Жанр: Электронное издание
meantime
...дственников, потому что она не собиралась умирать и они были нужны ей самой.
Что это за деньги? Где они? Сколько их?
Настя смотрела на него растерянно.
- Господи боже мой, - выговорила она наконец, - ты бы лучше узнал, кто
стукнул тебя по голове. Это явно была не бабушка. И не Яков.
- Я узнаю, - пообещал Кирилл. - У тебя есть срочные дела? Если нет,
подключись к Интернету, а я приду минут через двадцать.
- Я не поняла, - сказал Настя язвительно, - ты мной распоряжаешься?
- Распоряжаюсь, - согласился Кирилл, - я распоряжаюсь, а ты меня
слушаешься. Кстати, ты Сергея не забыла предупредить, что это он со мной вчера
напился?
- Нет, - буркнула Настя, - не забыла.
- Молодец. А про то, что меня по голове стукнули, никому не говорила?
- Не говорила. Я же не совсем ненормальная.
Он поцеловал её долгим поцелуем, который моментально напомнил им обоим,
что ночь они провели совершенно бездарно, а до следующей далеко, и он ушел.
Настя накрыла варенье чистой салфеткой, чтобы не забрались мухи, и
улыбнулась человеку, попавшемуся ей на пороге кухни.
Человек проводил её глазами.
Удалось услышать только часть разговора, и эта часть показалась ему
тревожной.
Почему они говорили о старухиных деньгах? Любимой внучке мало оставленного
дома, и она намеревается ещё подобраться к деньгам? Если так, ей придется
столкнуться с серьезным противником. Она даже не подозревает, насколько
серьезный противник стоит у неё на пути.
Ее нужно опередить. Сегодня же.
Если все выяснится, от неё можно будет избавиться быстро и легко.
Как только её кавалер куда-нибудь исчезнет, она поедет в город и больше не
вернется.
И никто - никто! - не сможет тогда помешать.
- Вам что-то нужно? - сухо спросила Нина Павловна из кустов. - Вся
смородина мокрая. Кому нужна такая прорва смородины? Когда была Зося Вацлавна,
она её сушила и отправляла каким-то родственникам. А мы что станем с ней делать?
- А куда делась Зося Вацлавна? - спросил Кирилл. Крупные черные грозди,
больше похожие на виноград, чем на смородину, были влажными и теплыми. Кирилл
сорвал веточку и объел с неё ягоды.
У его бабушки смородина была мелкой и твердой, как сухой горох. У братьев
и сестер не хватало терпения дожидаться, когда она созреет, и они, как козы,
обгладывали бедные ветки, пока они были ещё зелеными, а потом мучились животами.
Зато они были детьми, свободными от мещанских ценностей.
Интересно, сестра Зинаида своего ребенка тоже станет держать голого на
коричневой клеенке и обливать холодной водой "для закаливания" или ей хватит ума
купить ему фланелевый комбинезон, уютного зайца и памперсы?
- Зося Вацлавна? - переспросила Нина Павловна с удивлением. - Мама с ней
рассталась. А почему она вас интересует?
- Просто так, - сказал Кирилл. Он набрал полную горсть смородины и высыпал
её в круглую корзину, стоявшую тут же. И стал набирать следующую.
Нина Павловна внимательно смотрела на него.
- Ваш сын стал учить арабский язык, потому что так хотела бабушка?
- Она давала ему какие-то книжки, когда он был ещё маленький. Красивые
книжки с картинками. Они ему нравились, и он, когда вырос, стал учить язык.
- Она хотела, чтобы он учил именно арабский язык?
- Да ничего она не хотела! Просто ей нравились красивые, необыкновенные
профессии. У вас много знакомых, которые говорят по-арабски?
- Нет.
- Ну вот. Ей казалось, что это очень шикарно - говорить по-арабски. И она
Сережку приохотила.
- А как вообще эти книги попали в ваш дом? Сергей сказал, что они
принадлежали Якову и он боялся, что они пропадут.
- Наверное, так оно и было.
- А почему он не оставил их собственной семье? У него же была семья? Я
даже фотографии видел, Настя мне показывала.
