Жанр: Электронное издание
evlampia
...сообщил:
- Ищи другой вариант.
- Почему? - делано удивилась я. - В Лениной комнате что-то не так?
- В квартире-то порядок, - буркнула тетка, - с самой Ленкой беда вышла,
убили ее!
- Как же это! - взвилась я. - За что? Кто? Ужас!
- Страсть господня, - закивал "халат", - прямо во дворе и порешили, вон на
той скамеечке, мы теперь боимся туда садиться!
Вот в РЭУ позвонили, попросили лавку убрать, да разве они сделают?
- Мой Мишка с работы придет и все как надо оформит, - сказала до сих пор
молчавшая женщина в ярко-синих тапочках.
- Твой молодец, рукастый мужик, - вздохнула толстая.
- Кто же ее? - направила я разговор в нужное русло. - Вы видели?
- Не-а, - пробурчала одна, - вон, Зинка знает. Зина всплеснула руками:
- Ну ведь словно нарочно время подобрал, сериал шел по НТВ, все в экраны и
впялились. Народу во дворе никого, а я на
кухне что-то готовила, окошко раскрыла, чтобы не задохнуться, гляжу, Ленка с
мужиком идет. Я еще порадовалась!
Она замолкла.
- Чему порадовались? - удивилась я. Зина усмехнулась:
- В нашем-то доме ничего не скрыть! Стены картонные, двери бумажные... Вон
у Аллы ругаться станут или у Сашки, вмиг
по подъезду разносится. Ленка была хорошая девка, не пила, не курила, в долг
всегда давала, когда могла, правда ведь говорю?
Бабы закивали.
- Девка что надо, - продолжала Зина, - только с кавалерами никак не
получалось. Ухаживал один за ней, мордастый. Видно,
из богатых, она у него даже жила одно время, ну а потом он ее бросил. Ясное
дело, небось в семье невестку-голодранку не
захотели. Ленка все глаза проплакала, нам ее жаль было.
Бабы снова закивали, как китайские болванчики.
- А тут смотрю, он снова с ней сидит!
Я вытащила снимок Николая:
- Этот?
Зина тяжело вздохнула:
- Коли в милиции работаешь, чего прикидываться? Мы же понимаем, убийство -
дело серьезное, не машина украденная.
Похож очень, только я его издали видела. Но похож, лицо толстое, но не он
убивал, точно знаю!
Зина готовила ужин, изредка бросая любопытный взор в широко распахнутое
окно. Лена и мужик спокойно сидели на
скамейке. Потом вдруг девушка вскочила на ноги и вскрикнула:
- Ты мне рот не заткнешь!
Мужчина схватил ее за руку и усадил на лавочку. Зина поняла, что бывшие
любовники выясняют отношения, и принялась
жарить котлеты. Потом с улицы раздался громкий гневный голос:
- Хочешь злиться, злись сколько угодно! Зина вновь глянула во двор. Мужик
стоял спиной к дому и, бурно жестикулируя,
почти кричал:
- Я хотел, как лучше, а ты просто вздорная баба, ну и живи одна!
Лена сдавленным голосом тоже крикнула:
- Убирайся!
Мужчина быстрым шагом пошел к метро.
- Николай! - крикнула Лена.
- Что? - остановился мужчина.
- Прости меня!
- Ну уж нет, - рявкнул любовник, - теперь на самом деле хватит!
Лена зарыдала. Зина обратила внимание, что она сидит как-то странно, свесив
голову на грудь. А панамка, супермодный
этим летом головной убор, свалилась ей чуть ли не на нос. Бурные рыдания
доносились со двора.
Мужчина секунду поколебался, потом резко махнул рукой и ушел. Стоило ему
исчезнуть, как горький плач стих.
Зина перевернула котлеты и опять посмотрела в окно. Лена по-прежнему сидела
в неудобной позе.
Женщине стало жаль девушку, и она уже совсем хотела выйти во двор и сказать
той какие-нибудь слова утешения типа: "Не
плачь, Ленка, все мужики сволочи", - но тут появился муж и пришлось кормить его
ужином, мыть посуду... Словом, только
поздним вечером Зинуля, подхватив переполненное мусорное ведро, пошла к помойке.
Путь лежал мимо скамейки. Каково же
было ее удивление, когда она увидела... Лену на лавочке все в той же панамке.
В тот день телевидение демонстрировало страшно завлекательную программу.
Сначала шла "Каменская", и все обитатели
хрущобы пялились на экраны, потом бабы побежали готовить жрачку, а мужики
впились в чемпионат мира по футболу.
Поэтому во двор допоздна никто не высовывался.
Зина крикнула:
- Ленка, иди домой, ночь на дворе!
