Жанр: Электронное издание
fantom
... на крыльце дома Анны!
Странно, однако, что никто не пытался пригласить Анну на танец. Неужели
все до такой степени боятся
старухиных мрачных прогнозов? Неужели она так всех запугала? Но я-то ничего не
боюсь. И я буду танцевать с ней. Я буду
держать ее в своих объятиях. И никто, ничто и никогда не сможет мне в этом
помешать.
Однако я ошибся. Еще до того, как мне удалось протиснуться хотя бы на
метр ближе к заветной цели, рядом с
Анной оказался Актер. Он церемонно поклонился и протянул ей руку. Губы женщины
шевельнулись.
- Вы уверены? - скорее угадал, увидел, нежели услышал я.
Он молча кивнул. В лице его была такая решимость, что Анна не захотела
отказывать. Или не посмела?
Они медленно кружились в немыслимо долгом вальсе, который все не
кончался и не кончался... А потом вместе с
вальсом кончилась и музыка, свет стал медленно гаснуть, и народ начал
расходиться.
Я не торопясь вернулся в гостиницу, принял душ и, когда укладывался в
постель, заметил, что за окном начало
светать. Оказывается, я протанцевал на этом странном тихом балу всю ночь, а я
думал, всего часа два, не больше. И не устал
совсем. Просто удивительно, учитывая совсем недавнюю мою болезнь.
Утром я проспал до полудня, пропустил завтрак, долго валялся в постели,
прикидывая, как спланировать день. То
ли пойти в гости к Марии, которая вчера предлагала заходить в любое время без
приглашения, то ли отправиться в
очередной поход по заведениям, выискивая новую пищу для ума и души, то ли
попытаться навязаться на обед к Анне и
поговорить с ней о бале и о ее кавалере, с которым у меня так много общих
знакомых. Интересно, удалось ему проводить ее
домой и остаться на ночь или нет? Я поймал себя на том, что в моем мысленном
вопросе не было ни капли ревности.
Только чистое любопытство. Утром, при ярком солнечном свете страстное желание
обладать этой прекрасной и
таинственной женщиной заметно поутихло, а если быть совсем точным - сошло на
нет. Выспался, наверное. Вчера мысли
мои и чувства были взбудоражены длительным общением с Марией и теми загадочными
недосказанностями, которыми она
меня потчевала целый день. Сегодня же, отдохнув и отойдя от вчерашнего дня на
расстояние крепкого здорового сна, я
очнулся и пришел в себя. Ну что такое эта Анна в конце-то концов? Да, красивая,
но мало ли красивых женщин на свете.
Что ж мне теперь, по каждой с ума сходить? Обычная мать-одиночка с финансовыми
проблемами и со сложными детьми
числом четыре. Зачем она мне? Что я буду с ней делать?
Взбодренный отдыхом и "правильными" мыслями, я принял душ, спустился в
ресторан гостиницы, порадовал себя
плотным ленчем и отправился на прогулку, так и не решив окончательно, какова
будет ее цель. Проходя через гостиничный
холл, зацепил краем глаза работающий телевизор, увидел знакомую заставку и
приостановился, чтобы послушать новости.
- Час назад поступило трагическое известие. Популярный актер,
обладатель четырех "Оскаров"...
На экране появилось знакомое лицо в траурной рамке. Ослепительная
улыбка, густая шевелюра, ямочка на
подбородке. Я зажмурился. Этого не может быть. Как же так! Ведь только сегодня
ночью он танцевал на балу с Анной. Я
же видел его собственными глазами, живого и здорового, преисполненного намерения
уложить в постель свою очередную
жертву.
- ...смерть наступила от передозировки наркотиков. Из достоверных
источников известно, что любимец публики
неоднократно лечился, пытаясь преодолеть пагубное пристрастие...
Где же он умер? Неужели прямо здесь, в деревне? А Мария уверяла, что у
них тут никто не умирает. Или Актер
уехал сегодня утром? А может, прямо ночью, сразу после бала? Но почему?
Расстроился, что с Анной не получилось?
