Жанр: Электронное издание
Kulgal21
...ой и убого декорированной комнаты на продавленном
диванчике рядком сидели Бондопаддхай и
Пудумейпиттан, напоминая испуганных детей, которых родители оставили на вокзале
сторожить чемоданы.
- Как тебе удалось сюда пробраться?! - шепотом спросил Медведь, глядя на
Лайму с недоумением.
- А что? - не поняла она. - Здесь гадючье болото, и меня должны были
закусать до смерти бешеные змеи?
- Мы так надеялись, что ты не приедешь. Нас окружили, - сказал Корнеев. -
Их так много, что мы даже растерялись.
Боюсь, пророку живым отсюда не выбраться. Мы, конечно, будем защищать его до
последней капли крови, но у них
автоматы.
- У кого? - Лайма позеленела.
- Полагаю, это и есть неоатеисты. Они одеты в защитные костюмы и маски.
Залегли вокруг дома. Не представляю, почему
тебя не сцапали.
- Вероятно, решили, что она не представляет для них никакой угрозы, -
высказал предположение Медведь. - Или хотят
положить всех сразу. Может, подожгут дом.
- Но как они вас выследили? - Лайма задрожала мелкой дрожью.
Закончить жизнь в избушке возле Тарасовки, отстреливаясь от неоатеистов, не
казалось ей таким уж заманчивым. Она
собиралась отправиться на тот свет лет в девяносто, в окружении внуков и
правнуков, с любимой кошкой в изголовье
кровати.
- Вот! - вскинул брови Медведь. - Зришь в корень. Думаю, у нас проблемы со
связью. Дело в том, что ночью позвонил
босс.
- Борис Борисович? - Лайма была поражена. - Он что-нибудь объяснил? Почему
не отвечал на звонки и не прислал
связного?
- Они с помощником выполняли другое задание, вот в чем дело.
- И после его звонка появились эти... - подхватил Корнеев. - Вероятно, нас
прослушивают. Мы снова вышли на связь с
боссом, но он заверил, что с его телефоном все в порядке.
- А подкрепление? Он не может прислать подкрепление?
- Да ты что? - охладил ее Медведь. - Это же секретная операция. Если
влипнем, никто нас выручать не будет. А то ты не
знаешь.
Лайма не знала.
- Телефоны мы отключили, чтобы заодно и тебя не светить, - сказал Корнеев.
- Давай сюда свой, мы его отрубим. Он ведь
может служить маячком для врагов.
- Зачем им маячок, - пробурчал Медведь, - убийцы давно тут. Ну и много же
их!
- Они уже открывали огонь на поражение? - спросила Лайма. - Обстреливали
дом?
- Нет, только подбираются.
- Что будем делать?
Она старалась не показывать своего страха, но руки тряслись так, что
пришлось втиснуть их в тесные карманчики юбки.
Тут же напомнил о себе пистолет, и Лайма с облегчением отдала его Медведю.
- Пусть побудет у тебя.
- Я готовлюсь к вылазке, оставь пистолет у себя, - сообщил он. - Вы с
Корнеевым пороху не нюхали в отличие от меня. Я
умею незаметно подобраться к врагу и.., обезвредить.
- Может быть, не надо.., обезвреживать? - струсила Лайма. - Мы не знаем их
истинных намерений.
- Полагаешь, они хотят пригласить нас на вечеринку со стриптизершами? -
хмыкнул Корнеев. - Нет, они сидят в засаде. И
сидят по-серьезному.
- Отсюда видно хоть одного?
Корнеев подал ей маленький цилиндрик, оказавшийся подзорной трубой, и
подвел ее к окну.
- Стань вот так, - велел он. - Смотри пристально вон на тот куст. Если
хватит выдержки, сможешь его засечь.
Лайма приставила трубу к правому глазу. Труба немного поплясала у нее в
руках, потом все-таки замерла и немедленно
показала Лайме врага. Враг был страшный. На голове - черная каскетка, глаза под
пластиковыми очками, плотно
прилегающими к лицу, рот и нос закрыты специальной маской. Экипировка будь
здоров. Он высунулся на несколько секунд
и снова скрылся среди листвы. На том месте, где только что была его голова,
только тускло блеснул в лучах восходящего
солнца кончик автоматного ствола.
