Жанр: Электронное издание
Kulgal21
...дей,
как компьютерные провода, образуя
одну большую страшную кучу.
Лайма немедленно придумала, как это выяснить. Позвонить Шаталову и
попросить его узнать у родных Ники, слышали
они когда-нибудь такое имя - Соня Кисличенко? Наверняка там уже проверили и
письма Ники, и рождественские открытки.
Шаталов, конечно, вцепится в нее мертвой хваткой. Начнет допытываться, кто такая
Соня. Но делать нечего, и Лайма
сказала:
- Позвоню-ка я тому типу, с которым встретилась возле гостиницы.
- Только пользуйся, пожалуйста, своим собственным телефоном, - предупредил
Медведь. - С рабочими явно что-то не то.
Мы не можем рисковать.
Лайма достала визитку Шаталова и набрала номер - медленно, чтобы
соскакивающие с кнопок пальцы не выдали ее
волнения. Несколько долгих гудков, и он ответил:
- Да.
Это "да" показалось ей восхитительным. Наполненное, эмоциональное,
бархатистое "да". Секретарша, которой он по
телефону раздает поручения, должна постоянно грызть кончик носового платка,
чтобы сдержать чувства.
- Геннадий? - спросила Лайма низким голосом, представив его сидящим за
огромным столом в кабинете.
Вокруг разложены бумаги, на мониторе болтаются таблицы со сложными
экономическими расчетами, в недопитом чае
плавает раздавленный ложкой кружок лимона, секретарша подсовывает ему стопку
документов, требующих срочной
подписи, а он сидит и думает о ней, о Лайме. И когда вдруг звонит телефон и он
слышит знакомый голос, сердце его
подпрыгивает, переворачивается и неловко шлепается на прежнее место.
- А, это вы, - сказал Шаталов. - Что вам нужно?
Лайма приняла удар всем своим солнечным сплетением и целую секунду
переводила дыхание. Потом сощурила глаза и
быстро и четко объяснила, что именно ей от него нужно. Всего-то кое-какая
информация.
- Это в наших общих интересах, - напомнила она.
- А что за Соня Кисличенко? - конечно же, спросил Шаталов. - Кто она такая?
- Просто одна тоненькая ниточка, за которую я хочу потянуть.
- Я тоже хочу потянуть за эту вашу ниточку, - безапелляционным тоном заявил
он. - Если родные Ники слышали о ней, вы
выложите мне все.
- Я подумаю. - Сейчас с ним говорила огромная куча женской гордости. Можно
сказать, гора. - Вы сначала узнайте, а
потом уже ставьте условия.
Положила трубку и, чтобы лишить Медведя и Корнеева возможности давать
комментарии, воскликнула:
- Еще эти шарфики! Они не дают мне покоя. Какая-то глупая, чрезвычайно
театральная выходка. Пригласить женщину на
свидание, подарить ей шарфик, потом увезти и...
- Похоже на женский замысел. - Медведь достал из стаканчика карандаш и
дочесал переносицу. - Что, если в машине
сидела женщина?
- Когда Ника Елецкова просила о помощи, она говорила о преступнике - "он".
- Может, быть, преступление срежиссировала женщина? - высказал
предположение Корнеев. - За рулем сидел мужчина,
который только выполнял чужую волю.
- Но зачем вообще нужны эти шарфики? - воскликнула Лайма.
- Чтобы задушить. Должно быть, преступника это волновало. Только
представьте: жертва едет к месту убийствам готовой
удавкой на шее.
- Ты знаком с психологией преступников? - хмыкнул Медведь.
- Можно зайти в сеть и познакомиться, - тут же предложил Корнеев. -
Существуют и мемуары убийц, и серьезные
психологические труды, и еще много всякого разного.
- У нас времени нет, - отрезала Лайма. - Бондопаддхаю скоро улетать в Дели.
Осталось всего ничего. Если ты погрязнешь
в мемуарах, он не попадет на родину. И наша миссия провалится.
Протянула руку, взяла листок бумаги, достала из пластмассового стаканчика
желтый маркер - не иначе, здесь кабинет
какой-нибудь местной шишки! - и закрасила все белое поле. Потом черной ручкой
нарисовала по полю круглых "улиток".
- Судя по всему, вот так выглядят эти самые шарфики. Сделаны они из легкой,
скорее всего шелковой ткани.