Наверное, так и есть. Иначе зачем бы ему так срочно уезжать, лег бы у себя в
номере, поспал, отдохнул, а утром со свежими
силами предпринял бы новую атаку на неприступную красавицу. Во всяком случае,
именно так поступило бы большинство
мужчин, умеющих не превращать первый отказ женщины во вселенскую драму.
А если с Анной все получилось? Я вздрогнул. Он приблизился к Анне -
читай, был близок с ней - и умер. Сразу же.
Едва успев выехать за пределы деревни. Господи, господи, Мария, ты совсем
заморочила мне голову! Где истина и где
старушечьи бредни? Где та грань, которая разделяет их? Боже милосердный, дай мне
силы почувствовать эту грань, понять
ее, увидеть, иначе я сойду с ума.
Незапланированное изменение режима тренировок почему-то выбило меня из
колеи. Во-первых, от непривычных
интенсивных движений я почувствовал себя страшно уставшим. А во-вторых, те же
самые непривычные движения
подтолкнули мои мысли по непривычному пути. Я начал работать, радуясь тому, что
придумалось неожиданное развитие
сюжета, увлекся, пропустил обед, а потом заснул богатырским сном. Сквозь сон я
постоянно слышал, как надсадно жужжит
мобильник, но пренебрег чужими желаниями пообщаться со мной. Меня сковало такое
оцепенение, что мысль о разговорах
казалась мне просто-таки кощунственной.
Проснулся я около семи вечера, посмотрел на дисплей - 12 неотвеченных
звонков. Кого же это так разбирает? С
мамой, Линой и Мусей я уже поговорил с утра, даже со Светкой успел пообщаться.
Нажав кнопку, я просмотрел список
номеров, с которых поступили звонки. Так и есть, пять раз звонила матушка, шесть
раз - Лина, и один звонок от Борьки
Викулова. Настойчивость моих дам вполне понятна, они прочли интервью, о котором
я им заранее ничего не говорил. Им
можно не перезванивать, сами объявятся, тем более что ничего нового я от них не
услышу. Одни вопросы и хлопанье
крыльями. А вот с Борькой надо связаться, он просто так звонить не станет.
- Ты прогрессируешь, - в голосе Викулова звучала нескрываемая насмешка.
- Набрался храбрости во всеуслышание
объявить правду о себе. Молодец, хвалю.
Я поморщился. Ну почему он, будучи моим ровесником, всегда ставит себя
в положение старшего, начальника,
учителя? Как будто я нуждаюсь в его похвалах. "Не ври себе, Корин, - тут же
одернул я себя. - Еще как нуждаешься. Во
всяком случае, до последнего времени нуждался".
- Теперь по поводу твоей дамы, - продолжал он.
- Да? - напрягся я.
- Кажется, твои сомнения небеспочвенны. Образование высшее юридическое,
работала следователем в СевероВосточном
округе, три года назад уволилась якобы по состоянию здоровья.
У меня внутри все похолодело. Мимоза - бывший следователь. Иными
словами, человек, у которого огромные
связи именно в милицейской среде. Молодая, красивая, "своя". Идеальный кадр для
работы со мной.
- Почему якобы? Там были другие причины? - на всякий случай спросил я.
- Потому что увольнялась она по заключению медкомиссии, в котором стоял
страшный диагноз. Если бы
заключение было настоящим, твоя дама до сегодняшнего дня просто не дожила бы. Ты
ее руками трогал?
- Кого? - растерялся я.
- Кого-кого, дамочку твою, - рассмеялся Борька. - За ручку держал хоть
раз?
- Ну, держал. И что?
- Теплая ручка-то?
- Борька, прекрати, - разозлился я.
- Ну вот, стало быть, живая дамочка-то, не призрак с того света. Более
того, Дюхон, пока она жила на милицейскую
зарплату, это была одна песня, а как уволилась и получила пенсию по
инвалидности, так песня стала совсем другая. Более,
так сказать, громкая и мелодичная. Более красивая, чтоб тебе понятней было. Ты,
надеюсь, понимаешь, что пенсия по
инвалидности ни при каких условиях не может быть выше зарплаты?
