Жанр: Электронное издание
meantime
... сказал бы себе, что это её проблемы. Он
честно пытался помочь ей разрешить их, у него не получилось - ничего не
поделаешь, значит, не получилось.
В тот момент, когда он увидел в комнате Сергея пустую бутылку, а потом
Настино лицо, на котором были написаны брезгливость и непонимание, он принял
вызов.
Нет, черт побери, не поедет он в "Рэдиссон", а оттуда в Дублин! Он
останется здесь и выяснит все до конца. Что бы ни думала о нем Настя и
остальные.
Он решительно закрутил кран и вылез из кабинки. Не найдя своего, обвязался
чьим-то чужим полотенцем и за штанину поднял с пола грязную тряпку, бывшую
когда-то его джинсами. Еще вчера эта тряпка расстроила бы его - джинсы были
дорогие и недавно купленные. Он любил свое барахло и трясся над ним, а сегодня
ему было наплевать на джинсы.
В полотенце он дошел до своей - Настиной - комнаты и комом запихал джинсы
в рюкзак, чего не делал никогда в жизни.
"Вы считаете, что это я во всем виноват, и только ваша проклятая
интеллигентность не позволяет вам сказать это мне в лицо". Одна тетя Александра
вслух высказала то, что было на уме у всех, и у Насти тоже.
Очень хорошо. Просто прекрасно.
Он яростно напялил на себя одежду, вышел в коридор и бахнул дверью так,
что, наверное, в соседнем доме Гриша упал с дивана. И пошел в кухню. Ему нужно
выпить кофе и прийти в себя. А дальше посмотрим.
В кухне была Настя, по-прежнему в куртке и кружевных пижамных штанах.
- Хочешь есть?
И голос и вопрос показались Кириллу фальшивыми.
- Нет. Я кофе выпью.
- Сварить?
- Я сам, спасибо. Ты, может быть, ляжешь? Время только семь.
Настя печально взглянула на него.
- На веревке за домом висит твое полотенце, - сказала она, - оно
совершенно мокрое. Ты все-таки купался, Кирилл?
Так. Еще и полотенце.
В один шаг он подошел к ней, сгреб за отвороты куртки - куртка задралась,
закрыв бледные щеки - и сказал, старательно выговаривая слова:
- Я не купался. Я не пил водку с Сергеем. Сергей вообще ни с кем не мог
пить водку, потому что он не переносит алкоголь. У него аллергия. Знаешь такое
слово? Когда ночью я зашел в его комнату, никакой бутылки там не было. Она
появилась потом.
- Какая аллергия?! - Она оторвала от себя его руки. - Что ты выдумываешь?!
- Я ничего не выдумываю. Это продолжение той самой истории с феном в ванне
твоей бабушки. Я же говорил тебе, что не знаю, что будет дальше. Мне нужно
подумать. Уходи.
Она так изменилась в лице, что ему стало страшно, как бы она не упала.
- Сережка? - пробормотали совершенно синие губы. - Сережку хотели убить?
Он отвернулся от нее.
Турка с водой так и стояла на плите. Кирилл зажег под ней газ и посмотрел
себе под ноги.
Насос. Ночью он сильно ударил пальцы о старый велосипедный насос, который
валялся на полу. Сейчас никакого насоса на полу не было.
- Настя, - сказал он, рассматривая пол, как будто надеясь все-таки увидеть
насос, - здесь на полу лежал насос. Куда он делся?
- Где лежал? При чем здесь насос? Кирилл, Сережку хотели.., убить?!
- Вот здесь. Я ночью о него споткнулся. Ты его не убирала?
- Нет. Я не видела никакого насоса. Зачем он тебе нужен? У твоей машины
спустило колесо?
- Настя, - заорал он, - кто заходил в кухню?! Вспомни, ну!
Она попятилась от него и нелепо плюхнулась в кресло.
- Не знаю, - сказала она растерянно, - все заходили. Мама с папой. Соня.
Тетя Нина. Светка, наверное. А Владик спит еще.
Владик.
Ночью он подумал, что это придурок Владик бросает все где ни попадя. Он
ездит на велосипеде, значит, у него должен быть насос.
Кирилл выскочил из кухни, промчался по коридору и галопом проскакал по
лестнице.
