Жанр: Электронное издание
Kulgal21
...винение.
- Ну да! - воскликнул Государев весьма эмоционально. - Так и есть! - Он
схватил со стола пачку сигарет, точным
движением вытряхнул одну и сунул в рот. Повертел в руках зажигалку, но не
закурил. - Мы договорились встретиться, но я
не сумел подъехать. И был ужасно этим расстроен, потому что у Кисличенко не
оказалось мобильного телефона и я не смог
ее предупредить. Чувствовал себя ужасно. Ведь это мне нужны были фотографии, это
я просил ее прийти. И сам же не
появился, представляете?
- Да уж... - пробормотала Лайма. - А она принесла для вас целый альбом. Она
ведь любила фотографировать, у нее детских
снимков целый воз. Как же вы обошлись?
- Пришлось довольствоваться собственным архивом, - пожал плечами Государев.
- Я ей звонил-звонил вечером, но без
толку.
- А она не вернулась домой, - сказала Лайма и посмотрела на него
внимательно.
- Господи... Вы что, намекаете, что, если бы я приехал, с ней бы ничего не
случилось?!
Государев наконец выбил огонек и пустил струю дыма в сторону, скривив набок
рот.
- Я не намекаю, - успокоила его Лайма. - Как можно вас обвинять, вы что?
Кстати, а почему вы договорились встретиться
на остановке? А не в кафе каком-нибудь?
- Это все Соня! - обиженно воскликнул Государев. - В пятницу она собиралась
на свидание и вырвать часик для меня
отказалась наотрез. Я в ее планы не вписывался никак.
Лайма напряглась. Как бы заставить этого типа припомнить все в точности,
слово в слово? Прошло не так уж много
времени, кроме того, Сонины слова его задели.
- Она сама сказала, что собирается на свидание? - безразличным тоном
спросила она, делая первый осторожный глоток
кофе.
Кофе оказался вкусным, густым и горьким, и ей было жалко выпить его одним
махом - хотя чашка была просто
игрушечная. Аромат от него шел волшебный.
- Ну да. - Государев энергично кивнул головой. - Она так и сказала
накануне, когда я ей позвонил. У меня, мол, завтра
вечером свидание с потрясающим мужиком. А ты, говорит, совершенно не
вписываешься в мой график со своими дурацкими
фотографиями. Юмористка.
Вот так-так! Свидание с потрясающим мужиком... Что-то не верится, чтобы
Соня назвала Возницына "потрясающим
мужиком". Таким он был для нее больше года назад, когда их отношения только
начинались. Глупо было бы думать, что
старые чувства к ней вернулись. После всего, что между ними произошло, после
того, как Соня скрыла от Сергея рождение
Петьки...
- А она не говорила, что это за потрясающий мужик? Новый знакомый или
старый друг? Может быть, имя называла? Ну...
Обмолвилась случайно.
- Ни слова больше не сказала, - Государев пронес сигарету над пепельницей,
уронив в нее высокий столбик пепла. Курил
он красиво, сигарету постоянно вертел в пальцах, приковывая внимание к своим
рукам. - Мы просто обсудили время и место
встречи. Это я согласился подстроиться под нее, понимаете? Не она под меня, а я
под нее.
- Понимаю, - вздохнула Лайма. - А вы случайно не проезжали мимо той станции
метро еще раз? Тем же вечером, но
позже?
- Нет, - покачал головой Государев. - Не знаю, к чему вы клоните, но я
сидел в звукозаписывающей студии, и там была
еще куча народу.
- Я ни к чему не клоню, - успокоила его Лайма. - Просто пытаюсь найти
людей, которые могли видеть, с кем Соня
встречалась в ту пятницу. Кстати, - оживилась она. - Свидание с тем потрясающим
парнем должно было состояться у метро,
да? Почему она велела вам подъехать именно туда?
Государев глубоко затянулся и, пыхнув в нее дорогим дымом, пожал плечами:
- Не знаю, почему. Возможно, она собиралась ехать на свое свидание как раз
на метро. А может, и нет. Не могу сказать.
