Жанр: Электронное издание
meantime
...огда пошли.
Они вышли из каменной прохлады гаража в раскаленное солнечное пекло, и
Кирилл зажмурился.
- Пойду гвозди забивать. И есть уже хочется. Тебе не хочется?
- Хочется, - согласился Кирилл.
- Надо наших поторопить. Юлька есть никогда не хочет, - сказал он про свою
жену и улыбнулся, - и всех, кто хочет, презирает. Ты скамейку сам починил?
- Сам.
- Молодец.
Он пошел к дому, а Кирилл остался на дорожке, чувствуя себя двоечником,
которого неожиданно похвалил завуч.
У него было важное дело, но сделать его он собирался, только когда все
семейство соберется за обедом и не сможет ему помешать. А пока...
- Ну что? - спросил насмешливый женский голос, и Кирилл обернулся как
ужаленный. - Всем продемонстрировали, какой вы хороший мальчик?
Света. Черт бы её побрал.
Не шевеля ни единым мускулом, она качалась в гамаке - руки за головой,
совершенные ноги скрещены в щиколотках, золотистые волосы нимбом вокруг лица.
- Посидите со мной. Всем уже ясно, что вы святой. Скамейки починяете,
папаше помогаете, с мамашей любезны. Сделайте перерыв.
- Какой ещё святой? - себе под нос пробормотал Кирилл, подошел и сел рядом
на теплую деревянную лавочку.
Света была безмятежна, как летний день, и никто бы не поверил, что она
рыдала и говорила в трубу, что больше не хочет никаких темных дел. Тем не менее
она рыдала и говорила.
- Ну, - сказала она, когда он вытащил сигареты, - что же вы?
- Что? - спросил он, не прикурив.
- Вы что, не собираетесь предложить сигарету даме?
Даме, может, и предложил бы, подумал Кирилл. Ему вдруг стало весело. Он
вспомнил, что Настя Сотникова ни разу не взяла у него из пачки сигарету, все
время ныряла за ними в свой необъятный портфель.
Он закурил сам и протянул Свете пачку вместе с зажигалкой.
- Да, - констатировала Света, - с манерами у вас проблемы. Я вас перевожу
из ангелов в кандидаты. Будете кандидат в ангелы.
Она потянулась - он все держал перед ней пачку - как большое грациозное
животное, вынула из-за головы золотистую от загара, длинную руку и наконец взяла
у него сигареты.
- Полы вы тоже помыли вместо Муси?
- Какие полы?
- В бабушкином кабинете.
Он промолчал, разглядывая свою сигарету.
- Я всегда думала, зачем старухе кабинет? - Света закурила и,
оттолкнувшись ногой, качнула гамак. - Ну что старуха может делать в кабинете?
Она же не писала книг или картин! Она там сидела по полдня. Что она там делала?
- Может, ей вид из окна нравился, - предположил Кирилл, - или она там
йогой занималась.
- А теперь там станет сидеть Настасья, - не слушая его, продолжала Света,
- уж и порядок навела. Почему жизнь так несправедлива?
- А она несправедлива?
- Конечно. У неё все, у меня ничего. Почему?
- А чего вам не хватает?
- Мне всего не хватает, - вдруг сказала Света хищно и перестала качаться.
- Работу свою ненавижу, но должна работать. Деньги обожаю, но их у меня нет.
Мужика приличного и то нет. Смешно?
- Не очень, - сказал Кирилл.
- Вот, может, вас отобью у Настасьи. Хоть развлекусь.
- Не отобьете.
- Почему?
- Потому что мне не хочется, чтобы вы меня отбивали.
- Мало ли чего вам не хочется!
- Отбить можно того, кто хочет, чтобы его отбили, - сказал Кирилл
назидательно, - а я не хочу. Поэтому не отобьете. Если хотите, давайте будем
разговаривать нормально. Как люди. Если не хотите, то я пойду, пожалуй. Мне
испанские танцы танцевать лень и не интересно.
- Значит, вы меня боитесь, - заключила Света гордо.
- Боюсь, - признался Кирилл, - вас не бояться - глупо. Ну что? Станем
разговаривать?
