Жанр: Электронное издание
Kulgal21
...ак только Лайма оказалась в салоне микроавтобуса, она немедленно обрушила
все вопросы на Медведя. Просто потому,
что именно он вводил ее по телефону в курс дела. Хотя Корнеев тоже мог бы ей все
объяснить. Однако он не проявил
инициативы и молча довел ее до стоянки.
- Мы приехали, - начал живописать Медведь. - Поскольку я слишком заметный,
на разведку пошел Жека.
Лайма серьезно кивнула, хотя сердце у нее екнуло. Она бы никогда в жизни не
пошла на разведку в гостиницу. Просто
впластмассилась бы туда вместе с индусами, и все. Там бы их и повязали.
- Я с собой из дому бороду прихватил, - продолжал Медведь.
- Бороду? - до глубины души изумилась Лайма. - Какую бороду?
- Накладную. Она всегда выручает. Попробуйте бородача побрить - другой
человек получится. Ну, мы бороду Жеке
приделали, он белый халат надел и "дипломатку" взял. Пошел туда, вроде как врач.
Покрутился там и все выяснил у
персонала. Эта Ника, оказывается, по приезде в Москву должна была остановиться у
подруги своей матери. А не в нашей
гостинице, как ты сама понимаешь. Безголовая оказалась барышня, даром что у нее
ребенок маленький.
Это замечание про маленького ребенка Лайме как-то сразу не понравилось. Но
она промолчала. Ее мучают свои демоны,
не дело смешивать сметану с песком. Соня - это Соня, а Ника - совсем другое.
- Так вот, подруга матери выяснила, что самолет в Москву прилетел и Ника
числилась в списке пассажиров. Только
неясно, куда она потом делась. Женщина подождала до утра, затем стала
обзванивать морги и больницы. И тут Ника ей
позвонила. Она вроде как истерически кричала, что ее куда-то заманили и хотят
убить. Умоляла ей помочь. Но где она
находится, выяснить так и не удалось.
- А похитители? Что она сказала о похитителях? Что-нибудь такое выкрикнула,
может быть? "Они в масках!" или "У них
пистолеты!".
- Она кричала: "Он хочет меня убить!" Значит, он один и он - мужчина. А
теперь - самая плохая новость. Когда Ника
позвонила и стала кричать, подруга матери, конечно, испугалась. Она была сбита с
толку, но все же спросила что-то вроде
того: "Кто тебя похитил? Что это за человек?" И та ответила: "Я познакомилась с
ним в аэропорту".
- Нам не везет, - сделала вывод Лайма. - Бондопаддхай по уши в дерьме. Он
тоже познакомился с Никой в аэропорту. А
потом еще притащил ее в гостиницу, снял для нее номер и сам его оплатил. В одном
мы можем быть абсолютно уверены - он
не мог ее похитить.
- Но милиция об этом не узнает, - заключил Медведь.
- По крайней мере от нас, - вступил в их диалог Корнеев. - Мы не можем
раскрыть свое инкогнито, это ведь ясно. А в ином
случае как мы объясним поддельные документы и все остальное?
- Мы крупно влипли, - подтвердил Медведь. - Думаю, милиция быстренько
выяснит, что в гостинице под чужим именем
зарегистрировался именно господин Мегхани, который прилетел в Москву в тот же
день, что и Ника Елецкова. В кафе их
видела куча народу. Его начнут искать, и если найдут...
- Даже если его не найдут, - мрачно заметил Корнеев, - улететь обратно в
Дели по расписанию он не сможет. Его,
безусловно, отловят в том же Шереметьеве.
- Господи боже? - ахнула Лайма.
Тяжкая повинность, которая должна была продлиться всего неделю, на глазах
превращалась в ужас без конца. Их
секретная миссия будет считаться выполненной только в том случае, если
Бондопаддхай благополучно отбудет на родину. А
если нет...
- Связь с руководством прервана, - напомнил Медведь, как будто они могли об
этом забыть. - И появится ли она,
неизвестно. Телефон отключен.