Владик не спал. Он полусидел в подушках, как султан в гареме, курил и
мечтательно рассматривал дым от собственной сигареты. С разгону Кирилл вылетел
на середину комнаты и остановился, во все глаза глядя на Владика.
- Гуд монинг! - сказал Владик весело. - Хау ар ю? Проще говоря, когда
входите, нужно стучаться. А если бы я был обнажен?
- Где твой насос? - спросил Кирилл. - Где насос от твоего велосипеда?
Владик посмотрел на него с сочувствием, как хороший врач на безнадежного
пациента.
- Вы что? - спросил он. - Очумели? Какой насос с утра пораньше? Или это в
вас вчерашняя водочка играет? Не выветрилась еще?
- Откуда ты знаешь про водку?!
- Мы что, - спросил Владик и потянулся, закинув за голову руки, - перешли
на "ты"?
- Я перешел, - рявкнул Кирилл, - отвечай давай!
- Вы забыли добавить "тамбовский волк тебе товарищ", - сказал Владик,
зевнул, показав безупречную молодую пасть, и затушил в пепельнице сигарету, -
пойдите прочь, уважаемый. Я должен одеться.
- Что здесь происходит? - спросила Соня, появляясь в дверях. - Почему вы
кричите, Кирилл?
- Я не кричу. Я хочу знать, откуда этот придурок знает про водку. Вы ему
сказали?!
- Мама сказала, - ответила Соня твердо, вошла и остановилась рядом с
диваном, на котором потягивался ухмыляющийся Владик. - Перестаньте сейчас же,
Кирилл. Владик совершенно ни при чем. Отстаньте от него. Он не пил ночью водку с
Сережей.
- Выкушали? - спросил Владик и дружески потрепал Соню по голове. - Ты моя
умница. Всегда знаешь, что сказать.
Он поднялся с дивана, ослепив Кирилла своей пижамой - шелковой, в
замысловатых листьях и драконьих мордах, - и накинул на плечи халат, ещё более
ослепительный.
Этот халат произвел в голове у Кирилла какое-то странное, разрушительное и
неконтролируемое действие. Ничего не видя перед собой, кроме огненных драконьих
морд, Кирилл одной рукой взялся за тонкий шелк, а другой за Владикову шею,
которая оказалась странно мягкой, как у щенка.
- Слушай, - сказал он тихо и слегка прижал Владика к стене, прямо перед
ним были испуганные глаза, очень похожие на Сонины, - ты отвечай, когда тебя
спрашивают. Я ведь не мамочка, я и по морде дать могу.
Соня металась у него за спиной, хватала его то за руки, то за майку и,
кажется, даже плакала, и Кирилл Владика отпустил. Драконьи морды стали таять в
глазах, и через секунду он пришел в себя.
Владик сидел на стуле, носом почти уткнувшись Кириллу в живот, держал себя
за уши и раскачивался из стороны в сторону.
- Ты.., негодяй! - выкрикнула Соня в лицо Кириллу. - Подонок, ничтожество,
бандит! Владик, не плачь! Не плачь, маленький!
- Он большой, - сказал Кирилл растерянно, - ты все перепутала, Соня. Он
давно уже совсем большой. Прекрати, оставь его в покое. Я ничего такого ему не
сделал.
- Не сделал?! - взвизгнул Владик, совсем как его мамаша. - Не сделал? А
синяки? Теперь наверняка останутся синяки!
Он взметнулся со стула, опрокинул его и кинулся к круглому зеркалу,
стоявшему на письменном столе, распахнул ворот и стал изучать свою шею. И
Кирилл, и Соня смотрели на него во все глаза.
- Где насос от твоего велосипеда, придурок? - спросил Кирилл и, не
выдержав, слегка пнул Владика в спину, отчего тот клюнул носом зеркало. - Где
насос?
- Какой насос? - плачущим голосом простонал Владик. - Соня, что он ко мне
привязался? Я ничего не знаю ни про какой насос!
- Ночью на полу в кухне лежал насос. Это твой?
- Откуда я знаю! Я ночью в кухне не был! Соня, скажи ему, чтобы он от меня
отстал! Точно теперь синяки останутся! Насос ещё какой-то! Я спал. Я не видел
никаких насосов!
