Жанр: Электронное издание
fantom
...договорились со мной о
встрече и при этом не собирались брать
интервью, значит, вы хотели о чем-то со мной поговорить. Давайте спокойно
обсудим ситуацию и вместе подумаем, как из
нее выходить.
Воробышек глянула на меня с благодарностью, глазки блеснули
навернувшимися слезами.
- Андрей Михайлович, мне заказали материал, из которого будет явственно
видно, что вы психически больны.
Материал должен быть сделан на основе анализа опубликованных отрывков и интервью
с вами. И еще я должна обыграть
вашу амнезию и ваши занятия с психоаналитиком. Указание сделать материал мне дал
главный редактор, но от кого он
получил такой заказ, я не знаю. И зачем это нужно, я тоже не знаю. И вот сижу
теперь перед вами... такая, какая есть...
Делайте со мной что хотите. Лепить из вас психа я не собираюсь.
- Почему? - я засмеялся. - А может, я и в самом деле того... умом
тронулся. Вы напишете об этом и ничуть не
погрешите против истины. Может, вы напрасно распереживались?
- Не напрасно, - она слабо улыбнулась. - Во-первых, я беседовала с вами
летом и видела, что вы совершенно
нормальны. Во-вторых, я прочла все интервью, которые вы дали за последние три
месяца, и сравнила с теми, которые вы
давали раньше. Вы остались таким же, каким и были. То есть либо вы вообще всю
жизнь были сумасшедшим, но этого
никто не замечал, либо вы им все-таки не стали. И в-третьих, я несколько раз
очень внимательно прочитала
опубликованные отрывки из новой книги, даже не прочитала - изучила с карандашом
в руке. Я нашла в них некоторые
заимствования из воззрений Дональда Уолша, но в тексте нет ни малейшего намека
на психическую болезнь. Не думайте,
что я такая умная, я показывала ваши тексты специалистам-психиатрам, и они
только подтвердили мое мнение. Вы, Андрей
Михайлович, абсолютно нормальны. Но кто-то очень хочет выставить вас полностью
свихнувшимся психом. И я считаю,
что вы должны об этом знать.
Кто-то хочет... Нетрудно догадаться, кто мог воспылать таким страстным
желанием. Тот, кому не нравится моя
будущая книга о милиции, если таковая все-таки окажется написанной. Конечно, я
ничего не помню о собранных
материалах и пока не высказываю никаких намерений такую книгу делать, но мало ли
что? А вдруг я найду свои записи? А
вдруг я ее все-таки напишу? А вдруг я завтра все вспомню? Надо заранее
подстраховаться и дезавуировать все, что будет
выходить из-под моего пера или даже просто слетать у меня с языка. Псих, он и
есть псих, чего с него возьмешь?
Обижаться на него не следует, но и верить ему нельзя.
Объяснение показалось мне вполне правдоподобным, но чего-то в нем не
хватало. Что-то было не так... Или меня
продолжали смущать слова Елены, сказанные ночью после прочтения материалов? Ей в
них что-то не понравилось. Но что?
Утром мы об этом так и не поговорили, проспали до половины девятого и к девяти
часам, когда пришел посетитель, успели
только наскоро умыться и позавтракать. Воробышек Лада, можно ли тебе доверять?
Не знаю. Но ведь ты сама призналась,
что получила такое задание. Что это, искренний шаг или тонкий ход в хитроумной
игре, которую кто-то затеял против
меня? Как узнать? Как проверить? А проверять надо. Только мне придется очень
тщательно следить за каждым моим
словом, чтобы не трепануть лишнего.