Больше Лайма от него ничего путного не добилась. В последний момент она
вспомнила про желтый шарфик и спросила,
не видел ли он когда-нибудь на ней такую вещь.
- Шарфик? - Государев наморщил высокий лоб. - Не помню. Да мы и встречались
с ней последний раз сто лет назад. В
гости друг к другу не ходим, а случайно столкнуться нам просто негде.
- Понятно, - кивнула Лайма. - У вас разные тусовки.
- Вот-вот! - расцвел артист и тут же снова нахмурился:
- Может, надо что-нибудь? Ну... Не знаю. Назначить вознаграждение за
сведения о Сонином местонахождении? Это ведь
иногда помогает?
- Помогает, - кивнула Лайма. - Вы обдумайте этот вопрос и позвоните мне,
ладно?
Она нацарапала для него номер своего мобильного телефона. Артист сказал на
прощание:
- Я бы вас подвез, но мой ужин еще не готов... Я так голоден, что просто в
глазах темно.
- Да что вы, что вы! - замахала руками Лайма. - Кстати, а вы сами водите
машину?
- Сам, - гордо ответил Государев. - С шоферами я не уживаюсь. Если уж
совсем устаю, вызываю такси.
- У меня старенькая "девятка", - вздохнула Лайма, втайне рассчитывая на
ответную откровенность. - Еле-еле дышит.
Пришлось в ремонт отдать, масло потекло.
- Я свою "девятку" давно продал. Взял себе недавно крутую иномарку, вы же
понимаете - положение обязывает. Каждая
собака смотрит: а на чем это у нас Государев ездит? Люди такие любопытные, прямо
как белки! Верите ли - их интересует
даже марка моего холодильника, что уж там говорить об автомобиле!
Лайма полюбопытствовала, какого цвета иномарка, и Государев сообщил, что
черного. Вопрос был задан просто так, на
всякий случай. Потому что из головы у нее не шли слова Сониной соседки Поли. О
том, что Соню, возможно, поджидала
большая белая машина с тонированными стеклами. В автомобилях Поля совсем не
разбиралась и даже показать на
фотографиях из автожурнала похожую машину не смогла.
Выбравшись из ресторана. Лайма немедленно позвонила Любе Жуковой, чтобы
поделиться новостями.
- Петька все орет? - сочувственно спросила она.
- Ты себе не представляешь! - ответила Люба. - Я замучилась так, как будто
вагоны разгружала. Ношу его на руках, а он с
каждым днем все тяжелее и тяжелее делается. Мне кажется, мои дети так быстро не
росли.
- Люба, я чувствую себя свиньей, - призналась Лайма. - Это я должна сейчас
сидеть с Петькой!
- Не ты должна, а Соня, - возразила та. - Родная мать.
Лайма рассказала ей о встрече с Государевым так подробно, как только могла.
- Думаешь, он не врет? - спросила Люба. - Наверное, ты бы почувствовала,
да?
- Понимаешь, он постоянно играет на публику. Пойди разбери - врет или нет.
Не знаю. Даже если врет - как его
разоблачить? После нас с Болотовым только соседка Поля столкнулась с Кисличенко
возле метро. С тех пор о ней ни слуху
ни духу.
- Прямо хоть объявление в газету давай, - вздохнула Люба. - Кто видел
женщину, соответствующую описанию, там-то и
тогда-то, просьба обратиться к нам.
- Государев предложил назначить вознаграждение за любые сведения о Соне, -
вспомнила Лайма. - Хорошо бы, не
передумал. Вдруг это поможет?
- Вознаграждение? По телевизору объявят? Да мы захлебнемся в звонках! Нам с
тобой такого понарасскажут!
- Одно я могу пообещать тебе твердо, - решительно закончила Лайма. - То,
что я завтра встречусь с Возницыным и все
ему расскажу про Петьку. Он сам должен решить - нужен ему ребенок или нет. Если
нужен, пусть проходит тесты на
отцовство и тоже впрягается в этот воз. А если не нужен, мы хоть рассчитывать на
него не будем.
- Я на него и так не рассчитываю, - призналась Люба. - На твоего Болотова я
больше полагаюсь. Он себя проявил просто
героически. Сегодня притаранил подгузники и две коробки всякого пюре.