- Понимаю, конечно. Она что, нигде сейчас не работает?
- Официально - нигде. Вот и делай выводы, Дюхон.
- Круто, - протянул я. - А семья есть?
- Был муж, который ее бросил в аккурат тогда, когда она увольнялась.
- То есть больную бросил, что ли? - я ушам своим не поверил.
- Дюхон, у тебя с головой как? Я ж тебе русским языком говорю, что,
если бы она была действительно больна тем
самым, что в заключении написано, она бы сейчас уже была покойницей. Заключение
липовое, просто нужен был не
вызывающий сомнений повод для увольнения. Уж кто и зачем все это устроил, я не
знаю, но ты поразмысли на этот счет. А
также насчет того, почему в этот самый момент ей занадобилось от мужа
избавляться. Все, Дюхон, не отвлекай меня
больше, я в машине еду, мне говорить неудобно. Если что еще узнаю - позвоню.
- Спасибо, Борис, - с чувством произнес я.
Вот такие вот дела, милая Мимоза... Что ж, пойду погляжу, как ты себя
за ужином ведешь. Интервью-то небось
прочитала уже и указания от своих начальников успела получить. Сейчас и узнаем,
что это были за указания.
В столовой я впервые за все время оказался раньше своих постоянных
сотрапезников, зато в компании с веселым
трогательным Телком, который с неописуемой скоростью запихивал в себя два
салата, рыбу с гарниром, рисовую кашу с
изюмом и яблоками и прилагающиеся к чаю блины. Причем все блюда исчезали в его
утробе не по очереди, а
одновременно.
- Куда так спешишь? Подавишься, - заметил я, аккуратно отправляя в рот
крошечную порцию салата.
- Тороплюсь, - пояснил Телок с набитым ртом. - Надо напарника отпустить
на ужин. Я тут за обедом с Аленой
расчирикался, за временем не уследил, так мне таких... этих самых... - он
проглотил вполне понятное слово, - вставили по
самые уши. Напарник - старший, а я пока на испытательном сроке, нарываться
нельзя.
- А кто такая Алена?
- Как кто? Соседка твоя по столу. Ты что, не знаешь, как ее зовут? Ну
ты даешь, Михалыч. Елена она, Алена, стало
быть. - Н-да, парень, простота твоя кого угодно достанет. Сутки всего знаком с
женщиной, которая к тому же старше тебя
лет на десять, а уже Аленой называешь. Или ты знаком с ней не сутки, а гораздо,
гораздо дольше? Прокололся ты, Телок. С
тобой, таким недалеким, я легко справлюсь.
Едва Гриша отвалил, появилась Мимоза. Бледная, печальная. Ну прямо все
умерли, никого в живых не осталось.
- А где наш друг и учитель Павел Петрович? - бодренько поинтересовался
я, делая вид, что не замечаю ее
расстроенного вида.
- К нему дочь приехала. Андрей...
- Да, Леночка? - я положил нож и вилку и вопросительно приподнял брови.
- Мне очень жаль, но я должна с вами попрощаться.
Естественно. Ничего другого я и не ожидал. Ай да Муся, ай да умница, на
десять шагов вперед видит. Как точно
она еще вчера спрогнозировала ситуацию: если ты убедишь их в том, что ничего не
помнишь, генерала Маслова не знаешь
и книгу про милицию не пишешь, они от тебя отстанут, а если Елена подставлена
ими, то они ее отзовут за ненадобностью.
Вот и отозвали.
- Что случилось, Леночка? - мой голос выдавал неподдельную
озабоченность и огорчение.
- Мое лечение окончено, завтра утром я уезжаю домой.
- Вообще-то, глядя на вас сегодня, я бы не сказал, что вы полностью
выздоровели, - заметил я, вполне, между
прочим, искренне.
- Я и не выздоровела.
- Но вы же сказали, что лечение окончено.
- Да, лечение окончено. У меня больше нет денег, чтобы платить за него.
Что ж, хорошая отговорка. Пять с плюсом разработчику легенды.
