Жанр: Электронное издание
Kulgal21
... не сказал, что видел Соню?!
- Да ты не спрашивала.
- Но мы же с Любой ее ищем! - Она намеренно не назвала Болотова, чтобы не
задеть чувства Агашкина. - Мы же
добываем сведения!
- А я против того, чтобы вы их добывали, - запальчиво сказал Роберт и
посмотрел на Лайму с некоторым испугом - не
обиделась ли? - Рискуете собой совершенно напрасно. Вы же не сыщицы, верно?
- Роберт, что ты рассказал милиции? - вопрос Лайма задала ледяным тоном,
чтобы он понял, как она недовольна.
- Ну... Я рассказал, что пригласил Соню поужинать. - Он опустил глаза.
- Ты?! Но почему? - Лайма даже головой помотала, словно что-то мешало ей
соображать здраво и нужно было это что-то
немедленно из головы вытрясти. И добавила жалобно:
- Я ничего не понимаю.
- Ну ладно, ладно! - Агашкин вскочил и принялся бегать взад и вперед: от
окна к холодильнику. Бегать было особенно
негде, поэтому получалось сплошное мельтешение, как в мультиках. В довершение
всего он начал размахивать руками и едва
не снес на пол всю посуду и горячий чайник в придачу.
- Ладно-ладно, - еще раз повторил он. - Это не я, это она пригласила меня
поужинать.
- Соня?! - Лайма изумилась еще сильнее. И растерянно посмотрела на
Корнеева.
Корнеев пожал плечами. Он не видел в приглашении на ужин никакого
криминала.
- Но потом, когда мы встретились...
- Возле метро?
- Возле метро, - подтвердил Агашкин. - Она сказала, что обстоятельства
изменились и ужин переносится на следующий
день.
Лайма промолчала, поэтому следующий вопрос задал Корнеев:
- Почему? Почему переносится?
- Потому что ей срочно нужно было поговорить с Возницыным по поводу
ребенка.
- А вот это мне определенно не нравится, - неожиданно заявил Корнеев. - Она
всем на свете сказала, что едет к
Возницыну. Зачем? С какой целью она трещала об этом направо и налево?
- Думаешь, Соня к нему не поехала? - Лайма ожила и занервничала. - И
говорила это так - для отвода глаз?
- Зришь в корень, - похвалил он. - Она ждала кого-то другого.
- А сколько было времени, когда вы встретились? - спохватилась Лайма. - И
когда расстались?
- Ну... - Агашкину неожиданно понравилось, что Лайма так заинтересовалась.
- Времени было.., около восьми, точнее не
помню. Мы минут пять проговорили, и она убежала.
- Куда убежала?
- Не знаю. Спустилась в подземный переход. Больше я ее не видел.
- А сам ты куда делся? - Лайма не могла остановиться, вопросы вылетали из
нее, словно она готовилась к допросу заранее.
- Сам я дождался автобуса и поехал домой. Мне без пересадок, ты же знаешь.
- Послушай, Роберт, сядь, пожалуйста, попросила Лайма. - И ты нам чаю
обещал.
- Обещал, - согласился Агашкин. - Только вы мне не даете сосредоточиться.
Он налил наконец им чаю и выставил на стол вазочку с конфетами. Корнеев
немедленно взял горсть, быстро развернул
все бумажки и закидал конфеты в рот. Запил их половиной чашки чаю и громко
глотнул.
- Роберт, ты не обижайся, просто я хочу во всем разобраться, - сказала
Лайма. - Поэтому так наседаю.
- Я и сам хочу разобраться, - ответил тот и неожиданно замер, уставившись в
одну точку.
- Что? - спросил Корнеев. - Что-то вспомнил?
- Обезьяна, - пояснил Агашкин и указал пальцем на подоконник.
Корнеев повернулся и посмотрел. Там стояла здоровенная бронзовая фигура -
обезьяна на подставке. Хвост торчал в
сторону, словно ручка ковша.
- Хорошая вещь, - похвалил Корнеев.
- У нее голова снимается, - пояснил Агашкин. - А в голове - тайник.
Лайма немедленно сделала стойку, решив, что в тайнике может быть какаянибудь
вещь, принадлежащая Соне. Вдруг она
здесь все-таки ужинала и засунула в обезьяну записку, которая все объяснит?