- Их могут продавать на любом вещевом рынке, - подхватил Корнеев. -
Турецкая или вьетнамская продукция, никем не
контролируемая. Узнать, откуда они взялись, просто невозможно.
- Единственное мы знаем точно: шарфики подарены убийцей, - согласился
Медведь. - Ника из гостиницы никуда не
выходила до тех пор, пока не села в автомобиль.
Медведь пытался представить себе, как все происходило. Как Ника походкой
модели проследовала через гостиничный
холл, улыбнулась швейцару и, семеня на высоких каблуках, заторопилась к
ожидающему ее автомобилю. Тем временем
воображение Корнеева работало в другом направлении.
- А что, если обе женщины получили эти шарфики по почте? - вслух подумал
он. - А преступник познакомился с жертвами
через Интернет?
- Исключено, - отрезала Лайма. - У Сони не было компьютера. Она вообще не
умела им пользоваться.
- Не может быть, - пробормотал потрясенный Корнеев. - Бедная женщина...
Из цеха тем временем донеслось до них женское улюлюканье, сменившееся
бурными, даже можно сказать, яростными
аплодисментами. Потом снова все стихло - вероятно, Бондопаддхай продолжал
показывать класс.
- Давай сосредоточимся на твоей подруге, - предложил Медведь. - Допустим,
она действительно встречалась с этим, как
его? С Возницыным. Ему не хотелось брать на себя заботы о ребенке, и он ее убил.
- Мог бы просто послать подальше, - высказался Корнеев. - Делов-то.
- Но он же маньяк, - напомнил Медведь. - У него крыша с креном. Решил, что
убьет - и точка. Задушит шарфиком.
- Ну? - Корнеев лениво тыкал пальцами в клавиши компьютера.
- Что - ну? Назначил встречу, накинул на шею шарфик и убил. Тело закопал в
лесу.
- А при чем тогда тут Ника Елецкова? - робко спросила Лайма.
- Попалась под горячую руку, - не растерялся Медведь. - После того, как ты
встретилась с Возницыным и он сообразил,
что ты знаешь о том, что ребенок его, он решил убить и тебя тоже. Стал за тобой
следить.
- Господи, спаси и помилуй!
- Сел тебе на хвост и доехал до аэропорта. А там понял, что тебя не
достать, ты все время с нами. И уедешь наверняка не
одна. Но он уже завелся! И тут ему под руку попадается Ника Елецкова. Он с ней
случайно знакомится. И понимает, что она
очень похожа на Соню. Маленький ребенок, то-се. Говорит - давайте встретимся
завтра. Где я вас найду? В условленный час
подъезжает к гостинице, надевает Нике на шею шарфик и везет в лес.
- Ловко, - признал Корнеев. - И глупо. Похоже на детскую страшилку.
- Кроме того, у Возницына нет белого автомобиля с тонированными стеклами, -
подхватила Лайма.
- Откуда ты знаешь? Может, вторая машина у него в гараже спрятана?
Лайма и в самом деле не знала, но решила, что милиция обязательно должна
была проверить гаражи всех Сониных
знакомых.
- Минутку, может быть, это глупо, - сказала она. - Но вот что я вдруг
вспомнила... Соня, когда мы встречались с ней в
пятницу, была очень сильно надушена. Запах был убийственный, я чуть не
задохнулась. Но ей очень нравилось. И Ника
Елецкова тоже душилась чрезмерно. В аэропорту я это сразу почувствовала.
- Отсюда вывод, - сказал Корнеев. - Маньяку не нравится, когда материодиночки
сильно душатся. И он истребляет их
почем зря.
- Погодите-погодите, - остановил их Медведь. - А мы ведь кое о ком забыли.
- О ком? - хором спросили Корнеев с Лаймой.
- Ну как же? А тип с коробкой в огнедышащих кроссовках? Чертов поклонник.
Который выследил Лайму и приперся в
аэропорт?
Корнеев немедленно хлопнул себя ладонью по лбу:
- Я же думал про него? А потом снова выпустил из виду.
- Агашкин? Роберт? - подскочила Лайма. - Но это просто смешно! Да он же
безвреден, как маленький жучок!