- Тетя Александра специально поднималась по лестнице, чтобы рассказать
Владику про водку? - спросил Кирилл у Сони. - Будила его среди ночи? Нарушила
покой дорогого мальчика?
- Кирилл, оставь его в покое, - твердо сказала Соня, - он ни в чем не
виноват. Мама не поднималась. Владик спустился, когда начался весь переполох. А
потом опять лег Кажется, она едва удержалась, чтобы не погладить его по голове.
Кирилл посмотрел на них и принял решение. Как всегда - мгновенно и
окончательно. Он всегда так принимал сложные решения.
- Вот что, дорогие мои, - сказал он холодно, удивляясь, что минуту назад
так бесновался, - ваша бабушка не роняла в воду фен. Ее убили. Сегодня ночью
чуть не убили Сергея. Я вытащил его, но до сих пор неизвестно, придет ли он в
себя. Так что все перестают кривляться, держат себя в руках и отвечают на мои
вопросы подробно и четко. Это ясно?
Соня села на постель. Глаза у неё округлились, и она стала удивительно
похожа на Настю. Владик отвернулся от зеркала и посмотрел на Соню, открыв рот.
- Я спрашиваю, - повторил Кирилл, как будто выныривая из омута молчания, -
это ясно?
- Ты что, - спросила Соня и стиснула худые ладошки, - из милиции?
- Да, - сказал Кирилл, - я из милиции. Где насос? Давай, давай! Вставай, и
пошли поищем!
Толкая Владика перед собой, как конвоир преступника, Кирилл свел его с
лестницы и вывел на улицу.
- Где велосипед?
- В.., в сарае. Только я тут ни при чем! Что вы меня толкаете? Вам же
сказали, чтобы вы от меня отстали! - ныл Владик, продвигаясь к сараю. - Что вы
выдумываете! Все настроение с утра испортили!
Кирилл кожей чувствовал, как в доме за его спиной поднимается и нарастает
паника, как будто дом неожиданно накрыло цунами. Ему даже послышался визг тети
Александры, и топот, и возмущенные голоса. Где-то там, в эпицентре цунами -
Настя.
Настя, которая решила, что он ночью потащил Сергея купаться в заливе.
Велосипед мирно отдыхал в сарае, посверкивая дорогими модными штуками,
наверченными на него со всех сторон. Насос был закреплен на раме, такой же
дорогой и новый, как и все остальное.
- Ну вот, - сказал Владик тоном первоклассника, облыжно обвиненного в том,
что он съел чужую булку, - вот велосипед И насос. А что?
Это был совсем не тот насос, и от разочарования Кирилл готов был завыть.
На всякий случай он отцепил его, повертел в руках и даже подул в него.
Ничего не помогло. Тот насос был старый, ржавый и мокрый. Мокрый, пропади
оно все пропадом!
- Свободен, - сказал Кирилл Владику, - можешь идти смотреться в зеркало.
- Кирилл, - закричали от дома, - Кирилл, немедленно идите сюда!
- Ну все, - констатировал моментально повеселевший Владик, - конец вам,
дорогой Пуаро. Доигрались. Советую вам устроить побег. Вы ещё успеете.
- Иди ты в задницу, - холодно сказал Кирилл и оглянулся по сторонам.
Где-то должен быть тот самый насос, который валялся на полу в кухне. Или
его унесли с собой?
Как пес, упустивший добычу, он стал проворно копаться в кучах барахла,
наваленного вдоль стен. Казалось, что здесь можно найти все, что угодно, начиная
от ржавых тяпок, ведер и грабель и кончая башмаками и платьями. Не было только
насоса.
- Кирилл!
Заслонив утренний свет, в дверном проеме появилась запыхавшаяся Настя.
Кирилл оглянулся и снова стал шуровать, производя чудовищный грохот.
- Кирилл!
- Что?
В наступившей тишине он отряхнул руки и посмотрел на нее.
- Зачем ты сказал им про бабушку?!
- Затем, что я должен выяснить, что произошло. Я не могу этого сделать,
пока все думают, что я сумасшедший алкоголик.
- Кирилл, зачем ты сказал?! Господи, да они все теперь умрут от разрыва
сердца!
- Лучше от разрыва, чем дожидаться, когда следующего утопят или
пристрелят. Настя, я не хочу сейчас об этом разговаривать! Возьми родителей и
Нину Павловну, съездите к Сергею в больницу. Езжай на моей машине. Там нужно
привезти какую-то штуку для томографии мозга, я дам тебе денег, и ты привезешь.
