Жанр: Электронное издание
Nastya05
...им. - Поэтому обязательно
займитесь своей спиной.
- Ладно, как-нибудь займусь на досуге, - вяло пообещала Настя.
- И когда у вас будет этот досуг?
- Ближе к пенсии, я думаю, - рассмеялась она. - Кстати, вы уверены,
что нас с вами пустят в этот валютный рай? Вид у меня, прямо скажем...
- Прорвемся как-нибудь, - беззаботно ответил Бойцов. - Главное, выражение
лица понахальнее сделать - и вперед.
Швейцар пропустил их безропотно, чем несказанно удивил Настю.
- Надо же, - говорила она, стаскивая с себя мокрую грязную куртку, -
оказывается, чтобы пройти в валютную гостиницу, надо выглядеть как можно
хуже, тогда сойдешь за иностранца-туриста. Вообще-то это правильно, я
давно заметила, что туристы одеты очень просто и удобно. И сколько мне
будет стоить удовольствие привести в порядок одежду?
- Двенадцать долларов, - отозвался Вадим, изучавший объявления на
окошке стойки, за которой сидела служащая химчистки.
- Ого! Пятьдесят пять тысяч рублей, даже больше. Дорого мне обойдется
ваш автобус, - заметила она, запихивая куртку в барабан и защелкивая замок.
- Обидно приносить напрасные жертвы.
- Я не понял, - вопросительно взглянул на нее Бойцов. - Что значит -
напрасные жертвы.
- А то и значит, благодетель. Если вы так спокойно сидите со мной и
ждете, пока вычистится моя куртка, значит, не так уж и спешили. Зачем
было нестись на автобус сломя голову? Ради чего?
"Ради твоей жизни, Анастасия Каменская, вот ради чего, - мысленно ответил
он. - Когда стало опускаться стекло в машине, я понял, что сейчас
в тебя будут стрелять. Они, несомненно, попали бы в тебя, потому что шла
ты медленно, а они толькотолько начинали движение. В таких условиях промахнуться
может только лошадь. Но стрельба из машины - это не тот вариант
убийства, который меня устроит. Стрельба из машины - это всегда
серьезно, это всегда имеет под собой желание устранить конкретного человека
и непохоже на спонтанное убийство, где жертвой может оказаться кто
угодно. Вот тогда, возле стоянки, все было задумано так, как надо. Если
бы не милицейский патруль, который находился в двух шагах, все было бы
кончено еще тогда. Даже бомба, которую они позавчера подложили тебе в
дверь, могла бы сойти за хулиганскую или экстремистскую выходку, особенно
если бы мы приняли соответствующие меры и подбросили нужным людям
нужную информацию о том, что это была акция, направленная против работников
милиции вообще. Можно было бы чтонибудь придумать, если бы не твоя
хромая зануда-соседка, записавшая номер их машины. А уж сегодняшняя попытка
- совсем ни в какие ворота не лезет. Типичное заказное убийство. А
нам этого не нужно. Что ж, раз пришлось с тобой знакомиться, попробуем
выяснить, как много ты знаешь, а заодно и узнать, почему это ты так
спешно засобиралась замуж".
- Я действительно никуда не спешил, - сказал он, оправдываясь. -
Просто автобусы ходят редко, и если бы я его упустил, пришлось бы неизвестно
сколько времени ждать следующего.
- Жаль, что джинсы тоже грязные, - вздохнула она. - Можно было бы
зайти в бар выпить кофе, все равно двадцать минут ждать.
- Вы хотите кофе? Я принесу.
- Что, прямо сюда?
- А почему нет? Простите, не знаю вашего имени...
- Анастасия.
- Вадим, - представился он в ответ. - Так вот, Анастасия, валютные
гостиницы хороши тем, что в них и порядки валютные. Вы бывали за рубежом?
- Приходилось.
- Тогда вы должны знать, что, оплатив счет в баре, вы можете уносить
свой стакан, бокал или чашку куда угодно, хоть на край света, разумеется,
в пределах территории гостиницы, и никто вам слова не скажет. Считается
вполне нормальным, что человек хочет пить свой кофе там, где ему
нравится, хоть на свежем воздухе, хоть на крылечке, хоть под лестницей.
