что наши представления об электромагнитных излучениях неверны. Он
возглавил целую научную школу, на которую сегодня ориентируется весь
мир. Так вот, в соответствии с новым пониманием проблемы было доказано
также, что обратный эффект от сверхвысокочастотных излучений - это миф.
Ошибка эксперимента. А вы, деточка, пришли в серьезное учреждение, вооружившись
школьными знаниями двадцатилетней давности, и пытаетесь опорочить
солидных ученых, не имея ни малейшего представления о проблеме, которой
они занимаются. Стыдно.
Гордеев сидел весь багровый. Все получилось именно так, как он и
предсказывал. Даже еще хуже. Насте хотелось убежать отсюда подальше, забиться
в темный уголок и разрыдаться.
- Я ни в коей мере не хотела опорочить научных сотрудников Института,
- сказала она, пересиливая себя, - я просто хотела понять, что происходит.
Вы много лет руководите наукой, Николай Адамович, и вы знаете, что
такое - интерес к необъясненному. Он лишает человека способности спать,
есть, общаться с близкими. Он овладевает им полностью и диктует поступки,
порой нелепые, порой смешные, но направленные на одно: понять, почему
это происходит; понять, как это происходит. Вероятно, мой порыв прийти
сюда и поговорить с вами кажется вам смешным и нелепым, но я искренне
надеюсь, что, как человек, близкий научной работе, вы не выгоните меня
отсюда за мою безграмотность, а посоветуете, к какой области знаний мне
следует обратиться, чтобы получить ответ на интересующий меня вопрос.
Может быть, вы даже будете настолько любезны, что порекомендуете мне
конкретного эксперта в этой области науки. Я очень на это надеюсь, Николай
Адамович.
- Ну, деточка, я ценю ваш порыв к знаниям, - великодушно заурчал Томилин,
- приятно, когда молодежь тянется к науке. Но вынужден вас разочаровать.
Ищите природу вашего загадочного явления в социальной сфере.
Преступность, как известно, явление социальное, биологических корней у
нее нет, это, по-моему, уже давно доказано. К точным наукам странности
вашего Восточного округа никакого отношения не имеют. И учите физику,
учите, не ленитесь, а то опять попадете впросак, как сегодня. Вам еще
повезло, что вы попали ко мне, а не к кому-нибудь другому. Я - человек
снисходительный к чужому невежеству, не могут же все быть энциклопедистами,
как Ломоносов или Руссо. Вы работаете в милиции, и я с пониманием
отношусь к тому, что вы не разбираетесь в физике. Видимо, в своей профессиональной
деятельности вы более грамотны. Но не все такие добрые,
как я. Другие вас бы вышвырнули вон, да еще пинками под зад.
- Спасибо вам, Николай Адамович, - вымученно улыбнулась Настя, пряча
карту в сумку и вставая. - Мне было полезно с вами побеседовать.
- Я надеюсь, - он снова собрался рассмеяться, но внезапно покраснел,
махнул рукой и полез за аэрозолем.
Выйдя из кабинета Томилина, Настя и Гордеев долгое время хранили молчание.
Не говоря друг другу ни слова, они оделись в гардеробе, вышли на
улицу и пошли к ближайшей станции метро. Сойдя с эскалатора, Настя повернула
на правую платформу.
- Нам налево, - хмуро бросил Колобок, с трудом расцепив зубы.
- Я с вами не еду.
- Почему?
- Потому что я еду домой. Мне нужно отмыться от того дерьма, в котором
меня только что вымазал Томилин. И я не приду на работу до тех пор,
пока не пойму, что происходит в этом проклятом Институте. Можете меня
увольнять за нарушение дисциплины.
Справа загромыхал подходящий к платформе поезд. Настя повернулась
спиной к Гордееву и пошла к вагону.
- Настасья! Подожди, Настасья! - безуспешно окликал ее Гордеев, прорываясь
за ней следом сквозь толпу выходящих из поезда людей. В последнюю
секунду он успел-таки вскочить в вагон, придержав рукой закрывающиеся
двери.
Настя сидела в самом углу, привалившись головой к стенке вагона и
закрыв глаза. Полковник заметил, что лицо ее было мертвенно-бледным, под
скулами на запавшие щеки легла синеватая тень, а губы предательски дрожат.