Давай. Сделай что-нибудь полезное.
Глаза у неё налились слезами. Владик скептически хмыкнул и стал изучать
свои ногти.
- Все так плохо? - спросила Настя, и слеза капнула на воротник давешней
нелепой куртки. - Нужно делать томографию?
- Он долго был в воде, - сказал Кирилл безжалостно, - я не знаю, сколько
времени мозг может прожить без кислорода. Врач сказал, что нужно делать
обследование. Давай, Настя. Мы потом все обсудим.
Они смотрели друг на друга, и Кирилл вдруг понял, что все вернулось.
Она безоговорочно верила ему, и боялась за него, и боялась за свою семью,
и переживала за Сергея, и готова была расплакаться, и старательно пыталась взять
себя в руки, но - самое главное! - она снова была на его стороне.
Он и не предполагал, что это так важно.
Он подошел к ней, обнял её и прижал к себе, чувствуя теплое тело под
толстым слоем ваты, и она некоторое время сопела ему в шею, и чуть-чуть
вздрагивала, и держалась за него обеими руками, похожая в своей куртке на
снеговика.
Про Владика они совсем забыли.
- Прости меня, - сказала Настя у самого его лица, - это я тебя втравила.
- Будь осторожна, - попросил он, - хотя черт его знает, как в этой
ситуации можно быть осторожной. Но ты все-таки постарайся.
Он отстранился от неё и достал из кармана ключи от машины.
- Держи. Только нигде их не бросай. Настя посмотрела на ключи.
- Зачем они мне? Я на своей машине отлично доеду.
- Затем, что к моей машине ночью точно никто не подходил, - сказал Кирилл,
- а про твою я не знаю.
Настя горестно взглянула на него и сунула ключи в карман.
- Пошли поедим. Муся уже пришла и что-то такое там сварганила.
На этот раз семейный завтрак больше напоминал панихиду. Все были мрачные,
прятали глаза, и даже Муся не улыбалась приветливо.
- Что там с Сережкой, - сказала вдруг Нина Павловна, и все посмотрели на
нее, - ужас какой.
- Будем надеяться, что все обойдется, Нина. Юлия Витальевна сидела рядом с
ней и все подливала кофе, как будто от количества выпитого кофе зависела судьба
Сергея.
- Сейчас съездим, все узнаем. Он молодой, сильный, все будет хорошо, я
уверена.
- Все из-за него, - начала тетя Александра и показала пальцем на Кирилла,
- Настя привела его к нам в дом, всем на горе. И что это за чушь, что Агриппину
убили? Кому она нужна, старая карга! - Кириллу показалось, что тетя Александра
опять завидует сестре, потому что и после смерти она привлекала всеобщее
внимание, и что-то таинственное было связано с ней, волнующее, как в романе. -
И, главное, все ему верят! А может, это он убил Агриппину и теперь подбирается к
нам!
- Успокойтесь, тетя, - сказала Настя, глядя в свою чашку, - он о нашем
существовании узнал несколько дней назад. Он не мог убить бабушку.
- Как же! Он за наследством твоим охотится, это же ясно! Если бы Сонька
получила бриллианты, а не стекляшки, он бы к ней подбирался.
- Мама, - проговорила Соня, - сделать тебе бутерброд с сыром?
- Сама ешь свой сыр! Распутство никогда не доводит до добра! Нина не
смотрела за Сергеем, и он утонул, Юля не смотрит за Настей. Он её убьет, этот
разбойник. И заберет дом себе.
- Сергей жив, тетя, - сказал Дмитрий Павлович, - успокойтесь.
- Зачем она ему нужна? Да на неё взглянуть страшно - очки носит! Разве
девушка может носить очки?! И курить?! Она же не мужик! Он давным-давно смекнул,
что здесь можно поживиться, вот и прилип к ней! Даже Агриппина говорила, что он
дрянь, а вы!..
- Тетя, бабушка никогда не видела этого Кирилла, - скороговоркой сказала
Настя и посмотрела на мать. - Она видела совсем другого.