- В нем килограммов восемьдесят, - не согласился Корнеев. - С таким жучком
не так-то просто сладить. Может, он не
жучок, а жук? Ты хорошо его знаешь?
- Да я... - задохнулась Лайма. - Да он... Да мы вместе в казаковразбойников
играли! С уроков сбегали! Да вы что?
Агашкин - маньяк! Нет, он, конечно, со странностями, но...
- Мы не можем его игнорировать, - перебил ее Медведь. - И вот что я
предлагаю. Жека поедет вместе с Бондопаддхаем и
Романом на следующее выступление, а мы с тобой отправимся к Агашкину и вывернем
его наизнанку. Все согласны?
- Я согласен, - кивнул Корнеев. - Только с одной оговоркой. Это ты поедешь
с Бондопаддхаем, а я отправлюсь о Лаймой и
всех, кого следует, выверну наизнанку.
- Почему это? - тупо спросил Медведь.
Корнеев бросил на него суровый, очень мужской взгляд и ответил:
- Ты знаешь, почему.
Лайма, витавшая в облаках, положила закрашенный под "желтый шарф" листочек
в свою записную книжку и спросила:
- Ну так что? Звонить Агашкину?
- Зачем ему звонить? - сквозь зубы спросил Медведь.
Он капитулировал сразу, и Корнеев по этому поводу укоризненно сложил руки
на груди, как строгий отец, поймавший
отпрыска на лестнице с сигаретой.
- А как же иначе мы узнаем, где он сейчас находится? - удивилась Лайма. -
Агашкин такой моторный, дома редко сидит.
Однако, вопреки ее словам, объект как раз был дома. Услышав Лайму, он так
разволновался, что ей даже пришлось
отставить телефон подальше от уха, чтобы он не прокричал ей голову насквозь.
- Лаймочка! Я счастлив, просто счастлив! Я тебе понадобился? Понадобился!
- Роберт, мне нужна техническая консультация. Вернее, моему знакомому. По
работе. Что, если мы с ним подъедем к тебе
на чашечку чая? спросила Лайма.
Тон у нее был уверенный. Она ни секунды не сомневалась, что Роберт примет
ее с распростертыми объятиями. В конце
концов, где-то в недрах его холостяцкой берлоги лежит кольцо с бриллиантом,
которое он возжаждал надеть на ее
безымянный палец.
- Он согласен, - объявила Лайма, закончив разговор. - Можно ехать.
Только... - Она внезапно вспомнила про свое
обещание среди дня встретиться с Болотовым. - По дороге мне нужно пересечься с
одним человеком... На полчаса! -
умоляюще добавила она. - Всего чашечка кофе.
Корнеев пожал плечами:
- Ты командир. Раз надо - значит, выпьешь.
Лайма встала и отошла к окну, подсознательно ища уединения.
- Алексей, это я! - придав своему голосу легкомысленный оттенок, пропела
она. - Как ты, милый?
Медведь и Корнеев молча переглянулись. Корнеев задрал брови, а Медведь
поспешно опустил глаза. Лайма их не видела.
Взгляд ее был устремлен в голубое небо, заляпанное облаками, словно клочьями
пены, вылетевшими из таза с бельем.
- Хорошо. Да, через час. Отлично. "Леонсия"? Знаю это кафе. Правда, у меня
совсем немного времени... Ты тоже занят?
Ну, до встречи! Целую.
Не успела она отключиться, как телефон зазвонил прямо у нее в руке.
- Это Шаталов, - услышала она недовольный голос. - Ольга, вы меня слышите?
- Слышу, - ответила она и медленно опустилась на стул. - Что вы хотите мне
сказать?
- Кое-что хочу, но при личной встрече.
- Но... Видите ли...
Она решила, что встречаться с ним не стоит. Вообще никогда. Она станет
вешаться ему на шею и вообще может выкинуть
любой фортель. В его присутствии она себя не контролирует. Почувствовав это, он
сразу же начнет ею командовать. Он уже
командует.
- Мне нужно десять минут. Можем встретиться через.., час.
- Через полтора часа, - быстро сказала Лайма. - В кафе "Леонсия". Знаете
его? Да-да, именно там. О, вы тоже бывали! У
нас с вами одинаковые вкусы. У нас с вами вообще очень много общего. Как будто
между нами протянута нить. Отлично,
буду вас ждать.