Он подошел к ней и наклонился к ее лицу.
- Стасенька, - тихонько позвал он. - Не расстраивайся, девочка. Все
нормально. Ничего особенного не произошло.
Она медленно открыла глаза и постаралась улыбнуться.
- Вы не волнуйтесь, Виктор Алексеевич, я в порядке. Выходите, вам же
в другую сторону ехать.
- Дай слово, что не будешь плакать, - потребовал Гордеев.
- Даю слово.
- И дай слово, что не будешь огорчаться. Это нормально, когда гипотеза
не подтверждается. Это случается гораздо чаще, чем наоборот. Не надо
делать из этого трагедию. Слышишь?
- Слышу.
- Не будешь огорчаться?
- Не буду, - вяло пообещала она.
- Я могу возвращаться на работу с чистой совестью и быть уверенным,
что с тобой все в порядке?
- Конечно, Виктор Алексеевич. Я не маленькая, не пропаду. Посижу немного,
подумаю, соберусь с силами - и за работу. На мне как на собаке все
заживает.
Поезд замедлил ход, подходя к следующей станции. Виктор Алексеевич
передвинулся ближе к двери, но глаз с Насти не спускал. Ему показалось,
что она немного успокоилась, губы уже не дрожали и плакать она, вроде
бы, не собиралась.
Двери раздвинулись, полковник бросил на Настю последний взгляд. Она
сидела по-прежнему с закрытыми глазами, бледная и несчастная. Сердце его
на миг сжалось от сочувствия к ней. "Ничего, она умная и сильная, у нее
холодный расчетливый мозг, работающий как компьютер. Она не позволит
эмоциям взять верх. Она справится. Этот жирный Томилин грубо оскорбил
ее, но она справится. Девочка моя, Стасенька..."
Он шагнул на платформу вместе с толпой выходящих из вагона пассажиров
и пошел на противоположную сторону к поезду, идущему в обратном направлении.
Дверь за гостями уже давно закрылась, а Николай Адамович Томилин все
сидел неподвижно, глядя в одну точку и борясь с овладевшей им тревогой.
Наконец он снял телефонную трубку и позвонил в Институт.
- И как я должен это понимать? - начал он без предисловий. - Вы мне
клялись, что ваша антенна абсолютно безвредна, а ко мне приходит какая-то
девчонка из милиции и утверждает обратное.
- Какая девчонка? Что она утверждает? Николай Адамович, я не понимаю,
о чем вы говорите.
- О чем я говорю? - кипел Томилин. - О вашей гребаной антенне я говорю,
вот о чем. Она принесла мне карту Москвы, на которой только слепой
не увидит поле воздействия вашего прибора и поле обратного эффекта. Вы
что же, обманывали меня? Скрывали? Фальсифицировали результаты апробации?
- Успокойтесь, Николай Адамович. Мы с вами, кажется, все уже обсудили,
когда я был у вас. Никакого обратного эффекта нет и быть не может.
Положительный эффект есть, для его отслеживания мы и смонтировали антенну
в городской среде, потому что она предназначена для использования
именно в городской среде, а не на полигоне. Кстати, о какой карте вы говорили?
- О карте Москвы, где размечены места повышенной агрессивности населения.
Что, интересно, я должен был ей говорить, когда она положила передо
мной эту карту?
- И что же вы ей сказали?
- Что она дура, вот что я ей сказал. Объяснил, что она не знает элементарных
вещей и не разбирается в физике. Короче, что надо, то и сказал.
Но это Я сказал ЕЙ. А теперь я хочу послушать, что ВЫ скажете МНЕ.
- Ничего нового, Николай Адамович, - выразительно вздохнул его собеседник.
- Это обыкновенная провокация. Старостин продолжает интриговать,
чтобы получить кресло заместителя министра, вот и все. Как фамилия этой
девушки, что к вам приходила?
- Сейчас посмотрю, у меня где-то записано. Черт, куда я бумажку-то
подевал... Не найду никак. Не то Каменева, не то Каминская.
- Наверное, Каменская?
- Вот-вот, правильно, Каменская.