Оба члена команды повернулись и посмотрели на Лайму, которая изо всех сил
впилась ногтями в ладони. Нельзя, чтобы в
ее глазах подчиненные увидели ужас. Как быть? Что делать? Решать надо прямо
сейчас. На заднем сиденье возвышается
надутый Бондопаддхай - какой-никакой, все ж таки пророк, за которого они несут
персональную ответственность. Путь в
Дели для него откроется только в одном случае - если милиция обнаружит Нику
Елецкову. Или ее похитителя.
- У нас есть только один выход, - вслух сказала Лайма. - Найти Нику.
- Мы не сможем, - тотчас отреагировал Медведь. - У нас связаны руки.
- Не у всех, - парировала Лайма. - Сделаем вот как. Вы сейчас поедете в
одно укромное место и затаитесь там. А я
отправлюсь в гостиницу и попытаюсь разузнать побольше. Потом подтянусь к вам, и
мы устроим большой совет.
- Хорошо, - первым согласился Корнеев. - Только ты должна перво-наперво
как-то успокоить нашего приятеля. Ему все
происходящее явно не нравится. Он рвался к входу в гостиницу, как конь к реке.
Пришлось его даже пугнуть.
Лайма представила, как они вдвоем с Медведем "пугнули" Бондопаддхая, и
сдавленно кашлянула. В голове ее тем
временем рождалась очередная врака.
- Мой господин, - обратилась она к пророку таким тоном, точно была Волькой,
а он - стариком Хоттабычем.
Бондопаддхай вздрогнул и посмотрел на нее очень внимательно.
- Я должна сообщить вам важную новость. Ваши сторонники множатся. Узнав о
том, что вы приехали в Москву, из
провинции потянулись караваны верующих. Они заполняют гостиницы в надежде
увидеть вас хотя бы одним глазком. Там
же, где мы провели предыдущую ночь, толпы верующих оккупировали улицу. Мы
опасаемся за вашу безопасность, поэтому
вынуждены были увезти вас оттуда.
Бондопаддхай, поначалу слушавший ее с недоверием, в конце концов
приосанился.
- Завтра, - продолжала Лайма смиренным тоном, - состоятся ваши тайные
выступления перед верующими, которые
организует руководство нашего штаба в Москве. Вы готовы к испытаниям?
Бондопаддхай был готов.
- Всего-то и делов, - пробормотала Лайма, когда он, повеселев, вступил в
беседу со своим помощником.
- Что ты ему сказала? - спросил Медведь.
Они с Корнеевым делали вид, что не знают английского, потому что им неохота
было общаться с индусом. А Лайма
почему-то не подумала о том, что секретные агенты без знания языка - это прошлый
век. Она вообще вела себя так, словно
впервые выполняла задание. Масса вещей ускользала от ее внимания. Но Медведь все
равно не имел ничего против нее.
Мало ли, где и как ее использовали до этого? Женщина она яркая и сексапильная,
может, она добывала сведения, обольщая
каких-нибудь шишек? Это будет посложнее и поопаснее, чем охранять придурочного
индуса, который объявил себя
пророком и уже заработал на этом деле бешеные бабки.
- Я укрепила его веру в себя, - объяснила Лайма. - Сколько сейчас времени?
- Почти десять, - ответил Корнеев, зевнув. - Спать хочу.
- Пока светло, я отправляюсь в гостиницу. Вот вам ключ от домика.
Лайма объяснила Корнееву, как проехать к Тарасовке, и сунула ему в руки
схему, тщательно прорисованную бабушкой
Розой.
- А как ты сама будешь потом добираться? - спросил Медведь.
- Обо мне не беспокойтесь, - отрезала Лайма. - Лучше пожелайте удачи.
- Удачи, - немедленно откликнулся Корнеев. - Только тебе нельзя появляться
в гостинице в таком виде. Тебя немедленно
опознают.
Лайма почесала переносицу и вздохнула:
- Мне нужны деньги, чтобы преобразиться.
Корнеев добыл из рюкзачка внушительную пачку банкнот и сунул ей.
- Много, - запротестовала она. - Вам для себя тоже нужно что-нибудь
оставить.
- Не нужно, я еще могу достать.
Лайма не хотела вникать в то, с каких счетов он утягивал эти деньги. Ей
было не до того, Корнеев наверняка знает, что
делает.