- Мне жаль. Очень жаль, правда. Вы были такой приятной собеседницей,
мне с вами было очень хорошо.
Ее губы дрогнули, глаза налились слезами. Мимоза судорожно сглотнула.
Ну актриса! Это же надо так играть! Где
ее "Оскары"? Где "Золотые пальмовые ветви" Каннского кинофестиваля? Настоящие, а
не глицериновые слезы крупным
планом в нужный момент - это надо суметь. Ни в какой Америке таких актрис нет,
только у нас, да и то не в кино, а в
милиции.
- Спасибо, - едва слышно прошептала она. - Мне тоже было хорошо с вами,
Андрей. Вы удивительный человек, ни
на кого не похожий. И вы очень талантливы. Кто бы что ни говорил о ваших книгах
- помните: вы очень талантливы. Когда
вы напишете свою новую книгу о душе и разуме, ее обязательно издадут. Вы тогда
разрешите мне подойти к вам за
автографом?
Я был великодушен, Елена же с каждой минутой становилась все печальнее,
и в конце концов у меня создалось
неприятное впечатление, что она переигрывает.
- Руки не напрягай! Расслабь руки, Михалыч, думай о приятном.
Это было непросто: усвоить, что удары нужно наносить расслабленными
руками. Ну не укладывалось это в моем
мозгу - хоть убей! Однако Телок, надо отдать ему должное, был терпелив и
добродушен.
- Михалыч, ты хоть раз покойников на руках носил? - задал он мне вопрос
после того, как я в сотый, наверное, раз
выполнил движение неправильно.
- Не приходилось, бог миловал, - фыркнул я. - А что?
- А мне приходилось. Ты знаешь, что покойник весит больше, чем живой
человек? Вот тот же самый человек, а как
помрет - так будто в два раза тяжелее делается.
- Да, я слышал об этом, - согласился я. - А почему?
- Да хрен его знает, загадка какая-то. Но факт есть факт. У покойника
все мышцы расслаблены, в том смысле, что
он их специально не напрягает, а весу получается больше. Ты это учти. Поэтому
когда бросаешь расслабленные руки, удар
получается убойным, а если напрягаешься - фигня одна, веса не хватает. Вот
смотри, показываю еще раз. И учимся дышать,
длинный вдох носом, резкий выдох ртом, выдавливаешь воздух диафрагмой, на выдохе
бьешь.
Телок принял забавную позу, выставил вперед и приподнял руки, которые
выглядели гуттаперчевыми, как у
балерины, исполняющей "Умирающего лебедя", шумно втянул носом воздух.
- Х-хе!
Его живот прилип к спине, четко обозначились выпуклые квадратики
мускулатуры пресса, руки мягко упали на
палку, один конец которой лежал на сиденье велоэргометра, другой - на
перекладине шведской стенки. Палка издала сухой
треск и разломилась на две части. Таких палок Телок притащил в зал штук пять,
специально, как он объяснил, для
наглядности процесса обучения. Четыре уже были сломаны, причем, как нетрудно
догадаться, вовсе не мной.
- Учиться надо у природы, Михалыч, даже если мы ее законов не понимаем.
Природа не дура, у нее все правильно
устроено. Вот как обезьяна или, к примеру, тигр наносит удар, видел?
- Да откуда, Гриша, - рассмеялся я, - я в джунглях не был.
- А по телику? По каналу "Дискавери" все время про животных фильмы
показывают, я всегда смотрю, если время
есть. Животные бьют расслабленной лапой, кожу и мышцы рвут начисто.
- И кости ломают? - не поверил я.
- Не, кости таким ударом не сломаешь, но это и не нужно.
- Почему не нужно?
- А зачем? Твоя цель - лишить противника способности к продолжению боя,
для этого вполне достаточно порвать
ему кожу и мышцы. А калечить-то к чему? Ну что, Михалыч, продолжим?
- Давай, - с готовностью согласился я. С каждым часом мне становилось
все интереснее.
- Значит, так. Встали, - Телок подождал, пока я займу позицию рядом с
ним, - ручки подняли, расслабили,
мысленно представили себе круг и начали движение по кругу вверх... вниз...
