Жанр: Электронное издание
meantime
..., и он посмотрел на нее, услышав странное в
её голосе.
С ним кто-то поздоровался, и он поздоровался в ответ, сверкнув непривычной
официальной улыбкой. Он был очень на месте среди всех ковров, зеркал и тихой
музыки и казался частью этого мира, знакомого ей только по фильмам. И льняная
рубаха - которая там по счету? - и светлые джинсы оказались вдруг очень
стильными, и рюкзак приобрел значительность, и волосы были подстрижены именно
так, как надо, и все это Настю пугало.
В своем летнем костюмчике из средненького магазина она чувствовала себя
замарашкой. Да ещё хвост заколола вверх, потому что было жарко шее.
Он ничего не замечал.
В лифте, похожем на салон президентского "Боинга", который Настя однажды
видела на выставке, он быстро укусил её сзади за шею и спросил деловито:
- Когда приключилась вся эта катавасия с Сониным поклонником?
- Что?!
Лифт тренькнул, разошлись золотые двери, он шагнул и выволок её следом.
- Когда выяснилось, что за ней ухаживал уголовник?
- Кирилл... Он вздохнул.
- Мне нужно выяснить некоторые подробности, - сказал он терпеливо, как на
летучке, - для этого я хочу знать, когда все случилось. Потом мы пойдем в номер,
ляжем на диван, и я отвечу на все твои вопросы. Давай вспоминай.
Длинноногая красотка в умопомрачительном пиджаке приближалась к ним из-за
стеклянной перегородки и улыбалась всеми зубами, а у неё за спиной мигали
компьютеры, и серьезные дяденьки в офисных костюмах, не отрываясь, смотрели в
экраны. Было ещё несколько лысых и очкастых молодых людей в мешковатых шортах,
тоже очень серьезных.
- Очнись, - попросил Кирилл, - давай. Вспомни. Ты можешь.
Она посмотрела на него.
- И вспоминать нечего, - пробормотала она, краем глаза следя за красоткой
и чувствуя себя все хуже, - три года назад. Летом. В июне началось, в июле
закончилось. А что ты хочешь?..
- Здравствуйте, - сердечно сказал Кирилл красотке, - мне нужно посмотреть
"Милицейскую газету" за июнь - июль девяносто восьмого года. Это можно какнибудь
устроить? И ещё за август, пожалуй.
Может, красотка и удивилась, но никак этого не продемонстрировала.
- Если она есть в Интернете - конечно, - сказала она дружелюбно. - Если
нет, тогда не знаю, чем смогу помочь.
- Если нет, найдите библиотеку, в которой есть подшивка. Хорошо?
- Конечно.
- Номер пятьсот семь. Меня зовут Кирилл Костромин. Вы позвоните, когда
найдете?
Красотка быстро черкнула что-то на бумажке, встряхивая белоснежными
манжетами.
- Конечно.
- Спасибо.
Настя считала, сколько раз было произнесено слово "конечно" в
двадцатисекундном разговоре, но почему-то сбилась.
- Пошли. - Он снова потянул её, но она вырвала руку.
- Что ты все время меня тащишь!
- Я побуждаю тебя к ходьбе, - объяснил он серьезно, - сегодня у тебя с
этим процессом проблемы. Хотя, как правило, ты не ходишь, а летаешь. Наша
остановка. Выходи.
Номер был роскошный. Такой роскошный, что Настя, оглядевшись по сторонам,
храбро спросила:
- А фонтан с живыми рыбками где? Неужели ты живешь в номере без фонтана?
- Ваша ирония неуместна, - ответил он и захохотал, - и постарайся не
отравить мое гомерическое веселье своим постным видом. Не надо никаких
ассоциаций с Джулией Роберте из фильма "Красотка".
- Откуда ты знаешь? - буркнула она.
- Я очень умный. Я тебе уже об этом говорил. Сначала мы будем
разговаривать, потом валяться, а потом пойдем в бассейн и ужинать.
С этой секунды все стало легко.
- Ну уж нет, - заявила Настя, прыгнула на него сзади и обняла руками и
ногами. И сунула руки под льняную рубаху - неизвестно какую по счету. И
уткнулась носом во влажную шею. И поцеловала за ухом.