Потратился, конечно. Еще накупил детской
косметики - тальк, шампунь, мыльце... Это он через Петьку о тебе заботу
проявляет, учти. Надеюсь, у вас все нормально?
- В общем, да. Просто у меня сейчас очень напряженный период, и Алексею это
не нравится.
- Ну вы же решили пожениться! - сказала Люба снисходительно. - Он чувствует
себя ответственным. Ему уже хочется
верховодить.
Совершенно неожиданно Лайма представила себя в фате и белом приталенном
платье, а Болотова - в элегантном черном
костюме и длинных, словно морда крокодила, штиблетах. Они идут по широкой аллее,
а вокруг стоят гости, все улыбаются,
машут руками... Наверное, ее жизнь волшебным образом изменится с этого дня. "А
действительно, что изменится, когда мы
поженимся? - подумала Лайма. - Только одно. Если сейчас я могу сказать Алексею:
"Сегодня не приезжай", то после свадьбы
- фиг на постном масле. Он постоянно будет торчать в квартире, и деться от него
станет решительно некуда. Счастье первой
близости мы уже давно пережили, и свадьба, выходит, превращается в пустую
формальность. Вот почему я не испытываю
никакого восторга!"
Когда она сказала об этом Любе, та воскликнула:
- Не испытываешь восторга перед свадьбой? Это подступает старость, моя
дорогая! Женщина должна выскакивать замуж
по молодости, пока она еще плохо знает мужчин. Стоит в них разобраться, ее замуж
калачом не заманишь. Так что в наши
дни старая дева - это не повод для насмешек, а пример для подражания!
- Нет-нет, Люба, я еще не хочу в старые девы, - заверила ее Лайма. - Просто
Болотов немножко скучный.
- Ого! - изумилась та. - С каких это пор ты заскучала? Постоянно зудела,
что тебе нужен положительный, правильный,
надежный... А теперь тебе с ним скучно!
- Вижу, Алексей успел покорить твое сердце, - вздохнула Лайма. - Ладно, не
переживай, все мои сомнения - от нервов. Вот
разыщем Соню, тогда все наладится. Жизнь войдет в привычную колею, страсти
утихнут, Болотов снова станет самым
лучшим и родным...
Она говорила не слишком уверенно. Уже тогда что-то подсказывало Лайме, что
ее взбрыкнувшая жизнь еще не скоро
войдет в привычную колею.
Пудумейпиттан сидел на стуле возле окна и смотрел на улицу, словно
маленький мальчик, которого родители оставили
дома одного. Время от времени он разражался длинными тирадами, но все относились
к ним с тем же равнодушием, что и к
ворчанию воды в трубах.
- Что-то случилось? - спросила Лайма, едва переступив порог номера. У
Медведя с Корнеевым были такие пристыженные
и растерянные физиономии, что ей стало не по себе. - Признавайтесь. Вы научили
пророка играть в покер и выиграли у него
дом в Калькутте? Или что?
Медведь напыжился и промямлил нечто невразумительное, а Корнеев, двинув
бровью, объяснил:
- Наш подопечный привел в номер девицу.
- Как?! - опешила Лайма. - Девицу?! Где он ее взял?
- В аэропорту, - коротко ответил Корнеев. - Это та самая, с которой вы все
вместе пили кофе.
- Ника Елецкова? Боже, но зачем вы ее впустили?!
- Попробовали бы мы ее не впустить, - повел бровью Корнеев. - Пророк обещал
нам страшные вещи. Просто гад. И он так
орал, ты не поверишь.
- И пытался драться.
- Пришел представитель администрации проверять, кто шумит. Нам такие
проверки совсем ни к чему, верно?
- Эта Ника из-под Ярославля, - неожиданно заявил Медведь. - Хороший город.
Поэтому она не представляет опасности.
- Под Ярославлем тоже водятся неоатеисты! - воскликнула Лайма. - Кроме
того, она могла соврать про Ярославль!
- Ты же не выгнала ее из-за столика в кафе аэропорта, - напомнил Корнеев. -
А мы решили не выставлять Нику из номера.