- Ну, Николай Адамович, это просто смешно! - от души рассмеялся он. -
Да вы знаете, что Каменская - родственница Старостина? Совершенно очевидно,
что ее визит к вам - не более чем ловкая авантюра, стремление
поддержать пожар, раздутый той анонимкой. Она самозванка. Вы видели ее
документы?
- Нет. А откуда вы знаете, что она его родственница?
- А он как-то рассказывал, хвастался по пьянке, что у него двоюродная
племянница в ГАИ работает, поэтому он с техосмотрами проблем не знает. И
фамилию ее называл. Я же вам говорил, референт Старостина - мой сосед по
даче, поэтому я лучше вас информирован. Так что успокойтесь, Николай
Адамович, берегите нервную систему. Что вам сказала эта девица? Что она
из уголовного розыска?
- Нет, она так не говорила. Что-то про анализ годовой статистики сказала.
- Ну вот видите, она даже не посмела вам соврать, будто занимается
расследованием преступлений. А вы слышали когда-нибудь, чтобы милиционеры
занимались аналитической работой? " - Не слышал. - Томилин стал заметно
успокаиваться.
- И я не слышал. Для аналитической работы нужен интеллект, а откуда
он у милиционеров? Так что не переживайте понапрасну. Не обращайте внимания
на козни Старостина, вы же понимаете, он из кожи вон лезет, чтобы
добиться повышения, но ему все равно не светит. Кресло будет вашим, можете
мне поверить.
- Откуда у вас такая уверенность? - насторожился Томилин. - Вы знаете
что-то конкретное?
- Знаю, Николай Адамович, знаю. Сказать пока не могу, но знаю совершенно
определенно, что ваши шансы на должность замминистра намного выше.
Вы ведь уже имели возможность убедиться, что мои источники информации
весьма надежны. Помните историю с Институтом медицинской радиологии? Я
вам еще за полгода сказал, что будет скандал и Русакова выгонят с треском.
Так и случилось, потому что это была запланированная акция, а не
случайность. Но если вы мне все-таки не верите, я готов еще раз представить
вам все данные по нашей антенне: научный отчет, дневник апробации,
результаты испытаний.
- Нет-нет, - торопливо отозвался Томилин, - не нужно. У меня все равно
нет времени этим заниматься. Но я вас все-таки попрошу, проверьте все
еще раз. Мало ли как жизнь обернется, нужно, чтобы вся документация была
в идеальном порядке. Договорились?
- Конечно, Николай Адамович, если вы настаиваете.
Полковник Гордеев был, как всегда, прав. Плохого настроения Насте
хватило ровно настолько, чтобы доехать до дома. Уже поднимаясь в лифте
на девятый этаж, она подумала о том, что зря так взбрыкнула и нагрубила
Колобку, сказала, что не придет в контору, пока не разберется с Институтом
и таинственными эллипсами на карте. Но уж коль он не стал настаивать
и с пониманием отнесся к ее капризу, нужно постараться использовать свободные
полдня с максимальной пользой.
Дома она быстро переоделась, скинув элегантный и умопомрачительно дорогой
костюм и надев свои любимые джинсы и свитер, и позвонила Леше в
Жуковский. Он безропотно воспринял просьбу приехать к ней немедленно и
даже как истый джентльмен поинтересовался, не нужно ли привезти продуктов.
- Не нужно, солнышко. Я сейчас схожу в магазин и даже попробую
что-нибудь приготовить. Я подумала, что, может быть, мы с тобой успеем
добежать до ЗАГСа, если он еще не закроется к тому моменту, как ты до
меня доберешься.
- Ты... серьезно? - осторожно спросил Чистяков. - Я, честно признаться,
спрашивать боялся, вдруг ты передумала.
- Леша, ну не делай ты из меня чудовище, - шутливо взмолилась она.
- А кто же ты? - резонно возразил он. - Красная Шапочка, что ли? Четырнадцать
лет голову мне морочила. Чудовище и есть.
Толстая, базарного вида тетка в ЗАГСе долго изучала заполненные ими
бланки заявлений, и с ее раскрашенного, как ярмарочная карусель, лица не
сходило выражение подозрительности.
- Первый брак? - недоверчиво переспросила она, глядя на Настю.