И все разговоры пришлось отложить.
- Давай не поедем обратно, - предложил он, поглаживая атласную спину, -
давай жить здесь.
- Мы не можем, - сказала она серьезно и, приподнявшись на локтях,
посмотрела ему в лицо близорукими, очень зелеными глазами, - у нас дело.
Он и сам знал, что "у них дело", и это было серьезное дело. Гораздо
серьезнее, чем он предполагал сначала.
- Расскажи мне, - попросила она, - можешь? Кирилл приподнялся и, пошарив
рукой, перекидал за спину подушки. Уселся и подтянул Настю к себе.
- Дать сигареты? - спросила она и улыбнулась от того, что уже знала - без
сигареты он не может думать.
- Самое плохое, - начал он, прикурив, - что я пока толком не понял, что
может быть мотивом. Деньги? Основная часть наследства досталась тебе, но ты вряд
ли убила свою бабушку.
- Нет, Кирилл, - сказала она тихо, - я её не убивала.
Ей отчаянно не хотелось его слушать. Что бы он ни сказал - все было плохо.
В деле была замешана её семья, близкие люди, которых она любила. Одних меньше,
других больше, но любила. Она затеяла все, и ей теперь предстоит принимать
решения, но джинн уже вырвался из бутылки, и загнать его обратно она не сможет,
как бы ей этого ни хотелось.
Она жалела, что выпустила джинна, мечтала, чтобы его вовсе не было, и
твердо знала, что доведет дело до конца.
Ради бабушки.
Только вот как понять, нужно это бабушке или она предпочла бы, чтобы
внучка жила в нормальном, спокойном, привычном мире, ничего не зная о том, что
один из самых близких людей - убийца?
- Есть несколько сложных моментов, к которым я пока не знаю как
подступиться. Начнем с более или менее очевидных. Первый. В соседнем доме кто-то
живет.
- Никто там не живет!
- Живет. Я видел человека, который наблюдал за мной.
- Человека?! - переспросила Настя с изумлением.
- Просто силуэт в окне. У меня стопроцентное зрение, я начинал водителем,
и мне никогда ничего не мерещится. На соседнем участке стоит совсем новая
собачья будка, а собаки нет. Где она? Зачем её прячут в доме? Почему она не
бегает по улице?
- Может, это домашняя собака?
- Для домашней собаки незачем строить будку на улице. Второй момент. Твоя
бабушка написала в дневнике, что её беспокоят Настя, Сергей и Людочка.
Предполагается, что мы знаем, из-за чего её беспокоили Настя и Сергей. Настя -
из-за Киры, а Сергей - из-за Муси. Правильно?
- Ты и про Мусю догадался?
- Я не догадывался, просто увидел, как они целуются у гаража. Я сидел в
георгинах, а потом меня застукала тетя Александра и решила, что я собираюсь
покуситься на единственное богатство бедной девушки.
- Кирилл!
- Ну вот, - продолжил он торопливо, - совершенно непонятно, кто такая
Людочка. Я специально не спрашивал, но никто ни разу не упомянул в разговоре
такое имя. Странно еще, что она упомянута вместе с вами. Как будто она
родственница. Вспомни ещё раз, у вас точно нет в семье Людочки?
- Нет, - сказала Настя задумчиво, - точно нет.
- Третий момент. Из одной арабской книги, которая досталась в наследство
Сергею, вырваны листы. Так, что даже переплет развалился. Сергей эту книгу не
читал, только картинки смотрел, когда был маленький, но полтора месяца назад
брал её в руки и утверждает, что она была целая. Кто и зачем вырвал листы из
никому не нужной арабской книги? Что это за листы? Текста на них не было, потому
что страницы идут подряд. Значит, иллюстрации? Какие?
- Ты думаешь, это имеет отношение? - спросила Настя с сомнением. - А она
не могла просто так.., испортиться?