- О чем мне с вами разговаривать? - вдруг крикнула она. Лицо сморщилось,
губы набухли, нос стал неуместно большим, и Кирилл понял, что она сейчас
зарыдает.
- Подождите, - сказал он торопливо, - не рыдайте. Я не хотел вас обидеть.
- Да неужели вы думаете, что меня может обидеть всякая.., всякая дрянь
вроде вас?! - снова закричала она и быстро вытерла слезы. - Неужели вы думаете,
что я не понимаю, зачем вас сюда принесло?! У вас же на лбу написано, что вы
решили поживиться! Вас здесь никогда не было, пока не было наследства, а теперь
вы тут как тут, во все лезете, всех выспрашиваете, во все вмешиваетесь, шуточки
какие-то отпускаете! Настасья дура, она не понимает, но я-то все вижу! Все!
- Я не понял, - осторожно проговорил он, - вы так за сестру переживаете?
Хотите принять удар на себя?
- Какой удар? - всхлипывая, спросила Света.
- Меня.
- Вы не запудрите мне мозги, - сказала она и стала глубоко дышать,
отчаянно стараясь больше не рыдать, - я не Настасья. У меня есть глаза. Бабушка
была права - вы редкая сволочь. Не зря она её предупреждала. Но разве Настя
послушает!
Она говорила Кириллу, что он сволочь и дрянь, с таким удовольствием, что
он подумал - это она себя убеждает. Ей легче будет смириться с фактом
существования мужчины в жизни сестры, если этот мужчина окажется дерьмом.
Он даже похвалил себя за проницательность.
- Вы за Настю не волнуйтесь, - посоветовал он, - все будет в порядке.
- Зачем вы приехали?
- Затем, что меня пригласили.
- Нет, вы приехали, чтобы разнюхать, подходит вам это или не подходит.
В какой-то степени так оно и было, но Кирилл не собирался признаваться в
этом Свете.
- Почему, почему Настасья такая дура?! И ей так везет! Все её любят, дома
ей оставляют, на работе ценят, а она просто дура!
- А вас кто не любит?
- Никто! Меня никто не любит. Меня любил только папа, но он погиб, и
больше никого не осталось. Даже Сонька, идиотка, и та счастливее меня!
- Знаете что, - сказал Кирилл, - нельзя всех окружающих считать идиотами и
придурками. В этом ваша ошибка. А Соня, насколько я могу судить, человек
абсолютно несчастный. Так что успокойтесь. Вы целый день в гамачке полеживаете и
ванны принимаете, а она мамашу сторожит и гадости всякие от неё выслушивает.
- Раз выслушивает, значит, заслужила, - ответила Света, - дайте мне
сигарету!
- Возьмите сами. Я вам не гарсон в ресторане. Она вытряхнула сигарету из
его пачки. Ее глаза, уже абсолютно сухие, горели диким огнем, как у рыси.
Вот на кого она похожа. На рысь. Только кисточек на ушах не хватает.
- Наша святая Соня три года назад втюхалась в жуткую историю, - быстро
сказала Света и выдохнула в лицо Кириллу дым. Он помахал рукой и чуть-чуть
передвинулся на лавочке. - У них в госпитале лежал какой-то мужик. Она за ним
ухаживала, мыла его, судна выносила - все очень романтично. И влюбилась. Дура.
Наверное, на неё судна повлияли. И он в неё влюбился! Представляете?! - Света
захохотала так, что поперхнулась дымом и долго кашляла, перегнувшись в гамаке. -
Влюбился! В нашу Соню!
- Ну и что? - спросил Кирилл.
- Как будто в нашу Соню можно влюбиться! Господи! Ходячий шкаф с
лекарствами, швабра, крыса! Вы видели её лицо?! А нос? Этот крысиный хвостик вы
видели?! Да её надо в Кунсткамере показывать как образец урода, и надпись
сделать, что это живая особь, а не фантазия этнографа! И она поверила, что он в
неё влюбился, этот, который с суднами! И стала к нему на свидания бегать, и
замуж собралась, и нам рассказала, какой он хороший, в Афганистане воевал или в
Чечне, что ли! Хорошо хоть адрес свой ему не дала, дура!
- Да почему дура? - устав от Светиных эпитетов, спросил Кирилл. Нечто в
этом роде он и предполагал, когда услышал, что тетя Александра говорит своей
дочери про то, что она её "тогда не пустила", и дочь её теперь за это ненавидит.