Тем более что Бондопаддхай был и в самом деле настроен весьма решительно.
- Но откуда она узнала, в какой гостинице он остановится?.. О, господи!
Лайма вспомнила, что сама написала для Бондопаддхая название гостиницы, в
которую его повезут, и мгновенно
замолчала. Какая она дура! А ведь тоже испугалась скандала, когда пророк
принялся надуваться, словно жаба.
- Наш подопечный снял для Ники соседний номер. Потребовал вызвать сюда
консьержа, подписал бумаги и расплатился с
помощью кредитной карты. Рожа у него при этом была ужасно самодовольная.
Обольститель хренов.
- Надо думать, - пробормотала Лайма. - Впрочем, нет худа без добра. Теперь
можно не опасаться, что ему захочется пойти
в ночной клуб или еще куда-нибудь.
- Когда появилась эта ярославская Барби, - признался Корнеев, - мы просто
опешили. Пришлось ее проверить по всем
статьям.
- В каком смысле - проверить?
- Насчет наличия оружия, яда и всего прочего.
- О! Надеюсь, она не была шокирована?
- Она? Боже упаси. - Корнеев потер глаз и предложил:
- Давайте спать по двое. Сначала ты с Иваном, потом - ты со мной.
- А потом вы с Иваном, - насмешливо подхватила Лайма. - Нет, что-то у меня
нет никакого желания с вами спать.
- Я же выражаюсь фигурально, - обиделся Корнеев.
- Все равно. Я лягу тут, на диванчике.
- И лучше не раздеваясь, - себе под нос пробурчал тот. - Иначе я не смогу
сосредоточиться на нашей общей безопасности.
Корнеев преувеличивал. Ни одна кокетка не могла помешать ему
сосредоточиться. Единственной женщиной, покорившей
его сердце, была Лара Крофт - расхитительница гробниц, очаровательная и
бесстрашная, персонаж компьютерной игры.
С родителями Корнееву не повезло. Ученые, специалисты по тропическим
болезням, они родили сына просто потому, что
ребенок, по их мнению, это обязательный атрибут брака. Пока Женя был маленьким,
мать занималась научной работой в
одном из закрытых столичных институтов. Когда он подрос, родители оставили его
на попечение бабушки и всецело
отдались науке, которая звала их в жаркие и, что не менее важно, далекие страны.
Жене нравилось быть одному, копаться в ученых книжках, читать технические
статьи в журналах. Однако интуитивно он
чувствовал, что, если будет сторониться одноклассников, они устроят ему веселую
жизнь. Быть отвергнутым ему не
хотелось, и в школе он старался завоевать как можно больше симпатий. Выбрал себе
кумира из выпускного класса, которого
считал невероятно удачливым, и вел себя, как он: подшучивал над девчонками, но
никогда не обижал их, дружил с
учителями, но никогда не подлизывался, следил за своей внешностью, но никогда ни
перед кем не красовался. К седьмому
классу его все обожали.
Бабушка Жене досталась добрая, покладистая и тихая. Выписанная в Москву из
далекой деревни, она то и дело терялась в
гулких комнатах большой профессорской квартиры. Женя хорошо учился, отличался
завидным аппетитом и вовремя
ложился спать. Бабушка чувствовала себя спокойно. Родители держали сына на
телефонном контроле и финансово
подпитывали его увлечение радиоэлектроникой. Женя собирал сложные приборы и
переписывался с редакцией журнала
"Наука и жизнь". Когда в стране появились персональные компьютеры, он внезапно
понял, какие горизонты открываются
перед ним.
Добровольный узник дома в Староконюшенном переулке внезапно превратился в
исследователя, перед которым открыт
весь мир. И не нужно никуда уезжать, оставлять друзей, расставаться с любимым
городом. Достаточно запереть дверь в свою
комнату на задвижку и выйти в Интернет.
После школы Корнеев поступил в технический вуз и окончил его с отличием.
Устроился работать в научноисследовательский
институт, но ничего стоящего в его стенах так и не сделал.
Время от времени у него появлялись подруги.
Одна из них дотянула даже до звания невесты, но дальше этого дело не пошло.