- Какого - другого? - встрепенулся Дмитрий Павлович. - То-то я чувствую,
что-то не то. И в отдел маркетинга звонил, когда я под машиной сидел.
- Звонил, - согласился Кирилл.
- Значит, ты все-таки не милиционер? - спросила Соня, глядя на свои руки.
- Сонька! - возопила тетя Александра. - Почему ты говоришь ему "ты"? Как
ты смеешь вообще говорить с бандитом, который оскорбил твою мать?
- Хватит, мама, - вдруг твердо сказала Соня и подняла глаза, - он пытается
нам помочь, а ты ему мешаешь. Хватит.
Бедная, подумал Кирилл.
Тетя Александра побагровела, и он поднялся из-за стола.
- Все. Концерт окончен. Проваливайте в вашу комнату и не выходите из нее,
пока вас не позовут, - сказал он тете Александре, - Настя, поезжайте в больницу.
Прямо сейчас.
- Владик, - задыхалась тетя Александра, - сыночек!.. Убивают! Спаси!
Сонька взбесилась!..
Кирилл обошел стол, пошел было к двери, вернулся и неожиданно поцеловал
Соне руку. Она сопротивлялась и не давалась, но он все-таки поцеловал.
- Держись, - сказал он, глядя ей в глаза, - все будет хорошо.
Все уехали, и в доме затихло, как перед грозой. У Кирилла болела голова, и
он ненавидел свою голову, которая мешала ему думать.
Он знал, что подошел очень близко. Так близко, что ему ничего не нужно,
чтобы разгадать загадку, только усилие мысли, а сделать его он не мог.
Он послонялся по Настиной комнате, подержал елку за лапу и долго нюхал
ладонь, которая пахла детством и бабушкой.
Тетя Александра повизгивала внизу, Соню не было слышно, Владик в гамаке
фальшиво пел "твой малыш растет не по годам".
Столько раз за свою жизнь Кирилл складывал два и два и получал именно то,
что нужно, но никогда от его арифметических способностей не зависела ничья
жизнь, а теперь - зависит.
Что там надумает мудрая машина, которую Настя должна привезти из Питера?
Что она скажет? Каким ей увидится мозг Сергея - живым или мертвым?
Как раз об этом думать было нельзя, но только об этом Кирилл и думал и уже
не говорил себе, что это не его проблемы.
Завтра же он купит Насте мобильный телефон. Уехала - и он даже не может
позвонить и спросить, как там дела! И он должен мучиться, слоняться по
притихшему дому, держать елку за лапу и есть себя поедом, что так и не смог
ничего понять.
Ну ладно, сказал он своей голове, стиснутой обручем боли, посмотрим, кто
кого.
Итак.
Зеркало. Запись в дневнике. Фотографии. Пепел в камине. Это первая часть.
Вторая - это ночной разговор Сергея в саду.
Третья часть - велосипедный насос, его собственное полотенце на веревке и
бутылка водки.
Удар доской по голове совсем из другой оперы, и эта опера как раз сыграна
от начала и до конца. Нет, пожалуй, ещё не до конца. Она приближается к финалу,
и финал будет совсем не тот, который задумал гениальный композитор. Кирилл
перепишет финал и сам его исполнит. Это просто.
Есть ещё семейная легенда про клад, вырванные страницы и странное
обстоятельство, никак не объяснимое: три месяца назад Настина бабушка уволила
домработницу, которая прослужила у неё лет тридцать. Почему?
Почему?!
Он вышел в коридор и остановился посредине, сунув руки в карманы. Это была
старая привычка, с которой он боролся. Он всегда засовывал руки в карманы, когда
был не уверен в себе или чего-то боялся. Однажды математичка записала в
дневнике: "Разговаривал с учителем, держа руки в карманах", и отец потом
проводил с ним беседу о правильном поведении в обществе. Наверное, он ещё где-то
лежит, этот дневник.
Вот идиотизм.
Внезапно свинцовый шар в голове вспыхнул и разлетелся на мелкие кусочки,
освобождая её от боли. Адреналин ударил по глазам.
Да. Да, конечно.
Сто лет назад нужно было посмотреть этот проклятый дневник! Как он мог
забыть.
Он ворвался в кабинет, захлопнул за собой дверь и стал бешено рыться в
ящиках стола. Настя не могла его выбросить. Не могла.