- И ты еще спрашивал, чем компьютер лучше женщины, - шепотом сказал Корнеев
Медведю. - Хотя бы тем, что он не
может позвонить и навешать тебе лапши на уши.
Кафе "Леонсия" было дорогим, стильным и наполовину пустым. Посетителей
обслуживали только молодые люди с
внешностью Антонио Бандераса. Лайма насчитала целых пять Бандерасов в белых
костюмах с золотыми пуговицами. Один
из них проводил ее за столик возле окна, отодвинул стул и подал меню. Потом
наклонился и сказал заговорщическим
шепотом:
- Сегодня у нас чудесные фирменные "Тирамису". Рекомендую.
Лайма немедленно заказала "Тирамису" и кофе, просто для того, чтобы
официант не дышал ей в ухо. И тотчас увидела
Болотова. Он как раз продвигался к входу в кафе походкой успешного человека, у
которого не случилось ни одного сбоя в
распорядке дня.
Сегодня он был в бежевом, и Лайма неожиданно поняла, что соскучилась. Вон
что получается! Выходит, они с ним уже
сроднились, как муж и жена. И что бы там ни чувствовали на стороне, истинную
нежность приберегают друг для друга.
Поэтому, когда Болотов подошел и поцеловал ее в щечку. Лайма размякла и
пробормотала:
- Как же я рада тебя видеть!
Болотов заметил, что тоже рад, повозил стулом, устраиваясь поудобнее, и с
вызовам спросил:
- Ну и где же ты ночевала со своими иностранцами?
Глаза у него были вредными и подозрительными, и с Лаймы немедленно слетело
благодушие.
- Сняла для них номер в гостинице. Николай Ефимович сумел найти деньги.
- Замечательно, - тон у Болотова был менторский. - А то придумали - таскать
чужих людей по своим квартирам и дачам.
Это нецивилизованно - раз, и неприятно - два.
- Я рада, что мне удалось избавить тебя от неприятностей, - сказала Лайма,
которой уже расхотелось делиться с ним
новостями.
Кроме того - чем делиться? Разве сразу сообразишь, что ему можно говорить,
а что нельзя? И особо рассиживаться
некогда - вот-вот явится Шаталов. Она посмотрела на часы и сказала:
- Жаль, что у тебя мало времени.
- Не настолько, чтобы не выпить чашку кофе.
Он поднял голову в поисках официанта. Бандерасы ходили между столиками и
смотрели на посетителей жгучими глазами
бандитов, направленных в кафе на исправительно-трудовые работы. Болотов картинно
щелкнул пальцами и заказал
"эспрессо". Лайма уже ела свой торт, начав с верхнего слоя крема. В уголке рта у
нее застряла шоколадная крошка. Болотов,
вывалив на нее все свое раздражение, тотчас оттаял. Взял салфетку и нежно стер
крошку, перегнувшись через стол.
- Так что там насчет дня нашей свадьбы? - спросил он. - Я практически
готов.
- Как это - практически? - искренне удивилась Лайма.
- Не придирайся к словам. Обычно мужчины говорят, что они не готовы
жениться, я же у тебя такой особенный, что
заявляю о полной и абсолютной готовности.
Физиономия у него сделалась умиротворенной. Как будто они сидели в
собственном саду под вишней и ковыряли
ложечками в креманках. Лайма поняла, что он всегда считал себя неотразимым. Ее
счастливым билетом. А что? Это так и
есть. Все женщины будут ей завидовать.
- Тебе не нравится кофе? - спросила она.
- Почему?
- Ты медленно пьешь. Прошло уже пятнадцать минут, а ты выпил всего половину
чашки.
- Мы же не на скорость его пьем. И, кстати, не уходи от ответа.
- Хорошо, давай назначим свадьбу на конец августа.
Конец августа всегда был для нее как Новый год. Некий рубеж, когда
заканчивались отпуска и начинался нормальный
рабочий период. В конце августа они поженятся и с сентября заживут одной семьей.
- Но ты должна понять, Лайма, что, если мы сочетаемся браком, это уже
навсегда, - предупредил жених. - Все изменится
бесповоротно.
Лайма не успела прочувствовать, как это - все бесповоротно изменится, когда
увидела за окном Корнеева. Он вышел из
машины, подкрался поближе и теперь строил ей обезьяньи рожи. Тряс рукой с часами
и показывал на них пальцем.
