Жанр: Электронное издание
Kulgal21
...руками запускает компилирование
написанной накануне программы на
Ассемблере.
- Ладно, - согласилась Лайма. - Переходим на "ты". Я еще хотела спросить,
как мне лучше вас обоих называть.
- Петя и Гоша, - немедленно сострил Корнеев и, добыв из кармана сотовый
телефон, принялся жать на кнопки.
- Спорим, что он у тебя подключен к Интернету, - сказал Медведь.
- И спорить не надо, - буркнул тот. - Кстати, нам с вами для связи дрянь
выдали, а не трубки. Самые фиговые.
- Тогда я буду вас называть Иван и Евгений, - решила Лайма.
Оба повернулись и странно посмотрели на нее.
- Ну, я не знаю... - стушевалась она. - Может, у вас другие пожелания?
- Нет, - сказал Корнеев. - Других пожеланий нет. Вот когда мне было девять
лет, я хотел, чтобы меня звали Эдуардом. А
потом это как-то само собой прошло.
- Так ты считаешь, - Лайма осторожно опробовала на Медведе местоимение
"ты", - что неоатеисты нас вычислят?
- Проще пареной репы. Конечно, у них на это уйдет некоторое время. Что им
надо? Проверить все московские гостиницы.
Выяснить фамилии иностранцев, зарегистрировавшихся во второй половине дня.
Отсеять европейцев. Терпение и труд!
- Значит, нам со временем придется куда-то переехать? - испугалась Лайма.
- Конечно, придется. Не сидеть же неделю на одном месте, если за тобой
охотятся со снайперской винтовкой.
- И куда же мы повезем наших подопечных?
Медведь посмотрел на нее недоуменно. Мол, ты начальник, ты должна знать.
- Все решения мы будем принимать коллегиально, - заявила Лайма,
испугавшись, что ее авторитет упадет, если она
признается, что не владеет ситуацией.
- А-а, - протянул Медведь. - Ладно.
- Мне нужно знать ваше мнение по каждому отдельному вопросу, - чуть более
уверенно добавила она.
- Жека, что ты думаешь по этому поводу? - спросил Медведь. - Куда мы их
повезем?
- Что? - переспросил Корнеев, с головой ушедший в чтение электронной почты.
- Да отвезем куда-нибудь. Не вопрос.
Лайма достала из сумочки распечатку с планом мероприятий, которые
предстояло посетить Бондопаддхаю, и, заглянув в
нее, сообщила:
- Завтра утром он встречается с верующими в кинотеатре "Спутник". Нам надо
подготовиться к этой поездке.
- Нет, елки-палки! - хлопнул себя по коленкам Медведь. - Как это может
быть? Парень приезжает в страну под чужим
именем, а потом идет встречаться с верующими!
- Он встретится с ними инкогнито, - успокоила его Лайма. - Только самые
близкие приверженцы знают о его визите.
- Если неоатеисты следят за этими "Оставшимися", кто-нибудь из них
обязательно припрется в кинотеатр.
- Его не пустят.
- Тогда они постараются пристрелить нашу птичку с какой-нибудь прилегающей
к кинотеатру крыши.
- Значит, ты поедешь туда заранее и проверишь все подозрительные места.
Прежде чем запустить Бондопаддхая в апартаменты, Медведь опустил жалюзи и
обследовал все углы, а Корнеев целых
полчаса искал "жучки", разгуливая по комнатам с какой-то усатой дрянью. Затем
они вдвоем загерметизировали швы
вентиляционных отверстий, с помощью специальных железок укрепили дверь,
развинтили, а потом свинтили телефонный
аппарат.
Несмотря на уверенный тон, каким Лайма отдала распоряжение, никакой
уверенности она на самом деле не чувствовала.
Что-то ее напрягало. Но что именно? Она некоторое время смотрела на свои туфли,
потом вскинула голову и сказала:
- Подождите. Если неоатеисты знают, что Бондопаддхай прилетел в страну под
именем Мегхани, - а они это знают, раз
встретили его у трапа! - значит, они вычислят нас прямо сегодня! Обзвонят
гостиницы и спросят: не останавливался ли у вас
господин Мегхани?