- Послушайте, Лада, я сейчас вам кое-что расскажу, а потом хотел бы
выслушать ваше мнение. Может быть, нам
хоть что-нибудь станет ясным. Когда я вышел из санатория, я обнаружил в своем
домашнем компьютере материалы,
которых совершенно не помню. Ни откуда они взялись, ни как я их собирал. Мой
литагент, Мария Владимировна, вы ее
знаете, так вот, она сказала, что я собирался написать книгу о злоупотреблениях
сотрудников МВД, в том числе и крупных
руководителей. Это совершенно не моя тематика, меня все это никогда не
интересовало, да и детективы я не люблю и не
читаю. Наверное, когда я принимал решение такую книгу сделать, мне это по какимто
причинам было интересно, но я
этого не помню, понимаете? Может быть, в моей жизни произошли какие-то события,
которые сделали эту проблематику
привлекательной для меня, но я их не помню, и, стало быть, интереса и желания
написать книгу у меня сейчас нет. С другой
стороны, я слишком люблю себя и мне всегда безумно жалко бывает собственного
труда, поэтому я не могу бросить начатое
на полпути. Даже если, например, мне попадается неинтересная книга, то я все
равно ее дочитываю до конца, потому что
мне жалко уже потраченного на нее времени и не хочется выбрасывать его на
помойку. Раз уж я потратил время, так хоть
получу целостное представление о произведении, если уж не могу получить
удовольствие. Я потратил, судя по всему,
немало времени и сил на то, чтобы собрать материал, который нашел в своем
компьютере, и мне хочется, чтобы это время и
эти силы не пропали впустую. Но интереса нет. И желания нет. Вот я и разрываюсь
между этими двумя чувствами. И какое
из них в конце концов возобладает - не могу сейчас вам сказать.
Вот так. Кажется, все предельно аккуратно. И волки сыты, и овцы целы.
То ли буду я писать книгу о милиции, то
ли нет. Тот, кто хочет, чтобы я ее написал, пусть тешит себя надеждой на то, что
я пожалею свой труд и доведу начатое до
конца. А тот, кто хочет этому помешать, пусть надеется на беспамятство и
отсутствие интереса. А глазенки-то у Воробышка
загорелись, не то мысль какая-то родилась, не то жареное почуяла.
- Андрей Михайлович, если в ваших материалах есть компромат на
определенных руководителей, то совершенно
ясно, что именно они и хотят выставить вас интеллектуально несостоятельным! Все
же просто! Вы только посмотрите, что
есть в ваших материалах, и вам сразу станет понятно, кто заказал нашему изданию
статью о вашем безумии.
- Не так все просто, Ладочка, - я отечески похлопал ее по руке. - Пока
я собирал материал, я, по всей вероятности,
вник в ситуацию, уяснил себе расклад сил в разных группировках министерства и
вообще очень хорошо представлял себе
всю картину. В компьютер же я занес все данные с измененными именами,
должностями и званиями, то есть уже вывел
персонажей, которые должны действовать в книге, даже характеры и биографии им
придумал. Я ведь не ставил перед собой
задачу рассказать о ком-то конкретно страшную разоблачительную правду, я хотел
написать роман о том, как изменения в
системе калечат жизнь честного офицера, и показать это на фоне вполне реальных
конфликтов, существующих внутри
системы МВД. Понимаете?
- Да, - девочка слушала меня как зачарованная.
- Так вот, в компьютер я заносил уже обработанные материалы, то есть
обдуманные и приведенные в вид,
пригодный для построения сюжета. Естественно, что там все имена, должности и
звания не настоящие, а придуманные
мной. И по этим данным мы с вами никогда не сможем установить, кого конкретно
эти материалы компрометируют. Об
этом могут догадаться только те, кого собранные сведения касаются
непосредственно, и их ближайшее окружение и
начальство. И то не факт, что догадаются. Сам-то я в этих делах ровным счетом
ничего не понимаю, я хочу сказать - в своем
нынешнем состоянии. Когда готовил материал и придумывал сюжет, тогда я во всем
разобрался, но теперь в голове ничего
нет, пустота, как у первоклашки. Все забыл, ничего не помню.
- Но можно же попросить кого-нибудь посмотреть ваши материалы, - горячо
зачирикала Воробышек. - Когонибудь,
кто хорошо знает систему МВД и разбирается во всех подводных течениях.
- А где гарантия, что я таким образом не нарвусь на человека, которого
все это как раз и касается? Тогда он мне
совсем голову заморочит и специально запутает, а правды я так и не узнаю.