Корнеев был не приспособлен для брака. Вот
если бы его жена купила второй компьютер, установила локальную сеть и появилась
на экране монитора, у них, пожалуй,
могло бы что-нибудь получиться. Но женщины отчего-то предпочитали Корнеева в
натуральном виде. Он же так и не
научился отдавать им всего себя.
К тому моменту, когда его изловила служба безопасности, на счету Корнеева
была столько же разбитых сердец, сколько
взломанных баз данных.
Лайма Скалбе показалась ему слишком холодной. Замороженная тушка трески,
честное слово! Но после недолгого
общения с ней он понял, что ошибся. Их командир - не слишком компетентная
барышня, которую заставили взять на себя
непосильную задачу. Кажется, она напугана, но прячет свой страх изо всех сил.
Корнеев решил, что поведет себя с ней
благородно, хотя его то и дело подмывало вывести ее из равновесия. Именно
поэтому он и посоветовал командирше не
раздеваться, когда она заявила, что ляжет спать на диванчике.
В ответ Лайма бросила на него насмешливый взор и отправилась в ванную
комнату. Бондопаддхай несколько раз подавал
признаки жизни, требуя то одно, то другое. Наконец дело дошло до ужина, и они
вдвоем с Никой Елецковой слопали чертову
прорву еды, запив ее дорогущим шампанским.
Под утро Бондопаддхай высунулся и заявил, что на завтрак желает роган-джош
- и точка. Корнеев влез в компьютер и
возвестил:
- Роган-джош - это баранина карри. Ничего себе пророк - жрать барана на
завтрак! Так вся святость жиром обрастет.
Лайма очень нервничала по поводу грядущего мероприятия в кинотеатре
"Спутник". Кроме того, свою ночную вахту
несла из рук вон плохо. Пока Медведь с Корнеевым набирались сил, ей постоянно
казалось, что в окно кто-то заглядывает.
Или подкрадывается к двери. Она несколько раз даже ложилась на пол, чтобы
попытаться в щелку увидеть ноги. А еще
противный Пудди постоянно бегал в туалет, пугая ее своими белыми одеждами.
Наутро Корнеев и Медведь стали собираться в поход.
- Значит, вы на разведку, - в сотый раз повторила Лайма, наблюдая, как они
расправляются с кофе.
Медведь глотал его, как пиво, заедая кусками колбасы, а Корнеев отхлебывал
понемножку, одновременно отщипывая от
булки крохотные кусочки.
- На разведку, - подтвердил он. - Посмотрим, как там эти "Оставшиеся"
готовят зал. Может, что-нибудь придет в голову.
Часов в семь утра Ника Елецкова проследовала в собственный номер, помахав
Лайме ручкой. Лайма улыбнулась ей
заговорщической улыбкой старой дуэньи и сладким голосом спросила:
- Вы же собирались походить по магазинам?
- Успеется, - ответила та и удалилась, качая бедрами.
Томный Бондопаддхай два часа принимал ванну, а потом умащивал себя
ароматическими маслами.
- Придется везти его завтракать в индийский ресторан, - предупредила Лайма.
- Кто ему тут изготовит баранину карри?
Корнеев весело пробежался по клавишам компьютера и сообщил:
- Неподалеку есть подходящее заведение. Не высший класс, правда. Больше
похоже на кафе, чем на ресторан...
- Сойдет, - обрадовалась Лайма. Ей не хотелось далеко уезжать от гостиницы.
- Тогда мы заберем вас прямо оттуда, - сказал Корнеев, подумав. - Как
только все разведаем, так сразу и позвоним.
Лайма зыркнула на него с подозрением. Что-то в нем было не так. И в Медведе
тоже что-то было не так. Обычно он
смотрел на нее, не мигая, обстоятельно. Теперь же его взгляд ускользал в сторону
с проворством юркой рыбки.
- Почему ты в очках? - спросила Лайма Корнеева. - В первый раз ты был без
очков и очень хорошо себя чувствовал.