Ответа не последовало. Тогда женщина дернула соседку за плечо и заорала с
такой силой, что все жильцы, побросав дела,
вылетели на улицу.
- Вы точно помните, что, когда Николай уходил, Лена была жива?
- Так она плакала, - всплеснула руками Зина, - он к метро топает, а рев так
затихает - у-у-у! Еще я подумала, ну ни за что
перед мужиком так унижаться не стала бы! Уходит, и хрен с ним!
Я совсем растерялась. Кто же тогда застрелил Лену и почему арестовали
Николая? Получается, что он не виноват.
Глава 18
Домой я вернулась обескураженная, и первое, что увидела во дворе, был
роскошный "БМВ".
- Эй, голуба, - заорал Веня, - топай быстрей, глянь, чего покажу!
И он замахал газетой.
- Уже видела, - процедила я, еле сдерживаясь, - все в электричке читали.
- Ну и что я тебе обещал, - радостно ухмыльнулся антрепренер, - слава
подкрадывается неслышным шагом!
- Отвратительно, - буркнула я, бросая на стол сумку с фруктами, -
представь, одна идиотка попросила меня расписаться на
газете!
- То ли еще будет! - заржал Веня. - Да после сериала тебе проходу не дадут.
Я почувствовала острое желание швырнуть в его довольное лицо пакет с только
что купленной черникой. Остановила меня
жадность, я заплатила за полезные ягоды пятьдесят рублей, а если они размажутся
по Вене, съесть их будет уже невозможно.
- Как я тебе завидую! - заорал Кирюшка. - Обо мне никогда в газетах не
писали.
- И обо мне, - вздохнул Костя.
- Я бы от счастья умерла, - вторила Лиза.
- Ну, голуба, не куксись, как Василий Иванович перед белыми, - веселился
Веня, - ну, крошка, гляди веселей...
- Кто такой Василий Иванович? - спросил Кирюшка.
Веня уставился на мальчика:
- Ты что, про Чапаева не слышал? Кирюшка покачал головой.
- И чему их теперь в школе учат?! - возмутился Веня. - В наше время каждый
младенец знал про Василия Ивановича,
Петьку и Анку-пулеметчицу.
- А, - протянул Кирка, - это кадры из анекдотов.
- Я про них знаю, - влез Костя, - вот только никак не пойму, он что, индеец
был?
- Кто? - растерялся Веня.
- Василий Иванович.
- Почему индеец?
- Ну, он же с белыми воевал, - объяснил Костя, - а с ними только индейцы и
негры дрались.
Что-то мне подсказывает индеец! негром он не был, значит, Веня несколько
секунд стоял с открытым ртом, но потом
захохотал так, что зазвенели чашки на столе:
- О боже, индеец! Рассказать кому, не поверят! Внезапно со двора раздалось
настойчивое гудение. Я высунулась в окно и
увидела, что от ворот идет весьма недовольный Гарик. За ним тащили огромные
сумки Роман и Леонид.
- Здравствуй, Лампа, - крикнул Игорь Серафимович, - кто это такой умный,
что бросил свою грязную тачку прямо у входа!
Веня побагровел. Гарик влетел на террасу и по-хозяйски приказал:
- Давай разбирай, тут кой-чего детям и животным. Кисонька моя золотая,
Пингвочка, иди сюда, на, на, девочка, кушай,
вырезка свежая.
Я постаралась проявить светское воспитание:
- Знакомьтесь, пожалуйста, Вениамин Михайлович, а это Игорь Серафимович.
- Очень приятно, - одновременно произнесли мужики сквозь зубы и посмотрели
друг на друга взглядом голодных
крокодилов.
- Вот что, Кирюшка, - отмер Гарик, - на стол накрывайте, Лизавета, режь
хлеб, ты. Костя, мажь бутерброды с икрой и угощай
всех, да про Вениамина Михайловича не забудьте, он небось такую икорку не
пробовал!
Веня побагровел и на секунду замер, переваривал хамство Гарика.
- А почему икра не черная, а серая? - спросила Лиза.
- Это белужья, самый дорогой сорт, - пояснил Гарик, - настоящий гурман ест
только ее, другая - бросовый товар.
- Ну-ка, Кирюшка, - фальшиво-бодро ответил Веня, - посмотри-ка, тортики,
что я привез, отморозились? Мы сейчас по
сладкому ударим. У меня, к сожалению, на белужью икру аллергия. В детстве
маменька перекормила, я очень слабенький был.