Лайма почувствовала, что ноги у нее сделались ватными, и в тот же миг
увидела второго. Этот выглядел еще более
загадочно. В пятнистом костюме, с фашистской каской на голове. Под каской тоже
были очки, а сама она оказалась
раскрашена зелеными и розовыми горошками.
- Ладно, я пошел, - сказал Медведь. - Вылезу через подвальное окно прямо в
ту крапиву. Им не поздоровится.
Он надел на себя пояс, к которому была прикручена всякая всячина - нож,
веревка, фляга, металлический крюк... Махнул
им рукой и, открыв люк, спрыгнул вниз, в черноту. Некоторое время повозился там
и затих. Вероятно, пробрался к окну и
вылез на улицу.
Лайма содрогнулась и спросила слабым голосом:
- А как наши индусы? Ни о чем не догадываются?
- Пророк ничего, - ответил Корнеев, не отводя глаз от чернеющего проема. -
А с Пудди пришлось повозиться: он
постоянно вопил, как попугай капитана Флинта.
Лайма оглянулась на Пудумейпиттана и увидела, что тот сидит с вытянувшимся
лицом и вытаращенными глазами смотрит
в пол.
- Что вы с ним сделали?
- Потом расскажу. Главное, теперь можно быть уверенным в его абсолютной
безвредности.
- Хорошо, - пробормотала Лайма, и тут на улице раздались крики, шум и
несколько странных сухих выстрелов.
Бондопаддхай встревоженно заерзал на диване, а Корнеев с Лаймой стремглав
бросились к окну. Картина, представшая их
глазам, поражала воображение. По поляне, словно какой-нибудь Полкан, носился
Медведь, а от него, как куры, разбегались в
разные стороны люди с автоматами в руках. Медведь вопил, и люди тоже вопили,
причем среди этих воплей отчетливо
слышался женский визг.
Корнеев оттолкнул Лайму и, крикнув: "Запри за мной дверь!", рванул на
подмогу Ивану. Однако, когда он выскочил на
улицу, схватка уже закончилась. Медведь выстрелил в воздух, и дюжина врагов
замерла на месте с поднятыми руками. Лайма
оглянулась на Пудумейпиттана, который, по идее, должен был свалиться на пол и
выть, однако он сидел все в той же позе и
никак на опасные звуки не реагировал. "Кастрировали они его, что ли?" - подумала
Лайма.
Впрочем, размышлять было особо некогда. Вместо того чтобы запереть дверь,
как велел Корнеев, она вслед за ним
вывалилась во двор.
- Ты! - приказал Медведь самому толстому из противников, ткнув в его
сторону пистолетом. - Снимай свой намордник.
Тот выполнил приказ и сбросил маску. Под ней оказалось молодое и мясистое,
насмерть перепуганное лицо хомяка,
которого прижали к стенке террариума. Круглые глазки уставились на пистолет со
священным ужасом.
- Мужики, вы что? - жалобно спросил хомяк и скрестил ноги, как будто боялся
обмочить штаны. - Вы чего вообще, а? Кто
вы?
- Я тебе скажу, кто мы! - начал Медведь, надвигаясь на него, но тут Лайма
вспомнила о своих правах командира группы и,
выступив вперед, негромко сказала:
- Отставить. С пленными я поговорю сама.
Она подошла к толстячку и ласково спросила:
- Ребята, вы что здесь делаете?
- У нас командная игра, - ответил тот трясущимися губами. - Пейнтболисты
мы. Здесь наша база. Это - как бы мост. Мы
должны его удерживать в течение определенного времени.
От облегчения Лайма едва не расхохоталась.
- А оружие у вас, значит, стреляет шариками с краской?
- Ну да. Не пулями же! - Толстяк обиженно засопел. - Мы думали, вы из
наблюдателей. Пропустили вас, чтобы не
запачкать.
Медведь громко засопел и стал витиевато ругаться. На настоящей войне его
ранило в первом же бою, а второе ранение он
получил в ходе своей первой секретной операции. Да, у него не слишком большой
опыт. Но так лажануться...
- Иван! - прикрикнула Лайма. Рычать на зарвавшихся мужчин она умела хорошо.