Однако обещание, данное Бондопаддхаю, тяготило ее. Оказавшись за рулем
своей машины, она некоторое время сидела
неподвижно и смотрела сквозь лобовое стекло на вечернее шествие пешеходов.
Тротуар вдоль широкой улицы - это та зона
терпимости, где плечом к плечу движутся добродетельные матери семейств и женщины
легкого поведения, бизнесмены и
бездельники, трудоголики и алкоголики, праведники и негодяи. Вглядываясь в
людское ассорти, Лайма перебирала в уме
всех своих знакомых и наконец остановилась на Романе Чичкине.
Роман после третьего курса бросил медицинский институт, почувствовав в себе
такую сильную жажду духовного роста,
которую просто не могли удовлетворить московские преподаватели. Полгода он жил
на Тибете, после чего сам себя возвел в
ранг биоэнерготерапевта и подготовил курс лекций на тему "Мысли, возвращающие
здоровье. Тренинг для всех". В
сущности, тот же Бондопаддхай, только местного розлива. И калибр у Чичкина был,
конечно, не тот - до Канады и Южной
Америки он не добрался.
Лайма извлекла его телефон из недр записной книжки времен своей молодости,
листы которой превратились от старости в
желтый пергамент. К счастью, Роман оказался дома и, сообразив, кто звонит,
обрадовался. Когда они обменялись
отрывочными сведениями о своей жизни - кто, где, когда, - Лайма сказала:
- Рома, я по важному делу. Ты готов за деньги провернуть небольшую аферу?
- А какие деньги? - немедленно поинтересовался Чичкин вкрадчивым голосом.
- Хорошие, Рома. В обиде не будешь. Тысяча зелёных тебя устроит?
- Хм.
- Рома, не "хм", а завтра надо организовать несколько твоих лекций в разных
местах.
Чичкин несколько секунд думал, потом озадаченно спросил:
- А деньги за что?
- За то, что ты выступишь не как ты, а как переводчик одного индуса.
- А смысл? - удивился Роман.
- Я должна была организовать этому парню выступления и не смогла. Все
провалила к чертовой матери, и теперь у меня
неприятности. По-русски этот тип не разговаривает. Ты представишь его высоким
специалистом в своей области. Он будет
нести всякую чушь не по-нашему, а ты вместо того, чтобы переводить, прочтешь
свою лекцию. Ну как?
- Как? - воскликнул Роман. - Да просто потрясающе! Сейчас обзвоню кое-кого
и договорюсь. А в эту тыщу зеленых
сколько входит лекций?
- Три. Можно четыре. И лучше, чтобы они длились часа по два. Сумеешь?
- Раз плюнуть. Во сколько начнем?
- Давай после полудня. Запиши номер моего мобильного и продиктуй свой. Да,
Рома, всю выручку от выступлений тоже
можешь забрать себе.
- Какая ты добрая, - пробормотал Чичкин, записав телефон. - Если бы все
старые знакомые возвращались в мою жизнь с
деловыми предложениями, я бы жил в Калифорнии.
8
Когда Лайма вошла в гостиницу, на ней был темный паричок, маленькое черное
платье, туфли на шпильке и крохотная
сумочка с блестками. Алые губы сложены сердечком. Двинулась она прямиком к
ресторану, и швейцар, открывший перед
ней дверь, проводил ее долгим взглядом. Такие ножки достойны самого пристального
внимания. Тот, кто будет угощать эту
мадемуазель, рискует потерять голову еще до конца ужина.
Лайма тем временем напряженно размышляла. О поисках Ники Елецковой можно
узнать что-нибудь толковое только от
персонала гостиницы. Наверняка служащих допрашивали с пристрастием. Кроме того,
они все, как пить дать, обменивались
сплетнями и догадками. Хорошо бы ей заполучить менеджера или администратора, они
могут знать больше, чем мелкая
сошка.
Она вошла в ресторан, дождалась метрдотеля и спросила капризным тоном:
- Какого черта тут нет моего приятеля?
- Не могу знать, - откликнулся тот. - Впрочем... Он проживает в нашей
гостинице? Вы звонили ему?
- Он не отвечает. - Лайма устроилась за свободным столиком и положила
подбородок на руку. - А час назад, когда я
разговаривала с ним по телефону, он бормотал что-то про милицию. У вас тут что,
террористы?