Теперь стало более или менее ясно, куда она её "не пустила".
- Да потому что он был уголовник! - в лицо ему выкрикнула Света и опять
захохотала. - Он был самый обыкновенный уголовник, а никакой не герой-"афганец"!
Он у них прятался от ментов.
- Что?!
- То, - передразнила Света, очень довольная произведенным эффектом. Настин
ухажер был явно ошеломлен и, пожалуй, испуган. Отлично. Пусть теперь думает, что
попал в криминальную среду. Такие, как он, боятся всего на свете, так что,
может, завтра его здесь и не будет. - Этого козла повсюду искали, а он в это
время с Сонькой в госпитале отдыхал. Если бы вы знали, какой у нас был
грандиозный скандал!
Сонька хотела отравиться, тетя Александра была в истерике, Влад бегал от
одной к другой, вытаращив глаза, моя мать у них жила, тетя Юля доставала
антидепрессанты, бабушка всеми руководила отсюда - полный вперед.
- Постойте, - спросил Кирилл, быстро соображая, - откуда это стало
известно, что он уголовник? Его забрали в милицию?
- Нет. Не успели. Его фотографию в газете поместили. Он был знаменитый
уголовник, не так, чтобы мелочь какая-то. И по фотографии его узнали.
- Кто? Кто узнал его по фотографии? Соня?
- Соня, - согласилась Света с удовольствием, - она увидела эту фотографию
и побежала в аптеку, димедрол покупать, чтобы отравиться.
- Зачем в аптеку? У неё на работе мало димедрола?
- Она была не на работе, а дома. Да это не имеет никакого значения!
Господи! Владик её засек с этим димедролом, вызвали "Скорую", сделали промывание
желудка и отвезли в психушку. Вот вам и Соня, божий одуванчик. Из-за уголовника
димедролом травилась!
- И больше она с ним не виделась?
- Ну конечно, не виделась! Когда она вернулась на работу, его и след
простыл. Сбежал. Смылся. Исчез. Оставил с носом не только Соньку, но и ментов.
- Был скандал?
- Да не было никакого скандала! Кому какое дело в больнице, психическая
санитарка или нет! Как задницы вытирала, так и продолжает вытирать.
- Разве она санитарка?
- Да что вы привязались! - возмутилась Света, поскольку Кирилла все время
тянуло в другую сторону, не в ту, в какую хотелось Свете. - Она медсестра, а это
одно и то же.
Кирилл вытащил из пачки ещё одну сигарету и прикурил её от предыдущей,
чего никогда в жизни не делал, любя свое драгоценное здоровье.
- Газета как называлась?
Света посмотрела с недоумением. Рассказав про Соню, она вдруг совершенно
успокоилась и даже повеселела, словно обрела почву под ногами.
"Пусть я какая угодно, но я-то никогда не влюблялась в уголовников и не
травилась из-за них димедролом" - вот как она выглядела.
- Газета? - переспросила она. - Какая газета? А, газета... Я не помню точно.
То ли "Милицейские новости", то ли "Вестник милиции", то ли "Милицейский боевой
листок". Нет... "Милицейская газета", вот как она называлась! А что?
Кирилл пожал плечами.
- Так что вы с нами лучше не связывайтесь, - посоветовала Света весело, -
мы, видите, какие? С уголовным элементом общаемся, а потом нас в психушки
забирают. Поэтому Соня гадости не зря выслушивает. Если бы она на Востоке жила,
её бы после такого в бочку с дерьмом посадили на всю оставшуюся жизнь.
- Она и так в ней сидит, - сказал Кирилл, морщась, - а почему тетя
Александра говорит, что это она её не пустила?
- Да потому, что именно тетя обнаружила, что он уголовник. Вот и все.
Ему хотелось вскочить и побежать, но он заставил себя сидеть спокойно. Все
равно сделать ничего нельзя. По крайней мере, пока. Черт побери, почему он не
приехал на машине! Все равно конспиратор из него - никакой, не зря он говорил
Насте, что на голливудского мастера перевоплощения явно не тянет.
Так. Ладно. Попробуем зайти ещё с одной стороны.