Вам что-нибудь взять, кроме кофе?
- Нет, спасибо, больше ничего не надо. Только кофе.
- Может быть, пирожное? Орешки? Сок? Выпить что-нибудь?
- Нет, только кофе, пожалуйста.
Вадим отправился в бар за двумя чашками кофе. Странная она какая-то,
непохожая на других, думал он. Когда упала, то чуть не плакала от боли,
а ведь не разоралась, не закатила скандал. Деньги согласилась взять
только с условием возврата, не любит быть обязанной. В такси с ним ехать
отказалась, значит, осторожная. На разговор о больной спине и будущих
детях не отреагировала, похоже, замуж она собирается не потому, что беременна.
На деньги его не" раскручивает", кроме кофе ничего не попросила.
Все это было так непохоже на других женщин, с которыми Вадиму приходилось
общаться... Он с удивлением почувствовал, что не испытывает уже
ставшего привычным дискомфорта, который всегда сковывал его в женском
обществе. Да, Каменская непохожа на других, но он почему-то не напрягался,
ожидая каких-нибудь выкрутасов. Она казалась ему простой и понятной,
не таящей в себе опасных глубин и неожиданных "заворотов". Странно. Может
быть, это оттого, что она так некрасива и невзрачна и он не воспринимает
ее как женщину, с которой можно флиртовать, за которой можно ухаживать
и с которой можно лечь в постель.
Взяв в баре две чашечки кофе, он осторожно, стараясь не расплескать,
принес их в комнату, где находилась химчистка. Каменская сидела в той же
позе, в какой он ее оставил, погруженная в глубокую задумчивость. Похоже,
она даже не заметила его отсутствия.
- Прошу вас, - он торжественно поставил чашки на низенький журнальный
столик возле ее кресла.
Она молча взяла чашку и сделала несколько маленьких глоточков. Вадим
смотрел на ее руку, держащую чашку, и любовался красивыми очертаниями
ладони и пальцев. Руки изящные, ухоженные, только длинные миндалевидные
ногти не покрыты лаком. Такое впечатление, что она знает, какие у нее
красивые руки, но не хочет привлекать к ним внимание.
- А курить здесь можно?
- Здесь можно все, - засмеялся он. - Я же вам объяснял. Сейчас я принесу
пепельницу из вестибюля.
Вадим принес пепельницу, и пока Настя курила, по-прежнему храня задумчивое
молчание, исподтишка разглядывал свою новую знакомую. Странное
у нее лицо, черты лица строгие, правильные, прямой нос, высокие скулы,
красиво очерченные губы. Но почему-то все вместе производит впечатление
невыразительности и бесцветности.
Может, оттого, что у нее светлые брови и ресницы, на лице нет ни одного
яркого пятна? Если она сделает макияж, то, наверное, превратится в
красавицу. Неужели она этого не знает? А если знает, то почему пренебрегает
возможностью быть привлекательной? Нет, она решительно ни на кого
не похожа.
Через несколько минут барабан остановился. Вадим вскочил, вытащил
куртку, на которой не осталось ни малейшего следа грязи, и повесил ее на
плечики проветриться.
- Зачем это? - удивилась Настя.
- Пусть запах выветрится. Эти чистящие препараты на удивление зловонны,
- пояснил он. - Все равно у вас еще кофе остался, пока и допьете.
- Давайте я запишу ваш телефон, - сказала она, доставая из сумки ручку
и записную книжку. - Когда вам можно звонить?
Он продиктовал ей номер.
- Это домашний телефон, так что звоните в любое время, начиная с шести
утра.
- Вы так рано встаете? - изумилась она.
- Бывает, и раньше. Но в шесть - как штык. И хотел бы поспать подольше,
да пес не дает. Ровно в шесть подходит и в нос лижет, а если я
делаю вид, что сплю, начинает одеяло зубами стаскивать. Так что звоните
и рано утром, и поздно вечером, не бойтесь, никого не разбудите. Я ведь
один живу.