Она говорила громко, и метрдотель перепугался, как бы их не услышали другие
гости. Поэтому наклонился к Лайме и
быстро сказал:
- Что вы, что вы! Какие террористы, упаси господь.
- Если не террористы, - еще громче спросила Лайма, - то почему его нет?
- Вероятно, его и в самом деде допрашивает милиция, - совсем скис
метрдотель. - У нас небольшое происшествие.
- А ну-ка, - она схватила его за рукав. - Сядьте и расскажите, в чем дело.
- Я не имею права. - Лоб молодого человека покрылся крупными каплями пота.
- Садиться за стол с клиентом нам строго
запрещено. Меня немедленно уволят.
- Но как же я все узнаю?! - возмутилась Лайма, словно он обещал рассказать
ей на ночь сказку и в последний момент
обманул. - А у вас есть какая-нибудь комната для персонала? Где мы могли бы
уединиться?
- Но я...
- Так и знала, что без террористов дело не обошлось. Они теперь всюду.
Безопасных мест вовсе не стало!
- Пройдите вон туда, пожалуйста. Слева дверь. Только не сразу вслед за
мной, хорошо?
- Ладно, киса, - откликнулась Лайма. - И не трясись, я тебя не съем. Если
мой приятель попал в переделку, я должна быть в
курсе. Вдруг ему нужно алиби?
Метрдотель отошел от нее и шмыгнул в дверь слева от стойки. Лайма некоторое
время изучала меню, потом поднялась и
пошла вслед за ним. Бармен и спешащий мимо официант удивленно посмотрели на нее,
но не посмели остановить. Дамочка
держалась так, что с первого взгляда было ясно - каждый пустяк способен вывести
ее из равновесия. А им ли не знать,
какими эти расфуфыренные дуры бывают крикливыми!
- Итак, киса. - Лайма схватила метрдотеля за бабочку, которая оказалась
приделанной к простой резинке и громко
щелкнула, вернувшись на свое место. - Говори правду. Я способна вынести все, что
бы ни случилось. Мой приятель попался
на игре в карты?
- Не знаю, на чем он попался, - зашипел молодой человек.
Он был некрасивый и напоминал крысу, превращенную в человека посредством
волшебства: морда длинная, заостренная,
а от взгляда темных и хитрых глаз хотелось немедленно спрятаться. Однако Лайма
сделала над собой усилие и придвинулась
к нему поближе.
- А что тогда? Чего ты скрытничаешь?
- У нас похитили постоялицу, - выдавил из себя метрдотель. - Сегодня утром.
Она позвонила по телефону и просила о
помощи.
- Ее похитили из вашей гостиницы? - уточнила Лайма.
- Нет, из гостиницы она к тому моменту уже ушла. Швейцар ее отлично
запомнил.
- Ну... - протянула Лайма. - Она не могла уйти с моим приятелем. Хотя... Он
такой юбочник! Во сколько она ушла?
- Примерно в десять часов. Но через несколько минут вернулась. Видно, чтото
забыла. А потом уже вышла и больше не
вернулась.
- Примерно в десять... Мой приятель так рано не встает. В десять! Это
просто курам на смех.
- Я убежден, что ваш приятель тут совершенно ни причем.
- Откуда такая уверенность? И вообще: при чем здесь ваша гостиница, если
эта девица отсюда ушла? И только потом ее
похитили?
- Потому что... Она познакомилась с похитителем в аэропорту. Подозревают
одного индуса. Он привез ее сюда, снял для
нее номер, провел с ней ночь, а утром поехал катать по городу. И завез куда-то.
Видно, маньяк. Сдерживался-сдерживался, а
потом... Крыша у него поехала.
- Зачем было катать ее по городу? - удивилась Лайма. - А не прикончить
прямо тут, в номере?
- Да кто ж его знает? Впрочем, может, это совсем и не индус. Индус на такси
ездил. А утром в переулке видели белый
автомобиль... Иностранный...
Иностранный автомобиль. Белый. С тонированными стеклами. Вероятно, именно в
таком уехала в никуда Соня
Кисличенко.
- И наверняка с тонированными стеклами! - азартно воскликнула Лайма и тут
же спохватилась. - В кино негодяи всегда
прячутся за такими.