- Не знаю, - сказала Нина Павловна задумчиво, - у него была совсем другая
семья. Не такая, как у мамы с папой. У мамы все родственники военные врачи,
профессора, в Германии учились, дети на трех языках говорили. А Яков свою жену
привез из командировки, то ли из Мордовии, то ли из Вятки. Очень простая
женщина. Я даже не знаю, добрая она была или нет. Обыкновенная женщина.
- А почему он на ней женился, раз уж она была такая обыкновенная и
простая?
- Откуда же я знаю? - как будто даже обиделась Нина Павловна. - Я тогда
ещё не родилась. А мама об этом никогда не рассказывала. Она к жене Якова
относилась покровительственно и немного свысока. Помогала ей, когда папу и Якова
арестовали.
- Нина Павловна, а на что вы жили, когда арестовали отца? И потом, когда
он умер?
Нина Павловна вылезла из смородины и вытерла черные руки о шорты.
- Почему я должна отвечать на все эти вопросы? - сама у себя спросила она,
но все же ответила:
- После папы что-то оставалось. По крайней мере, так говорила мама. Его
арестовали, был обыск, и здесь, и в городе, но ничего не нашли, и имущество не
конфисковали. Когда я была маленькая, мне нравилось думать, что мама нашла клад.
- Что?! - переспросил Кирилл.
Ему моментально представилась его ночная одиссея, шорохи в темном саду,
быстрый огонь и удар по голове.
Клад?! Какой ещё клад?!
- Мы с Димкой думали, что мама нашла клад. Я очень смутно помню, но была
какая-то семейная легенда про клад. Вроде бы папа и Яков закопали его в саду.
Это было сродни удару по голове. По крайней мере ощущения были сходными.
Вот вам и Роберт Льюис Стивенсон.
- Мы даже одно время играли в кладоискателей. Как у Марка Твена. Мы с
Димкой были Том и Гек, а Галя, дочка Якова, индеец Джо. Мы добывали сундучок и
отбивались от индейца Джо. Мама нас увидела и страшно рассердилась. Сказала,
чтобы мы не смели играть в дурацкие игры. Сказала, что не желает слушать про
клад и чтобы она больше ничего подобного не видела. И мы больше не играли.
- А.., что за легенда?
- Господи, какая-то чушь о том, что во время войны в каком-то замке в
Восточной Пруссии папины саперы во главе с Яковом нашли то ли мешок с золотом,
то ли сундук с жемчугом, то ли кучу драгоценностей. Яков принес все это папе, и
клад тайно вывезли в Ленинград. Это даже не легенда, а история, приключившаяся
во время войны. Ерунда.
- Почему вы думаете, что это ерунда? Сигарет у Кирилла не было, но он всетаки
похлопал себя по карманам, проверяя. От его хлопанья сигареты в карманах не
появились, а без сигареты он не мог думать.
- Курить вредно, - язвительно сказала наблюдательная Нина Павловна.
- Я знаю. Почему вы думаете, что это ерунда?
- Послушайте, Кирилл. Вы хорошо представляете себе то время? Я, например,
плохо представляю. Но даже я понимаю, что вывезти что-то из Германии было очень
трудно, если не невозможно. Кроме того, отец был честнейший человек. Он никогда
и ничего не сделал бы такого, что...
- ..что противоречило бы интересам государства и его большевистской
совести, - закончил Кирилл. - Из Германии вывозили все, Нина Павловна. Я про это
даже фильм смотрел. Ничего такого невозможного в этом не было. Относительно
честности тоже большой вопрос. Ваш отец мог быть каким угодно коммунистом, но
вполне возможно, что он был при этом обычным человеком, и ему нравились золотые
монетки или жемчуг или что там еще.
- Почему мы все это обсуждаем? - вдруг возмутилась Нина Павловна. - И
перестаньте собирать эту чертову смородину! Вы набрали уже целую корзину. Что мы
будем с ней делать?
- Варить варенье. А больше никаких историй про сокровища вы не знаете?
- Не знаю. И это тоже не история. Это просто детские выдумки.
- А тетя Александра никогда не вспоминала про клад?