- Просто так испортиться она не могла, - сказал Кирилл твердо, - если это
совпадение, то какое-то странное. Эти книги простояли сто лет, и никто их не
трогал. Почему на сто первом году из них стали что-то выдирать? Книги интересуют
только Сергея. Больше того, только Сергей что-то в них понимает. Значит, их мог
вырвать или сам Сергей, или ещё кто-то, кому он про них рассказывал. Кому и что
он мог про них рассказывать? Кроме того, он был слишком натурально изумлен и
рассержен, когда обнаружилось, что в книге не хватает страниц. Значит, этот ктото
вырвал их без его ведома. Четвертый момент. Света разговаривала по телефону и
сказала, что не хочет больше никаких темных дел. Хватит с неё и одного.
- Светка?! - ахнула Настя.
- О чем могла идти речь? Я подумал было, что о работе, потому что ни на
какие серьезные дела у вашей Светы духу не хватит, но потом оказалось, что она
работает в архиве, а там вообще никаких дел нет, ни серьезных, ни несерьезных.
- Господи, Светка?! - повторила ошеломленная Настя.
- Момент пятый. Владик сохранил всех старых друзей, то бишь сынков некогда
высокопоставленных папаш. Они все процветают, по крайней мере, по Светиным
меркам. Если Владик околачивается возле них, значит, у него есть какие-то
деньги, или он оказывает какие-то услуги. Если у него есть деньги, то откуда? Из
газеты про рок-н-ролл? В таких местах платят от силы полторы сотни. Если услуги,
то какого рода? Ты не знаешь, он водит машину?
- Нет, по-моему.
- Раз не водит, значит, использоваться в качестве шофера для поездок к
любовницам не может.
- В качестве шофера? - переспросила Настя.
- Ну конечно, - сказал Кирилл спокойно. - Водитель - это почти член семьи.
Он знает, во сколько шеф ушел, во сколько пришел, сколько выпил, куда ездил и
сколько там пробыл. Иногда это удобно для шантажа. Когда есть жена, например.
- Черт тебя побери, Кирилл.
- Момент последний, самый сложный. А может, и самый простой. Соня. Ты не
знаешь, в истории с уголовником бабушка была на её стороне или на стороне семьи?
- Ну.., конечно, она была в ужасе. Она что-то про честь фамилии твердила,
про женскую гордость, про то, что бросаться на первого встречного - недостойно.
Это был, наверное, единственный случай, когда она была солидарна с тетей
Александрой.
- Тогда вот тебе и мотив, - сказал Кирилл и потушил в пепельнице сигарету.
- Ты только пока не пугайся.
- Ка.., какой мотив? - запнувшись, спросила Настя.
Ей вдруг стало страшно и стыдно: она лежит голая в пятьсот седьмом номере
"Рэдиссона" и слушает рассуждения чужого мужика о том, что кто-то из её семьи
может быть замешан в убийстве. Она села, придерживая на груди одеяло, и
решительно обмотала его вокруг себя.
- Ваша Соня человек волевой и страстный. Она спасла семью от голодной
смерти. Она уговорила Владика не бегать за отцом. Она заставила его угомониться,
когда дело дошло до милицейского отделения. Она все тащит на себе и носит платья
образца семидесятых годов. Она ненавидит свою мать.
- Она ей жизнь посвятила, а ты говоришь - ненавидит!
- Посвятила потому, что так понимает свой долг. Если она поймет, что её
долг в чем-то другом, её будет не остановить. Зачем она отдала бриллианты
оценщику? Зачем ей деньги так срочно, ведь она столько лет без них живет? Откуда
у неё на пижаме собачья шерсть?
- Господи, какая ещё шерсть! - пробормотала Настя с ужасом.
- Обыкновенная. Собачья.
- Может, у них на лестничной клетке собака, и Соня с ней дружит.
- У тети Александры аллергия. Если бы она один раз в жизни увидела, что
Соня "дружит" с собакой, от Сони бы мокрого места не осталось. И от собаки тоже.
Нет. Вчера или сегодня Соня куда-то ходила, где была собака. Утром за завтраком
она отряхивала штаны, значит, ходила или ночью, или до завтрака. Муся приехала в
восемь, и дом был закрыт. Встала Нина Павловна, мимо которой даже блоха не
проскачет незамеченной. Выходит, Соня вернулась раньше. Куда она ходила?