- Тоже верно, - большеглазая пичужка пригорюнилась. - Тогда вам нужен
человек, не связанный с системой и не
зависящий от нее, но хорошо ее знающий.
- Ладочка, дорогая, вы же понимаете, что так не бывает, - рассмеялся я
ее детской наивности. - Невозможно хорошо
знать систему, находясь вне ее, и при этом не быть с ней связанным. Речь не
только об МВД, а о любой системе вообще.
Хорошо знать систему можно только тогда, когда у тебя есть постоянный источник
информации о ней, да не один, а много,
иначе знание получится односторонним. Источник информации - это и есть связь, а
связь очень часто означает и
зависимость. Так что придуманный вами человек просто не может существовать в
реальной жизни.
- Может быть, журналист? - неуверенно предложила пигалица. - Есть ведь
журналисты, которые специализируются
на тематике МВД, они там все обо всех знают.
- Ага, - поддакнул я, - всех знают и со всеми повязаны. Берут деньги у
одной группировки за то, что поливают
грязью другую. Вы уж меня простите, что я так нелицеприятно о ваших коллегах
отзываюсь, но, согласитесь, они сами дают
повод.
- А если я познакомлю вас с человеком, за честность которого я ручаюсь?
Вы покажете ему свои материалы?
- Только если вы убедите меня, что ему можно верить, - твердо ответил
я. - А это будет не так просто, я ведь
вообще человек недоверчивый.
- Но вы ничем не рискуете, Андрей Михайлович! - принялась убеждать меня
маленькая Лада. - Вы собрали
материал, но из-за амнезии не можете вспомнить многие вещи, и вами же
придуманная интрига кажется вам сегодня
непонятной. Вам просто нужен специалист, чтобы разобраться. Даже если этот
специалист окажется с кем-то связан и
расскажет, что вы разбираетесь с собранным материалом, - ну и что? Ну и
разбираетесь. Даже если этот специалист скажет
вам неправду, вы всегда сможете перепроверить его слова у другого знатока
проблемы, и вам станет понятно, обманывал он
вас или сказал правду. Внешне ваше поведение будет выглядеть совершенно
естественно.
А в ее словах была логика, ничего не скажешь! Нет, не зря этот
маленький Воробышек с первой встречи показался
мне толковым и сообразительным.
- Допустим. И кто же этот честный специалист? У него есть имя?
- Есть. Его зовут Василий Злотник. - Злотник! Ничего себе знакомства у
моего Воробышка! Васю Злотника я знал
еще по учебе в Литинституте, он был секретарем комсомольской организации. Когда
я поступил на первый курс, он уже был
на четвертом, и вообще он был старше нас, взрослее, пришел в институт, имея за
плечами армию и три года рабочего стажа.
Мы были знакомы, но не дружны, тусовались в разных компаниях, впоследствии
никаких отношений не поддерживали,
только несколько раз сталкивались на окололитературных мероприятиях, радостно
здоровались и тут же расходились в
разные стороны. Но карьеру Вася сделал знатную, его имя давно уже стало
синонимом независимой журналистики и было
известно каждому, кто хотя бы раз в месяц берет в руки газеты. В последние
десять лет он плотно сидел на милицейской
тематике и писал разоблачительные статьи про министров, их заместителей и
начальников главков. Да, если уж кто и
сможет разобраться в моих записях, то это именно Вася Злотник. Но он - величина.
Несколько раз я слышал, что к нему на
кривой козе не подъедешь, что Васька окончательно зазнался и превратился в
обалдевшего от осознания собственной
значимости мэтра. Неужели у моей маленькой пташки есть подход к нему?
- Вы знакомы с Злотником? - в моем голосе прозвучал неприкрытый
скепсис.
- Это мой папа.
Господи, как по-детски она это произнесла: папа. Не отец. Папа. Ну ни
фига ж себе! Да, я помню, на пятом курсе
Вася женился, и потом кто-то говорил мне, что у него родилась дочка. Неужели вот
это вот чудо в перьях и родилось? С ума
сойти!