- То есть я хочу сказать, - продолжал хозяин квартиры, - что голову можно
разделить на две части. И одну часть
использовать в качестве грузила для моего нагрудного кастета. В пустую половинку
головы насыплю свинцовой стружки...
- Зальешь эпоксидкой, - подсказал Корнеев. - А почему именно полголовы?
- Дак целая будет выпирать! И станешь ходить выпуклый, словно у тебя
кокосовый орех под жилеткой!
- Об этом я как-то не подумал, - признался Корнеев.
Ему сделалось весело, и он с удовольствием думал о том, что Медведь сейчас
охраняет Бондопаддхая, которого Рома
Чичкин повез в спортклуб, а потом собирается тащить в какое-то министерство. Все
телефоны по обоюдному согласию они
вырубили, и засечь их местонахождение у врагов не было никакой возможности.
- Роберт! - воскликнула Лайма.
В голосе ее слышалось отчаяние, и Корнеев немедленно настроился на
серьезный лад. Зря он развеселился. Если
Бондопаддхай не уберется в Индию в срок, будет считаться, что задание они не
выполнили. Вдруг это как-то повлияет на его,
Корнеева, карьеру? Сейчас все так удобно, хорошо. Дубняк пообещал, что, если эта
операция удастся, его вернут обратно в
аналитический отдел. Иными словами, он будет сидеть дома, в родном креслице, за
родным компьютером и оттачивать
мастерство. А вот что с ним станется, если группа провалит операцию?
- Лайма, не злись, я сам переживаю за Соню, - Агашкин умоляюще сложил руки
перед собой. - Я даже поехал сегодня
утром к Возницыну, хотел все у него выведать. Встречался он с ней или не
встречался...
- И что? - Корнеев сделал стойку, разве что лапу не поджал, подобно
охотничьему псу. - Он был дома?
- Я его в окне видел. А когда в дверь позвонил, мне какая-то девица
сказала, что Сергея нет. Дескать, он в Воронеже.
- А он, выходит, все-таки дома? - уточнил Корнеев.
- Я же говорю: видел его в окно. Он как раз занавески задергивал. Утром
такое солнце было! Жарило, хоть на пляж
отправляйся, ныряй в реку и живи под водой.
Командир и боец переглянулись. По крайней мере, стало ясно, куда лежит их
дальнейший путь.
- Роберт, - напоследок спросила Лайма. - В тот раз, когда мы встретились в
аэропорту...
- Извини, - пробормотал Агашкин. - Я подумал... Я просто...
- Ты следил за мной?
- Ну да. Конечно, следил.
- А потом сразу уехал? Или все-таки вернулся? Для меня было бы лучше, если
бы ты вернулся.
Агашкин мог бы стать кладезем полезной информации. Однако ее надежды не
оправдались.
- Вы же напали на меня, чуть не побили. А я тебе платье купил. Думаешь, мне
хотелось его после этого показывать?
- Роберт, - жалобно протянула Лайма.
- Я тебе его потом покажу! - воскликнул Агашкин радостно.
Корнеев покосился на Лайму и ухмыльнулся. Если она соберется выходить
замуж, этот парень устроит на свадьбе чтонибудь
поистине грандиозное. Жениха ему было заранее жаль.
- Ха! - воскликнул Корнеев, задрав голову вверх. - У него окно открыто.
- Конечно, жарко же, - кивнула Лайма. - Кто станет сидеть с закрытыми
окнами? С ума сойдешь.
- Ты отправишься к двери и позвонишь, - распорядился Корнеев. - Даже если
Возницын не захочет открывать, наверняка
он прокрадется в коридор. Это психология! Или вскочит с дивана, станет
прислушиваться. В общем, отвлечешь его
внимание.
- Но как ты в квартиру заберешься?!
- Окно над крышей подъезда, - Корнеев был лаконичен.
- Но ведь белый день!
- Да ладно тебе. Окликнут снизу, скажу - ключи забыл, всех делов. Ты,
главное, в дверь звони, не переставая. Поняла?