- Выводи наших подопечных. У пророка
сегодня пара-тройка встреч с поклонниками. Я обо всем договорилась. Кроме того,
надо что-то решить со связью. А вы,
ребята, можете продолжать свои игры через... - она вскинула часы к глазам, -
пятнадцать минут. Ничего страшного. Просто
вы нарвались на серьезные военные учения. Ошибочка вышла с выбором местности.
Пейнтболисты сбились в кучку, прижимая к себе спортивное оружие, и смотрели
на них затравленно. У девиц, вылезших
из-под масок, личики были известково-белыми.
Корнеев, словно двух бедных овечек, прогнал мимо них индусов. Те шли
гуськом, кося на все происходящее коричневыми
оленьими глазами. Пудумейпиттан по-прежнему молчал, что Лайму совершенно
поразило. По узкой тропинке они двинулись
к автомобилям. Обсуждать, в сущности, было нечего - все и так ясно.
Ребята со спортивными автоматами побрели за ними - вероятно, хотели
убедиться, что они уедут.
- Пусть Иван ведет твою тачку, - внезапно предложил Корнеев. - Индусов
нужно успокоить, а это ты одна умеешь.
- Пусть ведет, - согласилась Лайма.
Она надеялась, что за время пути Медведь оттает и перестанет смотреть
исподлобья. Она догадывалась о его состоянии и
понимала, что дружеское похлопывание по плечу тут не поможет. Кинула ему ключи
от машины, подождала, пока он
проедет немного вперед, и уже поставила ногу внутрь микроавтобуса, чтобы одним
рывком забросить тело внутрь, когда
рядом с ее головой просвистела пуля и дзенькнула о металл. В ту же секунду
взревел мотор, и Корнеев бросил машину
вперед, завопив что-то неразборчивое. Лайма едва удержалась в салоне, вцепившись
пальцами в спинку сиденья. Дверца,
оставшаяся открытой, бешено заездила влево-вправо.
Микроавтобус, подпрыгивая на ухабах, стремительно рвался к выезду из леса.
Корнеев изо всех сил жал на сигнал, чтобы
Медведь понял, что случилось ЧП. Медведь понял и прибавил скорость. Лайма
сумела-таки захлопнуть дверь и оглянулась
назад. Позади них, на дороге, стояли два человека в черном, держа в вытянутых
руках по пистолету. Пистолеты плевались
пулями.
- Только бы в колесо не попали! - закричал Корнеев, бросая микроавтобус то
к одной обочине, то к другой. - Надень мне
очки! Я должен хорошо видеть.
- Черт! - закричала Лайма, еще раз обернувшись назад. - Откуда они взялись?
Люди в черном перестали стрелять и вывели из зарослей бузины мотоциклы.
Перекинули через седла обутые в высокие
башмаки ноги. Движения у них были скупыми и хорошо выверенными. Они не суетились
и действовали слаженно. Если бы
не пейнтболисты, отправившиеся поглазеть на их отъезд, группу "У" скорее всего
перестреляли бы еще на подступах к
автомобилям.
Медведь умчался далеко вперед, освобождая путь. Цепляясь за сиденья, Лайма
подобралась к Корнееву поближе,
протянула руку и схватила очки, которые ездили по приборной доске. Потом
прицелилась и взгромоздила их ему на нос. Как
раз в этот момент микроавтобус выпрыгнул с проселка на узкую асфальтовую дорогу.
Это было самое неприятное место -
безлюдное, где бандиты могли действовать, ничего не опасаясь. Дальше, на шоссе
есть шанс наткнуться на милицейский
патруль. И вообще дорога с плотным движением не располагает к долгим погоням со
стрельбой.
- Поднажми! - крикнула она, хотя понимала, что Корнеев и так знает, что
делать.
Сзади нарастал рев моторов - мотоциклы оказались мощными, и еще несколько
пуль цокнуло по кузову машины. Корнеев
начал выписывать замысловатые кренделя и неожиданно высоким голосом крикнул:
- Командир! Я ничего не вижу! Боже мой, все расплывается перед глазами!
Бондопаддхай с помощником давно уже легли на пол и обнялись, словно
молочные братья. На каждом вираже их катало
по полу, как два незакрепленных огнетушителя.