- Ну, - сказала она, хлопнув ладонями по столу. - Кажется, тебе пора. Мне
тоже надо отправляться.
- Тебя подвезти?
- Нет, я с шофером. Николай Ефимович выделил мне личный транспорт.
Приходится много ездить, смотреть помещения...
Тут Болотов обернулся и увидел Корнеева, который приплюснул нос к стеклу,
сделавшись похожим на поросенка Хрюшу.
- Господи боже, что это?! - отшатнулся он.
- А! Это и есть мой шофер, - легкомысленно ответила Лайма. - Не может жить
без руля. Очень переживает, когда
приходится стоять в ожидании.
- Надеюсь, у него с нервной системой все в порядке? - пробормотал Болотов.
Встал и сказал:
- Ну, если ты меня гонишь, я пойду. Скажи только, когда закончится твоя
эпопея с поисками помещения? Я уже отвык
ночевать один. Или ты специально, - он хохотнул, - разжигаешь во мне страсть?
- Давай созвонимся ближе к вечеру, - улыбнулась Лайма. - Тогда все и
обсудим.
Болотов встал, нежно поцеловал ее в губы и пошел к выходу. Распахнул дверь
на улицу и оказался лицом к лицу с
Шаталовым. Шаталов для него был ноль, пустое место. Поэтому он преспокойно
пропустил его внутрь и вышел, не
оглянувшись.
Лайма вздрогнула. Надо же - ирония судьбы. Они столкнулись нос к носу:
мужчина, от которого у нее мурашки по коже, и
тот, за кого она собирается замуж.
Смешно, конечно, но Шаталов тоже оделся в бежевое. Его густые каштановые
волосы были небрежно откинуты со лба,
каменный подбородок подчеркивал жесткость взгляда.
Расторопный Бандерас бросился навстречу новому посетителю, но тот пресек
его порыв на корню:
- Спасибо, меня уже ждут. - И прямиком проследовал к столику Лаймы.
- Геннадий, - выдохнула та, приподнявшись и снова упав на стул. - Это вы.
- Это я, - ответил Шаталов, усевшись на место, которое только что освободил
Болотов. Поерзал и сказал:
- Чертово солнце! Нагрело стул, сидеть невозможно.
Лайма покраснела и, чтобы скрыть замешательство, спросила с вызовом:
- Так вы узнали хоть что-нибудь?
- Узнал. Узнал, что ни о какой Соне Кисличенко родственники Ники Елецковой
никогда не слышали.
- Жаль, - пробормотала Лайма, на которую опять стало накатывать знакомое
ощущение неконтролируемого восторга.
Господи, с чего она взяла, что хочет замуж за Болотова? Разве можно
выходить замуж за одного мужчину, когда так
сильно волнует другой? Черт с ним, пусть управляет ею. Она согласна.
Шаталов, не подозревавший о тех тектонических сдвигах, которые производил в
ее мозгу и гормональной системе,
сердито сказал:
- А теперь давайте повествуйте, кто такая эта ваша Соня Кисличенко.
На самом деле ему хотелось схватить Лайму за плечи и трясти до тех пор,
пока вся информация не вывалится из нее,
словно золото из волшебного барашка. Почему он решил, что она действительно
переводчица и может обеспечить индусу
алиби? А если она соврала? Он даже не знает, как ее по-настоящему зовут - Ольга?
Лайма? Или какая-нибудь Катаржина? Он
был знаком с одной полькой, Катаржиной, как две капли воды похожей на нее. Такой
же красивой и несговорчивой. Только
полька никогда его так не бесила. И он не обращал внимания на всякие мелочи -
как она облизывает губы, барабанит по
столу пальцами с аккуратными ногтями машинистки, кидает взгляд из-под ресниц -
неожиданно, словно вонзает нож.
- Ну... - пробормотала Лайма. - Соня Кисличенко - моя подруга.
Шаталов изумился:
- Вы что, у нее не могли спросить, знает ли она Нику Елецкову?
- Не могла. Потому что Соня тоже исчезла. Еще до вашей Ники. Ее увезли в
белом автомобиле с тонированными
стеклами. В прошлую пятницу.
- Что?! И вы только сейчас мне об этом говорите?!