- Жека, объясни, - потребовал Медведь.
Корнеев промычал что-то нечленораздельное.
- Жека!
Корнеев вздрогнул и уронил очки на колени. Поднял глаза и рассеянно
ответил:
- Я зарегистрировал пророка и его помощника по другим документам.
- По каким - другим? - опешила Лайма. - Откуда другие документы? Нам же не
давали.
- Ну... Я сегодня ночью немного поколдовал...
"Неужели можно сделать фальшивые документы на компьютере? - подумала Лайма.
- Похоже, они и людей скоро начнут
подделывать на компьютере?"
- Ничего получились книжечки, симпатичные, с визами. Все, как положено.
- Для гостиницы сойдет, - словно подслушав ее мысли, сказал Медведь. - Но
кинотеатр меня смущает. Думаю, нужно
смотаться туда прямо сейчас. Мне и Жеке. Завтра утром будет уже слишком поздно -
не успеем подготовиться.
- А Евгению обязательно ехать? - спросила Лайма, которая не хотела
оставаться с индусами одна.
Вот если бы индусы сами ее охраняли - другое дело. Перед ее глазами
пронеслись сцены тысяч кинофильмов,
просмотренных за последние годы. В комнату врываются люди в камуфляже с
автоматами наперевес и - тра-та-та! -
укладывают всех, кто в ней находится. Главное, они никогда не рассматривают - не
затесался ли кто-нибудь посторонний. А
она-то даже не посторонняя, она - спецагент, который должен в одиночку отразить
натиск врагов, сколько бы их там ни
было.
- Конечно, мне ехать обязательно, - откликнулся Корнеев. - Я отыщу в базах
города план застройки, и мы в два счета
определим наиболее удачные места для засады. Сообразим, где может спрятаться
снайпер. А потом прикинем, как довести
пророка до кинотеатра так, чтобы его не кокнули.
- А как это ты прикинешь? - заинтересовалась Лайма.
- Спросим у компа, он рассчитает нам такой путь, по которому можно
безопасно попасть в кинотеатр. Куда пули не
долетят.
"Спросим у компа!" - восхитилась про себя Лайма.
- Не волнуйся, до утра можно жить спокойно, - заверил ее Медведь, - никто в
этот номер не вломится.
- Вы что, до утра не вернетесь?! - в ее голосе послышались интонации
истеричной жены.
- Вернемся, конечно, вернемся. Жека, дай "ствол".
Корнеев полез в рюкзачок, который принес из машины, и добыл оттуда
аккуратный сверток.
- Возьми, - он протянул сверток Лайме.
Ее первой реакцией было - отказаться. Усилием воли она заставила себя
протянуть руку и взять оружие. Вероятно, это
все-таки пистолет. Ствол. Естественно, что же еще? И куда его девать?
- Спрячь в сумочку, - посоветовал Медведь. - На себе негде.
Он окинул ее всю сосредоточенным взором, и Лайма немедленно захлопнула
коленки, как моллюск створки раковины.
Черт побери, надо переодеться в брюки. Не дело это - служить родине в юбке.
Правда, за годы работы в вузе, а потом в
Центре культуры она так привыкла к юбкам и пиджакам, что брюки теперь считала
чем-то неуютным, противоестественным.
- А гранаты у нас нет? - напряженно спросила она.
Граната казалась ей более действенным и простым в обращении оружием.
Вытащил чеку, бросил в дверь - и привет,
бандиты.
- Не думаю, что неоатеисты, - весело заявил Корнеев, - решатся на открытое
выступление: ворвутся в гостиницу, устроят
стрельбу. Скорее всего они будут действовать очень аккуратно. Я тут кое-что про
них нарыл. Надо же знать своих
противников. Почитай, пока нас не будет.
Он протянул Лайме несколько распечаток, и она важно кивнула в ответ. И всетаки
было жаль, что в их арсенале не
оказалось гранаты. Она бы чувствовала себя гораздо спокойнее.
Как только Медведь и Корнеев вышли из номера, Лайма закрыла дверь на замок,
подтащила к ней кресло и села, скрестив
руки на груди. Бондопаддхай, который, конечно, и в голову не брал, что в этой
"обширной и гостеприимной стране" кто-то
может охотиться за его скальпом, появившись из спальни, был сильно удивлен той
позицией, которую Лайма заняла в его
номере.