Он вдруг поймал себя на том, что распоряжается, как начальник. А Лайма
вовсе не возражает. Она иногда как будто
забывает, что у них - секретная операция, а она ею руководит. Теперь понятно,
почему Медведь обращается с ней
покровительственно. Вот он и сам тоже не удержался и съехал к отношениям
"сильный мужчина - слабая женщина". Это
дело надо прекращать. Поэтому, когда Лайма попросила: "Ты только не тяни!", он
четко ответил:
- Есть.
Лайма вошла в подъезд, допыхтела до возницынской двери, прицелилась пальцем
в кнопку звонка, помедлила немного - и
начала жать! Она жала и слышала, как звонок заливался, и пел, и выдавал трели,
неожиданно сип и начинал все сначала.
Самое интересное, что в голове у нее в этот момент не было ни одной мысли.
Поэтому, когда дверь широко распахнулась,
она подпрыгнула от неожиданности.
- Входи, - предложил Корнеев, шевельнув своими проходимскими усами. -
Гостем будешь.
- А где Сережа? - растерялась Лайма.
- В комнате сидит. Переживает.
Лайма переступила порог, захлопнула за собой дверь и прошла по коридору. С
опаской заглянула в комнату и увидела
Возницына, привязанного к стулу поясом от халата. Глаза у него были круглыми,
как подставки для стаканов, а
парализованный ужасом рот разинут и перекошен на сторону. Вероятно, он решил,
что его пришли убивать, и, как говорят
медики, испытал сильное душевное потрясение.
Когда Лайма появилась в поле его зрения, Возницын дернулся, мыкнул что-то,
потом затрясся и проблеял:
- Ла-а-айма! Это ты?
- Это я, - подтвердила Лайма. - Значит, ты в Воронеже, да?
- Я тебе сейчас все объясню!
Сообразив, что убивать его никто не собирается, он обмяк, словно осаженное
тесто, но все еще косил мутным глазом на
Корнеева, который присел на диван, достал сигарету и теперь озирался в поисках
пепельницы.
- Вон там возьмите, в стенке! - подсказал Возницын. И снова обернулся к
Лайме. - Я же не знал, что все это так важно!
- Ну и сволочь же ты, Сергей, - удивилась она. - Ты год прожил с Соней. А
когда она пропала, ты не сообразил, как важно
ее найти?
- Я испугался, - быстро ответил Возницын. - Вот ведь решила же ты, что я в
чем-то виноват! И милиция так могла решить.
Мне нужно было как-то защищаться?!
- Ты знаешь, что Петька - твой сын? - грозно надвинулась на него Лайма.
- Знаю, - неохотно признался тот. - Соня мне сказала.
- Вот гад.
Возницыну не понравилось, что его обозвали гадом, поэтому он перешел на
пафосный тон:
- Если с Соней что-нибудь случилось... Что-нибудь плохое... Я его к себе
возьму. Клянусь.
- Пошел ты со своими клятвами, - рассердилась Лайма. - Рассказывай давай,
что в пятницу произошло. Только правду
говори.
- А что в пятницу произошло? - Возницыну было страшно неудобно сидеть с
вывернутыми наружу руками, но он боялся
попросить, чтобы его освободили. - Ровным счетом ничего.
Корнеев лениво курил и после каждой затяжки стучал по сигарете указательным
пальцем, сбивая микроскопическую
полоску пепла в хрустальный розан. У Возницына в квартире вообще было много
хрусталя. Лайма знала, что это прихоть его
мамочки, которая обожала все искрящееся и монументальное. Если она вдруг
возьмется за Петькино воспитание, он у нее
наверняка будет писать в хрустальный горшок.
- Как это - ничего?! - возмутилась Лайма. - Только ленивый не знал, что
Соня в пятницу вечером поехала к тебе важные
вопросы решать. Она всем рассказала.
- Да она наврала! - рассердился Возницын, а рассердившись, перестал бояться
Корнеева и крикнул ему:
- Развяжите меня!
Корнеев вопросительно глянул на Лайму, и та кивнула. Тогда он подошел и
одним ловким движением распустил узел.
Возницын немедленно сцепил руки перед собой и принялся их сосредоточенно мять,
словно пытался прощупать каждую
мелкую косточку.