- Значит, вы - Лада Злотник, - зачем-то уточнил я.
- Ну да, - она обезоруживающие улыбнулась.
- А Ланская - псевдоним, чтобы не считали папиной дочкой?
- Да нет, Ланская я по мужу.
- О, так вы еще и замужем! Сколько же вам лет?
- Двадцать семь. А вы думали - сколько?
- Лет двадцать, - честно признался я. - Вы выглядите такой юной, просто
школьницей.
- А я та самая собачка, которая до старости щенок, - Воробышек звонко
рассмеялась-расчирикалась. - Между
прочим, я уже давно не замужем, а фамилию оставила. Ну так как: моему папе вы
доверяете?
- Пожалуй, да. Поговорите с ним. Если он согласится посмотреть
материал, я передам дискету.
Лада помотала головой в знак отрицания.
- Папа ни за что не согласится брать чужой материал на дискете, он -
пуганая ворона, знает, чем это может
кончиться.
- А как же тогда? - я даже несколько растерялся.
- Он может прийти туда, куда вы скажете, и посмотреть материал прямо на
компьютере. Или вы его распечатаете,
он прочитает при вас и отдаст. Папа чужие материалы с собой даже на три метра не
уносит. Знаете, с ним всякое бывало, он
теперь очень осторожный.
Я заметил на улице Елену, она прошла мимо окна, слегка улыбнувшись мне,
и поднялась по ступенькам к входной
двери.
- Хорошо, Лада, - я подмигнул ей и добавил: - Васильевна, вы поговорите
с отцом, а я буду ждать вашего звонка.
Если Василий согласится посмотреть мои материалы, мы договоримся, когда и где.
Идет?
- Идет, - кивнула Воробышек.
- И спасибо вам за откровенность. Я могу себе представить, чего вам это
стоило. Не беспокойтесь, я сегодня же
скажу Марии Владимировне, что я отказал вам в интервью, когда вы обозначили
тематику.
- И вам спасибо, - Лада заметила приближающуюся Елену и женским чутьем
поняла, что ее время закончилось и
пора уходить, - за понимание и за помощь.
Она торопливо сгребла в сумку диктофон, записи и сигареты с зажигалкой,
накинула что-то бесформенное,
похожее на куртку, и упорхнула. Ее место тут же заняла Елена. Крупная, рослая,
красивая, элегантная, в длинном плаще,
отороченном мехом, она являла собой столь разительный контраст Воробышку, что я
невольно рассмеялся.
- Ну, что ты решил? - спросила она. - Мне раздеваться или пойдем в
ресторан?
- В ресторан, - решительно объявил я, подзывая официанта, чтобы
расплатиться. - У нас сегодня праздник.
- В честь чего?
- В честь любви. Мы с тобой так долго не были вместе, а вчерашний день
бездарно потратили на дела и разговоры о
делах.
- А о чем надо было разговаривать? О любви?
- Конечно. О любви, и только о ней, ибо нет на свете ничего важнее и
интереснее.
Мы перешли на противоположную сторону проспекта и заняли столик в
ресторане японской кухни. Сколько раз мы
бывали здесь с Еленой! И всего два дня назад я не имел об этом ни малейшего
представления. Чудеса, право слово! Более
того, я даже не помнил о том, что люблю японскую кухню, потому что меня к ней
приучила именно Елена. До встречи с ней
весь мой опыт в японской кулинарии ограничивался плохо приготовленными и слишком
солеными суши, которые я ел в
какой-то забегаловке и после которых на понятии "японская кухня" поставил жирный
крест.
- Как прошло интервью? - поинтересовалась она. Я подробно и с
удовольствием пересказал ей содержание нашей с
Ладой беседы.
- Любопытно, - подвела итог Елена, выслушав мое повествование. -
Значит, есть некие люди, которые боятся твоих
материалов. И есть независимый журналист Злотник, который, если согласится,
сможет сказать тебе, кто именно
заинтересован в огласке этого компромата, а кому эта идея совсем не нравится. И
тогда...
Она сделала паузу, выжидательно глядя на меня.