- Я надевал контактные линзы, - признался тот. - Но потом у меня началось
воспаление. Прямо не знаю, что за беда. Глаза
стали слезиться, вот я и перешел на очки. Если ты боишься, что я промахнусь,
когда придется стрелять, то напрасно. Я
ориентируюсь на тепло тела, как паук.
Лайма совсем не боялась, что он промахнется. Ей казалось, что главное -
начать палить, а попадешь или не попадешь -
дело десятое. С напряженным вниманием наблюдала она за тем, как мужчины
экипировались: перчатки, шнурованные
ботинки, черные футболки и штаны. В наличии имелись еще черные шапочки, которые
они спрятали. И оружие, так и
оставшееся в сумке, выданной Дубняком. Между ними было только одно различие - на
футболке Корнеева в центре груди
было нарисовано маленькое красное сердечко. "И здесь он форсит!" - удивилась
Лайма, но вслух ничего не сказала.
- Ну, не поминай лихом, - пробасил Медведь, приложив руку к воображаемому
козырьку.
- И будь начеку, - подхватил Корнеев. - Старые атеисты мне всегда не
нравились. Думаю, новые ничуть не лучше.
Ника Елецкова уже привела себя в порядок и вернулась согласовать с
Бондопаддхаем дальнейшие планы. Завтракать в
индийском ресторане она категорически отказалась. Поворковала с пророком,
подержала его за пуговицу рубашки,
поцеловала в мягкие губы и снова ушла в свой номер, цокая каблуками, как
подкованная лань.
Во второй раз заперев за ней дверь, Лайма подошла к зеркалу и внимательно
посмотрела на свое отражение. В принципе
ничего ужасного, могло быть и хуже.
Когда Бондопаддхай привел себя в надлежащий вид, она вывела его вместе с
помощником на улицу и попросила
швейцара кликнуть машину. Возле гостиницы всегда стоял пяток частников,
надеющихся заработать на иностранцах. К ним
подкатила старенькая, но чистенькая машина, и индусы забрались на заднее
сиденье.
- Кого-то забыли? - спросил бодрый водитель, заметив, что Лайма постоянно
оглядывается.
- Просто размышляю, что показать своим гостям на обратном пути.
- Могу организовать вам экскурсию по городу, - оживился тот.
- Нет, спасибо, у нас уже есть.., экскурсионный план.
Мысль о том, что скоро придется ехать в кинотеатр, неожиданно так испугала
Лайму, что у нее даже руки затряслись.
Вчера она размышляла об этом мероприятии слишком абстрактно, но теперь... Как
там сказал Корнеев - все подступы
простреливаются?
Она повернулась и посмотрела на умиротворенную физиономию Бондопаддхая.
Может, навешать ему лапши на уши,
чтобы он сам отказался от выступления? Сказать, например, что все его сторонники
заболели черной оспой. Или скопом
перешли в другую веру. И собрание, мол, не состоится. Нет, нельзя. Дубняк четко
определил, что пророк должен успешно
завершить свою миссию. И улететь в Дели с чувством выполненного долга.
Ресторанчик оказался маленьким, с полутемным залом, украшенным парчовыми
занавесями. Пахло здесь приятно, но
Лайма не доверяла обонянию. Однажды она уже была в индийском ресторане. Ее
накормили сильно перченной курицей и
безумно перченными лепешками. Она выпила литр минералки, но рот так сильно жгло,
что ей показалось, будто минералка
тоже с перцем.
Гостей проводили к столику, расположенному неподалеку от барной стойки, за
которой суетился юркий человечек,
лучащийся радушием. Высоко вверху, на кронштейне, был закреплен работающий
телевизор с громко включенным звуком.
Шел один из новых отечественных телесериалов, в главных ролях были заняты
красавицы-актрисы, и Бондопаддхай с
удовольствием поглядывал на экран. Потом с тем же выражением он стал поглядывать
на Лайму. Вероятно, грандиозный
успех у Ники Елецковой поднял его очень высоко в собственных глазах.
Лайма напустила на себя вид монахини, на глазах у которой поцеловалась
влюбленная парочка, и с большой
осторожностью поддела вилкой желтый, приятный на вид рис.