Настя посмотрела на него в упор, но ничего не сказала. Этот взгляд
заставил Вадима поежиться. Что это она? Не верит, что ли? Или он где-то
переиграл, передернул?
- Спасибо вам, Вадим, - сказала она, надевая чистую куртку, которая
все еще сильно пахла химикатами. - Я завтра же созвонюсь с вами и верну
деньги.
Она резко забросила на плечо длинный ремень большой спортивной сумки
и поморщилась.
- Сильно болит? - сочувственно спросил Бойцов.
- Сильно. Ничего, как-нибудь доковыляю.
- Может, все-таки возьмете такси? Я вас довезу.
- Нет, - жестко ответила она. - Поеду на автобусе. Если хотите, можете
меня проводить, сумку дотащите.
Они вышли из гостиницы и медленно пошли к остановке автобусов.
- Сумка у вас тяжеловата для хорошенькой женщины, - пошутил он. - Что
в ней? Продукты?
- Не надо грубо льстить мне, я вовсе не хорошенькая женщина. А в сумке
у меня всякая ерунда.
- Рабочий инвентарь?
- Ну, можно и так сказать, - улыбнулась она.
- А кем вы работаете?
- Знаете, Вадим, есть профессии, в принадлежности к которым признаваться
опасно. Вот скажешь, что ты врач, и тут же собеседник начнет жаловаться
на недомогание и требовать, чтобы ты поставил ему диагноз и
назначил лечение. Или скажешь, что ты мастер по ремонту телевизоров, и
тебя тут же попросят посмотреть чью-нибудь аппаратуру. И делать не хочется,
и отказывать вроде неудобно.
- Так вы врач?
- Нет. Я мастер по ремонту телевизоров.
- Что, серьезно?
- Абсолютно. И если вы сейчас попросите меня починить ваш телевизор,
я заберу у вас сумку и дальше поеду одна. И пусть вас замучает совесть
от того, что несчастная женщина с больной спиной страдает из-за вашей
настырности.
Он расхохотался.
- Послушайте, вы совершенно необыкновенная женщина. Мало того, что вы
не дали мне по физиономии, когда я вас сбил с ног и нанес ощутимый урон
вашей спине, куртке и джинсам, мало того, что вы отказываетесь от безвозмездной
помощи, не берете у меня деньги и не хотите ехать на такси,
мало того, что у вас удивительно покладистый характер, так вы еще и телевизионный
мастер. Так не бывает!
- Почему не бывает? Вот же я, меня можно потрогать, я настоящая. Наш
автобус, заходим.
В автобусе Вадим, как само собой разумеющееся, достал из бумажника
два талончика и прокомпостировал их.
"А ты еще и выдержанная, Каменская. Ты же имеешь право на бесплатный
проезд как работник милиции. Что же ты меня не остановила, когда я доставал
два талона? Под телевизионного мастера работаешь? Ну-ну".
Они проехали четыре остановки и вышли. Настя повела его по глухому
темному месту, где несколько дней назад он уже побывал.
- Место какое неприятное, - сказал Вадим. - Вы не боитесь здесь ходить
одна?
- Боюсь, а что делать? Другая дорога минут на десять длиннее, и,
кстати, не намного лучше. Там тоже темно и безлюдно.
Бойцов подумал, что сейчас она расскажет ему о том, как ее чуть не
ограбили на этом самом месте. Но она почему-то молчала.
- Попросите, чтобы вас встречали, раз уж вы так поздно возвращаетесь.
- У нас что, вечер бесплатных советов? - усмехнулась Настя. - То вы
говорите, чтобы я спину лечила, то даете рекомендации, как мне домой
возвращаться.
- Простите, - смешался Вадим. - Я не хотел быть навязчивым. А вы
очень независимая, да?
- Да, я очень независимая. Все, Вадим, спасибо, мы пришли. Я живу в
этом доме. Давайте сумку.