- Вы не хотите пойти к себе и отдохнуть?
Они сняли еще один, смежный номер, чтобы отсыпаться там по очереди.
- Нет, - ответила она, с замиранием сердца ожидая, что этот тип сейчас
выразит желание пойти погулять. - Я должна быть
рядом с вами. Ваша жизнь бесценна для верующих.
Получилось достаточно высокопарно для того, чтобы Бондопаддхай растрогался.
- А я, пожалуй, пойду прилягу. Перелет был долгим.
В этот момент в коридоре загрохотало что-то железное, послышалось
чертыхание, звон стекла и вскрик: "Машка,
менеджер тебя убьет!" Из чего можно было сделать вывод, что горничная уронила
поднос. Лайма и пророк вздрогнули, а
Пудумейпиттан внезапно упал на пол, закрыл голову двумя руками и затрясся.
- Что с ним? - обеспокоилась Лайма.
- Боится нападения, - объяснил пророк. - Однажды мы оба оказались под
огнем, когда террористы ворвались в кафе. Это
было в Германии в позапрошлом году. С тех пор он сильно нервничает, если слышит
громкие звуки.
Пудумейпиттан нервничал не так, как обычно нервничают мужчины. Он не
мрачнел и не ходил по комнате, насупясь и не
отвечая на вопросы. Лежа на полу лицом вниз, он неожиданно принялся выть так
тонко и пронзительно, что сердце Лаймы
сжалось до размеров сливовой косточки.
- Боже! - воскликнула она. - Неужели нет никакого способа его успокоить?
- Он сам успокоится, - махнул рукой Бондопаддхай и как ни в чем не бывало
отправился спать.
В дверь тем временем настойчиво постучали. Лайма отодвинула кресло и
спросила:
- Кто там?
- Горничная, - ответил испуганный голосок. - У вас все нормально?
Лайма опасливо приоткрыла дверь и, убедившись, что это действительно
горничная, позволила ей взглянуть на
валяющегося посреди комнаты Пудумейпиттана.
- Наш гость молится своему богу, - сказала она.
Гость между тем продолжал голосить, а для полного счастья начал еще
вскидывать и опускать голову, трескаясь лбом о
паркет. Увидев, что индус вопит сам по себе, а вовсе не потому, что его пытают,
горничная совершенно успокоилась и строго
заметила:
- Скажите ему, что после одиннадцати у нас не молятся.
- Обязательно скажу, - фальшиво улыбнулась Лайма.
Пудумейпиттан неожиданно затих на полу, она заперла дверь, но не успела
усесться в кресло, как зазвонил мобильный
телефон. Не тот, который ей выдал Дубняк, а ее собственный. "Болотов" -
высветилось на экранчике.
- Привет, Алексей! - напряженно сказала Лайма.
Чувствовала она себя при этом так, как будто Болотов застал ее в постели с
другим мужчиной. Лайма даже покраснела и
села очень прямо, как школьница, которой сделали замечание. Господи, она так
долго выстраивала свою жизнь! Все
раскладывала по полочкам, училась вести себя самым достойным образом, добивалась
уважения коллег... И вот -
пожалуйста: сидит в гостинице с двумя индусами, за которыми охотятся убийцы, в
сумке у нее пистолет и фальшивый
паспорт. А ночевать она собирается в обществе двух агентов безопасности.
- Послушай, он согласился на встречу! - воскликнул Болотов, который,
конечно, даже не догадывался о ее душевных
терзаниях.
- Кто? - не поняла Лайма.
Жених выскочил из другой ее жизни, словно кукушка из часов, и она никак не
могла сообразить, о чем он толкует.
- Государев согласился встретиться, - уже спокойнее повторил тот. - Только
одно "но". Он согласился встретиться или с
тобой, или с Любой. Со мной не желает. О вас он знает от Сони. Ну, о том, что вы
ее лучшие подруги. А я для него - темная
лошадка.
- Может быть, он подумал, что ты - журналист?