- Наврала она все, мы с ней не встречались в пятницу! Она за неделю до
этого ко мне приезжала. Сказала про Петьку, я
обещал помогать. Что я - не человек, что ли?
- Вы поругались, - констатировала Лайма.
- Конечно, я обиделся! Ты бы не обиделась? Петьке уже десять месяцев, а я
его ни разу на руках не держал!
- А откуда же ты, Сереженька, узнал, что Соня исчезла именно в пятницу? Кто
тебе сказал? С нами ты отношения не
поддерживал, милиция до тебя тогда еще не добралась... А меня увидел - топиться
поехал. Спектакль разыграл, как по нотам.
Алиби себе обеспечивал. Так откуда? Откуда ты узнал?
Возницын забегал глазками по стене, словно ехал в поезде и следил за
проносящимися мимо столбами.
- Да ладно, черт с тобой, скажу. Все скажу, только отстань. Олеся мне
рассказала. Позвонила и выложила все. Что Соня
ушла в пятницу и не возвращается. Что она Петьку тебе собирается нести...
- Как?! - ахнула Лайма. - Ты знаком с Петькиной нянькой?! Она тебе звонила?
Она же сказала, что ни одного телефона не
нашла! И как ты с ней ухитрился познакомиться, а?
- Я же не дурак, Лайма! Когда я узнал, что у Сони сын, то сразу сообразил,
что он мой.
- Но у Кисличенко туча поклонников!
- Да ладно тебе. Мы с ней целый год прожили. А ребенка она от другого, что
ли, родила? Так не бывает. Я все ждал, когда
же Соня позвонит и поставит меня в известность. Не дождался.
- И тогда ты проявил инициативу и познакомился с Петькиной нянькой.
- Да, а что? Мать всегда говорила, что у меня должен быть наследник.
- Ничего, все очень мудро. Так что там с нянькой?
- Подарил ей пару склянок духов на праздники, браслет из искусственного
жемчуга, коробку конфет. Она мне позволяла
немного коляску по парку покатать.
- Да ты бы сразу мне все это рассказал! Зачем врал? - закричала Лайма. - Я
из-за тебя столько времени зря потратила!
- Какого времени-то? - буркнул Возницын.
- Я тебя подозревала! Если бы я тебя не подозревала, то искала бы другую
кандидатуру на роль преступника. Другого
человека, с которым Соня встречалась в пятницу вечером.
- Да знаю я, с кем она встречалась! - желчно сказал Возницын. - Тоже мне -
тайна замка Шпессарт! С этой задницей она
встречалась!
Лайма изумленно посмотрела на Корнеева, как будто тот должен был сразу все
понять.
- Простите, - вкрадчиво спросил Корнеев. - Какую конкретно задницу вы
имеете в виду? В Москве проживает их
несчетное количество.
- Я имею в виду Государева, кого же еще!
Возницын весь истекал желчью. Если бы можно было вывернуться наизнанку,
демонстрируя свое презрение к "заднице
Государеву", он бы, без сомнения, так и сделал.
- Мы ходим по кругу, - обреченно сказала Лайма. - С Государевым я
разговаривала, он все отрицает. Он вообще.., мало
виделся с Соней в последнее время. Да и она им не особенно интересовалась. Мы с
Любой даже не знали, что они в одном
классе учились. Соня рассказать нам забыла.
- Чего-о-о?! - Возницын по-черепашьи вытянул вперед голову - словно высунул
ее из-под панциря - и еще раз повторил с
той же интонацией, сильно щуря глаза:
- Чего-о-о?! Забыла вам рассказать? Да ты что, Лайма? Сонька в Государева
влюблена, как кошка! Она ведь в Москву
вслед за ним приехала. И ради него. Только ради него. Он для нее - идол. Все
равно, что Джон Леннон, понимаешь? Она все
его песни наизусть знает. Вела себя, как идиотка. В подъезде караулила, по
телефону названивала. А ему на нее - плевать!
- Но он же... Он сказал, что не встречался с Соней, - расстроилась Лайма. -
Что назначит вознаграждение...
Неужели ее так легко обвести вокруг пальца? Наверное, легко. Они с
Государевым находятся в разных весовых
категориях. Он - звезда, а она - секретный агент по случаю. Притом начинающий
агент. Она не смогла разобраться. Надо же -
каков! Казался таким искренним... Ни одной фальшивой интонации, ни одного
подозрительного жеста!