- Первый, - подтвердила Настя.
- Шестидесятого года рождения?
- Шестидесятого.
Тетка покачала головой и вперилась в Лешино заявление.
- И у вас, молодой человек, первый брак?
- И у меня первый.
- Ни у кого из вас нет детей? - продолжала она пристрастный допрос,
хотя все, что ее интересовало, было написано в заявлениях.
Настя собралась уже было сказать какую-нибудь очевидную глупость типа:
"Там же все указано, что ж вы спрашиваете", но вовремя одумалась.
Она сообразила, что толстая тетка просто не понимает, как это невзрачной
замухрышке-милиционерше удалось подцепить доктора наук, профессора,
которого не надо предварительно разводить и который не будет потом
много лет платить алименты первой жене. Разве она может знать, что Настя
"подцепила" Лешку Чистякова во время экзамена по математике в конце девятого
класса. Тогда она, сдав письменную работу, не ушла из школы, а
пристроилась в коридоре у окна и попыталась решить экзаменационное задание
другим способом, не заметила, как увлеклась и нашла не одно, а целых
три альтернативных решения, а когда спохватилась, уборщица уже гремела
ключами и ведрами.
- Эвона, не ты один такой, - услышала Настя ее громкое добродушное
брюзжание. - Еще одна пигалица потерялась, дорогу домой никак не найдет.
Она подняла глаза от тетрадки и увидела рядом с уборщицей длинного
нескладного рыжего парня из параллельного класса, который понуро брел
рядом с маленькой пожилой женщиной и, казалось, был выше ее ростом раза
в два.
- Я уж и входную дверь заперла, слышу - в кабинете физики кто-то поет,
соловьем заливается, да складно так, прямо за душу берет. Думала,
радио, - доверительно обратилась она к Насте. - Захожу - батюшки мои!
Сидит, в приборе ковыряется и поет себе, как будто его родители дома не
ждут. Небось не емши цельный день, физик? Пошли, пошли, чего плетешься.
Завтра прибор свой доломаешь. И ты, пигалица, складывай тетрадки, время-то
уж восьмой час пошел.
Они вместе пошли по школьному двору к трамвайной остановке.
- Ты из девятого "Б"? - спросила она рыжего парня.
- Угу, - угрюмо буркнул он. - А ты?
- А я из девятого "А".
- Что-то я тебя не помню. Ты новенькая?
- Нет, я вместе со всеми начинала, с первого сентября. Просто я незаметная,
поэтому ты меня не помнишь.
- Кто сказал, что ты незаметная?
- Папа. Он в этом разбирается.
- Чушь. Передай своему папе, что он ничего не понимает в девчонках.
Лешка Чистяков и в шестнадцать лет уже был джентльменом. Может, этим
он и обратил на себя ее внимание?
- А чего ты в школе задержалась? - спросил он.
- Экзаменационную задачку решала.
- А что на экзамене? Не успела?
- Почему, успела. Другие варианты искала.
- И как? Нашла?
- Нашла. Даже не один, а три...
Они застряли в скверике неподалеку от школы еще на полтора часа, горячо
обсуждая варианты решения задачи. Дважды чуть не поссорились. Дважды
мирились и торжественно пожимали друг другу руки. Опомнились только
тогда, когда начало темнеть.
- Меня дома убьют, - в ужасе охнула она.
- Хочешь, я пойду с тобой? - мужественно предложил он. - Скажу, что я
во всем виноват, меня не убьют.
- Нет, я сама, - покачала она головой. - Меня папа всегда учил за чужую
спину не прятаться. И потом, если и попадет, так за дело. Я же виновата,
чего ж теперь трусить.
- Ты - классная девчонка! - с восхищением произнес рыжий. - Между
прочим, тебя как зовут?
- Настя.
- А меня - Алексей. Можно просто Лешка.
Это было восемнадцать лет назад... Все равно он для нее остался
"просто Лешкой", несмотря на ученые звания и престижные международные
премии. В первый раз он делал ей предложение, когда им было по двадцать.