вверх... И дышим, Михалыч, дышим, вдох
через нос, медленно, выдох через рот, резко, диафрагму вверх, живот прилип...
"Ему бы в начальных классах физкультуру преподавать, - с улыбкой думал
я, послушно махая руками под
ритмичные команды телохранителя Гриши, - ручки-ножки, дышим - не дышим. Детский
сад, право слово".
К концу первой недели занятий с Телком у меня появились первые успехи.
Еще через неделю одновременно с
потерей очередного килограмма, уже пятого с начала моего пребывания в санатории,
я приобрел навык правильно дышать и
не напрягать руки, когда это не нужно.
Жизнь снова стала размеренной и лишенной ярких событий. Подъем,
завтрак, тренировка, душ, бассейн, обед,
работа, ужин, работа, сон. Через день в это устойчивое расписание вклинивался
приезд Муси раз в неделю, потом раз в две
недели - визит матушки. Лина уехала с Женькой на весь август к морю, и мое
существование стало почти полностью
психологически комфортным. В первый момент я радостно собрался переселиться
наконец домой, поскольку жены там не
будет целый месяц, но, к собственному немалому удивлению, понял, что мне жаль
прерывать занятия с Телком. Толькотолько
начало что-то получаться - и бросать на полпути? Ну уж нет, коль
подвернулась такая возможность, буду
продолжать. Для книги пригодится, не для этой, так для следующей, про милицию. А
там - как знать, может, и в жизни
понадобится.
К концу июля пришлось расстаться с милым Чертополохом Петровичем, за
ним приехала дочь с мужем и увезла в
Германию, в какую-то клинику, где успешно лечат заболевания позвоночника. Мы с
Гришей остались на время трапез
вдвоем, за наш стол больше никого не подсаживали, и меня это более чем
устраивало. Парень ел быстро и спешил сменить
напарника, разговорами за едой не докучал и предоставлял мне возможность
поглощать обильное санаторное питание в
приятном и привычном для меня задумчивом молчании. Кстати, подозрения в
отношении Телка со временем притупились,
никаких поводов сомневаться в собственном простодушии он не давал, вопросов не
задавал и с задушевными разговорами
не лез. Все наше общение ограничивалось исключительно моим обучением искусству
нанесения ударов по живому телу и
обсуждением принципов и правил наращивания физической силы, выносливости и
ловкости. В конце концов, я начал
испытывать благодарность к судьбе за то, что она так неожиданно послала мне
Гришу-телохранителя. Я понял, что безумно
устал от вечно критичного и язвительного Колючкина и от вечно печальной и
чрезмерно многомудрой Мимозы. Телок был
открыт и добродушен, с ним можно было не напрягаться и в полном смысле слова
отдыхать душой, наслаждаясь его
беззлобностью и дружелюбием. Книг он никогда не читал, даже в детстве,
принадлежа к поколению, выросшему на
телевизорах и компьютерных играх, о писателе Корине что-то где-то слышал, но
невнятно, посему относился ко мне без
всякого пиетета, тепло и покровительственно, как и положено относиться к
ученику.
Переданные для предварительной публикации отрывки вызвали фурор, и Муся
периодически докладывала мне об
очередном представителе прессы, рвущемся взять у меня интервью в связи с резкой
сменой мною жанра. Я никому не
отказывал, установив для общения с журналистами твердый график: каждый вторник с
двенадцати до двух мой литагент
мог привезти в санаторий любого желающего, милости прошу.
На мою бесценную жизнь больше никто не покушался, книга писалась легко,
физическая форма моя крепла с
каждым днем, и я чувствовал себя каким-то новым, немного неизвестным, но
совершенно удовлетворенным.
- Знаете, Мария, я не перестаю удивляться тому, как вы не схожи со
своей соседкой, - проговорил я, приканчивая
несказанно вкусный ужин, которым меня кормила старуха.