- Дурочка, журналистов он должен встречать с распростертыми объятиями. Чем
больше о нем пишут всякой ерунды, тем
шире круг его почитателей. Думаю, он просто не хочет подпускать к себе
незнакомого человека. Может, я маньяк и брызну
ему в лицо кислотой?
- Давай позвоним Любе... - горячо начала Лайма, но Болотов тут же перебил
ее:
- Люба опять сидит с Петькой - Татьяна Петровна уехала на ночь к сестре. У
той что-то там случилось - не то сердце
прихватило, не то аппендицит. Короче, я договорился, что на встречу придешь ты.
"Как всегда! - подумала Лайма. - Он договорился! Поистине: когда господь
хочет проверить женщину на прочность, он
окружает ее мужчинами".
- Когда и где? - спросила она, одним глазом наблюдая за Пудумейпиттаном,
который наконец поднялся на ноги и, как ни в
чем не бывало, стал прихорашиваться перед большим зеркалом, заключенным в
тяжелую раму.
- Сегодня в девять в ресторане "Рококо". Знаешь, где это?
- Сегодня? - ахнула Лайма. - Но...
- Ну, смотри сама, - поначалу теплый голос Болотова охладился до комнатной
температуры.
Вероятно, он был от себя в восторге, а она этот восторг не разделила. Еще
бы! Он прилагал усилия, добывал номер
телефона, дозванивался, умолял каких-то людей о содействии, наконец соединился с
самим Государевым, умащивал его...
- Конечно, я поеду. - Лайма постаралась взять себя в руки. - Нельзя
упускать такой шанс. Где мы его потом возьмем, этого
типа? Он может отправиться на гастроли или вообще раздумает с нами
разговаривать.
- Вот и я про то же, - откликнулся Болотов.
Корнеев с Медведем уж точно вернутся в гостиницу к вечеру, и она сможет
ненадолго отлучиться. В конце концов, она не
должна спрашивать ни у кого разрешения, Она командир.
- Во сколько ты сегодня вернешься домой? - неожиданно поинтересовался
Болотов. - Ты вообще где?
- Ну... Я смотрю помещения. Совеем замоталась.
В этот момент дурацкий Пудумейпиттан издал гортанное восклицание и громко
заговорил, обращаясь к собственному
отражению в зеркале.
- Кто это там у тебя? - с подозрением спросил Болотов. - Ты с иностранцами?
- Нет, это радио, - бодро соврала Лайма. Ах, как не любила она врать! Как
глупо и неуютно она себя при этом чувствовала.
Но ведь врала, врала! - Мне еще сегодня нужно будет после встречи с Государевым
подъехать к бабушке Розе. Ее снова
вызывали в милицию по поводу угона...
Она всегда подшучивала над девицами, которые накручивали километры
беспомощной лжи, а потом ловились на
пустяках. А сейчас сама превратилась в одну из них.
- Что это вдруг ты озаботилась Розиными проблемами? - удивился Болотов,
который отлично знал, что у нее с бабкой и
теткой столь же прохладные отношения, как и у него с сестрой.
- Она постарела, - коротко ответила Лайма. - И ей нужна моя помощь.
- Значит, тебя сегодня не ждать, - сухо подытожил он.
- Не жди, пожалуй.
- А завтра?
- А завтра посмотрим.
- Кстати, - неожиданно сказал он. - Мы до сих пор так и не назначили день
свадьбы. Ты вообще-то об этом думала?
- Конечно, я думаю об этом постоянно, - успокоила его Лайма. - Мы все
обсудим с тобой в ближайшие выходные.
Она спрятала телефон и хмыкнула. Болотов ревнует. Заговорил о дне свадьбы!
Точно ревнует. У мужчины возникает
желание удержать женщину, только если есть опасность ее потерять. В другое время
он индифферентен, как удав,
переваривающий кролика.
Лайма подобрала под себя ноги и принялась читать распечатки, которые дал ей
Корнеев перед уходом. Неоатеисты
позиционировали себя как серьезная социально-политическая сила. Их лидер, тип по
фамилии Цыбучко, удивительно
смахивал на обряженного в костюм поросенка - абсолютно лысый, короткошеий, с
крохотными круглыми глазками и
яростно вздернутым носом, похожим на розетку.