Он нехотя протянул ей тяжелую сумку и с удивлением понял, что не хочет
с ней расставаться. Неужели она ему нравится? Нет, определенно нет,
как женщина она не вызывает у него никакого интереса. И в то же время
она интересна ему именно как женщина, потому что непохожа на других женщин.
Впервые в жизни он разговаривает с женщиной свободно, без скованности
и стеснения, разговаривает как с мужчиной. Оказывается, с ними
можно общаться вот так просто, легко, получая от этого удовольствие и не
думая с ужасом о том, что будет, когда дело дойдет до главного. Потому
что с ЭТОЙ женщиной главное - совсем другое. С ней нельзя хитрить, ей
нельзя врать. Она слишком... Он даже не смог подобрать нужного слова,
чтобы для самого себя сформулировать мысль. Умна? Прямолинейна? Скрытна?
Черт его знает, что это за женщина, но если он хочет чего-то добиться от
нее, то единственный ключ к ней - это абсолютная открытость. Прямота.
- Простите меня, Анастасия, я не хочу показаться вам банальным и наглым,
поэтому не буду намекать на чашку чаю у вас на кухне. Это может
быть неправильно понято. Но я хочу, чтобы вы знали, что мне очень жаль,
что дорога до вашего дома оказалась такой короткой. Честное слово, очень
жаль. Я не спрашиваю, какой у вас номер телефона, но я искренне надеюсь,
что вы мне позвоните.
- Конечно, позвоню, - серьезно ответила она. - Я терпеть не могу
иметь долги, а двенадцать долларов - это для меня большая сумма. Так что
не волнуйтесь, позвоню обязательно. Спокойной ночи, Вадим.
Он смотрел, как она скрылась в подъезде, и еще какое-то время постоял
в задумчивости возле ее дома. Потом развернулся и быстро пошел к автобусной
остановке. Интересно, когда она позвонит?
Ситуация неожиданно осложнилась и спутала ему все карты. Он не хотел
с ней знакомиться, но спасти ее сегодня можно было только таким способом.
Теперь ее охрану придется поручать другому сотруднику, на которого
и возложить обязанность следить за попытками ее убить. А ему, Бойцову,
достанется роль поклонника, выуживающего из Каменской информацию. Он
предчувствовал, что роль эта окажется ему не по силам. Анастасия явно не
собирается афишировать свою принадлежность к уголовному розыску и свой
интерес к Институту. Чтобы заставить ее раскрыться, нужно сблизиться с
ней и подружиться, а в ситуации, когда она собирается замуж, это вряд ли
возможно. Для этого нужно по меньшей мере играть во влюбленность, быстро
переходящую в неуправляемую страсть. Купится ли она на это? Маловероятно.
И потом, он не сможет ей ничего доказать, потому что не сможет заняться
с ней любовью. Нет, для Каменской нужно искать что-то другое.
Что-то другое...
Настя погасила свет, натянула одеяло до подбородка и свернулась калачиком.
Она знала, что уснет еще не скоро, снотворное кончилось, а купить
новую упаковку ей все никак не удавалось. То не было нужного ей лекарства,
то у нее требовали рецепт, за которым нужно было ехать в поликлинику,
то аптека была уже закрыта, когда Настя, преодолев свою феноменальную
лень, до нее всетаки доходила.
Она пыталась привести мысли в порядок, потому что ей что-то не нравилось.
В первую очередь следовало понять, что же именно. "Все, - тут же
ответила она сама себе. - Мне все не нравится. Мне не нравится этот Вадим,
хотя вообще-то он очень славный и приятный мужик. Почему он мне не
нравится, хотела бы я знать? И мне не нравится что-то еще, только я никак
не могу уловить суть. Какое-то неприятное ощущение от сегодняшнего
утра. Пойдем с самого начала".