- Я его ненавижу! - разбушевался Возницын.
Вскочил и принялся бегать по комнате. Схватил с полки журнал, раскрыл на
середине и со всего маху шмякнул на столик
перед Корнеевым:
- Вот он, гадина, улыбается! Как можно было в такую гадину влюбиться?!
Лайма осторожно подняла журнал и заглянула в него. На развороте
обнаружилась статья, посвященная Государеву.
Интервью с экскурсом в прошлое. Текст сопровождали фотографии - в том числе и
детские, школьные. Игорь Государев -
первоклассник. Пятиклассник, восьмиклассник... На всех снимках симпатичные
ребята, мальчики и девочки. А Соньки ни на
одной нет.
- Это Кисличенко фотографировала, - решительно заявила она и посмотрела на
обложку журнала. Вчерашний. Значит,
Государев действительно встречался с Соней в пятницу и получил вожделенный
альбом с фотографиями. И пакет с
пеликанами, в котором он лежал, должен быть у него дома. Возможно, Игорь сунул
его под вешалку. Или в ящик, куда
складываются все ненужные пакеты. Или на балкон. Если ворваться туда с Корнеевым
и Медведем, можно его найти. И тогда
уж Государеву не отвертеться. Он расскажет, что сделал с Соней. Зачем надел ей
на шею желтый шарфик. Почему вообще
решил с ней расправиться. И про Нику Елецкову расскажет. Потому что Ника никак,
ну никак не вписывается в схему.
Корнеев, который читал ее мысли, затушил окурок и сказал:
- Ребенок у Сони может быть от Государева. Ты ведь говорила, что она не
боялась рожать одна, без мужа, верно?
Насколько я знаю, незамужние женщины не боятся рожать только от горячо любимых
мужчин.
- Ребенок мой! - строго сказал Возницын. - У меня заключение врачебное
есть. Он мой, а не Государева.
- Ну... - Корнеев провел по усам указательным пальцем. - Соня могла наврать
Государеву. Допустим, между ними что-то
было. Было и прошло. А она хотела продолжения. Хотела, чтобы он все время рядом
был. Вот и соврала, что Петька - его
сын. Государев наверняка никакой экспертизой не озаботился. Но ситуация ему не
понравилась.
- И он Соньку убил?! - Лайма все не хотела верить в такое. - А почему бы
просто не отказаться от ребенка?
- Ваша Соня, как я понимаю, девица настырная. От самой Сибири его
преследовала. Надоела ему в конце концов. Все
логично.
- А Ника Елецкова? - тотчас спросила Лайма. - Ее Государев зачем убил?
- Не знаю. Может, Нику не он убил. Может, кто-то видел, как Соню увозили, а
потом под это похищение подделался. И
машины тоже могут быть разные. Разных марок. Свидетели-то так ничего по поводу
марок и не сказали.
Кто мог подделаться под первое похищение? Кто еще встречался с Соней в тот
вечер? Они оба одновременно подумали о
Роберте Агашкине и его невинной физиономии. "Да, и еще Поля все видела, -
вспомнила Лайма. - Поля, соседка. А я даже не
узнала про нее ничего".
- Поедем к Государеву домой! - вскочила она. - Ты можешь из своего
компьютера узнать, где живет этот хмырь? Как раз
сейчас самое время - начало восьмого, все домой возвращаются.
- Он же артист, у него работа только начинается, - возразил Корнеев.
- Тогда узнай заодно его домашний телефон, мы позвоним и все выясним.
Тянуть нельзя, ты же понимаешь?
Корнеев понимал, поэтому согласился.
- Вы уже уходите? - спросил Возницын с надеждой.
- Уходим, - успокоила его Лайма.
Но уйти они не успели, потому что зазвонил телефон Корнеева. Он ответил,
некоторое время молча слушал, потом сунул
телефон в карман и доложил:
- Это Иван. Они закончили выезды и на обратном пути завернули к телеграфу.
Там был Вадим. Через час нам назначена
встреча. Ехать далеко, так что не теряй времени.