Лайма бегло прочитала его биографию, перевернула лист и уперлась взглядом в
снимки цыбучкиных товарищей по
партии. Их физиономии, словно специально взятые из одного с ним хлева, оказались
такими же расплывшимися и
неприятными. "Ничего удивительного, - подумала Лайма. - Все потому, что до
руководства всякой партией люди добираются
с помощью нечеловеческих усилий".
Лайма внимательно изучила основополагающие документы, которые разъясняли,
зачем создана партия неоатеистов, с кем
и за что она собирается бороться и к чему прийти. Все это было так утомительно,
что Лайма незаметно для себя задремала. И
проснулась от стука в дверь.
- Это мы, - донесся до нее знакомый густой бас.
Она так обрадовалась, что не смогла придать своему лицу подобающе серьезное
выражение. Медведь с Корнеевым,
сказать по правде, были рады не меньше, что застали ее и индусов в добром
здравии. Медведь даже рискнул заглянуть в
спальню Бондопаддхая.
- Боишься, что его вынесли через окно? - поинтересовался Корнеев, складывая
вещи на журнальный столик.
- Мало ли, - туманно ответил тот.
- Может, не надо к нему входить? - испугалась Лайма. - Вдруг он спит голый?
- Ничего, я это переживу.
- Ты переживешь, а он нет, - хмыкнул Корнеев. - Впадешь в немилость, будешь
сидеть в коридоре.
Медведь все-таки рискнул и проверил. Пророк спал, как младенец, вытянувшись
поверх покрывала, и шевелил во сне
пальцами ног - быстро-быстро, будто его щекотали.
- Сейчас выдрыхнется, потом всю ночь гулять будем, - предположил Корнеев,
раскрывая на коленях плоский чемоданчик.
- Хочешь посмотреть, чего мы достигли?
- Да, - обрадовалась Лайма. - И чего?
- Вот. - Он дождался, пока осветился экран, потом открыл файл и мотнул на
него подбородком. - Смотри, тут изображен
кинотеатр. Вокруг - жилые дома.
- А что это за пунктирные линии?
- Это траектории пуль, которые можно выпустить вот отсюда. И отсюда. И еще
отсюда. Короче говоря, все подступы к
этому хренову кинотеатру простреливаются со всех сторон. Если мы завтра повезем
туда нашего приятеля, внутрь сможет
попасть только его труп.
Лайма растерянно переводила взгляд с Корнеева на Медведя и обратно. Не было
заметно, что те сильно расстроены. Зато
она сама расстроилась безмерно: вот они и попали в ситуацию, когда ей как
руководителю группы нужно принимать
решение. Но какое?!
- У вас есть соображения? - на всякий случай спросила она очень спокойным
тоном.
Таким точно тоном Лайма разговаривала с руководителем шахматного кружка,
когда узнала, что он всю ночь оставался в
здании Центра культуры вдвоем с молоденькой методисткой.
- Ну... Есть одно, - неохотно ответил Корнеев. - Тебе Иван расскажет,
хорошо? А у меня тут... В общем...
Он склонился над своим компьютером, как над любимой девушкой, глаза его в
последний раз осмысленно блеснули и
почти мгновенно сделались марсианскими.
Не дожидаясь дополнительных вопросов. Медведь сказал:
- Мы подумали, что завтра вместо пророка нужно будет отвезти в кинотеатр
кого-нибудь другого. Подставное лицо. Для
проверки. Если подставной пророк проскочит, мы завезем туда настоящего.
Лайма некоторое время переваривала информацию, потом осторожно заметила:
- Но ведь этого другого могут убить.
- Ну да, - согласился Медведь. - Само собой. В этом-то вся трудность. Никто
же не согласится участвовать в таком
опасном эксперименте.
- Значит, этот вариант не годится, - заметила Лайма.
- Почему? Можно взять какого-нибудь типа... Такого - бэ-э-э! - мерзкого.
Лайма вытаращила глаза и несколько секунд смотрела на Медведя молча, потом
сглотнула и сказала:
- Это плохой план.
- Но другого у нас нет.
- Может, загримировать.., пророка? - подумала она вслух. - Одеть его
женщиной?