- И куда?
- Я не знаю. Думаю, что к соседям, если у них есть собака.
- Нет никаких соседей, и нет никакой собаки.
- Настя, есть.
- Нет.
- Ладно. Нет. - Он помолчал, прикуривая следующую сигарету. - И еще.
- Как - еще? - спросила она испуганно.
- Я хочу посмотреть газету, в которой был напечатан портрет уголовника,
который за ней ухаживал.
- Зачем?!
- Потому что я уверен, что не было никакого портрета и никакого уголовника
тоже.
Настя смотрела на него, и её рука, придерживающая одеяло, вдруг разжалась.
Одеяло упало, и она нетерпеливо отпихнула его ногой.
Зазвонил телефон. Одной рукой Кирилл взял трубку, а другой поднял с пола
одеяло и сунул ей.
- Да.
- Господин Костромин, это Юлия из бизнесцентра.
Кирилл перехватил трубку и нажал на телефоне громкую связь.
- Я слушаю, - сказал он.
- Очень сожалею, но "Милицейской газеты" в Интернете нет. - Голос гулко
отдавался во всем телефонном теле, Настя завороженно смотрела на него.
- Очень жаль. А подписку нашли?
- Как раз об этом я и хотела сказать. Боюсь, что такой газеты вообще не
было в девяносто восьмом году. В списках СМИ она не Зарегистрирована. Может
быть, вам нужна "Криминальная газета" или "Милицейские новости"? Есть ещё
"Милицейский журнал", "Петроградский милиционер" или "Новости милиции".
- Нет, - сказал Кирилл. - Спасибо.
- В названиях других изданий ключевые слова отсутствуют. Их не нужно
смотреть?
- А вообще есть такая "Милицейская газета"?
- Есть. Она зарегистрирована в двухтысячном году. Это специальное издание
московской милиции. В розничную продажу не поступает. Тираж - четыре тысячи
экземпляров. Четыре полосы. Периодичность раз в две недели. Основное назначение
- публикация нормативных актов.
- Большое спасибо, - поблагодарил Кирилл, глядя на Настю, - вы нам очень
помогли.
- Счет записать на ваш номер?
- Да. До свидания.
Он нажал "отбой", взял Настю за локти и подтянул к себе.
- Видишь как. - Он заправил ей за ухо темную шелковую прядь. - Нет не
только уголовника и фотографии в газете. Газеты тоже нет.
На столе под желтым светом сильной лампы лежали в ряд четыре листа плотной
бумаги. Два появились недавно, а два других были всегда.
Бумага была желтой и старой, очень толстой. Книга жалобно охала, когда из
неё вырывали листы, как будто не хотела с ними расставаться.
Ничего не поделаешь, придется расстаться. Время пришло, и ничего
остановить уже нельзя.
Почему они нашлись так поздно, эти проклятые бумажки?! Бумажки, на которые
была потрачена целая жизнь!
За такие бумажки не жалко не только одной - не жалко двух десятков жизней.
Только бы понять, что они означают.
Но как?! Как это понять?!
Длинные пальцы прошлись по всем четырем листам, сладострастно чувствуя
шероховатость и неровность старой бумаги. Самое главное, что они здесь, все
четыре. А уж сложить головоломку как-нибудь получится.
Арабские письмена сложным орнаментом окружали нелепые картинки. На одной
из них был фонтан в райском саду и невиданная птица, взгромоздившаяся на дерево.
На другой - придворные в халатах и саблях, склонившиеся перед ханским ложем.
Ладони сложены почтительно, на головах - чалмы. На третьей целомудренно
обнаженная купальщица, боязливо оглядываясь, входит в озеро, а из-за дерева за
ней подглядывает прекрасный юноша. На четвертой тот же юноша сражается со
странным уродом, то ли пауком, то ли мухой размером с минарет, который нарисован
тут же.
Как понять, что там, за этими картинками? В детстве старуха читала сказку
о том, как из кусочков льда нужно сложить слово "вечность" и получить в свое
распоряжение все богатства мира. Глупая девчонка вместо того, чтобы дать Каю
спокойно сложить это всемогущее слово, стала рыдать и все испортила. Кай должен
был вернуться с ней в чердачную каморку над улицей, к своей нищей бабушке и двум
розам в горшках!