- Значит, Соня вовсе не Соня, а Изольда. Только Тристан малость подкачал,
- сказал он шутливо, и Света уставилась на него с изумлением, - что вы так
смотрите?
- Вы что? - спросила она. - Высокообразованный?
- Я низкообразованный, - признался Кирилл, - а вы, юная леди? Вы какая?
Прием сработал моментально. В одну секунду Света позабыла о Соне,
перестала таращиться и улыбнулась обольстительной улыбкой.
- Я всякая, - призналась она и облизнула губки, - я разная. Вы хотите
узнать, какая я?
- Хочу, - сказал Кирилл храбро, - вот, например, я очень хочу знать, где
работают такие красивые девушки?
Это был не тот вопрос, которого она ожидала, но тем не менее она ответила:
- Девушки работают на ску-у-уч-ной, по-о-ошлой работе. Я работаю в архиве.
Сижу в компании толстых совковых теток и перекладываю никому не нужные старые
бумажки. Зарабатываю гроши, трачу жизнь неизвестно на что. А вы думали, я
фотомодель?
- Думал, - соврал Кирилл. Он был уверен, что она бухгалтер, и был удивлен,
что ошибся, да ещё так сильно, - такие девушки, как вы, не должны работать в
архивах. Это просто преступление.
- Вот именно, - промурлыкала Света.
Разговор поворачивал именно в ту сторону, в какую должен был повернуть.
Все мужики одинаковы. И этот тоже - типичный представитель, как это
называлось в школе на уроках биологии. Он повыпендривался, продемонстрировал
свою независимость и оригинальность, гордо помахал хвостом и пошел за пучком
моркови, как самый обыкновенный ишак.
Еще чуть-чуть, и ничего не подозревающий ишак потрусит прямиком в ловушку,
потряхивая своими ишачьими ушами и хрупая морковь. Там, в ловушке, он и
останется и станет обиженно реветь, когда наконец сообразит, что выхода нет.
Теперь нужно вызвать умиление и жалость.
- Я пошла в архивный институт, потому что так хотел папа, - призналась
Света тихо, - он считал, что это самая лучшая профессия для женщины - спокойная,
уютная, стабильная. Теперь вот папы нет, а я так и сижу в архиве.
- Но вы же там не круглые сутки сидите! - проревел ишак, ещё чуть-чуть
продвигаясь в направлении ловушки. - Вы же как-то отдыхаете, наверное. С
молодыми людьми на взморье? А?
- Я не знаю никого, кто был бы мне интересен. Господи, это такое счастье,
когда можно просто поговорить о чем-нибудь, но ведь никто из них не умеет
разговаривать! Как-то Влад меня пригласил в свою компанию. Я думала, что с ума
сойду. Я даже до конца вечера не осталась, а ведь это были не какие-то нищие
студенты, а вполне процветающие молодые люди. У него друзья остались ещё с тех
времен, когда был дядя Боря, и они все неплохо устроились. То есть, конечно, их
родители устроили. А меня вот никто не устраивает.
Она говорила тихо и печально, смотрела мимо Кирилла и в точности повторяла
его многотрудные мысли, так что ему на мгновение стало противно. Грудастая и
ногастая Света не должна была - не могла! - думать так же, как он, и тем не
менее думала, и его это раздражало, как будто уравнивало с ней.
- А что же Влад? - спросил он. - Не может вас познакомить с кем-то
подходящим?
- Беда в том, - призналась Света тоном принцессы Дианы, дающей последнее
интервью, - что мне никто не подходит. Даже друзья Влада. Хотя среди них
попадаются интересные экземпляры. Я могу вас сводить, когда закончится эта чушь
с родственниками и вы перестанете изображать святого.
"Когда закончится чушь с родственниками, я немедленно улечу в Дублин с
Настей, - подумал Кирилл сердито, - и о тебе больше не вспомню. Никогда".
- Ну как? Подходит?
- Подходит! - согласился Кирилл с энтузиазмом, и Света улыбнулась улыбкой
победительницы - ишак уже не шел, а несся карьером. - Значит, у Влада
преуспевающие друзья.