- Нет, не вспоминала. Все-таки почему мы это обсуждаем?
Он чуть было не сказал - потому, что ваша мать была убита, и ещё потому,
что его сегодня ночью кто-то стукнул доской по голове, но не стал. Говорить об
этом было ещё рано, хотя иногда Кирилл Костромин предпочитал идти ва-банк.
- Куда корзину отнести, Нина Павловна? На кухню?
- На террасу. И пусть Муся смородину пересыплет на поднос, чтобы просохла.
Как этот дождь пошел некстати!
Кирилл поставил корзину в центр круглого стола на террасе и, разыскав
Мусю, передал ей распоряжение Нины Павловны.
Потом некоторое время караулил Соню, слоняясь возле кухни. Он слышал
голоса - её и тети Александры. Тетя Александра, как водится, была чем-то
недовольна и говорила, что Соня хочет её смерти, а Соня отвечала тихо и
безразлично, Кирилл не мог разобрать, что именно.
Наконец послышались шаги, и дверь стала открываться, и Кирилл быстро
свернул в кухню. Через несколько секунд туда вошла Соня с подносом в руках.
- Добрый день, - поздоровалась она, не глядя на Кирилла, - вы уже встали?
Пожалуй, это был намек на иронию, и Кирилл ответил как можно любезнее:
- Встал. С большим трудом.
Соня тускло улыбнулась пакету с молоком.
- Сами виноваты. Никто не заставлял вас напиваться.
- Мое моральное падение беспокоит всю семью, - пробормотал Кирилл. Соня в
первый раз посмотрела на него.
- Не столько ваше падение, сколько Настя. Вы ведь её.., за ней ухаживаете.
И пьете. Это плохо. "Ухаживаете". Так могла сказать только Соня. Кирилл быстро
закрыл дверь в кухню. Соня посмотрела на него с удивлением.
- Соня, - сказал он решительно, - мне нужно, чтобы вы поехали со мной в
Питер.
- Зачем? - На лице у неё было такое изумление, что Кирилл на мгновение
усомнился в успехе своего плана. В конце концов он совсем ничего о ней не знал,
но ему нужно было подтвердить подозрения. Подтвердить или опровергнуть.
- Эта история с вашим ожерельем...
- Нет никакой истории, - сказала она, и лицо у неё стало холодным и
отчужденным. - Забудьте об ожерелье. Я не желаю, чтобы вы вмешивались.
Она налила молока в маленькую кастрюльку и поставила её на плиту.
- Соня, я не собираюсь ни во что вмешиваться. Я только хочу, чтобы вы
вместе со мной и с Настей поехали к ювелиру.
- Я не поеду.
Это было сказано так, что он понял - она не поедет. Силы воли ей было не
занимать.
Кирилл хотел спросить - это вы убили вашу бабушку? Или тот человек, что
прячется в соседнем доме?
- Если вы не поедете по своей воле, - сказал он холодно, - мне придется
вас связать и отвезти силой. Вряд ли кто-то из ваших родственников сможет мне
помешать.
Молоко поднялось, перевалило через край, залило огонь. Кирилл схватил
кастрюльку, обжигая пальцы, и переставил её в раковину.
- Видите, что вы наделали, - проговорила Соня. На глаза у неё навернулись
слезы. Тяжелая капля капнула на плиту и зашипела, превращаясь в пар.
- Отойдите, - велел Кирилл и, взяв её за руку, усадил на стул.
- Нужно вытереть плиту.
- Я вытру.
- Что я теперь подам маме? Молока больше нет.
- Налейте ей минеральной воды. Это тоже очень полезно.
- Она не пьет минеральную воду. Господи, почему я не могу ничего сделать
нормально!
Кирилл посочувствовал бы ей, если бы был уверен, что она нуждается в
сочувствии.
- Значит, так, - заявил он, решительно соскабливая с плиты коричневую
присохшую пленку, - через час я жду вас в машине. Мы поедем в Питер. Вы знаете,
где ювелирная контора?
- Знаю, но в Питер мы не поедем.