- Я же надела на тебя очки! - взвизгнула Лайма, сообразив, что он едет
змейкой потому, что перестал ориентироваться в
пространстве.
- Они не помогают! - продолжал вопить Корнеев. - Все уплывает, не понимаю,
где верх, где низ! Мы едем прямо в небо!
- Держи педали! - крикнула Лайма и, перевесившись сзади, навалилась на
руль. Ее попа оказалась на уровне его головы, и
Корнеев удобно прижался к ней ухом.
Ее руки легли поверх его рук. И тут впереди показался выезд на шоссе.
Медведь выскочил туда первым - очень легко,
очень ловко, не создав аварийной ситуации. Возможно, им с Корнеевым тоже
повезет?
- Поворачиваем налево, Женя! - скомандовала Лайма. - Притормаживай!
Корнеев резко нажал на тормоз, а она вывернула руль. И все бы получилось,
будь шоссе пустым и тихим. Но именно в
этот момент к перекрестку приближался автомобиль, перевозивший директора
ближайшего совхоза, а за ним, поскрипывая
"уключинами", тащился милицейский "газик", ведомый майором Кривцовым. В другую
сторону двигался внедорожник с
весело оскаленной мордой. Микроавтобус, словно резвый олень проскакал прямо
между ними, не удержался на асфальте,
захватил передними колесами песок на обочине, потерял скорость и немедленно
получил от тормозящего с визгом
внедорожника ощутимый удар в зад.
От этого удара Бондопаддхай с Пудумейпиттаном выкатились на середину
салона, а Лайма, висевшая поперек спинки
водительского сиденья, не удержала равновесия и нырнула головой вниз, к педалям,
где и окостенела от потрясения. Сейчас
она напоминала рулон обоев, поставленный на попа. В довершение всего юбка упала
ей на голову, обнажив симпатичный
зад, обтянутый розовыми трусиками.
Майор Кривцов вывалился из своего "газика" и побежал к месту аварии.
Водитель внедорожника тер лоб, матерился и
выл. В микроавтобусе никто не подавал признаков жизни. Кривцов добежал до кабины
и заглянул внутрь. Моргнул. Потом
потряс головой, не веря своим глазам. За рулем сидел водитель, держа в одной
руке очки. Другой рукой он обнимал за талию
женское туловище с задранной юбкой, стоявшее справа от него вверх ногами.
- Всякого я в своей жизни повидал, - пробормотал майор, отступая. - Но с
таким развратом сталкиваюсь впервые.
Не успел он договорить, как за его спиной нарисовался огромный Медведь. В
руках у него была упрятанная в холщовый
мешочек бутылка красного вина, которую Лайма припасла для Болотова к его дню
рождения. Медведь взял бутылку за
горлышко, прицелился и аккуратно чпокнул Кривцова по голове.
- Жека, уходим! - крикнул он, поймав майора под мышки и положив на асфальт.
- Я ослеп, - простонал Корнеев. - Даже в очках ничего не вижу!
- Ты сегодня утром вставил контактные линзы, болван, - рявкнул Медведь. - У
тебя перебор с диоптриями. Брось очки и
жми на газ!
- Сначала надо командира вытащить, - продолжал нудить Корнеев.
И тут из-под сиденья донесся рассерженный голос Лаймы:
- Выполняй, черт тебя дери! Брось очки и жми на газ.
9
Около полудня в ресторанчик с милым названием "У Манечки" ввалилась
компания возбужденных личностей, которые
разговаривали слишком громко и выглядели слегка потрепанными и помятыми, как
будто всю ночь провели в дороге.
Лохматая блондинка в сбившейся набок юбке свободно разговаривала по-английски с
двумя иностранцами, один из которых
что-то капризно верещал, а второй, напротив, вел себя очень спокойно. Он первым
занял место за столиком и сложил руки
перед собой. Физиономия у него была вытянутая, как у лошади, которая начала
жевать траву, увидела что-то непонятное, да
так и замерла в неподвижности.
- Меню, пожалуйста! - проговорил официант зажигательным, подогревающим
аппетит тоном. - Желаете прохладительные
напитки?