Господи, какая несправедливость! Всего-то и нужно было - сложить одно
слово, и в кармане был бы весь мир, и в самый последний момент удача отвернулась
от мальчишки.
Но он хотя бы знал, какое слово ему нужно сложить, а что можно сложить из
четырех листов плотной арабской бумаги, на которых нарисованы купальщица, трон,
дерево с птицей и паук?!
Что это может быть? Слово? Картинка? Предложение?
И на каком языке?
Длинные пальцы переложили листы. Теперь первым был ханский трон, затем
дерево, затем паук и купальщица.
Может быть, это шарада? Обыкновенная шарада, какие раньше печатали в
журнале "Наука и жизнь"?
До слова "вечность" один шаг. И никто, никто не помешает его сделать.
Обратно, в нищету с двумя розовыми кустами в горшках, - нельзя.
Все, что угодно, только не это. Пусть даже смерть.
Оказывается, смерть - это очень легко. Старуха умерла, и стало свободно,
очень свободно, и цель сразу приблизилась, и не нужно было ни на кого
оглядываться, прятаться, бояться.
Никаких снов, никаких кошмаров, никаких угрызений совести - ничего. Только
свобода и предвкушение счастья.
Листы снова переместились, арабские значки как будто насмехались,
выстраивались странными рядами, и не понять было, что они скрывают.
Или это все-таки головоломка? Может быть, нужно разрезать картинки на
части и складывать части? Но на какие?!
И надписи, надписи - что они могут значить?
Если в ближайшее время ничего не удастся выяснить, придется привлекать к
этому делу посторонних. Привлекать, а потом - избавляться.
Но это уже совсем не страшно.
Убить просто. Проще, чем прочесть арабские значки и сложить слово
"вечность".
Настя смотрела в спину Кирилла Костромина, чувствуя себя спаниелем,
которого хозяин отдал на время чужому человеку - "передержать".
Была у спаниеля хорошая веселая жизнь на травке, были в ней простые
радости и мелкие неприятности, вроде Киры, а остался один Кирилл Костромин, от
которого теперь зависит все.
Ну, вычислит он человека, который убил её бабушку, как уже - на раз, два,
три! - он вычислил подлог с газетой, и что дальше?
Дальше придется как-то жить.
А как?
Да, газета.
- Кирилл.
Он дернул плечом, это означало, очевидно, что она ему помешала. Ну,
помешала так помешала. Все равно у спаниеля теперь нет никаких прав, придется
смирно дожидаться, когда этот человек, новый хозяин, обратит на неё внимание.
- Нет, - говорил он в мобильный телефон, - нет, Игорек, не нужно. Мне бы
просто выяснить, чем они занимаются. В общем и целом. Да так. Я ничего не знаю.
Вряд ли криминал, но, может, что-то такое... Настя, какая фамилия у Светы?
- Петруничева, - покорно проинформировал спаниель.
- Петруничева Светлана, Игорь. Архив как называется?
- Я точно не знаю. Это Институт патентоведения, а там архив.
- Институт патентоведения. Узнаешь? Да. Спасибо. Чем быстрее, тем лучше.
Звякни мне тогда на мобильный. Как там твоя Далила? Ну, ладно, Алина.. Хорошо,
хорошо, я больше не... Ты привет передавай. Да. Да. Пока.
Прицелившись, он зачем-то швырнул крошечную трубку в кресло, подошел и сел
рядом с Настей.
- Это мой приятель из МВД, Игорь Никоненко, - объяснил он, - Вернее, он не
столько мой приятель, сколько Паши Степанова. Паша строитель, дома строит,
офисы, все подряд. У меня материалы покупает. Он нас как-то познакомил, и я
иногда к Игорю обращаюсь, если мне нужно что-нибудь проверить. Недавно женился
на сногсшибательной красотке. Он её то ли от смерти спас, то ли через улицу
перевел. В общем все очень романтично, как в кино.
- Ты бы хоть штаны надел, - сказала Настя тусклым голосом.