10
Дубняк смотрел на посредника, который приехал к нему от самого Миловидова,
и медленно наливался ненавистью.
Посредник это чувствовал и сильно нервничал. Он был молод, тщательно одет, не
менее тщательно причесан и в целом
похож на выпускника юридического вуза, навсегда приклеенного к своему портфелю.
- Я не верю, Андрей Павлович, - со зловещим пришепетыванием сказал Дубняк,
- что наши с вами общие друзья не в
состоянии справиться с такой малостью. Я вам в третий раз даю координаты
Бондопаддхая, и в третий раз вы проваливаете
дело. Вы проворонили индуса в аэропорту, потом в кинотеатре и последний раз в
лесу. В лесу! Уж лучше места, казалось, не
найти. Нет. Все сорвалось. Кого вы нанимаете для выполнения задания? Шелупонь
зеленую?
- Отчего же, не шелупонь, - ответил Андрей Павлович, и его кадык, похожий
на острую куриную косточку, сделал
быструю ходку к подбородку и обратно. - Сегодня все будет по-другому. Мы нашли
верного человека.
- Мало того, чтобы он был верным, - ласково принялся поучать Дубняк. -
Нужно, чтобы он был еще и опытным. Не правда
ли?
- Правда, - кивнул посредник. - Он опытный.
Дубняка радовало, что киллер, которого наняли в этот раз, действует один.
Только с одиночками стоит иметь дело. Он не
знал, сколько тому заплатили - о таких вещах не спрашивают. Но если бы узнал,
пошел бы пятнами от злости. За такие
деньги профессионалы не работают. Миловидову, несмотря на свое высокое
общественное положение, не удавалось
нащупать нужные каналы. И он вынужден был довольствоваться тем, что
наклевывалось само.
На этот раз наклюнулся человек, назвавшийся Филом. Дубняк облегчил ему
задачу до предела. В половине девятого вся
команда "У" вместе с двумя индусами приедет на оговоренное место. Дубняк тоже
будет там. Место идеальное. Перекресток
двух крохотных улочек в спальном районе. В середине - маленький газон. На газоне
- липа и скамейка под ней. Вот там
Дубняк и будет ждать свою команду. Они подъедут и выберутся наружу. И двинутся к
скамейке. Возможно, кто-то из них
останется в машине, чтобы охранять индусов. Если так, то вместо одного выстрела
киллеру предстоит сделать два. Но это
неважно, он справится. Никто его там не ждет - вот в чем дело. Эффект
неожиданности.
Если бы он мог использовать своих людей! Своих против своих. Но он не смел.
Потому что затишье часто бывает
обманчивым. Пока все молчат, но, как только что-нибудь случится, объявится
преемник Барса и потребует отчет. И вот в
этом случае у Дубняка должна быть прикрыта задница. Поэтому своих против своих
он не использовал, занимался
самодеятельностью. Жаль, что люди Миловидова ничего не сделали в лесу. И теперь
группу "У" придется оставить.
Распустить к чертовой матери. Это риск, конечно. Но не убивать же их всех прямо
посреди города, да еще там, где будет
находиться он лично?
На перекрестке пешеходов быть не должно. Одну улицу, по которой подъедут
автомобили, перекроют неоатеисты. Если
вдруг объявится какой-нибудь шальной пешеход, его завернут. После перекрестка
эта улица упирается в тупик. Оттуда тоже
ждать некого. Та, что идет поперек, занята складскими помещениями. В такое время
все склады закрыты. Сторожей там нет.
Значит, успех будет зависеть исключительно от мастерства киллера. Если он не
криворукий и не кривобокий, все получится.
Бондопаддхай наконец умрет. Он, Дубняк, отработает свои трудные денежки и
завоюет очередную благодарность
покровителя.
Ему казалось, что он учел все. Абсолютно все - даже погоду принял в расчет.
Одного он не мог знать: в то время как
Лайма и Корнеев отъезжали от дома Возницына, вслед за ними двинулся маленький
замухрыжистый автомобильчик, за
рулем которого сидел Роберт Агашкин.