Он наклонился вперед, и Лайма заметила, что его широкие ноздри так быстро и
мелко трепещут, словно в носу сидит
стрекоза. Тогда она живо возразила:
- Мы с вами только вчера познакомились. Что же, я должна была сразу
исповедоваться?
- Вы просто дура. В какие игры вы играете? Я уже жалею, что не рассказал о
вас милиции. Сегодня же продиктую им
номер вашей машины.
- Машина краденая, - парировала Лайма. - И вообще. Я вам все наврала. Я
никакая не Ольга Удальцова, и видеть вас
больше не хочу. Я думала, вы мне поможете, а вы только выспрашиваете. Зря я вас
вчера поцеловала.
Она вскочила и собралась уходить. Однако Шаталов тоже встал и преградил ей
дорогу.
- Это я вас поцеловал. - Она шагнула влево, он тоже шагнул влево. Она
шагнула вправо, он повторил маневр. - И при
условии, если вы не будете морочить мне голову, мы сможем это при случае
повторить.
- При случае? - ахнула Лайма. - Да еще с условием? Нет уж, благодарю
покорно. Целуйтесь с другими дурами. С меня
хватит.
- Куда это вы собрались? Я вас не отпускаю. Выкладывайте все, иначе милиция
будет здесь через пятнадцать минут.
- Идите к черту!
Она оттолкнула его двумя руками и рванула к выходу.
- У меня есть номер вашего телефона! - предупредил Шаталов.
- Он тоже краденый! - бросила Лайма через плечо. - И не забудьте заплатить
по счету.
Чертыхаясь, он расплатился и ринулся вслед за ней. Однако тут на его пути
встал Корнеев, надвинувший на нос темные
очки.
- Спокойно, дядя, - сказал он, поигрывая мышцами. - Дама отчаливает, а вы
ей не препятствуйте. И тогда ваша печень
останется на привычном для нее месте. О'кей?
Шаталов отступил и засунул руки в карманы. Стервозная девица уже сидела в
машине. Второй раз она уезжала в никуда, а
он сердито смотрел ей вслед.
Роберт Агашкин открыл дверь, немедленно узнал Корнеева и отпрыгнул назад,
словно в лицо ему полыхнуло огнем.
- Лаймочка! - В его голосе звучала укоризна. - Ты говорила, что придешь с
другом!
- Это и есть мой друг. - Она ступила в коридор, заставив хозяина квартиры
попятиться. - У нас очень-очень важное дело.
Перед этим она взяла с Корнеева двадцать пять честных слов, что он не будет
ничего делать с бедным Робертом и
позволит ей самой вытянуть из него все сведения, которыми тот располагает.
Корнеев давал свои честные слова, но выглядел
при этом, как кот Базилио, хитрый и коварный.
- Ну хорошо, - смирился Агашкин. - Проходите. Не обращайте внимания на
беспорядок, я выполняю один важный заказ.
Они вошли в комнату, ступили на длинный ковер с затоптанным ворсом и
замешкались, не зная, куда деться. Все сидячие
места были заняты какой-то дребеденью: рулонами бумаги, линейками, пружинами,
гвоздями, молотками, деревянными
чушками и прочим и прочим. Были тут даже куча камней на газетке, отвратительно
воняющая бутыль с зеленоватой
жидкостью и ведро с обойным клеем. На диване лежал драный кот по кличке Палтус,
злой и кусачий. Корнеев сказал: "Кыскыс",
и кот приоткрыл амбразуры глаз ровно на миллиметр, чтобы поточнее
прицелиться, если вдруг что.
Агашкин вбежал вслед за гостями и сказал:
- Такая интересная штука получается, вы не поверите! Основа конструкции уже
готова, вот только я грузило не могу найти
подходящее.
- Ты что, решил усовершенствовать удочку? - спросила Лайма.
- Тут другое! Меня дружинники попросили сделать орудие для обороны. Не
холодное оружие, заметьте, а именно орудие.
Чтобы не убило, но могло испугать бандитов.
- А при чем здесь грузило? - поинтересовался Корнеев, шныряя глазами по
сторонам.
Вдруг этот тип действительно маньяк и удастся заметить что-нибудь
любопытное? Что-нибудь, что позволит уличить
Агашкина, припереть его к стене.
- Это будет нагрудный кастет, - азартно поведал изобретатель. - Хотите
посмотреть?