- Он дурачок, - сообщила Света доверительно, - думает, что он им нужен
потому, что он такой хороший. А он им нужен потому, что больше за пивом некого
послать. Все остальные взрослые мальчики, им за пивом бегать не пристало, а ему
в самый раз. А он, глупый, гордится ими, пыжится, все хочет быть с ними на
равных, а куда там на равных, когда у всех "БМВ", а у него велосипед!
Свету, приглашенную Владом, "бээмвэшные" молодые люди тоже рассматривали
как своего рода удобство вполне определенного рода, да ещё доставленное прямо к
порогу, но вспоминать об этом было нельзя. Тем более в компании ишака.
Она на секунду зажмурилась. В голове стало темно и зашевелились
отвратительные рептилии, которые днем всегда прятались по углам.
- Он хороший мальчик, - продолжала она торопливо, - немножко без царя в
голове, но мужчину это только украшает, правда? Дядя Боря жестоко с ним
обошелся. Ему было пятнадцать лет, когда отец ушел, и Влад с трудом это пережил.
Дядя Боря просто бросил его, и больше никогда не появлялся, и не помогал, и даже
не разговаривал с ним. Влад ужасно переживал.
Дядя Боря бросил не только бедняжку Влада, но ещё Соню и тетю Александру,
но Света про них почему-то не вспоминала, хотя они, наверное, тоже переживали.
- Так что я вас приглашаю, - сказала Света, и Кирилл понял, что отвлекся,
- согласны?
Кирилл многозначительно улыбнулся специальной улыбкой, предназначенной для
таких случаев, Света, расценив её по-своему, качнулась к нему и прямо перед
носом у него оказался немыслимой красоты бюст с открытой полоской незагорелой
кожи.
- Обед, - объявил у них за спиной Настин голос, - после обеда можно будет
продолжить.
Кирилл отшатнулся от предложенного бюста, хотя этого не стоило делать.
Теперь он точно выглядел соучастником преступления, который знает, что виноват,
но усердно пытается продемонстрировать, что ничего не происходит.
Такой вид делал Кира на пляже, когда Кирилл увидел Настю в первый раз.
Твою мать...
Все серьезней, чем он думал сначала.
- Вот и хорошо, - радостно проговорила Света и одним движением поднялась
из гамака, оказавшись очень близко к Кириллу. Это было глупо, но он ещё
отодвинулся. - Есть очень хочется. Просто страшно. Не дай бог поправлюсь в этом
отпуске, - и она провела рукой по золотистому упругому животу.
- Папу никто не видел? - спросила Настя таким тоном, что Кирилл понял, что
жизнь его кончилась раз и навсегда. - Я что-то не могу его найти.
- Мы не видели, - сообщила Света, отчетливо выговорив слово "мы", -
пойдемте обедать, Кирилл.
- Сейчас, - сказал Кирилл и не двинулся с места.
Настя пожала плечами и пошла по дорожке в сторону гаража, и он рванулся за
ней, понимая, что это глупо, глупо, а он всю жизнь только и делал, что избегал
идиотских положений.
Света засмеялась ему вслед, но ему было наплевать на Свету.
Он догнал Настю и затолкал её в сирень. Они стояли в сирени, смотрели друг
на друга и молчали.
- Я должен сказать - это не то, что ты думаешь! - заявил наконец Кирилл.
- Ничего ты не должен. Я все понимаю. Она красивая, а я нет. Она
раскованная, а я нет. У неё ноги, а у меня...
- А у тебя нет?
Она вдруг так стукнула его кулаком в грудь, что он охнул и отступил
немного назад.
- Ты можешь делать все, что угодно, - сказала она, как будто выплюнула
слова ему в физиономию, - я расслабилась и решила, что тебе интересна. Я забыла,
что ты просто выполняешь мою просьбу. Пошли обедать, Кирилл. Нас сейчас все
станут искать.
- Твоя Света рассказала мне массу всего интересного, - сказал он, понимая,
что говорит что-то не то.
- И потому ты решил немедленно схватить её за грудь.
- Я её не хватал!
- Значит, мне показалось.
- Настя, послушай. Я вовсе не собираюсь иметь с ней никаких дел. Просто
она так себя ведет, что...
- А ты как себя ведешь?