Сегодня она была одета в ослепительно белые брюки и нежно-голубой
свитер. На шее - три нитки крупного
жемчуга, такой же браслет на худом запястье, в мочках ушей - аккуратные
небольшие жемчужинки, чуть покрупнее - в
кольце на пальце.
- Почему вас это удивляет, голубчик? Кто вам сказал, что люди, живущие
по соседству, непременно должны быть
похожи друг на друга?
- Я имел в виду другое. Ведь Анна - молодая женщина, у нее есть
собственный дом, она не голодает, у нее растут
прелестные дети, вокруг нее вьются мужчины. Девяносто девять процентов женщин на
ее месте радовались бы жизни. А
она все время хмурая какая-то, неулыбчивая, серьезная, выглядит постоянно
усталой, словно у нее ни на что нет сил. Вы же,
наоборот, одиноки, у вас нет детей и вообще никаких родственников, молодость
далеко позади, здоровье наверняка
оставляет желать лучшего, - я деликатно пытался обойти слово "старость", - и тем
не менее вы полны сил, энергии, радости.
Отчего так, а?
- Оттого, дорогой мой, что я умею быть благодарной.
- Благодарной? Кому? И за что?
- Вселенной. Богу. Космосу. Я просыпаюсь утром и с благодарностью думаю
о том, что проснулась, что мне
подарена возможность прожить еще один день. Я выхожу в сад и благодарю бога за
то, что он дал мне возможность увидеть
еще один цветок, который вчера еще не распустился, или еще одного птенца,
который на рассвете вылупился из яйца. Ко
мне пришли гости - и я благодарна им за то, что они пришли, и мы поговорили о
том, о чем не поговорили бы, если бы я не
проснулась утром. Я умею быть благодарной за все, что происходит со мной. Каждую
минуту, на каждом шаге, на каждом
выдохе. Вселенная любит тех, кто ее благодарит, и старается дать им еще больше.
Ведь она, в сущности, ничем не
отличается от людей. Собственно говоря, мы все - это и есть Вселенная.
- Значит, Анна не такая? Она этого не понимает?
- Ну отчего же? Понимает.
- Почему же она не такая, как вы?
- Понимать - не значит хотеть. Понимать - не значит мочь. И не значит
уметь.
- Вы хотите сказать, что Анна не хочет быть благодарной?
- Хочет. И умеет. Но не может.
- Почему? - допытывался я, стараясь понять. - Что ей мешает?
- Закон. Она не имеет права. Ей нельзя. Меняем тему, голубчик...
ГЛАВА 13
- И все-таки ты не прав, Корин, - в тысячный раз повторила Муся.
Ее терпение было поистине безгранично. Еще летом Муся принесла мне
присланную из Германии по электронной
почте и распечатанную с компьютера фотографию Вероники - женщины, в которую я
был влюблен и с которой встречался
сначала во Франкфурте, потом в Лейпциге. На снимке была прелестная шатенка с
яркими глазами, чувственными губами и
широкими бедрами. Именно тот женский тип, на который я всегда западал
безоговорочно. Неудивительно, что я не прошел
мимо нее. Мысли о Веронике не покидали меня все месяцы, пока я находился в
санатории, да и потом, когда вернулся
домой, я думал о ней каждый день. И с нетерпением ждал начала октября - нашей с
Мусей поездки на Франкфуртскую
книжную ярмарку, где мне предстояло выступать в рамках официальной программы, а
также поучаствовать по просьбе
моего издательства в Германии в ряде мероприятий. Были запланированы и две
встречи с читателями, одна - с немецкими,
вторая - с русскоязычными, которых в Германии довольно много. Кроме того,
пользуясь случаем, мы с Мусей собирались
пообщаться с моими издателями из Португалии, Греции и Албании: они, издав по
четыре моих романа каждый и
убедившись, что продажи идут даже лучше, чем они ожидали, хотели заключить новые
контракты.
Расписание оказалось составлено весьма плотно, но я постоянно пытался
вклинить в него свободное время для
встреч с Вероникой. И каждый раз наталкивался на осторожное сопротивление моего
литагента:
- Андрей, ты ведь ее не помнишь. Ты не знаешь, что у тебя была такая
знакомая. Как же ты можешь с ней
встречаться? Откуда ты ее знаешь?