Проснулась, как обычно, тяжело, еле-еле заставила себя встать. Ничего
нового, это бывает каждый день. Стояла под душем, ждала, пока организм
проснется. Вспоминала для тренировки итальянский язык, поставила себе
задачу выудить из памяти как минимум восемь строк подряд из "Божественной
комедии" Данте. Потом пила кофе. Где-то здесь... Что может не понравиться
в чашке кофе, если зерна только что смололи, а напиток заварен
так, как она любит? Чушь! Потом она курила, потом одевалась. Больше ничего
утром не происходило. Откуда же это неприятное ощущение?
Стоп! Пока на маленьком огне заваривался кофе, она выходила на лестницу
выбросить мусор. Ведро, как всегда, было заполнено "с горкой", и ей
пришлось одной рукой держать его за пластмассовую ручку, а другой придерживать
лежащие сверху две пустые сигаретные пачки, которые то и дело
норовили соскользнуть. У самой двери ей пришлось отнять руку от лежащих
сверху пачек, чтобы открыть замок. Она переступила через порог, и пачки
все-таки упали на пол. Она наклоняется, чтобы их поднять, и вот здесь...
Вот здесь. Что - вот здесь? Она о чем-то подумала, о чем-то неприятном,
что испортило ей настроение? О чем она могла подумать, поднимая с пола
две пустые пачки из-под сигарет? О том, что она неловкая растяпа, но это
никак не могло испортить ей настроение. О том, что болит спина и ей
больно наклоняться, но за много лет она к этому привыкла, и это уже не
раздражало.
Настя снова вернулась мыслями к злосчастному мусорному ведру. Вот она
подходит к двери, открывает замок, делает шаг на лестничную клетку, шепотом
чертыхается, ставит ведро и наклоняется, чтобы поднять пачки. И
видит дыру в дерматиновой обивке двери. О чем она тогда подумала? О том,
что руки у нее растут не из того места, из какого надо, и залатать дыру
она не сумеет. Придется просить Лешку, и вообще плохо, что мужика в доме
нет. Квартира давно требует ремонта, все розетки разболтались и "искрят",
из щелей из-под балконной двери постоянно тянет холодом, а обои в
прихожей отклеиваются, потому что у соседа с верхнего этажа недавно случился
потоп. Неужели в глубине души таится скверная мысль о том, что она
выходит замуж не за любимого мужчину и верного друга, а за "мужские руки
в дом"? Пожалуй, именно эта мысль могла испортить ей настроение. Да,
точно, так оно и было.
Порванная обивка входной двери в одно мгновение соединилась с машиной,
которая начала движение ей навстречу, не зажигая огней. Она видела
эту машину, но в тот момент, несколько часов назад, не связала ее с внезапным
толчком и падением на тротуар. Машина была как бы сама по себе, а
торопившийся на автобус мужчина - сам по себе.
Настя почувствовала, как сердце дало сбой, ее зазнобило. Она еще
плотней укуталась одеялом, потом решительно выпростала руку и зажгла
свет. Часы показывали начало первого. В такое время никому не позвонишь.
Разве что Вадиму... Но он ей сейчас не помощник, ей нужен эксперт Олег
Зубов, без его консультации она не рискнет проверять дыру в двери. А
вдруг там взрывной механизм? И пока она будет бояться, лежа в теплой
постели, вся квартира разлетится к чертовой матери на мелкие кусочки.
Что же делать? Звонить Олегу? Неудобно, у него маленькие дети, своим
звонком она перебудит всю семью. Лешка? Он тоже живет не один, у него
родители дома. Коротков? Жена, двое детей и парализованная теща. Доценко?
Он живет с матерью. Остается только Вадим.
Она встала с постели, принесла из прихожей сумку и вытащила записную
книжку с номером его телефона.
Когда почти в половине первого ночи раздался телефонный звонок, Бойцов
еще не ложился. Вернувшись домой, он первым делом позвонил своему
начальнику Супруну и рассказал об очередном покушении на Каменскую и о
том, что теперь они знакомы. Супрун велел ему явиться завтра пораньше,
часам к восьми, чтобы обговорить новые обстоятельства, спросил адрес Каменской
и обещал послать для ее охраны другого сотрудника.