Пока он спрашивал, блондинка засунула руку под футболку и вытащила оттуда
пистолет, который Медведь вернул ей, как
только они въехали в город. Положила его на стол и пальцем подтолкнула к
огромному широкоплечему типу:
- Возьми его, Иван, он мне сидеть мешает.
Иван накрыл пистолет крабоподобной лапой и быстро спрятал. Потом с шумом
подвинул стол на себя и потребовал
басом:
- Официант, принесите блюдечко!
- Пустое? - уточнил тот на всякий случай.
- Пустое, - подтвердил он. - И побыстрее.
Официант сбегал за блюдцем, просеменив через зал, водрузил его на стол и
остановился поблизости - посмотреть, что
будет дальше. Иван повернулся к иностранцу, похожему на лошадь, подвинул к нему
блюдце и потребовал:
- Давай!
Ничего не произошло.
- Пудди, плюнь! - присоединился к требованиям Ивана тип с наглыми усиками.
Взял блюдце и сунул несчастному Пудди в
нос.
Тот продолжал сидеть, как сидел, а на блюдце даже не посмотрел. Тогда
второй иностранец встал, подошел к упрямому
Пудди сзади, одной рукой обнял его за горло, а другой полез ему в рот.
Официант содрогнулся. В раздвинутых губах иностранца блеснуло что-то
круглое, металлическое.
- Что это у него? - испуганно спросил он, отступая на шаг.
Мужик с наглыми усиками бросил на него косой взгляд и коротко ответил:
- Граната.
Перед глазами у бедняги все завертелось. Он попятился и, незаметно
выскользнув из зала, со всех ног побежал на улицу.
Соседняя дверь вела в ювелирный магазин, на пороге которого денно и нощно
топтались два вооруженных охранника. С
ними у официанта сложились самые теплые дружеские отношения. Один из охранников
немедленно откликнулся на призыв
о помощи и бросился в ресторан.
- Вот этот! - официант пальцем показал на Пудумейпиттана, таращившего глаза
на пустое блюдце.
- А ну-ка встал! - завопил охранник, вспотев от напряжения. Выхватил оружие
и наставил на беднягу Пудди. - Встал и
вышел на улицу! Руки назад!
Все сидевшие за столом повернулись и изумленно уставились на нежданного
гостя. Вместо того чтобы послушаться,
Пудумейпиттан наклонил голову, произвел странное движение нижней челюстью и, не
дотрагиваясь руками до рта, выложил
на блюдце лампочку мощностью шестьдесят ватт. Лампочка оказалась не слишком
большой, но целой, и было непонятно,
каким образом он ухитрился ее не раскусить.
- Господи! - воскликнула блондинка удивленно-радостным тоном. - Лампочка! А
я-то все думала, почему у него такое
просветленное лицо.
- Не напрягайся, приятель! - обратился к охраннику Медведь успокаивающим
тоном. - "Пушку" убери. Наш друг на спор
засунул в пасть лампу. Разве это запрещается?
Охранник спрятал оружие и сплюнул на пол:
- Придурки, твою мать...
Когда он убрался восвояси, к столику приблизился дрожащий официант. Он
наивно рассчитывал, что перед ним начнут
извиняться. Не тут-то было. Тип с наглыми усиками поднял блюдце и, протянув ему,
спросил:
- Лампочка не нужна? Правда, она обслюнявленная, но вы можете вкрутить ее в
каком-нибудь чуланчике.
Официант отрицательно помотал головой, кое-как нацарапал в блокноте заказ и
попятился. Однако Корнеев не дал ему
уйти, а прищелкнул пальцами и потребовал:
- И вот еще что, милейший. Принесите даме водки.
- Ты что, с ума сошел?! - зашипела Лайма. - Не буду я водку, я тебе что,
лесоруб? За кого ты меня принимаешь?
Приличные женщины водку не пьют;
- Хорошую - пьют, - возразил Корнеев и поглядел на нее снисходительно. -
Спокойно, командир. Тебе специальную
дамскую водку подадут, мягкую и приятную. У тебя стресс, надо расслабиться.
После чего снова обратился к официанту:
- "Довгань Дамскую легкую" тащи. Надеюсь, ты сейчас не станешь блеять, что
у вас ее нету?