- Ты мне рассказала, - я казался сам себе верхом логичности.
- Но если я знаю про нее, значит, я знаю и про все остальное, в том
числе и про то, кто дал тебе координаты
Вероники, зачем тебе нужно было с ней встречаться, и к кому ты ездил, получив от
нее адреса. Ты подставляешься.
Неужели ты этого не понимаешь?
- Глупости, - отмахивался я. - Это слишком сложно.
- Корин, ты потратил столько усилий на то, чтобы всех убедить в своей
полной амнезии и, соответственно, в своей
полной безвредности, а теперь собираешься одним махом все угробить! Где твоя
рассудительность? Где твоя осторожность?
Ты хотя бы обо мне подумай, ведь ты и меня ставишь под удар.
Рассудительности еще чуть-чуть осталось, а вот с осторожностью дело
обстояло совсем плохо. Ее попросту не было.
- Муся, не гони волну. Да, ты знаешь о том, что я во Франкфурте
познакомился с очаровательной женщиной и у
нас случился страстный роман. Где и каким образом я с ней познакомился, ты и
понятия не имеешь. Ты не обязана этого
знать, я тебе не докладываю о каждом своем шаге. Ведь ты же не знаешь, где и при
каких обстоятельствах я познакомился с
генералом Масловым?
- Не знаю, - покорно согласилась она.
- Ну вот видишь, и о подробностях моего знакомства с Вероникой ты точно
так же понятия не имеешь. Перестань
дергаться. Все будет хорошо.
- Корин, ты рассуждаешь так, словно плетешь интригу для книги.
Беловцева, дескать, ничего не знает, но этому
есть объяснение, которое я дам в конце. Это не книга, Андрюша, это жизнь, и
никто не станет дочитывать ее до конца,
чтобы выяснить, знаю я какие-то детали или нет. Я буду не на допросе у
следователя, где смогу дать хоть какие-то
объяснения, я буду ходить по улицам и каждую минуту тревожиться о том, что
думают и как рассуждают те, кто хочет
помешать тебе написать книгу. А для них все будет выглядеть предельно ясно: раз
ты встречался с Вероникой, значит, ктото
тебе все рассказал. Раз ты встречался с Вероникой, значит, она может снова
дать тебе те имена и адреса, которые дала в
прошлом году, и ты снова сможешь встретиться с этими людьми и получить от них
информацию. И тогда грош цена всем
твоим попыткам изобразить из себя безвредную божью коровку. Неужели тебе в
голову не приходит такой простой
расклад? Никто ведь не станет интересоваться, сколько и чего ты на самом деле
знаешь. Есть малейшее подозрение, что ты
опасен, - и все. Тебя опять начнут преследовать.
- Все будет хорошо, Муся, - уверенно отвечал я. - Ты забываешь, что
встречаться с Вероникой я буду не в Москве, а
в Германии. Никто об этом не узнает.
На этом разговор, как правило, заканчивался, но через несколько дней
тема возникала снова. И сейчас, сидя в
салоне первого класса в самолете, выполняющем рейс Москва - Франкфурт, мы с
Мусей в который уже раз тащили
проблему по накатанной дорожке, вдоль которой столбиками стояли ее
предостережения и мои уверения в полной
безопасности задуманного. Что удивительно: я был при этом абсолютно искренен. Я
ни минуты не сомневался, что о моих
встречах с Вероникой никто не узнает и никаких неприятных последствий нас не
ждет.
Конечно, аргументы моей Пушистой Кошечки были разумны, я не мог этого
не признать. Но меня заклинило на
этой красотке Веронике, которая, как мне еще в мае рассказывала Муся, любила
меня просто-таки без памяти. Ну покажите
мне мужика в здравом уме и полной сексуальной потенции, который на моем месте не
захочет встретиться с такой
роскошной бабой. С женщиной, которая абсолютно соответствует его вкусу и которая
к тому же в него влюблена! Хотя бы
ради интереса, из любо
...Закладка в соц.сетях