После этого он вышел погулять с ризеншнауцером Биллом, потом поужинал
на скорую руку, включил видеомагнитофон и стал смотреть один из своих
любимых старых фильмов - американскую картину "Звуки музыки". Он любил
фильмы, в которых любовь между героями возникала не в связи с зовом плоти,
а как чувство нежной привязанности и взаимной необходимости, поэтому
с удовольствием в который уже раз смотрел историю про непростые отношения
пожилого многодетного вдовца и молодой гувернантки. В тот момент,
когда героиня и ее подопечные исполняли очаровательную песенку, разучивая
гамму, как раз и раздался звонок. Вадим с сожалением остановил пленку
и снял трубку.
- Это Анастасия, - услышал он. - Я могу задать вам один вопрос?
- Конечно, - заулыбался Бойцов. - Я рад, что вы позвонили. Что вы хотели
спросить?
- Я хотела спросить вас: зачем вы это сделали?
- Я не совсем понял, - осторожно ответил он, внутренне холодея. Ну
вот, пожалуйста, начались сюрпризы. А ведь она казалась ему простой и
понятной...
- Зачем вы меня спасли? Вадим, я не хочу играть с вами в кошки-мышки,
вынуждать вас говорить неправду, а потом уличать во лжи, поэтому давайте
все проясним сразу. Несколько дней назад вы помешали четверым мужчинам
напасть на меня. Не буду врать, я не видела вашего лица, когда вы проходили
мимо, но запах вашей туалетной воды я запомнила. Сегодня вы снова
помешали меня убить. Я полагаю, нет нужды говорить, что я вам за это
благодарна. Но я хочу знать, почему вы это сделали? И если вы мне ответите,
я задам еще один вопрос.
У Бойцова язык прилип к гортани. Он несколько раз судорожно сглотнул,
лихорадочно соображая, что теперь делать и как ей отвечать.
- Вы слушаете меня, Вадим? Я жду вашего ответа.
- Видите ли... - промямлил он. - Я должен был поговорить с вами,
объяснить вам одну довольно деликатную вещь. Но я хотел сначала присмотреться
с вам, вы понимаете? И вот пока я наблюдал за вами, это все и
произошло.
- Что вы должны были мне объяснить?
- Пожалуйста, Анастасия, - взмолился он. - Давайте поговорим завтра.
Я ничего не отрицаю, вы правы во всем, но поймите меня, я человек подневольный,
у меня тоже есть начальство, я ведь не частный детектив.
- Вам нужно получить указания? - усмехнулась она.
- Ну... Что-то в этом роде. Я вам клянусь, я не хотел ничего плохого.
Я все вам объясню завтра, хорошо?
- Ничего хорошего, - зло ответила она. - Но выбора у меня нет. Тогда
ответьте хотя бы на второй вопрос. Откуда появилась дыра на моей входной
двери? Туда что-то подложили?
- Да. Позавчера туда подложили взрывное устройство.
- И оно до сих пор там?
- Нет, я его вынул.
- Когда?
- В тот же день.
- Значит, я могу спать спокойно и быть уверенной, что здесь ничего не
взорвется?
- Да.
- Точно? - переспросила она.
- Совершенно точно. После всего, что случилось, я не могу просить,
чтобы вы мне верили, но я даю вам честное слово, что взрывного устройства
там больше нет.
- Ладно. Спокойной ночи, - резко бросила она и с грохотом швырнула
трубку на рычаг.
Бойцов осторожно перевел дыхание. Ну и влип же он! Нельзя было отрицать
ее слова, потому что вышло бы только хуже. Если она смогла догадаться,
смогла сопоставить одно с другим и безошибочно выстроить всю
картину, она поймает его на попытке солгать и замкнется окончательно.
Мало того, что в нарушение первоначального согласованного с Супруном
плана он не смог проконтролировать покушения на нее, оставаясь невидимым,
и ему пришлось вступать с Каменской в контакт, так в результате может
получиться, что и контакт этот он не сумеет закрепить. Для профессионала
такие промахи совершенно непростительны. Существует железное правило:
хотя гладко бывает только на бумаге, но из оврага ты должен выйти
победителем. Из каждого непредвиденного сбоя, из каждой ошибки нужно
уметь извлекать максимальную выгоду, чтобы обернуть их в свою пользу.