- Да-да, вы верно заметили - тонированные стекла. Машина какая-то
непонятная. Вроде старая. Но вид еще имеет.
Пожилые женщины, которые ее видели, совсем не разбираются в марках автомобилей.
Девчонка села в нее, а потом снова
вылезла и в гостиницу побежала. Явно что-то забыла.
Метрдотель увлекся и стал выкладывать все, что знал о преступлении, - благо
Лайма внимательно слушала.
- Ну... Необязательно ее похитил тот, кто сидел в этой машине. Как она,
кстати, была одета? Шикарно? Так, как я?
- Ну что-о-о вы! - Хитрый молодой человек всплеснул руками. - Вы
неподражаемы.
- Да? - Лайма повела плечиком. - Значит, она оделась простенько? Выходит,
это не ее ухажер в машине сидел. Может, кто
другой?
- Швейцар говорит, на ней был коричневый костюм. И еще, когда она
возвращалась, то повязала желтый шарфик. Желточерный,
- поправился он. - Яркий такой.
Лайма думала об этом. И даже вопросы задавала наводящие. Но когда
метрдотель сказал про шарфик, едва не свалилась
со стула. Что же это такое, а? Два одинаковых исчезновения! Но какое отношение
Ника Елецкова имеет к Соне Кисличенко?!
Никакого, ровно никакого. Только одно их связывает - они обе знакомы с ней,
Лаймой. За обеими приехал белый автомобиль
с тонированными стеклами. Обе получили в подарок желтый шелковый шарфик. И обе
исчезли.
Вернее, Ника Елецкова не совсем исчезла. Она звонила и умоляла о помощи.
Говорила, что ее хотят убить... Бедная,
бедная Ника! Неужто она погибла?! А Соня?
Лайма схватилась руками за голову и едва не расплакалась.
- Вам плохо? - испугался метрдотель.
- Чего же здесь хорошего? - напустилась на него Лайма. - У вас тут полный
бардак. Уж лучше я пойду.
- Идите, - обрадовался он.
- И ужинать у вас я не стану.
- Не надо.
Он семенил за ней до самого выхода и даже дверь придержал, хотя она не
собиралась давать ему на чай и он это отлично
знал. "Надеюсь, она не встретит по дороге своего приятеля и он не затащит ее
обратно", - с надеждой подумал метрдотель и
обмахнулся полотенцем. Бывают же такие женщины! Выглядят, как богини, а
чувствуешь себя с ними, как в аду.
Лайма тем временем остановила свой взгляд на швейцаре. Это был пожилой
дядечка с услужливой спиной и мягкими
руками. На лице у него посверкивала улыбка, которой он умел придавать
разнообразные оттенки - в зависимости от того, кто
проходил в дверь. Лайме он улыбнулся, как положено: мало ли, с кем она
хороводится? Греха не оберешься.
- Ну что, - вполголоса спросила она, подойдя поближе, - схватили того
индуса? Или милиция по-прежнему рыщет по
этажам?
Пусть думает, что хочет. Что она тут живет, а он ее просто не запомнил. С
женщинами всегда так. Надела новое платье,
волосы распустила - другое лицо. Он ни за что не рискнет задавать вопросы.
Швейцар действительно не рискнул. Они здесь, в гостинице, все утро
муссировали слухи о случившемся. И милиция опять
же постояльцев опрашивала. Может, и эту тоже на допрос возили.
- Ищут, - негромко ответил он. - Найдут обязательно. Куда у нас иностранцу
деться? Да еще с желтой мордой. Не станет
же он жить в лесу, верно? Как виза кончится, его и схватят...
- А я ведь тоже утром видела эту.., пропавшую, - неожиданно сказала Лайма.
- Когда она вернулась ненадолго. Меня
милиция про шарфик спрашивала. Так я узор забыла. То ли там запятые были
нарисованы, то ли пауки...
- Такие штучки, - швейцар оживленно поводил указательным пальцем по
воздуху, рисуя на нем узоры. - Как улитки,
знаете? Закрученные.
- Вот такие?
Лайма достала из сумочки крохотный блокнот и нарисовала что-то вроде
скрепки.
- Почти, - сказал швейцар и вырвал у нее ручку. - Они более круглые. - И
ловко изобразил закорючку. - Яркий шарфик,
заметный.