"Бабушка всю жизнь вела дневник, - вспомнилось ему. - Обыкновенные
школьные тетрадочки. По одной на каждый месяц. А потом она их сжигала в камине".
Ему попадались какие-то бумаги, он быстро взглядывал и швырял их на пол.
Все это было не то, не то!..
Он увидел дневник, как водится, в самую последнюю очередь. И прямо на полу
стал его листать, чуть не разрывая страницы.
Очень быстро он нашел все, что ему требовалось, и даже завыл от злости -
так все оказалось просто.
Как просто! А он не мог сообразить такой простой вещи!
Почему он не купил Насте мобильный телефон?! Он позвонил бы и сказал ей,
что наконец-то он все понял.
Нет, нужно успокоиться.
Все вдруг стало на свои места, и ему было странно, что он не смог
разглядеть этого с самого начала.
Он сунул тетрадочку в задний карман брюк и ещё полез в нижнее отделение
книжного шкафа за альбомами с фотографиями. Он просмотрел их один за другим, и
они, как миленькие, подтвердили то, о чем он подозревал и никак не мог
окончательно увериться.
Кирилл посидел на полу, среди разбросанных бумаг, поднялся и пошел к себе,
прихватив один из альбомов.
Половицы поскрипывали, дом вздыхал, и Кирилл теперь точно знал, о чем он
вздыхает.
- Так, - сказал Кирилл, - будем объясняться в соответствии с классикой
жанра.
Семья сидела на террасе, на столе сверкали синие чашки, и новый чайник,
купленный Ниной Павловной в городе, был водружен в самый центр. Кирилл посмотрел
на них, таких серьезных и печальных, и ему стало не по себе. Он никогда не делал
ничего похожего на то, что собирался сделать сейчас.
Он даже стал так, чтобы быть далеко от Насти, чтобы она не мешала ему, и
переложил лежавшую перед ним на столе газету "Коммерсант".
- Муся, наливайте чай, - скомандовал он.
- Хватит тянуть, Кирилл, - сказала Нина Павловна устало, - у нас и так
очень тяжелый день. С Сережкой непонятно что, надо ждать результатов, мы совсем
измучились!..
- А ты ещё сказал, что мама не сама умерла, а что ее... - добавил Дмитрий
Павлович. - Это как понимать?
- Да, - Кирилл посмотрел на него, - её убили. Только сначала я должен
рассказать про другое. Так сказать, по пути.
- Господи, кто это у нас там? - вдруг удивилась Юлия Витальевна, и все как
по команде повернулись и посмотрели в сад. Света вытянула шею, забыв про то, что
собиралась прикурить сигарету, и Владик приподнялся со стула.
По газону бежала огромная черная собачища. Бежала не торопясь, бесшумно и
как-то по-хозяйски.
- Пошел вон! - крикнула Нина Павловна. - Чей это такой?
Что-то звонко упало на пол, упало и разбилось, и все снова оглянулись.
- Оставь, Соня, - сказал Кирилл, - наплевать. Потом уберем.
Соня торопливо складывала один в другой осколки синей чашки, и руки у неё
тряслись.
- Здрасти, - раздалось с крыльца, - я пришел. Может, все-таки подмогнуть
надо?
- Нет, - сказал Кирилл, - помогать не надо. Это хорошо, что ты пришел.
Садись.
- Кто это? - спросила Нина Павловна и посмотрела на Кирилла.
- Меня Гришей зовут. Я пришел.., к Соне. Владик вдруг проворно вскочил с
кресла, опрокинул его на Гришу и суетливо побежал. Кирилл поймал его за шиворот,
и он взвизгнул.
- Стоп. Никто никуда не бежит. Сядь. - Он толкнул Владика к стулу, с
которого вскочила Настя, но не отпустил, продолжал придерживать за шиворот. -
Сядь, я сказал.
Стало так тихо, что было слышно, как дышит на крыльце черная собачища.
- Я.., умираю, - прохрипела тетя Александра и стала валиться на бок. Никто
не шевельнулся, и она перестала валиться.
- Это Гриша, - сказал Кирилл и повернул Владика так, чтобы он оказался
лицом к Грише, - ты его видел. Правда?
- Кирилл, что происходит? - строго спросила Юлия Витальевна.