- Вот что, Соня. - Он бросил тряпку и присел перед ней на корточки. Она
поспешно вытерла глаза. - Никакого звонка от ювелира не было. Если вы не хотите
ничего проверять, значит, вы сами его и организовали. Это так?
Он смотрел ей в лицо, очень близко.
Он готовился к этой секунде, когда он скажет про звонок, и был уверен, что
не проглядит никаких изменений в её лице. Он был уверен, что её реакция все ему
объяснит.
Он и не проглядел никаких изменений. Потому что их не было. Объяснять было
нечего.
- Вы говорите какие-то глупости, - сказала она безразлично, - как это не
было, когда я сама подходила к телефону?
Или она превосходная актриса, перед которой Сара Бернар просто девочка из
массовки, или она на самом деле уверена, что звонил ювелир и жизнь её в
очередной раз обманула.
Пациент скорее жив, чем мертв.
Пациент скорее мертв, чем жив.
Гениальный сыщик в очередной раз подтвердил свою гениальность.
- Я говорю совершенно точно, что никакой ювелир вам вчера не звонил.
Звонили со Светиного мобильного телефона. Просто чтобы вас обмануть.
- Как - со Светиного мобильного? - оторопело спросила Соня. - Кто звонил?
Света? Зачем?
- Я не знаю. Поэтому давайте съездим в Питер и разберемся. Я могу
придумать для вашей матушки какой-нибудь подходящий предлог. Например, что я
собираюсь обратиться за помощью в клуб анонимных алкоголиков, а вы должны дать
мне рекомендацию.
Она моргала глазами, и в бесцветном лице появилось что-то овечье.
- Соня! - закричала тетя Александра. - Я дождусь сегодня молока или нет?
- Нет! - закричал в ответ Кирилл. - Я его выпил! Хотите пива?!
Воцарилось молчание. Соня смотрела на него. Вот дура, подумал Кирилл
безнадежно.
- Ну хорошо, - вдруг сказала она и пожала костлявыми плечиками, - только
пусть Настя поедет тоже.
- Настя поедет тоже, - пообещал Кирилл. - У меня ещё небольшое дело. Через
час. Подходит?
- Если мама будет хорошо себя чувствовать.
- Мама будет чувствовать себя прекрасно, - уверил её Кирилл, не ожидавший
такой скорой победы. - Только я прошу вас, не говорите никому, зачем мы едем.
Насте нужно в магазин, а вы решили поехать с ней за компанию.
- Я не хожу по магазинам.
- Напрасно, - искренне сказал Кирилл, - будем считать, что с этого дня
ходите. Не скажете?
- Не скажу, - пообещала она, и он понял, что она действительно не скажет.
- Отлично, - подытожил Кирилл и неожиданно потряс её острый локоть. Она с
недоумением посмотрела на локоть, а потом на него.
- Я только не понимаю, - проговорила она медленно и снова посмотрела на
локоть, который он уже выпустил, - вам-то зачем все это нужно?
"Затем, что я хочу выяснить, не ты ли прикончила свою бабушку", - подумал
Кирилл.
- Затем, что я не люблю никаких темных истории. - произнес он вслух, - а
это темная история.
Он выскочил из кухни. Дверь в гостиную была приоткрыта, и ему показалось,
что за дверью кто-то есть.
Сергей опять читает свои книжки? Или Муся опять вытирает свою пыль?
Фотографии, вспомнил он. Фотографии и пепел в камине.
Он разберется с этим, когда вернется из Питера.
Настя сидела за компьютером, смешно сдвинув очки на кончик носа. Лимонные
шторы шевелились и плавали по ветру.
- Что ты так долго? - недовольно спросила она, оглянувшись. - Я сто лет
назад соединилась. Что ты хочешь смотреть?
- Через час мы едем в Питер, - сообщил он, - пусти, я сяду.
- Кто это "мы"?
- Соня, ты и я. Мы едем к ювелиру, который будто звонил вчера. Мне
пришлось сказать ей, что он звонил со Светиного мобильного телефона.
- А она? - ахнула Настя.
- Она долго не соглашалась, а потом согласилась. Самое главное, чтобы она
теперь никому об этом не рассказала. Хотя даже если расскажет, мы успеем
быстрее. Если это она придумала всю комбинацию, ей теперь придется придумать
какую-нибудь другую.