- Что - тогда? - нетерпеливо спросил я.
- Вот и я хочу спросить: что тогда? Ну, узнаешь ты, кто заинтересован,
а кто боится. И что дальше? Что ты будешь с
этим делать?
- Пока не знаю, - признался я. - Еще не придумал. Но хотя бы ясность
какая-то возникнет. И потом, если я буду
знать, кто друг, а кто враг, я буду знать, к кому можно обратиться за защитой и
помощью, а к кому - нет.
- Разумно, - согласилась она. - Знание - сила. Теперь давай определимся
с твоим Злотником. Если он захочет
посмотреть материалы, как мы это будем организовывать? Принтера у меня нет, а
распечатывать где-то на стороне я бы на
твоем месте не стала.
- И я не стал бы. Тогда пусть читает с экрана.
- Где? На это нужно несколько часов, а у меня каждый день посетители.
Если только вечером, после семи.
- Значит, вечером.
- А если Злотник вечером не может? Если он может только днем?
- Лялечка, ты не знаешь, что такое настоящий журналист. А Злотник -
именно настоящий журналист. За
материалом, который ему интересен, он поедет на край света в любое время суток.
Но, конечно, только если ему это
интересно.
- Что ж, будем надеяться, что он заинтересуется. И еще, Андрюша. Не
хочу давать тебе советы, но мне кажется, что
было бы разумным подумать об охране.
Я, признаться, и сам об этом подумывал, но стеснялся говорить Елене.
Решит еще, что у меня мания преследования
и что я трус и слабак. Да и где ее взять, охрану эту? Я же не бизнесмен. Еще два
дня назад я бы поручил это Мусе, но теперь
понимаю, что нельзя ее втягивать в мои отношения с милицейскими материалами.
Можно, конечно, у Борьки Викулова
спросить, он точно скажет, куда обратиться, чтобы все было как надо. Но Борьке я
звонить не буду ни за что. Лучше
умереть. Впрочем...
- Как ты думаешь, а что, если я позвоню Грише? Он мне свой телефон
оставлял. Уж он-то наверняка знает, где
взять толкового охранника.
- Разумно, - кивнула Елена, аккуратно снимая белыми ровными зубами с
маленькой палочки крохотный кусочек
шашлычка из куриных желудочков. - Надеюсь, он тебя не забыл. Звони прямо сейчас,
чего тянуть.
Я достал записную книжку, полистал ее и нашел Гришин телефон на букву Т
- Телок. Оказывается, он мне и
фамилию свою называл, а я ее тут же из памяти выкинул. В строчке "Телок-Гриша"
значились два номера - домашний и
мобильный. Среди дня его, скорее всего, надо разыскивать по мобильнику. Я набрал
номер, но скрипучий женский голос
холодно сообщил, что этого номера больше не существует. Во как! Уж не случилась
ли беда с моим ласковым Телком? Всетаки
работа у него опасная, с риском для жизни сопряженная.
- Звони домой, - посоветовала Елена. - Надо все выяснить до конца.
Хочешь, я сама позвоню?
Боже мой, как же хорошо она меня знает! Сама мысль о том, что я сейчас
позвоню, попрошу к телефону Григория,
а мне скажут, что его нет в живых, повергала меня в ужас.
Я молча протянул ей телефон и открытую записную книжку.
- Алло, Гриша? Добрый день, это Елена, мы с вами в санатории за одним
столом сидели, помните?
Ну слава богу, жив и, кажется, здоров! У меня от сердца отлегло. Елена
о чем-то щебетала с Телком и весело
смеялась, а я почему-то подумал о Мусе. Независимого журналиста для меня ищет
Лада. Телку звонит Елена. Почему же я
так стремлюсь ничего не делать сам, все перекладываю на других? Сам я только
книжки пишу и интервью даю, а для всего
остального у меня была Муся. Теперь же, пока ситуация не устаканится, я не хочу
пользоваться ее услугами и нахожу
другие способы ничего не делать самому. Неужели так далеко аукается тот детский
эпизод с бассейном? Неужели же все мы
до такой степени родом из детства?