Каменская поставила его в тупик своей прямолинейностью. И испугала
быстротой и четкостью мышления. И озадачила своей выходкой. Да-да, именно
выходкой, никак иначе он не мог назвать то, что она сделала. Понять,
что с тобой ведут игру, и не попытаться поиграть, навязав противнику
свои правила, - так не поступают настоящие оперативники. Кидаться немедленно
выяснять, кто и почему тебя обманывает, задавая вопросы в лоб и
ломясь во все двери подряд, - это непрофессионально. Теперь у него, Бойцова,
возникает встречный вопрос, точно такой, как ему только что задала
сама Каменская: зачем она это сделала? Глупость? Или ответный ход в какой-то
еще более хитрой игре?
У него остается не так много времени, чтобы в этом разобраться. Уже
час ночи, а в восемь утра он должен быть у Супруна.
- Ну и наворочал ты, - хмуро проворчал Игорь Константинович Супрун,
глядя на сидящего напротив Бойцова. - Ясно одно: эти мерхановские деятели
не смогут убрать Каменскую так, как надо. Первая попытка была еще ничего,
приличная, жаль, что сорвалась. А дальше пошло все хуже и хуже.
Понятное дело, их время поджимает, на тщательную подготовку и продумывание
всех деталей его уже не хватает. Зря мы на них понадеялись, толку не
будет. Придется менять всю стратегию. У тебя есть соображения?
- Я предлагаю сказать Каменской правду. Пытаться ее обмануть бессмысленно,
можно только навредить.
- Ты с ума сошел! - зашипел на него Супрун. - Что мы ей скажем? Что
собираемся захватить прибор, который в Институте делают для Мерханова?
- Зачем же так, Игорь Константинович. Коротков появляется в Институте
только для того, чтобы выяснить, кто ходатайствовал за Войтовича. Пока
он этого не выяснит, не отстанет. А поскольку он не выяснит этого никогда,
работа над прибором так и не будет возобновлена. Я считаю, мы можем
сказать Каменской, что это мы попросили выпустить Войтовича. Тогда люди
с Петровки успокоятся.
- Допустим, - уже спокойнее ответил Супрун. - А почему ты считаешь,
что ее нельзя обманывать? У нее что, какое-то необыкновенное чутье на
ложь?
- Нет, не думаю, - задумчиво произнес Вадим. - Пожалуй, никакого особого
чутья у нее нет. Но она очень хорошо соображает. На удивление хорошо.
Только медленно. Она не сразу видит обман, но зато потом, когда начинает
все обдумывать, у нее концы с концами сходятся четко. Судя по
всему, у нее прекрасная память и сильное логическое мышление. Пусть не
сразу, но обман она все равно раскусит. И потом, она недоверчива и осторожна.
С ней, мне кажется, лучше избрать такую тактику: не говорить ни
слова неправды, только правду рассказывать не всю.
- Кажется ему, - проворчал Супрун. - Лучше бы тебе вчера все, что
нужно, казалось, тогда бы не напортил столько. И цена твоей оперативной
информации - хрен да копейка, и то в базарный день, если ты заранее всего
этого не знал. Ладно, действуй, теперь уж отступать некуда, все равно
у нее твой телефон есть, так что и спрятаться ты от нее не можешь, и
личность твою она установит в три минуты. Лучше уж ты первый ей откройся,
пока она сама про тебя все не узнала. Между прочим, ты ничего не выяснил
про ее замужество?
- Не удалось. Могу только сказать, что она вряд ли беременна.
- Ишь ты, - ухмыльнулся Супрун. - Ничего не смог, а такую тонкую деталь
выяснил. Но есть хоть какая-то надежда, что ты ее раскрутишь? Сможешь
втереться к ней в доверие?
- Я постараюсь. Но она очень замкнута, это будет трудно.
- Да ч
...Закладка в соц.сетях