- Зачем ей придумывать, что ожерелье фальшивое? - спросила Настя.
- Затем, например, чтобы не делиться деньгами с матерью и братом. Получить
их и начать новую жизнь. Я тебе уже говорил.
Он поднял её со стула, поцеловал в шею и пересадил на кровать. Подумал и
поцеловал ещё раз.
- Шла бы ты отсюда, - сказал он жалобно и сел за компьютер, спиной к ней,
- я плохо соображаю, когда ты сидишь на кровати.
- Я сидела на стуле, - возразила она и улыбнулась. Подошла и положила руки
ему на плечи. - У тебя много девиц?
- Самое время выяснить, - пробормотал он и потерся щекой о её ладошку. - У
меня тьма девиц. Кстати, тетя Нина рассказала мне, что они с твоим отцом, когда
были маленькие, считали, что бабушка нашла клад.
- Какой клад?!
- Который твой дед и Яков привезли с войны. Тетя Нина сказала, что это
просто детские выдумки.
Однако бабушка их разогнала и в кладоискателей играть не разрешила.
- Господи, - сказала Настя с изумлением, - ты и вправду веришь, что был
клад?!
- Ну конечно. - Он задрал голову и серьезно посмотрел на нее. - Конечно,
был, Настя. Они действительно что-то нашли в Восточной Пруссии. И действительно
привезли это в Ленинград. И твоя бабушка об этом знала. И именно на эти деньги
она всю жизнь жила. Твой дед был генерал. Он мог вывезти из Германии все, что
угодно. Янтарную комнату. Дрезденскую галерею. "Мадонну" Рафаэля. Тетя Нина
сказала, что это ерунда, выдумки. Однако это очень конкретные выдумки. Замок был
в Восточной Пруссии. Клад нашли саперы и отдали Якову. Яков отдал его деду. Дед
переправил его в Питер. Это совсем не похоже на легенду. Ты когда-нибудь слышала
легенду, в которой клад находят саперы и точно указано, где расположен замок?
Дед был в Кенигсберге?
- Был, - сказала Настя, запнувшись, - он был в Кенигсберге. Но из этого
ничего не следует, Кирилл!
- Есть ещё один человек, кроме меня, - сказал он жестко, - который
считает, что из этого следует все. И он не ошибается. И я тоже не ошибаюсь.
Странно, что он до сих пор ничего не предпринял. То ли выжидает, то ли боится.
- Этот человек - Соня? - спросила Настя и убрала руки с его плеч.
- Я не знаю. Это кто-то из твоих родных, кто слышал про клад и сложил два
и два. И я не буду сейчас тебя утешать.
- Не надо меня утешать.
Она вышла на балкон и перелила воду из детского эмалированного ведерка в
лейку. И стала с преувеличенным вниманием поливать цветы. Кирилл сердито
посмотрел на неё сквозь лимонную штору.
Он ничего не мог с этим поделать. Он не мог ей помочь и знал, что она
должна справиться сама.
Неделю назад в его жизни не было никаких проблем, кроме отдела маркетинга,
который не мог разобраться с немецкой выставкой. Он был искренне и непоколебимо
равнодушен ко всему, что не касалось его драгоценной персоны. Он любил свой
эгоизм, свое спокойствие и свой мир, в котором он был один. Он так старательно
его строил, этот замкнутый рай для одного, что на пушечный выстрел не подпустил
бы никого, кто мог бы, пусть случайно, в него проникнуть.
Он даже старался никого и никогда не подвозить на машине, просто потому,
что это была его машина, его личное пространство, часть его охраняемой
территории, на которой он не желал видеть чужих.
А теперь он сидит за компьютером и мается от того, что ничем не может
помочь случайной девице, у которой проблемы с родственниками, а утром он маялся
от того, что не мог придумать, как ему затащить её в постель, не дожидаясь ночи.
Поисковая система относительно быстро нашла упоминания торговой марки
"Красно Солнышко", и Кирилл стал читать, время от времени поглядывая в Настину
спину за лимонной шторой.