- Зачем? - искренне удивился Кирилл. - Или ты планируешь немедленно
воспользоваться моим.., гм.., моей наготой?
- Чем?
- Тем. В бассейн пойдем?
- Подожди, Кирилл, - попросила Настя, - ты мне объясни сначала, что там с
этой газетой и как ты догадался...
- Я не догадался. Я сложил два и два, получил пять и понял, что это не
правильно.
- Я знаю, что ты очень умный, - сказала она язвительно, и у него отлегло
от сердца. Она была так подавлена, что он было забеспокоился. - Ты мне не раз об
этом сообщал. Для тех, кто не так умен, как ты, нужны объяснения.
Кирилл вытащил из пачки предпоследнюю сигарету.
- С этим-то как раз все просто. Смотри. Кому меньше всех надо, чтобы Соня
вышла замуж и стала варить мужу борщи, а заработанные деньги тратить на кашку
для новорожденных малюток? Разумеется, матери и брату. Брат стрекозел, мать
ехидна, и оба живут за её счет. Может, не только на её деньги, но если она
выйдет замуж, подавать тете Александре молоко, подогретое до тридцати пяти и
восьми десятых градуса, будет некому. Кроме того, у Сони есть богатая бабушка,
которая то и дело ей что-то подбрасывает, и, я так понимаю, все это
прикарманивает Владик под каким-нибудь жалостливым предлогом. В перспективе
бабушка умрет, и есть надежда, что Соня получит некоторое наследство, потому что
бабушка её любит и жалеет. Следовательно, наследство тоже уплывет.
- Ты говоришь ужасные вещи, - сказала Настя, мрачно глядя перед собой.
Он взглянул на неё и продолжил:
- Неожиданно у дурнушки Сони объявляется какой-то кавалер. Соня в него
моментально влюбляется, поскольку никогда в жизни за ней никто не ухаживал, и
всем о нем рассказывает. Кавалер лежит у неё в госпитале какое-то довольно
долгое время, потому что роман продолжает развиваться. То, что происходит
дальше, - ерунда от первого до последнего слова. Значит, так. Тете Александре
попадается на глаза "Милицейская газета" с портретом уголовника, которого
разыскивает милиция. Она приходит в ужас и показывает газету Соне. Соня в это
время не дежурит в больнице, а отдыхает дома. Увидев газету, она моментально
травится димедролом, причем родственники дают ей возможность отравиться и
вызывают "Скорую". Соню откачивают и увозят в психиатрическую лечебницу, как
всех пациентов с попыткой суицида. На работу она возвращается не скоро,
правильно?
- Правильно.
- Теперь смотри. Подозрительно все. Во-первых, это слишком уж сумасшедшее
совпадение - первый и единственный Сонин кавалер оказался уголовником. Вовторых,
ни один уважающий себя уголовник не станет прятаться от ментов в военном
госпитале. Это ведь не Спасо-Домиановская обитель на Белом море, и врачи - не
божьи старцы не от мира сего. У них обязательно есть оперативные милицейские
фотографии, и обо всех подозрительных случаях они должны сообщать немедленно, а
он благополучно пребывал в этом госпитале довольно долгое время, и никто его не
трогал и ни о чем не спрашивал. В-третьих, фотографию обнаружила именно тетя
Александра. Как к ней попала "Милицейская газета"? Вот ты когда-нибудь читала
хоть что-то в этом духе?
- Нет.
- Конечно, нет. И тетя Александра слишком любит свое спокойствие, чтобы
читать про грабежи и убийства, и тем не менее почему-то именно эту газету она
прочитала. Почему никто не остановил Соню, когда она побежала за димедролом,
хотя и мать, и брат знали, какой это для неё удар? Почему её вообще выпустили из
дома? Потому что нужно было дать ей возможность принять этот димедрол, вызвать
"Скорую" и спровадить в психбольницу, откуда быстро не выпускают. Сколько она
лежала? Ну, месяц-то точно, да?
- Да.
- Вот и все. Когда она вернулась на работу, никакого мужика там и в помине
не было. Он, наверное, до сих пор не знает, из-за чего его неожиданно кинула
тихая медсестрица, с которой все так хорошо сложилось.