- Нормально, - ответил он растерянно. Ерунда какая-то. Он говорит совсем
как Кира там, на пляже. Он в точности повторяет его слова. Нужно немедленно, сию
же секунду сделать что-то, объяснить, сказать, чтобы она поняла.
Он не Кира. Он всю жизнь успешно избегал идиотских положений и со всего
размаху вляпался как раз в такое. И - что самое смешное! - вляпался на пустом
месте.
- Настя, посмотри на меня. Это просто игра. Она играла, а я подыгрывал,
потому что это было в моих интересах.
- Я знаю все эти игры, Кирилл. Пусти, я пойду.
- Никуда ты не пойдешь, черт тебя побери совсем! - Он вдруг пришел в
ярость. - Я что, теперь даже разговаривать ни с кем не имею права?! Что ты на
меня напала?! Я приехал сюда из-за тебя, идиотки, потому что ты решила, что мы
играем в детективов, и я ещё должен неизвестно в чем оправдываться!
- Да не надо ни в чем оправдываться! - тоже заорала она. - Ты мне вообще
никто и сиди себе со Светой, если хочешь!
Говорить этого не следовало.
- Тогда я сейчас уеду, - сказал он, - и не смей со мной так разговаривать!
- Уезжай, - ответила она, - видеть тебя не хочу.
Они ссорились, как добропорядочные супруги, пятнадцать лет прожившие в
счастливом браке.
Осознав это, Кирилл Костромин схватил её под мышки, поднял и прижал к
себе. Она брыкалась и выворачивалась.
- Ты ревнивая, - заявил он с удовольствием, неожиданно приходя в сознание,
- ты очень ревнивая. Это потому, что глаза зеленые.
- Никакая я не ревнивая, - пробормотала она, старательно отворачиваясь. И
обняла его за шею.
- В моей жизни было триста тридцать пять разнообразных Свет, - сказал он,
- может быть, даже триста тридцать шесть. И не было ни одной Насти Сотниковой.
На самом деле я думал, что и не будет. Поэтому ревновать меня - глупо.
- Вовсе не глупо, - возразила она и потерлась о него. - Ты так хорошо
пахнешь. Только если я ещё раз увижу, как она лезет к тебе своим бюстом, я
выцарапаю ей глаза.
- Договорились, - согласился Кирилл и прижал её к себе покрепче. Ему было
приятно, что она так его ревнует, хотя это, наверное, тоже глупо. - Знаешь, -
сказал он после того, как они поцеловались, - это очень непедагогично, но я
хотел тебе сказать, что...
- Что?
- Настя!! - закричали из дома. - Настя, куда вы пропали? Сереж, ты не
видел Настю?!
- ..что для меня это важно, - буркнул он. От Питера до Москвы семьсот
километров. Он всегда был уверен, что это очень немного. Или много?
- Настя!
- Мы здесь! - закричала она ему в ухо, и он чуть не уронил её. - Мне все
время хочется повиснуть на тебе и висеть, - сказала она быстро, - или потрогать
тебя, или чтобы ты меня поцеловал. Или хотя бы просто посмотреть. Как поживают
сердца и розы?
Сердце провалилось в живот или ещё куда-то глубже, и там, куда оно
провалилось, сразу стало горячо и больно.
- Нет никаких сердец и роз, - сказал он, - хватит.
- Настя!!!
- Пошли, - вдруг велела она совершенно обычным голосом, - а то хуже будет.
И вылезла из сирени.
Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он закурил, десять
секунд помусолил сигарету и выбросил. Посмотрел вокруг. Солнце светило, и над
головой было небо, как справедливо заметил он знатоку восточных языков. Кроме
того, под ногами ещё была трава.
Почему он должен мучиться, а она вылезла из сирени как ни в чем не бывало?
Вот вопрос.
Кирилл засмеялся, потянулся и посмотрел на соседний дом, едва видный за
старыми деревьями. И все вспомнил.
Он должен быстро сделать то, что собирался. Из-за Насти все вылетело у
него из головы.
Проломившись, как кабан, он вылез с другой стороны сиреневых зарослей и
вошел в дом, поднявшись по садовому крылечку. Вся семья шумела на террасе, и на
кухне кто-то возился, очевидно, Муся.