- Думаю, его все равно шлепнут. Он слишком смуглый. Почему я и предлагаю -
взять кого-то вместо него. Из белого
сделать смуглого гораздо легче, чем наоборот. Кроме того, наш пророк безумно
гордый, сразу видно. Вряд ли он согласится
вырядиться бабой.
- Значит, вообще не надо везти его на встречу с верующими! - неожиданно
ожил Корнеев. - Ну его к черту, пусть всю
неделю в гостинице сидит.
- Я уже об этом думала, - призналась Лайма. - Не получится. Нам четко
сказали - гость должен остаться доволен своим
визитом. Он приехал поднимать дух своих приверженцев, а мы его к ним не пустим!
На что мы тогда годимся?
- Ладно... Мы с Жекой еще помозгуем, - неопределенно сказал Медведь.
Лайма посмотрела на него с подозрением. На секунду у нее промелькнула
мысль, что они с Корнеевым уже что-то
придумали. Но мысль ушла и забылась, потому что ее уже теснили другие, более
насущные.
- Я тоже помозгую, - пообещала она. - Попробую что-нибудь предпринять.
Только для этого мне нужно будет ненадолго
отлучиться.
Медведь забеспокоился. Его внимательные глаза сделались темными, как
сургуч.
- Отлучиться? - переспросил он, наклонив голову. - Надолго?
- Вернусь до полуночи. Я могу на вас положиться?
- Да, но я считал, что одному из нас необходимо выспаться.
- Спите по очереди, - отрезала Лайма.
Счастье, что она работала руководителем и без труда умела напускать на себя
строгий вид. Когда Лайма разгуливала по
Центру культуры с такой вот, как сейчас, физиономией, к ней никто не решался
подступиться. Медведь тоже стушевался и
больше не стал лезть к ней с вопросами. Лайма была этому безумно рада.
Встречу с таким человеком, как Игорь Государев, не перенесешь и не
отложишь. Кроме того, она и сама была
заинтересована в том, чтобы увидеться с ним как можно скорее. Чем больше
проходило времени со дня исчезновения Сони,
тем сильнее нервничала Лайма. Ну, выходные - ладно. Но потом прошел еще день, и
еще...
Очутившись на улице, она почувствовала себя очень уязвимой. Так, наверное,
могла бы чувствовать себя черепаха,
лишившаяся панциря. Или рыцарь, снявший доспехи и неожиданно оказавшийся лицом к
лицу с вооруженным врагом.
Лайма двинулась широким шагом в сторону метро, и на глаза у нее неожиданно
навернулись слезы. Как же так случилось?
Согласившись на ужасную авантюру службы безопасности, она попала в неволю! Она
больше не принадлежит себе. Ей надо
постоянно поглядывать на часы и успеть вернуться до полуночи, как Золушке с
бала. Только все это не ради прекрасного
принца, а ради заносчивого индуса, который знать не знает о ее героизме. За что
ей это? Чем она провинилась? Почему
другие живут себе спокойненько и никто не заставляет их проявлять героизм?
Господи, как ей удается навешать на себя одновременно столько проблем?
Удивительное качество, которым отличается
вся ее семейка по женской линии - и бабка, и тетка.., и мать ее была такой же -
всем помогала: кому надо, и кому не надо.
Окружающие очень быстро к этому привыкли и постоянно ждали от нее поддержки и
помощи. Она должна была все бросать
ради них и их проблем. "Она и бросала, - подумала Лайма. - Мама очень любила
людей. И меня тоже очень любила".
Мысль была новая и неожиданная. До сих пор Лайма всегда настраивала себя
против матери, будто та провинилась перед
ней - в том, что жила не так, и умерла непозволительно рано. А сейчас вдруг все
показалось Лайме другим. Мать жила ярко,
легко, весело... Может быть, то, что сама она ввязалась в дело государственной
важности - вовсе не так плохо? Может, все
наоборот? Ее ошибки, срывы, влипание в истории - это и есть настоящая жизнь? И в
ней надо вариться с удовольствием, как
луковице в кипящем котелке?