На Агашкине была надета футболка, а поверх футболки - светлый жилет на
"молнии". В то время как Лайма и Корнеев
обрабатывали Возницына, Роберт прилаживал к своей нагрудной пружине половину
обезьяньей головы. Он чувствовал, что
Лайме угрожает опасность, и решил не спускать с нее глаз. Корнеев ему очень не
понравился. Такой тип ничего не умеет,
кроме как махать пистолетом. Поэтому Агашкин решил поторопиться со своим
изобретением. Засыпать свинцовой стружкой
свой кастет ему было уже некогда, и он приспособил полголовы бронзовой обезьяны
прямо так. Кроме того, он, как и
Дубняк, тоже рассчитывал на эффект неожиданности. Для того чтобы сделать
обезьянью голову пострашнее, он нарисовал ей
быстросохнущей краской кровавые глаза с черными зрачками посредине. Получилась
не обезьяна, а настоящее чудовище.
Когда машина Лаймы, изрядно попетляв, свернула в узкий переулочек, Агашкин
понял, что, если он сделает то же самое,
его заметят. Зарулил в пустой дворик, выскочил и побежал бегом. Он не
оборачивался, поэтому не видел, как позади него
появились какие-то люди с яркими заградительными знаками и перекрыли улицу.
Тем временем Дубняк сидел на лавочке и изо всех сил старался не покачивать
ногой. Люди его положения не нервничают.
Все будет нормально. Фил уже здесь, он уверен.
Члены группы "У" приехали на встречу порознь. Индусов привез Медведь. Из
машины он не выходил, вероятно, оценивал
обстановку - прислушивался и приглядывался. Дубняка он видел, конечно, но
никаких попыток сближения не предпринимал
и по телефону ему не звонил.
Минут через десять подкатил второй автомобиль. Однако остановился он
довольно далеко от перекрестка. Остановился и
замер. Из него тоже никто не шел, и Дубняк начал сердиться. Они должны быть
более бесхитростными, эти дилетанты! Чего
они там мудрят?
Он поднял руку и посмотрел на часу. Этот его жест послужил сигналом. Из
одной машины вышли Лайма и Корнеев, из
другой - Медведь. Они убедились в том, что здесь безопасно. Они не оставили
никого для прикрытия. Дубняк ликовал.
Когда троица подошла и встала напротив, он тоже встал. Девчонка просто
красавица. С его стороны это страшно гуманно
- оставить ее в живых.
- Поздравляю, - сказал Дубняк. - Я в курсе того, сколько атак вам пришлось
отбить. Ваша группа показала высокий класс.
Следующее задание также будет непростым.
Лайма чуть не завопила: "Какое следующее задание?!" - и сдержалась только
колоссальным усилием воли. Не сейчас.
Бондопаддхай еще тут, за их спиной. Вот отправят они его в Дели, тогда она
заявит со всей ответственностью...
- В следующем месяце в Москву приезжает всемирно известная актриса. Есть
сведения, что ее хотят похитить и
потребовать грандиозный выкуп у правительства. Вы будете ее охранять. Но об этом
позже.
Ерунда все, блеф, про актрису он на ходу придумал. Просто для того, чтобы
занять чем-нибудь их мозги. Сейчас появится
Фил, прозвучит выстрел или несколько выстрелов, Бондопаддхай упадет бездыханный,
и группа будет распущена как
недееспособная. Никаких следующих заданий. Дубняку очень хотелось обернуться
назад, чтобы проверить, как там путь
отступления - по-прежнему свободен? Он не станет болтаться здесь после нападения
на Бондопаддхая.
Дальше все происходило, как в кино. Откуда-то - непонятно откуда! -
появился высокий человек в кепке. Несмотря на
жару, на нем была длинная черная куртка. Он вынырнул прямо возле машины с
индусами. Лайма увидела его первой. Вместо
того чтобы достать оружие и броситься вперед, как подобает командиру группы, она
громко завизжала:
- Ребята! Атас!
И все равно - Фил успел бы выстрелить. Ему и нужно было сделать-то всего
несколько шагов. Но тут, откуда ни возьмись,
ему навстречу выскочил какой-то странный тип с перекошенным лицом. С криком:
"Получи!" - он рванул "молнию"
жилетки. На груди у него сидело какое-то чудовище с красными глазами. Почуяв
волю, оно сгруппировалось и пр
...Закладка в соц.сетях