Потом, когда ей было двадцать три, она влюбилась без памяти. Она сходила
с ума. Она почти теряла рассудок. Лешка стойко перенес ее измену, хотя
как раз тогда у него появились первые седые волосы. Он умел ждать. В
двадцать пять она успокоилась, взяла себя в руки, поняв, что безответная
любовь в данном случае унизительна для нее и обременительна для того,
кого она любила. Больше она Чистякову сюрпризов не преподносила, а если
у нее и возникал интерес к другим мужчинам, то она старалась, чтобы Лешка
этого не знал.
После ЗАГСа они вернулись домой. За ужином Настя поделилась с Лешей
своим утренним огорчением.
- Представляешь, оказывается, все, чему нас учили в школе, безнадежно
устарело. Меня сегодня так больно ткнули мордой об стол, что, наверное,
синяки останутся.
В двух словах она изложила ему свою эпопею с визитом в Министерство
науки.
- Что?! - вытаращил глаза Чистяков. - Он тебе так сказал?
- Ну да.
- Он сказал, что Мейерштранц опроверг все постулаты физики волн? Что
обратного эффекта не существует?
- Ну да, именно так он и сказал. А что?
- Да он тебя обманул, как первоклашку. А ты ушки и развесила. Любой
физик знает про обратный эффект. Если хочешь знать, в Штатах даже закрыли
несколько научных проектов из-за этого. У нас, конечно, проекты из-за
обратного эффекта не сворачивают, просто пишут инструкции по технике безопасности,
ограничивают применение и все такое. Но это случается сплошь
и рядом. Есть, например, такая антенна, которую нельзя располагать параллельно
земной поверхности, потому что под ней ничего не растет. Она
неблагоприятно влияет на биологические процессы. Да много всего... Как
же ты так лопухнулась, Асенька?
- Не знаю, - задумчиво ответила она. - Он меня авторитетом задавил. А
может, специально старался обидеть посильнее, чтобы у меня от
расстройства мозги отказали. Они, кстати, и отказали. Леш, ну ладно, я
безграмотная дурочка, со мной, все понятно. Но он-то! Он же не мог не
знать, что говорит ерунду? Он же не может быть невежественным тупицей?
- Ну почему, может. Если бы он был талантливым физиком, то занимался
бы наукой, а не ее организацией. Ученые-отличники работают в институтах,
а ученые-двоечники ими руководят из министерских кресел, это всем известно.
- Ой, Лешик, дай Бог, чтобы ты оказался прав.
Дай Бог.
- Почему так?
- Да потому, что если это не так, значит, он меня умышленно обманул.
А это совсем плохо. Значит, он что-то скрывает. Только этого мне не хватало!
- простонала она, хватаясь за голову. Потом взглянула на Чистякова
почти весело и подмигнула ему. - Но если он что-то скрывает, то, выходит,
я все-таки права. А это уже хорошо!
Из лабораторного корпуса он прошел в свой кабинет. Открыв сейф, достал
из него папку и вложил туда несколько листков с результатами очередных
испытаний. Все идет по плану, без срывов. Осталось совсем немного.
Только бы эта девчонка не начала воду мутить...
Как она докопалась? Откуда узнала? В интересах безопасности надо бы
временно свернуть работу, предупредить коллег, которые работают над прибором,
что выполнение "левого" заказа на какое-то время приостанавливается.
Мерханов подождет, ничего с ним не случится. Безопасность дороже.
Но ведь осталось совсем немного. Так хочется скорее закончить все,
получить деньги, уволиться к чертовой матери из этого надоевшего до оскомины
Института - и в лес, где никого нет. В последнее время выносить
общение с людьми становится все труднее. Он стал еще более раздражительным,
агрессивным, но умело скрывает это, следит за собой, держит себя
в ежовых рукавицах. Работа над прибором даром не проходит, он это на
себе чувствует. Еще немножко потерпеть, еще немножко - и конец. Свобода
от всех.
Но Томилин-то каков! Переполошился. Жирная омерзительная свинья. Хорошо,
что дачное соседство с референтом Старостина - правда. Это позволило
ему наспех соорудить вранье про провокацию конкурента, и трусливый
Томилин его скушал, не подавился.
Нет, нельзя рисковать. Завтра же он поговорит с человеком Мерханова.