- Гадость какая, - выговорила Настя и приложила ладони к щекам, - гадость,
гадость.
- Конечно, гадость, - согласился Кирилл, - а газетку любящий брат
состряпал на своем редакционном компьютере. Часа два потратил, наверное. Искать
существующее милицейское издание ему было лень, поэтому он придумал название,
сканировал более или менее подходящие материальчики из "Московского комсомольца"
или у вас какой? Питерский? Приляпал фотографию, благо Соне ума хватило всем про
него рассказать, и сфотографировать его в этом госпитале было проще простого.
Можешь у неё спросить, не навещал ли её на работе брат Владик как раз накануне
всех событий. Скорее всего навещал. Газетку состряпали, показали Соне, а дальше
все прошло без сучка, без задоринки. Естественно, никто проверять эту газету на
подлинность не стал. Газета и газета, а в ней черным по белому... Вот и все дела.
Так что в этом случае все мотивы как раз налицо.
- Какие мотивы, Кирилл? Он вдруг обозлился:
- Слушай, Сотникова. Я тебе не тупоумный следователь. У меня нет никакого
желания возводить напраслину на твоих драгоценных родственников. Поэтому не
смотри на меня волком. Я ничего не выдумываю. У меня плана по раскрытию особо
тяжких преступлений нету. Я говорю то, что вижу и знаю. Если ты не хочешь, чтобы
я продолжал, я продолжать не стану.
Настя поднялась с дивана и подошла к низкому столику, на котором стояла
вазочка с розами. Покрывало волочилось за ней, как шлейф. Она вытащила розу и
стала обрывать лепестки.
Оборвет и долго смотрит, как он падает. Оборвет - и смотрит.
- Я хочу, чтобы ничего этого больше не было, - сказала она наконец. - Ну,
чтобы совсем не было и чтобы все стало как раньше. Чтобы все ссорились и
мирились, но верили друг другу. Как я теперь стану с Соней разговаривать, когда
знаю, что её так ужасно обманули? А Владик? Выходит, он никакой не шалопай и
рубаха-парень, а просто негодяй?
- Или дурак, - предположил Кирилл, пожав плечами, - вполне возможно, что
он вовсе ничего такого плохого не думал. Просто его мама попросила. Да вообще
ему без Сони.., неудобно. С Соней гораздо удобнее. Ты оборвала все розы.
- Да.
- Не страдай.
- Не могу.
- Дальше будет только хуже, - сказал Кирилл серьезно, - это я тебе обещаю.
- А мотивы? - спросила Настя, присела и стала собирать лепестки в кучку. -
Ты что-то говорил про мотивы...
- Если Соня, не дай бог, догадалась, что был подлог, она могла решить
отомстить. За свою погубленную жизнь. Сначала бабушке, которая, как и все, была
против нее, потом матери и брату. И тогда понятно, почему ей так срочно
понадобились деньги.
- Почему?
- Потому что после того, как она отомстит, ей придется прятаться. Уехать
куда-нибудь. Сменить фамилию. Начать другую жизнь. Без денег это невозможно.
- А соседний дом с собакой?
- Не знаю. Я догадываюсь, но не хочу тебе говорить. Подождем пока.
- Ну и не надо, - проговорила Настя торопливо, - а то я точно с ума сойду.
Только вот еще. Ты сказал, что есть несколько неочевидных моментов. Эти все
очевидные. А другие?
- Я не знаю, Насть, - сказал он неохотно, - они никуда не укладываются, и
я не понимаю, как к ним относиться. Может, это все мои домыслы.
- Нет, Кирилл. Скажи.
- Да нечего говорить! - Он прикурил последнюю сигарету и ловко метнул в
корзину пустую пачку. Пачка попала куда надо, Настя проводила её глазами. - Я не
знаю, как быть с фотографиями, зеркалом и событиями трехмесячной давности.
- А что было три месяца назад? - изумилась Настя.
- Ты не помнишь?
- Не-ет.
- Три месяца назад твоя бабушка уволила старую домработницу. Зачем? Что
тогда случилось? Може
...Закладка в соц.сетях