Официант блеять не стал, он спрятал глаза и пошел спиной через зал, ступая
с носка на пятку, точно танцевал диковинный
танец. Корнеев проводил его долгим взглядом. Лайма кое-как пригладила волосы и
уже решила поискать в сумке зеркальце,
но тут в ресторане появился Рома Чичкин.
Он остановился на пороге, огляделся и направился к шумной компании деловой
поступью. Официант, благополучно
добравшийся до стойки, наклонился к бармену и прошептал:
- Во, еще один. Надеюсь, у этого во рту только зубы.
На Роме был щегольской костюм и душные коричневые ботинки. Спокойное,
значительное лицо говорило о том, что он
привык производить хорошее впечатление в любом обществе. Однако, когда Лайма
поднялась ему навстречу, Чичкин не
смог сдержать удовольствия и расплылся в улыбке. Приятно, когда тебя обнимают
красивые блондинки!
Лайма познакомила Рому с Медведем и Корнеевым, потом широким жестом указала
на Бондопаддхая, словно на редкий
бриллиант, выложенный на бархатную подушечку.
- Вот, Рома, знакомься. Господин Мегхани. Именно его мы повезем сегодня на
выступления. Надеюсь, у тебя все
получилось?
- Конечно, - кивнул Чичкин. - Выезжаем прямо сейчас. Первая лекция пройдет
в пошивочном цеху крупного предприятия,
нас уже ждут.
Оказавшись на территории этого крупного предприятия, члены группы "У" разом
расслабились. Попасть сюда
неоатеистам или нанятым ими убийцам было решительно невозможно. Высокий каменный
забор, охрана, шлагбаум,
пропускная система и чертовски запутанная планировка. Чтобы отыскать нужный
корпус, им пришлось пройти несколько
километров по страшной, "сталкеровской" местности, изобиловавшей странного вида
металлическими конструкциями и
гигантскими предметами неизвестного назначения. Навстречу то и дело попадались
группки рабочих, усталых,
прокопченных, с белыми глазами на хмурых физиономиях.
- Здесь производят что-то вредное, - высказал предположение Корнеев.
- Как пить дать оружие, - поддакнул Медведь.
- А в пошивочном цеху сострачивают парашюты.
- Если бы это было секретное предприятие, - возразила Лайма, - нас бы сюда
не пустили.
- Если бы нас сюда не пустили, - эхом откликнулся Корнеев, - мы бы сразу
поняли, что это секретное предприятие.
Настоящие секретные предприятия всегда скрываются под видом обычных.
Рома Чичкин, слушая их, только посмеивался. Бондопаддхай, потрясенный
величием и непонятностью увиденного, был
тих и торжественен. А уж когда они наконец добрались до цели и он увидел своих
"последователей", его охватил подлинный
трепет. Несколько сотен женщин в одинаковых халатиках, с туго повязанными
косынками, волнуясь и шумя, словно
маленькое море, ждали, пока индус начнет лекцию. Лицо лектора отразило всю
полноту чувств и пошло темными
кирпичными пятнами. На что Медведь заметил:
- Пророк готов.
- Сила вдохновения мужчины, - сказал Корнеев, - прямо пропорциональна массе
восхищающейся им женщины. А тут этих
баб несколько тонн. Думаю, мы спокойно можем оставить их ненадолго одних и
устроить военный совет.
Роман договорился, и им выделили скучный кабинет со скрипучей мебелью,
стены которого оказались увешаны
вырезками из местной газеты, отпечатанной на чудовищной бумаге с черными
зернистыми фотографиями. Все люди,
попавшие на газетные полосы, были похожи на чумазых шахтеров, только что
вылезших из забоя. Начальница какого-то
производства, чье изображение оказалось у Медведя прямо над головой, выглядела
особенно дико. Казалось, что перед тем,
как сфотографировать, ее обуглили на костре, а потом заставили показать в
объектив устрашающе белые зубы.
Лайма перевела взгляд на пыльное окно, которое бомбили настырные мухи,
обозрела пейзаж и положила ладони на стол.
- Итак, - начала она. - Приступим.
После чего подробно рассказала Медведю с Корнеевым о том, что ей удалось
узнать в гостинице об исчезновении Ники
Елецковой. Про встречу с Шаталовым она тоже рассказала, но, разумеется, без
подробностей.