Кирилл быстро прошел по сумрачному коридору и, оглянувшись, открыл дверь в
Сонину комнату. Осторожно прикрыл её за собой и прислушался.
Ничего.
Как он и предполагал, вещей у Сони оказалось так мало, что просмотреть их
ничего не стоило. Ни косметики, ни маникюрного набора, ни зеркальца. Два нелепых
платья из ткани, раскрашенной немыслимыми узорами. Такие продавали в универмагах
в середине семидесятых годов. Не иначе любящая мамочка подарила свои.
Водолазочка на случай холодов тошнотворного кисельного цвета. Пижама или
спортивный костюм с вытянутой мышиной мордой на животе - то, что он искал.
Мышиную морду он оставил на месте, а штаны со вздутыми пузырями коленей
поднес к свету.
Штаны были в собачьей шерсти. Не зря она так старательно отряхивала их за
завтраком.
Значит, собака все-таки есть.
Где-то поблизости есть собака, которую никто не видел.
Кирилл аккуратно вернул вещи на место, выбрался в коридор и нос к носу
столкнулся с Настей, которая несла поднос и, увидев его, чуть не упала.
Он перехватил поднос и быстро зажал ей рот рукой.
- Ты что? - спросила она с возмущением, оторвав его руку. - Ты теперь
решил обокрасть Соню? Он приложил палец к губам.
- Отвези меня в Питер, - быстро сказал он, - давай придумаем предлог, и ты
меня отвезешь. Какой сегодня день? Понедельник?
- Понедельник, - согласилась она, тараща глаза.
- Отвезешь?
- Насовсем? - спросила она и забрала у него поднос.
- Ты ненормальная. - Он все-таки поцеловал её. - Часа на два. Нет, на три.
- Настя, - с возмущением заявила Нина Павловна, появляясь в коридоре, -
это просто неприлично!
В холле "Рэдиссона" было прохладно, и Кирилл с удовольствием подышал,
выгоняя из легких раскаленный уличный жар.
Ну и лето. Такое лето в Питере случается, наверное, раз в пятьдесят лет.
- Зачем ты меня сюда приволок? - пробормотала Настя неуверенно. - Что мы
тут станем делать?
- Заниматься любовью без компании твоих родственников, - ответил он и,
дождавшись, когда она стыдливо покраснеет, подтолкнул к дивану, - посиди пока у
фонтанчика, а я поговорю.
- Не хочу я сидеть у фонтанчика.
- Тогда постой. Там, кстати, плавают живые-рыбки. Дети в восторге.
- Я тебя убью, - прошептала она. - Ты бы меня предупредил, я бы хоть
переоделась.
- Во всех ты, матушка, нарядах хороша, - провозгласил он.
Впервые в жизни ему было наплевать на то, что подумают о нем окружающие, и
это странное чувство свободы было таким полным, что он готов был сам залезть в
фонтан к живым рыбкам.
Влюбился ты, что ли?
Да нет. Не может быть.
- Здравствуйте, - улыбнулся ему знакомый портье, доставая ключ, - рад вас
снова видеть, Кирилл Андреевич. В воскресенье утром пришел факс. Вы уже уехали.
Кирилл быстро посмотрел - факс был с работы и ничего не значил. Он смял
его и бросил в корзину.
- Я заберу машину. - Ему казалось, что с тех пор, как он уехал из отеля,
прошло много лет, а не один день. - И мне нужно в бизнес-центр.
- На второй этаж, пожалуйста. Сегодня привезли ваши билеты.
Кирилл открыл длинный белый конверт. Билетов было два, и он быстро сунул
их в рюкзак.
Настя за его спиной улыбалась деревянной улыбкой и старалась дышать как
можно тише. Она тоже увидела эти два билета, и на миг ей стало нехорошо.
Выходит, он сразу все знал. Он знал, что она полетит с ним в Дублин, ещё
до того, как она согласилась. Впрочем, она ещё и не соглашалась, а билетов уже
было два.
Не мог же он всерьез приглашать её в Дублин?!
Но билетов-то два...
- Пошли, - он подхватил рюкзак и её - тем же движением, что и рюкзак, -
сначала зайдем в бизнес-центр. Или тебе нужно в номер?
- Не нужно, - пробормотала она
...Закладка в соц.сетях