Нельзя, чтобы из-за какойто девчонки Каменской рухнула его мечта. Но откуда
же, черт возьми, она узнала? Кто проболтался? Тем более нужно приостановить
работу, пока не выяснится, у кого это слишком длинный язык.
Глава девятая
В ночном баре было сумрачно, душно и шумно. Здесь обретались проститутки
из категории не самых дешевых, но и не очень дорогих, и криминальный
элемент из числа не слишком мелких, но и не воротил. Средний
класс маргинальной среды. Определенную часть посетителей составляли юные
искатели острых ощущений, желающие приобщиться к таинственной ночной
жизни. Бар был не из разряда элитарных, пол можно было и помыть, а стаканы
могли бы быть и почище, хотя когда над ним работал дизайнер, предполагалось,
что это будет приличное тихое заведение, где приличные солидные
люди смогут вполголоса обсудить свои дела, а влюбленные пары за
бокалом шампанского будут говорить о делах сердечных. Как водится, вышло
все совсем не так. Первый владелец бара, задумавший его как элегантное
пристойное заведение, исчез неведомо куда, после чего помещение вместе с
мебелью несколько раз переходило из рук в руки, пока не скатилось до
уровня среднекриминального. Разборок здесь не устраивали и морду пока
никому не били, но дух лихой, бесшабашной агрессии витал здесь уже давно,
в любой момент угрожая перерасти во вполне ощутимое насилие.
Юля сидела за своим любимым столиком в углу и пила из маленькой рюмочки
банановый ликер. Рядом с ней расположилась ее новая подружка Оксана
по прозвищу Кобра. Высокая стройная брюнетка с гладкой прической, она
имела странную привычку подолгу смотреть на собеседника в упор широко
расставленными темными немигающими глазами, чем и заслужила свое прозвище.
Взгляд у нее был и впрямь тяжелый и какой-то завораживающий. Клиентов
это возбуждало. Кобра была в баре завсегдатаем, ее здесь все знали. Когда
Юля несколько недель назад впервые пришла сюда, Кобра заподозрила в
ней нахальную конкурентку, пришедшую пощипать травку на чужом поле, и
довольно резко кинулась без обиняков выяснять отношения с новенькой. Но
оказалось, что хорошенькая Юля, как говорится, не по этой части и на
внимание потенциальных клиентов не претендует. Более того, Кобре понравилось,
что Юля к мужикам вообще была равнодушна. Не то чтобы она была
фригидной или, например, лесбиянкой, просто мужчины ее утомляли. Девушки
быстро подружились.
Сегодня они строили планы на поездку к морю.
Инициатором путешествия была Юля, которой очень хотелось позагорать
на средиземноморском пляже, но которая боялась ехать одна.
- Прихвати с собой какого-нибудь котика, - советовала ей Кобра. - И
при мужике, и не скучно.
- Да ну, - кривила губы Юля. - Он мне все удовольствие испортит. Может,
ты со мной поедешь?
- Да ты что? - оторопела Кобра. - У меня лишних денег нет, я сейчас
квартиру обставляю, каждая копейка на счету.
- Ерунда, - махнула рукой Юля. - У меня деньги будут.
- Я в долг не беру, - предупредила Кобра.
- Я не в долг тебе даю, а просто приглашаю поехать со мной. Знаешь,
как в приличном обществе принято? Кто приглашает, тот и платит.
Кобра с любопытством посмотрела на девушку. Юля совсем не походила на
человека, знающего, что такое приличное общество.
- А ты случайно не... - Кобра уставилась на нее своим тяжелым немигающим
взглядом. Еще не хватало ей ехать отдыхать с лесбиянкой.
- Нет, нет, - успокоила ее Юля. - Я нормальная. На баб не кидаюсь. Но
и мужики надоели. Представляешь, я еду туда с постоянным парнем, так мне
же придется там из койки не вылезать. А если он мне через два дня надоест?
Шаг вправо, шаг влево - считается побег. Ведь так?
- Это на кого нарвешься, - согласилась Кобра. - Есть такие, что от
них налево не сбегаешь.
- Вот и я про то же. А если кого-нибудь там подцепить, то никаких
обязательств и никаких проблем. Два дня погуляешь с ним -
...Закладка в соц.сетях