История взлета и падения торговой марки "Красно Солнышко" излагалась во
всех статьях примерно одинаково.
Жил-был ничем не примечательный молочный комбинат номер четыре, и
производил он ничем не примечательные пакеты с молоком. Так бы он их и
производил, пока не помер бы от происков конкурентов, если бы его не купили
несколько энергичных парней.
Купивши молочный комбинат, парни почему-то не стали увольнять сотрудников
и переделывать старое здание под автосервис с сауной, теннисным кортом и
солярием. Вместо этого они поставили финское оборудование, кое-как подперли
рушащиеся стены, с почетом проводили на пенсию дедка-сторожа, который первым
выносил с территории все подряд, и наняли дюжих молодцев с рамками и
детекторами.
Добры молодцы взялись сторожить хозяйское молоко, как цепные псы - амбар.
Двух или трех теток, так и не приспособившихся к новым порядкам, в одночасье
уволили, а остальные остались работать.
Только вместо неприметных пакетов серого цвета молочный комбинат стал
производить веселенькие разнокалиберные пакетики с солнышком на всех возможных
поверхностях. Молоко теперь называлось "Красно Солнышко" и покупалось хорошо,
поскольку было вкусным, да и пакетики душу радовали.
Дальше все пошло как по нотам и в соответствии с любым учебником по
маркетингу.
Появились сливки "Красно Солнышко". Потом детские сырки. Потом йогурты.
Потом соки.
Потом был "молочный фестиваль" "Красно Солнышко", где все было как следует
- певцы в экстазе скакали по эстраде, певицы потряхивали бюстами, лотерея
раздавала копеечные сувениры - все равно приятно! - воздушные шары взлетали, и
клоун в нелепом круглом костюме с лучами во все стороны угощал детей йогуртом, а
пенсионеры получали купоны на скидки.
Еще добавилась телевизионная реклама, старое здание отремонтировали,
навели красоту, пристроили ещё одно, а потом прикупили молочный завод номер
пятнадцать, сотрудникам справили одинаковые формы, выдержанные в основных цветах
упаковки "Красно Солнышко", открыли фирменный магазин и проспонсировали детский
праздник - в общем, окончательно загнили и обуржуазились.
Тут-то все и случилось.
Одним прекрасным утром в суд явился тихий мужчина с портфелем. В портфеле
был иск к хозяевам "Солнышка", которые нагло эксплуатируют чужое название.
Название и картинка с солнышком давным-давно принадлежат вовсе другой фирме,
которая жаждет восстановления справедливости и воцарения законности на всей
территории страны и так далее.
Хозяева кинулись в Институт патентоведения, где когда-то давным-давно
получали авторское свидетельство на свое "солнышко". Там развели руками и
объяснили им, что та самая, совсем другая фирма свое "солнышко" зарегистрировала
раньше и поделать ничего нельзя. На резонный вопрос, почему это выяснилось
только теперь, в группе патентных поверенных сообщили, что поверенные тоже люди
и проверить каждую марку не могут. Зарегистрировать они могут все, что угодно,
или почти все, что угодно, а проверять - не их дело.
Суд выиграл тихий мужчина с портфелем. Название и картинка, в рекламу
которых были вложены бешеные деньги, отошли подателям иска. Податели подхватили
марку, как знамя из рук упавшего бойца, и ринулись на рынок, не вложив ни
копейки в раскрутку.
По сведениям газеты "Коммерсант", хозяева молочного завода номер четыре -
и номер пятнадцать, придя в себя после гибели Помпеи, подумывают все же
построить автосервис с сауной на крыше.
Кирилл информацию дочитал до конца и полез в гардероб, где на нижней полке
лежал его аккуратно сложенный рюкзак. В рюкзаке должны были быть сигареты.
Года два назад он сам чуть не вляпался в подобную историю. К нему тоже
пришли несколько тихих мужчин с портфелями и сказали, что название "Строймастер"
и его фирменный знак - дородный дяденька в комбинезоне и с мастерком -
Кирилл украл у них и должен немедленно вернуть.