Гриша осторожно вернул кресло на место и сел, напряженно вытянув левую
ногу. Он смотрел только на Соню, которая держала в руках осколки синей чашки, и
у него было странное лицо.
- Это тот самый уголовник, в которого три года назад влюбилась Соня и тем
самым опозорила всю семью, - сказал Кирилл негромко. - Познакомьтесь.
- Я - уголовник? - пробормотал Гриша и, оторвавшись от Сони, посмотрел на
Кирилла.
- Ты.
- Только этого нам не хватало, - пробормотала Нина Павловна, - уголовника
привел!
- Успокойтесь, - сказал Кирилл, - он такой же уголовник, как вы, Нина
Павловна.
- Что? - спросила Соня. Осколки мелко тряслись у неё в руках, издавали
отвратительный стеклянный звук. - Что ты сказал, Кирилл?
- Он такой же уголовник, как мы, - морщась, повторил Кирилл, - все это
было выдумкой от начала до конца. Нет никакой "Милицейской газеты". Не было
никакого портрета. Никто не печатал его фотографию в разделе "Особо опасные
преступники". Ты.., успокойся, Сонечка. - В первый раз он назвал Соню Сонечкой.
- Я знаю, что глупо это говорить, но ты все-таки успокойся. Юлия Витальевна, у
вас есть валокордин, что ли?
- Нет! - вскрикнула Соня. - Мне не нужен никакой валокордин! Я не понимаю,
о чем ты говоришь! Зачем ты позвал его сюда?!
- Затем, что все это должно закончиться, - сказал Кирилл, - твоя мать и
твой брат выдумали всю историю с уголовником, потому что они не желали, чтобы ты
выходила замуж. Все ведь к этому шло, правильно? Ты вышла бы замуж, и они
остались бы вдвоем, и некому было бы варить им борщ, и неоткуда было бы взять
денежки на сигареты. Правильно я говорю?
- Я не уголовник, - сказал Гриша растерянно, - ерунда какая! Ты что,
думала, что я уголовник?!
И он поднялся с кресла, и сделал шаг, и остановился, так и не дойдя до
Сони.
- Владик сделал газету на своем компьютере, - продолжал Кирилл, -
сфотографировать тебя в больнице было просто. Идея была, разумеется, тетушкина.
И тетушкино же исполнение. Она подсунула газетку Соне, она дала ей возможность
принять снотворное, она "Скорую" вызывала, она её в психушку сдала. Только она
не предполагала, что Гриша не поверит в то, что Соня его бросила, и станет её
искать, и караулить, и даже на дачу за ней попрется. Ну как? Пока все верно?
Гриша вдруг коротко хрюкнул и что есть силы стукнул ладонью по столу.
Чашки подпрыгнули, новый чайник изрыгнул облачко пара, зазвенели рассыпавшиеся
из плетенки ложки, и вскрикнула Света.
- Ты думала, что я.., уголовник?! - с безмерным изумлением произнес он, и
Кириллу показалось, что он сейчас разрыдается. - Значит, все это время, что я..,
что мы.., и все из-за того, что ты думала, будто я - уголовник?!
Он взялся за голову странным, очень не шедшим ему движением и неловко
плюхнулся обратно в кресло, подвернув больную ногу.
- Тетя, - вдруг очень громко сказал Дмитрий Павлович, - тетя, это правда?!
То, что говорит Кирилл?!
Тетя Александра выпрямилась в кресле, глаза у неё горели инквизиторским
огнем, и дышала она ровно и глубоко.
- Мерзавцы, - сказала она негромко, - сволочи. Подонки. Это ты им
рассказал, слизняк? - спросила она у Владика. - Ты, ничтожество, шлюха?
- Нет, - забормотал Владик, которого Кирилл так и не отпустил, и стал в
панике перебирать ногами, как будто хотел отодвинуться от матери, - не я! Не я,
правда!
- Да ерунда это все. Никто и ничего мне не рассказывал, - сказал Кирилл
брезгливо, - все и так стало ясно, как только Света меня посвятила во все
подробности жуткой Сониной истории. Я все проверил. И все это вранье от первого
до последнего слова.
- Я так хорошо все придумала, - продолжала тетя Александра с сожалением, -
отлично придумала. Моя дуреха никогда бы не догадалась. Если бы ты
...Закладка в соц.сетях