Лайма собиралась отказаться и уже открыла рот, но Корнеев ее опередил.
- Конечно, хотим. Еще бы! Нагрудный кастет? Вероятно, что-то потрясающее.
Раз кастет нагрудный, он, стало быть,
находится на груди?
- Вот именно! - возликовал Агашкин, смахнув с носа упавшую прядь волос. -
Какой бандит ожидает подобного подвоха?!
Поскольку теперь лето и жарко, я пристроил его под легкий жилет на "молнии".
Иначе, конечно, его не спрятать. Люди,
смотрите сюда!
Агашкин встал посреди комнаты, и его светлое, улыбчивое лицо покрылось
румянцем удовольствия.
- Если я ме-е-е-едленно расстегну "молнию" на жилете, ничего не случится.
Видите?
Он сопроводил свои слова длинным движением руки, уводя металлическую
"собачку" вниз. Лайма и Корнеев смотрели на
него во все глаза. Агашкин снова застегнулся до самого горла и радостно
закончил:
- Но если я дерну "молнию" резко, то - р-р-раз! - он дернул, - враг получит
мощный удар в грудь!
Из-под "молнии" совершенно неожиданно для зрителей выпрыгнула огромная
металлическая пружина с острым концом и,
покачиваясь, зависла в воздухе, перпендикулярно агашкинскому телу. Вероятно,
пряталась она в некоем подобии коробки,
привязанной к его груди двумя эластичными ремнями.
- Браво! - восхитился Корнеев и пару раз хлопнул в ладоши. - Почти так же
гениально, как третья рука комиссара Жюва.
- А эта штука должна проткнуть бандита насквозь? - изумилась Лайма. - Или
как?
- Нет-нет, - принялся объяснять Роберт, поспешно освобождаясь от
изобретения. - Она должна его оттолкнуть от жертвы
нападения. Я же сказал - это кастет. Просто недоделанный.
Корнеев решил, что Агашкин и сам слегка недоделанный. Хватило пятнадцати
минут, чтобы он уверился в его
невиновности. Тогда, в аэропорту, он не сумел в нем как следует разобраться, но
сегодняшнего представления было
достаточно. У этого типа есть сдвиг, но не в ту сторону. Маловероятно, что в
разгар изобретательской горячки он охотится за
женщинами на большой белой машине. Кстати, откуда ему взять эту машину? Что-то
не похоже, чтобы у этого чуда-юда
водились денежки.
- На конце пружины будет груз, - продолжал объяснять Агашкин. - Я возьму
какую-нибудь штуковину, засыплю
свинцовой стружкой, залью эпоксидкой и прилажу к ней. Конечно, кастет будет
слегка выпирать, но что поделаешь? Жизнь
дороже, верно? Вы когда-нибудь были дружинником? - обратился он к Корнееву.
- Никогда, - с чувством ответил тот.
- Ты обещал нам по чашке чаю, - напомнила Лайма, изнемогая от нетерпения.
- Ах, да! - спохватился ее воздыхатель. - Пойдемте тогда на кухню.
Кухня выглядела не в пример чище, и стол покрывала накрахмаленная и
наглаженная скатерть. Все мисочки, кастрюльки
и тарелки стояли в ряд, сложенные стопками. Чашки хозяин добыл из навесной полки
и ловко расставил перед гостями.
- Так по поводу чего вы хотите проконсультироваться? - спросил он, водрузив
на плиту мокрый чайник, который тут же
начал громко трещать.
- По поводу Сони Кисличенко, - бухнула Лайма. - Видишь ли, она ушла куда-то
в прошлую пятницу и до сих пор не
вернулась.
- Я знаю, - кивнул Агашкин. - Ко мне из милиции приходили. Я им все
рассказал.
- Что - все? - уточнила Лайма.
Корнеев сидел тихо и не вмешивался. Чего вмешиваться, если командир
справляется? Пожар, как говорится, идет по
плану.
- Я с Соней в пятницу встречался, вечером. Возле метро.
Лайма так удивилась, что уронила ложку. Ложка поскакала по полу, и на шум
немедленно явился Палтус, подошел и стал
ложку обнюхивать - вдруг съедобная? Или ей рыбу ели?
- Роберт! Но почему же ты мне
...Закладка в соц.сетях