- Я попросила его не сообщать в милицию мою фамилию, - закончила она. - Но
слова он мне никакого не давал. Так что
лучше мне сейчас паспортом Ольги Удальцовой не пользоваться. Что вы думаете по
этому поводу?
- "Глухарь", как говорят менты, - подал голос Корнеев. - Вот что думаю
лично я. С такими скудными исходными данными
на удачу рассчитывать глупо. Мы не знаем Нику Елецкову - ни ее прежнюю жизнь, ни
круг ее общения, ни характер...
Вообще ничего.
- Подождите, я еще не дошла до самого главного, - сказала Лайма, внутренне
холодея.
Ей придется рассказать о Соне, другого выхода нет. Здесь она может
предоставить им не только дополнительную
информацию, но и реального подозреваемого - Возницына, который уехал в Воронеж
или, что более вероятно, где-то
скрывается.
- Еще до того, как мы с вами встретились, - выдавила из себя Лайма. - За
несколько дней до этого... При схожих
обстоятельствах исчезла моя близкая подруга. Ее увезли от станции метро на белом
автомобиле с тонированными стеклами, а
на шее у нее был желтый шарфик с черными завитушками.
Корнеев невольно присвистнул, а Медведь так резко откинулся на спинку
стула, что едва не выломал ее с мясом. Спинка
хрустнула и напряглась.
- Немедленно выкладывай все до конца, - велел Медведь, возбужденно глядя на
Лайму. - Тебе, значит, угрожает
опасность, а ты, значит, молчишь.
- Мне? - переспросила Лайма. - Мне угрожает опасность? С чего ты взял?
- С того он взял, - подхватил Корнеев, сделавшийся на редкость мрачным, -
что ты знакома с обеими жертвами
похищения.
- Из этого не вытекает, что следующей похитят меня, - возразила Лайма. -
Соня моя подруга, а Нику Елецкову я знаю
столько же, сколько и вы. Пять минут пообщались за столиком в аэропорту да еще в
гостинице обменялись кивками.
- Ты прекрасно понимаешь: за этим что-то стоит.
Корнеев сегодня демонстрировал чудо перевоплощения. Одержимый программист
исчез, уступив место нормальному
мужчине с нормальными реакциями. Такой Корнеев Лайме нравился необычайно.
Впрочем, когда они решили записать
самые важные пункты своих рассуждений, он немедленно достал из кармана миникомпьютер.
- Итак, мы имеем дело с одним и тем же похитителем. Даже сомневаться
нечего. Детали-то совпадают! Нужно понять,
почему именно эти две женщины привлекли преступника? Есть ли между ними что-то
общее? Лайма, вопрос к тебе. Ты
хорошо знаешь Соню, и ты разговаривала с Никой. Напрягись. Что может их
объединять?
- Маленькие дети! - тотчас выпалила Лайма. Вот что трогало ее больше всего.
- Два крохотных существа, оставшиеся без
мам. Может быть, конечно, это совпадение...
- Совпадения бывают только в геометрии, - отрезал Корнеев. - Что ты знаешь
об этих детях?
- Сониному Пете десять месяцев, а Никиному Косте год. Вот, собственно, и
все...
- А папаши?
- Папаш нет, - с легким изумлением констатировала Лайма. - Об этом я как-то
не подумала. Полагаешь, преступника
интересуют матери-одиночки?
- Вполне вероятно. Какая-нибудь психическая травма, - пожал плечами
Медведь. - У всех маньяков есть серьезные
психические травмы. По крайней мере так утверждают их адвокаты.
- Может быть, преступник рос в неполной семье и мать его истязала? Отца не
было, заступиться за него никто не мог... И
поэтому он решил, что все матери-одиночки заслуживают смерти.
- Но почему он решил это именно сейчас? - воскликнула Лайма. - И почему
именно Соня и Ника ему особенно не
понравились?!
- Ты уверена, что они не были знакомы друг с другом? - спросил Корнеев. -
Возможно, они вели бурную переписку или
хотя бы обменивались открытками на Рождество? Жизнь иной раз спутывает лю
...Закладка в соц.сетях