- Передаем срочный выпуск новостей, - сообщила у нее над головой
взволнованная дикторша. - Полчаса назад на автозак,
который вез к зданию суда заключенного, было совершено вооруженное нападение. В
результате чего на свободе оказался
опасный маньяк и убийца Петр Синяков. Разоружив охрану, злоумышленники посадили
преступника в ожидавший их
автомобиль и скрылись с места происшествия.
Петр Геннадьевич Синяков обвиняется в убийстве восьми женщин. Во время
ведения следствия он признался в
преступлениях, которые совершил в течение двух лет на территории Орловской и
Тульской областей. Сегодня должно было
состояться второе слушание по делу Синякова, однако до здания суда он так и не
добрался.
Свидетелями нападения на автозак стали несколько прохожих. В самый
последний момент к месту происшествия по
невероятной случайности подъехал автомобиль одной из съемочных групп нашего
канала. Оператор с камерой выскочил из
машины, но успел снять лишь одного из бандитов, после чего был отправлен им в
нокаут. Сейчас мы покажем эксклюзивные
кадры, которые передал наш корреспондент.
Лайма донесла наконец вилку до рта и положила рис в рот. И тут на экране
появился мужчина, одетый в черные штаны,
футболку, перчатки и шапочку с прорезями для глаз. Поскольку надел он эту
шапочку прямо на очки, из прорезей торчали
две линзы, делая его похожим на рыбу-телескоп. Преступник разинул рот, исторг из
себя короткий воинственный клич и
размахнулся. После чего изображение несколько раз вздрогнуло, перевернулось и
исчезло. Похоже, что оператор выпрыгнул
из машины прямо на бандита, и тот мгновенно вывел его из строя.
Когда Лайма увидела нападавшего, горло ее сдавил спазм. А заметив на его
черной майке красное сердечко, она в ужасе
вскочила, отбросила стул, выпучила глаза, присела и выплюнула рис изо рта с
характерным звуком заевшего насоса. Рис
веером разлетелся по сторонам, к счастью, не задев никого из посетителей.
Пострадал только Пудумейпиттан. Однако на
него это не произвело особого впечатления. Своей птичьей лапкой он схватил
салфетку и быстро вытерся, что-то
проверещав.
Бондопаддхай погрозил пальцем подлетевшему официанту и важно сказал поанглийски:
- Вы должны были предупредить даму, что в блюде много специй.
Дикторша между тем вернулась к биографии Синякова. Затем на экране
замелькали лица важных людей, которые
высказывали самые разные предположения о том, кто мог похитить опасного
преступника. Синяков, убийца-одиночка, ранее
несудимый, никогда не попадал в поле зрения правоохранительных органов. У него
нет связей в преступном мире, и какие
силы могли организовать побег, было неясно.
Кое-как прокашлявшись, Лайма полезла в сумочку за телефоном, но у нее
тряслись руки, и она никак не могла его оттуда
выудить. Тогда, чтобы ускорить процесс, она принялась выкладывать на стол вещи.
Сначала возле тарелки оказалась
пудреница, потом толстенький органайзер, ручка, связка ключей и в довершение
всего - пистолет. Увидев оружие, официант
попятился и, стукнувшись спиной о стойку, ускакал на кухню, выпучив глаз, как
пришпоренный конь.
Пророк тоже заинтересовался пистолетом и жадно потянулся к нему, но Лайма,
не придумав ничего лучше, сильно
шлепнула его по руке.
- Ай! - воскликнул он, отдернул длань и прижал ее к груди так, как это
делает кошка, попавшая лапой в воду. Глаза у него
стали круглыми и обиженными.
Ни Медведь, ни Корнеев на вызовы не отвечали.
- Зачем вы это сделали? - спросил Бондопаддхай, поглядев на нее так, будто
бы он сидел на троне, а Лайма стояла,
согнувшись в поклоне у его подножия. - Как вы посмели? Кто дал вам право?
- Не надо цапать, что не просят, - ответила Лайма по-русски, а лотом
"перевела":
- Смиренно прошу прощения, я перепутала вашу бесценную руку с рукой вашего
помощника Пудумейпиттана. Поэтому
позволила себе ос
...Закладка в соц.сетях