- Все в порядке, - весело сообщила Елена, возвращая мне телефон. - Он
сидит дома и скучает, босс его уволил,
Гриша не прошел испытательный срок.
- Неужели уволил? За что, не сказал?
- Я не спросила, неудобно. Короче, делать ему все равно нечего и он
сейчас сюда подъедет.
- Что, прямо сейчас? - я ушам своим не верил: так быстро и легко все
получалось. Сначала, как по мановению
волшебной палочки, нашелся человек, который может выступить в роли эксперта по
моим материалам, потом так же
чудесно появился телохранитель.
Впрочем, если вдуматься, в этом, вполне возможно, не было ничего
удивительного. С чего я взял, что все должно
получаться трудно, со сбоями и мучительным преодолением препятствий? Сам-то я
ничего не делал и представления не
имею как оно все бывает на деле. Поручал Мусе, она выполняла, а уж моя богатая
писательская фантазия рисовала мне
страшные картины кровопролитных битв, которые приходилось выдерживать Гепардихе
во имя исполнения моих просьб и
прихотей. Фантазия служила мне верно и рисовала именно те картины, которых
жаждало мое подсознание. То, что я
поручаю Мусе, сделать трудно, практически невозможно, на это потребуется много
времени и усилий, а мне нужно работать
над книгой, не отвлекаясь на пустяки. Красиво звучит? Достойно? Убедительно? Еще
как! Правда же состоит в том, что я
панически боюсь звонить незнакомым людям и в незнакомые места из страха,
совершенно детского и постыдного,
нарваться на хамство, на грубость, на отказ. На самом деле в выполнении моих
желаний нет ничего сложного. Надо только
перестать бояться, что не получится, что мне нахамят или откажут. Надо именно
перестать бояться. Потому что если я буду
продолжать бояться, то мне обязательно нахамят. И обязательно откажут.
Мы в неторопливой беседе допивали уже второй чайничек жасминового чая,
когда сверху обрушился голос Телка:
- Здоров, Михалыч! Здравствуй, Алена!
Я уже подзабыл его очаровательное панибратство и в первый момент
поморщился, но тут же улыбнулся: все-таки я
был ужасно рад его видеть. И потом, я был глубоко и искренне благодарен ему за
уроки в спортзале.
- А старикана нет? Жаль, я бы с ним тоже повидался. Я-то думал, вы тут
встречу выпускников организовали.
О, вот только Чертополоха нам тут и не хватало! Нет уж, увольте.
От обеда Телок отказался, сказал, что успел дома поесть еще до звонка
Елены, а вот по десертам прошелся
основательно.
- Ну чего, Михалыч, какая у тебя печаль? Наехали на тебя, что ли?
- Ага, - подтвердил я, - что-то вроде того. А почему тебя уволили? Шефа
не защитил в критический момент?
- Да нет, - Телок усмехнулся. - Тут другое. Больно умным оказался. Шефу
не понравилось. Знаешь, как в том
анекдоте про идеального мужа, который должен быть слепоглухонемым капитаном
дальнего плавания, к тому же
желательно - сиротой.
- Идеальный охранник не может быть слепым и глухим, - возразил я. - Он
же опасность не увидит вовремя.
- Правильно говоришь, - одобрительно кивнул Гриша. - Охранник должен
быть холостым сиротой, чтобы не боялся
за свою жизнь и не ныл, что детки и престарелые родители без помощи останутся. И
еще он должен быть тупым и не
понимать смысла того, что при нем говорят. Ну и еще немым, это уж само собой.
Само по себе предположение, что Телок может хоть кому-то показаться
слишком умным, вызвало у меня
ироническое недоверие. Но я вспомнил, как толково он меня обучал, и подумал, что
совсем тупой человек вряд ли сумеет
просто и доходчиво объяснять. Наверное, я Телка недооценил.
- А у тебя какой дефект оказался? Ты недостаточно тупой или
недостаточно немой? Или, может, многосемейный?