- Верно, - кивнула Лайма. - Я еще подумала - зачем надевать такую желтизну,
прямо глаза режет.
Она дала швейцару сто рублей и еще потрепала его по плечу. Вдруг придется
сюда вернуться? Так пусть в следующий раз
он будет добр к ней.
Очутившись на улице, Лайма поправила сумочку на плече и расслабленной
походкой направилась за угол. Машину
пришлось припарковать в ближайшем переулке. Оставлять ее прямо перед входом в
гостиницу не хотелось - мало ли кто
обратит на нее внимание. Запомнит номер... Этого нельзя было допустить.
Уже стемнело, зажглись фонари, забегала-замигала реклама. Освещенные
витрины выглядели в сто раз привлекательнее,
чем днем. Разодетые в пух и прах манекены таращились на Лайму огромными
раскрашенными глазами. Переулок был почти
пуст и освещен кое-как. Все учреждения, расположенные здесь, давно закрылись.
Где-то впереди, возле маленького
ресторанчика, хохотали девицы, которых задирала компания молодых парней.
До машины оставалось всего-то несколько шагов, когда от стены дома
отделилась темная фигура. Сильная рука метнулась
вперед, схватила Лайму за шиворот, рванула, крутанула и притиснула к холодному
камню. Высокий мужчина навалился на
нее всем телом, а его пальцы сомкнулись на ее шее. Лицо, приблизившееся к ней в
полумраке, было злым. Злым - больше она
ничего не разобрала. Не поняла - молодой он или старый, красивый или урод. Он
представлял для нее опасность - это было
единственное, что проникло в ее сознание.
- Закричишь - пожалеешь, - прошипел незнакомец и еще сильнее сдавил ей
горло.
Перед глазами замелькали красные точки, пошли алые круги. Лайма с тоской
подумала о Медведе и Корнееве. Ах, если
бы они были рядом! И про пистолет, который остался в машине, потому что не
влезал в ту крохотную сумочку, которую она
купила. Незнакомец еще подналег, Лайма захрипела, и глаза у нее полезли из
орбит. Только тогда он ослабил хватку, взял
свою жертву в охапку и, пока она не опомнилась, протащил несколько метров к
стоящей поблизости машине.
Машина была белой, обтекаемой, и Лайма так испугалась, что едва не рухнула
на асфальт.
- Двигай задницей! - приказал нападавший, рванул дверцу и в несколько
тычков засунул ее на заднее сиденье.
И сам втиснулся следом, продолжая наваливаться на нее всей своей тушей. От
него пахло пряным одеколоном, и казалось,
именно из-за этого аромата совсем нечем дышать. Лайма полулежала в салоне, левая
нога неудобно вывернулась, а
незнакомец все наседал на нее, причиняя невероятную боль.
Мимо медленно прошелестела машина, мазнув светом фар по его лицу, и Лайма
сквозь выступившие слезы увидела
блеснувшие каштановые волосы, широкий нос и плотные прямые губы. Глаза,
сердитые, пристальные, были прямо тут, в
сантиметре от ее глаз. Его взгляд показался ей таким страшным, что Лайма завыла.
- Цыц! - прикрикнул мужчина. - Откроешь рот, только когда я скажу, ясно?
Она кое-как кивнула, понимая, что влипла. И это не шутки, не игра. Ей
угрожают. Возможно, на нее набросился киллер,
наблюдавший за гостиницей. Он нанят неоатеистами. Наверное, типы, которых
Медведь нейтрализовал в аэропорту, делали
фотографии. И у них есть ее портрет - висит где-нибудь в зале для общих собраний
членов партии, пришпиленный к стене
большой красной кнопкой. И киллер узнал ее, несмотря на маскировку. Боже мой!
Сейчас он начнет выяснять, куда спрятали
Бондопаддхая. Станет ее пытать... Прижигать кожу огоньком зажигалки... Резать
ножом... И она все ему расскажет. Она не
выдержит боли. В преддверии пыток Лайма сильно зажмурилась и сделала последний,
отчаянный рывок.
Незнакомец немедленно сгреб в кулак ее волосы и.., сдернул парик. Настоящие
локоны - светлые и длинные - высыпались
ему на руки.