Лайма вдохнула воздух полной грудью. И почувствовала облегчение, несмотря
на то, что на языке осталась приторная
сладость автомобильных выхлопов. Так, размышляя о своем, она добралась до
ресторанчика, где ее должен был ждать Игорь
Государев. Или это она должна его ждать? Может, он специально опаздывает, чтобы
подчеркнуть свою значимость?
Государев был талантливым исполнителем, песни писал для себя сам, и они
немедленно становились хитами. Недавно его
сольные концерты прошли в Кремлевском Дворце, он собирал полные залы и без
устали гастролировал по стране. Со
стороны он выглядел умным, стильным и слегка потасканным. На сцену выходил в
светлых штанах и черной водолазке,
держа гитару так осторожно, точно это его первенец. Его голос был приятным,
песни красивыми и оригинальными, и Лайма
с удовольствием слушала их в машине, когда разъезжала по делам. Но как,
интересно, он поведет себя при встрече? Будет
выпендриваться?
Государев сидел за небольшим столиком в центре зала в свободной позе,
далеко отставив правую ногу, словно вот-вот
собирался положить на нее гитару. Лайма подошла к нему решительным шагом и
сказала:
- Добрый день, меня зовут Лайма Скалбе, вы назначили мне встречу.
- Привет, - поздоровался певец, подняв голову.
Окинул ее быстрым любопытным взглядом, после чего встал и подал руку. Лайма
протянула ему свою, и он пожал ее
крепко и дружелюбно. На его узком лице, похожем на морду доброго коня с крупными
трепетными ноздрями, появилось
внимательное выражение.
- Очень приятно познакомиться, - искренне произнесла Лайма. - Хотелось бы
сказать, что Соня много о вас рассказывала,
но... Она не рассказывала ничего. Я даже не знала, что вы - ее одноклассник.
- Соня - молодец, - похвалил он. - Вела себя с достоинством. Иной раз
старые друзья бывают столь утомительны...
Он сделал такое горестное лицо, как будто утомительные друзья были их общей
проблемой и Лайма уж точно должна
разделить с ним печаль по этому поводу.
Зал, в котором они оказались, был хорошо освещенным, нарядным, от белизны
скатертей резало глаза, а массивные
хрустальные солонки выглядели настоящим украшением интерьера. На каждом столе
горела свеча в пузатом подсвечнике,
распространяя вокруг себя тонкий лимонный аромат.
- Мне бы хотелось угостить вас ужином, - великодушно изрек Государев.
Лайма нутром чуяла, что он затеял игру в демократа. Пытается выглядеть
свойским парнем, но потуги уж слишком
явственны.
- В сущности, у меня не так много времени, - ответила она и посмотрела на
часы. - Поэтому я ограничусь чашкой кофе.
- Что ж. - У Государева дрогнул подбородок, и как-то сразу стало понятно,
что он оскорбился. - А я поужинаю, пожалуй.
Весь день в бегах... Репетиции, концерты... Вы же понимаете.
- Конечно-конечно! - воскликнула Лайма, прикидывая, как бы польстить певцу,
чтобы он немного расслабился. - Я до сих
пор не могу поверить, что вы согласились встретиться со мной. Это так благородно
с вашей стороны...
Государев тотчас приосанился, как старый ловелас, которому улыбнулась
семнадцатилетняя дурочка. Но потом оттаял и
сочувственно спросил:
- Так что там за проблемы у Сони? Ваш друг что-то говорил такое... Не то
она впала в депрессию, не то заболела...
- Хуже, Игорь, - мрачно ответила Лайма. - Она исчезла. С прошлой пятницы
никто ее не видел и ничего о ней не слышал.
- Как так? - Государев прижал подбородок к шее, сделавшись похожим на
драматического артиста, который изображает
крайнее изумление. - С прошлой пятницы? Но это так давно! А как же мальчик? У
нее ведь сын? Наверное, нужна моя
помощь? Я, конечно, чем могу...
- С мальчиком все в порядке, не беспокойтесь. В общем-то, я как раз хотела
вас спросить про прошлую пятницу. В тот
день я видела Соню на остановке возле метро. Она поджидала вас. Чтобы отдать
фотографии.
Лайма очень надеялась, что ее фраза не прозвучала как об
...Закладка в соц.сетях