- Не, Михалыч, - он добродушно рассмеялся, - я достаточно одинокий и
достаточно немой, с этим у меня порядок.
У меня другая беда.
- Какая же?
- Рожа у меня больно выразительная. Если я чего подумаю, так я вслух не
говорю, а на роже все написано. Ну и по
части тупости я малость недотягивал, мысли разные себе позволял. Как чего
подумаю - так сразу шеф по роже читает. Не
понравилось ему. Гляди, Михалыч, я честно сразу предупреждаю.
- Ничего, - успокоил я Гришу, - мне понравится. Я люблю, когда думают.
И выразительная мимика мне нравится,
терпеть не могу каменные лица, на которых ничего не написано. Тем более что
бизнесом я не занимаюсь и с конкурентами
не воюю, никого не обманываю и скрывать мне в общем-то нечего. Просто есть у
меня основания полагать, что кого-то моя
жизнь сильно раздражает, и, пока я не разберусь, кого именно мне нужна охрана.
Договоримся?
- А то! - просиял Телок. - Когда приступать?
- Да вот прямо сейчас и приступай. Считай, что ты уже на работе.
Лада позвонила в шестом часу вечера, когда мы с Еленой бессмысленно
валялись в постели, держась за руки.
- Папа сказал, что готов посмотреть ваш материал. Куда ему приехать?
Я прикрыл микрофон ладонью и шепотом спросил:
- Злотник готов приехать прямо сейчас. Можно пригласить его сюда?
Елена кивнула в знак согласия. Я продиктовал Ладе адрес и объяснил, как
найти дом. Меня немного покоробило,
что Вася Злотник не соизволил позвонить сам, дочери поручил, но я быстро
проглотил обиду: а сам-то я как поступаю? За
меня всю дорогу Муся звонит, а если не Муся, то еще кто-нибудь. Правда, я это
делаю не из высокомерия... Но и у Васьки
могут быть свои резоны, вовсе не связанные с зазнайством.
Елена вскочила с постели, начала быстро одеваться.
- Ты куда? - удивился я. - Он приедет не раньше чем через час.
- Ну как же, Андрюша, а кормить? Это ведь мероприятие не на пять минут,
ты сам видел, сколько времени я вчера
читала материалы. Вы оба проголодаетесь, и не один раз. Нужно, чтобы все было
готово и оставалось только накрыть и
подать.
- Что здесь, ресторан? - рассердился я. - Человек не жрать сюда придет,
а по делу.
- Не возражаю. Но человек, занимающийся делом, не перестает при этом
оставаться человеком со всеми
жизненными функциями. Он хочет есть, пить и писать. Не капризничай, Андрюша,
давай лучше в две руки быстренько все
сделаем.
Я, как сумел, помог Елене. Минут через сорок раздался звонок в дверь.
Васька, маленький (дочка, что очевидно,
комплекцией пошла в него) и жутко подвижный, как ртуть, вкатился в квартиру и
тут же кинулся очаровывать Елену. Ему,
недомерку, всегда нравились высокие женщины, а уж если они к тому же еще и
красивые - тогда пиши пропало.
- Рад тебя видеть, Андрей, - наконец соизволил он обратить на меня
внимание. - Ты извини, что Ладка с тобой
договаривалась, но это я для дела. Так лучше, поверь. Я несколько раз нарывался,
когда люди вокруг меня слушали, с кем и
о чем я договариваюсь и какие адреса записываю, а потом всякие неприятности
случались.
Вот так, Корин, будешь знать, как поспешные выводы делать и обижаться
на что ни попадя. Тебе же Лада сама
сказала, что ее отец стал чрезвычайно осторожным, а ты все мимо ушей
пропускаешь, все только о своих бедах и
комплексах думаешь.
- Ну, давай, показывай, что у тебя есть, - глаза Злотника горели
охотничьим азартом.
- Может быть, чаю? - гостеприимно предложила Елена.
- Чаю - да! - тут же отозвался Василий. - И если можно, бутербродик
какой-нибудь, я с утра ничего не ел. Если вас
н
...Закладка в соц.сетях