Он тогда вышел из этой истории без потерь, потому что у него с самого
начала были очень хорошие юристы, на которых он никогда не жалел денег. Юристы
слыли занудами и перестраховщиками, и именно их занудство спасло Кириллу бизнес.
Он просмотрел материалы ещё раз.
Торговую марку "Красно Солнышко" регистрировал Институт патентоведения, и
именно группа патентных поверенных, в которой работала Света, выдала два
регистрационных свидетельства. Из статьи следовало, что одно свидетельство было
получено раньше другого, и именно это погубило ребят, производивших молоко и
йогурты. Просто они ничего не знали о том, более раннем свидетельстве.
Кирилл немного подумал. Светин начальник, Петр Борисович Лялин, по словам
Игоря Никоненко, разбогател именно в период "красно-солнечной" эпопеи.
Кто хвастался своим умением складывать два и два?
Если у него получится, он все проверит сегодня же. Если нет - завтра.
Только бы до завтра ещё ничего не произошло.
Соня подошла к его машине и остановилась в нерешительности, как будто ей
предстоял полет на космическом корабле, а она, как назло, позабыла надеть
скафандр.
- Это что? - спросила она, тускло улыбнувшись. - Ваша машина?
Он посмотрел. Это точно была его машина, и сомневаться было как-то
странно.
- Да, моя, - подтвердил он, - или вы думаете, что я её угнал? Садитесь.
Настя сейчас выйдет.
На середине дорожки, ведущей к гаражу, показались Нина Павловна и Юлия
Витальевна, и Кирилл быстро сел за руль. И захлопнул за собой дверь.
- Сонечка, куда ты собралась? - закричала Нина Павловна. Соня нервно
оглянулась и даже как будто попятилась.
Тут Нина Павловна увидела машину, а в ней - Кирилла.
- Господи боже мой. Юля!
- Я вижу, - сказала Юлия Витальевна. Они подошли и стали смотреть на
машину. Потом переглянулись.
- Это моя машина. - во второй раз объяснил Кирилл, опустив стекло. - Что
происходит, я не понимаю?
- Он не понимает, - зловещим тоном произнесла Нина Павловна, и они опять
многозначительно переглянулись.
- Вы кто, молодой человек? - спросила Настина мать. - Ваша фамилия Чубайс?
- Моя фамилия Костромин, - сказал Кирилл, сообразив наконец, в чем дело, -
и машина эта моя. Я её не украл и не забрал за долги, угрожая пистолетом.
- А как она называется? - спросила любопытная Нина Павловна.
- "Субару", - буркнул Кирилл.
- И сколько она стоит?
- Нина!
- Нина Павловна, я не жулик. Я давно работаю и хорошо зарабатываю. Вы об
этом меня спрашиваете?
- Мама говорила, что вы никчемный тип, никуда не годный.
- Она ошибалась. - Кирилл вовсю злился на Настю, которая наскоро
советовалась с Мусей, что привезти из города. Как будто Петергоф был за триста
километров от человеческого жилья. Давно бы уж уехали, если бы не она!
Он нетерпеливо посигналил, заставив дам вздрогнуть и посмотреть на него с
негодованием.
- Соня, садитесь.
- Сонечка, а ты куда? Тебе зачем в город?
- У меня развалился фонендоскоп, - сказала Соня, и Кирилл взглянул на неё
внимательно. - Я не могу маме давление померить. Мне нужно взять из дома
запасной. Кирилл обещал меня.., подвезти. Тетя Юля, вы присмотрите пока за
мамой, ладно? Она не любит одна оставаться, ещё пойдет куда-нибудь и свалится.
- Ну конечно, - согласилась Юлия Витальевна, и было непонятно, к чему это
относится: к тому, что она присмотрит или что тетя непременно свалится.
Прибежала Настя, проскользнула между теткой и матерью и открыла переднюю
дверь.
- Вот и я, - объявила она, запыхавшись, - мы решили, что вечером можно
поджарить курицу на вертеле.
- На чем? - переспросил Кирилл. Просто так переспросил. Потому что она ему
очень нравилась.
- На вертеле. Напомни мне, чтобы я купила три курицы.
- А вертел?
- Да ну тебя, Кирилл!
...Закладка в соц.сетях