- Прекрасно, - пробормотал он. - Роковая брюнетка внезапно превращается в
томную блондинку.
Лайма решила, что обязательно укусит его за палец, как только представится
такая возможность. На самом деле ей даже
хотелось, чтобы он оказался неоатеистом. Неоатеисту нужна информация, и он не
разделается с ней сразу. Но если это тот
самый маньяк, который похитил Соню и Нику, ей конец. Действительно конец. Она
умрет, и ее тела, вероятно, даже не
найдут никогда. Наверняка этот тип топит женщин в болоте или сжигает в какойнибудь
огромной печи...
Она сомкнула ресницы и обмякла от ужаса.
- Так-то лучше, - похвалил незнакомец и отбросил ее парик в сторону. Он
пролетел над спинкой переднего сиденья, как
взлохмаченная ворона, и нырнул вниз. - Поднимайся, поговорим.
Поговорим? Лайма немедленно распахнула глаза и, повозившись, кое-как села,
вытащив из-под него ногу. Нога болела
сильно, словно ее пилили. Но ей даже в голову не пришло жаловаться. Когда
находишься в смертельной опасности,
начинаешь по-другому ощущать свое тело. Терпишь такую боль, которая в обычных
обстоятельствах кажется
непереносимой.
Незнакомец сел прямо, хотя по-прежнему держался настороже, готовый кинуться
на нее и снова лишить воли. Теперь,
когда глаза привыкли к полумраку, она смогла его рассмотреть. Он был некрасивым,
но привлекательным. "Сила всегда
привлекательна", - невольно подумала Лайма. А в этом типе все дышало силой. Не
так, как у Медведя, мышцы которого
разрывали рубаху, а гигантский рост говорил сам за себя. Здесь сила была скрыта,
сдавлена, словно тугая пружина, втиснутая
в маленькую коробочку.
- Кто ты такая? - жестко спросил мужчина.
Глаза его кровожадно сверкнули, словно он склонился над ней с кривым
кинжалом. Губы, коричневые в темноте, казались
вылепленными из глины.
- А ты кто такой? - пискнула Лайма.
- Я спросил первый. Кроме того, у меня преимущество. Это ты сидишь в моей
машине, а не я в твоей.
- Что тебе от меня надо?
Больше всего на свете Лайма боялась, что это тот самый белый автомобиль,
который увозил женщин в никуда, а напротив
нее - тот самый мужчина, что их похищал.
- Что ты знаешь про Нику Елецкову? - зловещим тоном продолжал тип.
- Ничего не знаю!
- Нет, знаешь.
Он схватил ее руку и сжал так, что косточки соскочили с насиженных мест с
неприятным хрустом.
- Ой!
- Не "ой"! - Незнакомец снова начал наваливаться на нее, не зная, вероятно,
другого способа подавить чужую волю, кроме
как применить физическое насилие. - Ты шастала по гостинице и расспрашивала про
Нику. Кто тебя послал? На кого ты
работаешь?
- На... На Бондопаддхая! - выпалила Лайма, не в силах переносить эту пытку
ужасом.
Незнакомец отшатнулся от нее и озадаченно переспросил:
- Это что еще за хрен с горы?
- Пустите меня... - Он снова надавил ей на руку, и косточки хрустнули еще
раз, жалобно. - Это индус, которого
подозревают в похищении Ники! Но он тут совершенно ни при чем. Я здесь для того,
чтобы снять с него подозрения.
Выложив всю правду. Лайма неожиданно расплакалась. Какой из нее секретный
агент?! Ее нужно отдать под трибунал,
потому что она прямо сейчас, здесь, на заднем сиденье чужой машины, предала свою
родину!
- Послушайте, что вы ревете? - раздраженно спросил незнакомец. Раздраженно
и немножко виновато.
И по его тону Лайма мгновенно поняла, что никакой он не убийца, что он не
наденет ей на шею желтый шарфик, не увезет
за тридевять земель и не прикончит. У этого типа есть какой-то интерес к Нике
Елецковой, вот и все. Может быть, он ее брат,
или сват, или жених на худой конец. И он еще спрашивает, почему она ревет?!
- Вы меня покалечили! -
...Закладка в соц.сетях