Кирюша метнулся в кухню и приволок две огромные коробки с замороженной
выпечкой, произведенной во Франции. Я
никогда еще не пробовала такое лакомство. Стоят произведения кондитерского
искусства бешеных денег, у меня просто нет
такой свободной суммы, чтобы отдать ее не задумываясь за бисквит со взбитыми
сливками. Впрочем, даже если бы средства и
нашлись, то скорей всего меня бы задушила жаба!
- Тортики класс, - завопил Костя, - один раз я ел такой, чуть не умер от
наслаждения!
- Сладкое - вредная вещь, - отрезал Гарик и начал метать на стол
деликатесы: балык, семгу, копченую вырезку и кур-гриль.
- Вот что, Лампа, - вмешался Веня, - ты много соленого на ночь не ешь,
морда опухнет, а завтра придет мой корреспондент
снимать по новой, на природе, в зелени.
- Какой такой корреспондент? - притормозил Гарик. - Зачем снимать? Почему
есть нельзя? Собирайтесь живо, в ресторан
пойдем, в "Золотой дракон"!
- Bay! - взвизгнула Лиза. - Там палочки дают?
- Никаких ресторанов, - взвился Веня, - для актрисы режим главное!
- Так она давно не играет!
- Евлампия начинает на днях сниматься в сериале. Гарик побагровел:
- Что? Она? В сериале? Нашел шлюху! Ты, вообще, кто такой?
- Господин Селезнев, антрепренер, - церемонно поклонился Веня, - между
прочим, мои актеры заняты во всех пиковых
постановках. Если за дело берусь я, то делаю из человека звезду мирового класса,
вот.
- Все актрисы - бляди, - преспокойно заявил Гарик, - раз у тебя
прошмандовок навалом, незачем к порядочным женщинам
привязываться. Лампа сниматься не будет, если денег на жизнь нет, я ей так дам!
Эй, Роман, вынимай "капусту".
Парень достал их кармана толстую пачку зеленых купюр, перетянутую розовой
резинкой.
- Бери, Лампа, - велел Гарик, - а этого антрепренеришку гони в шею, нам
такие в доме не нужны!
- Чего это ты тут распоряжаешься, - завелся Веня, становясь похожим на
гнилой баклажан, - ты Евлампию купил, да?
Между прочим, мы сейчас контракт подпишем, вот...
И он швырнул на стол несколько листков, скрепленных веселенькой зеленой
скрепочкой, и толстую, похоже золотую, ручку.
- Имей в виду, - прошипел Гарик, - что я решил жениться на Евлампии, и моя
супруга кривляться перед тобой не станет!
Если надо будет, сам фильм сниму!
- А ну, заткнитесь оба, - рявкнула я, - и пошли вон!
Мужики уставились на меня.
- Дорогая, - вкрадчиво пробубнил Гарик, - ты хоть знаешь, кто я такой?
- И знать не хочу!
- Видишь ли, я - владелец Нефтепрома, крупнейшей нефтяной трубы, холостякую
в одиночестве. Бабы ко мне в очередь
становятся, просто пачками падают, что только не делают, лишь бы под венец
затащить, а повезло тебе, я тебя выбрал.
Вообще, я человек спокойный и очень редко выхожу из себя, но сейчас в
голове у меня начали быстро-быстро стучать
молоточки, а уши - гореть огнем.
- Видишь ли, мне всегда казалось, что решение о бракосочетании принимают
оба участника данной процедуры. Извини, но
пока у меня нет никакого желания связывать с тобой свою жизнь.
- Как это, - опешил Гарик, - ты не поняла, журнал "Глоб" включил меня в
сотню самых богатых людей мира. В России, да и
на всем земном шаре мало людей с таким состоянием.
- У султана Брунея скважин побольше, он покруче будет. Но даже если сей
султан предложит мне возглавить его гарем, я
откажусь.
- Да почему?
- Ты мне не нравишься как мужчина, - отрезала я, - замуж я вообще не хочу.
- Правильно, - взвизгнул Веня, - подписывай контракт!
- И ты убирайся, - велела я.
- Но... - хором сказали мужики.
- Никаких "но"!
- Имей в виду, - налился синевой Веня, - мне отказывать нельзя.
- Мне тоже, - протянул Гарик, - не хочешь, заставлю. Впрочем, я не хам, вы,
бабы, любите подарки. Небось цену себе
набиваешь, презент ждешь. Ну гляди, меня в жадности еще никогда не упрекали.
Рома, давай!
Охранник вынул из кармана красную бархатную коробочку и протянул мне. Моя
рука машинально открыла крышечку. На
ярком ворсистом материале огнем горело толстое золотое кольцо с огромным
прозрачным камнем.
- Ух ты, - присвистнула Лиза, - какой брильянтище!
- Давай надевай и кончай кривляться, - улыбнулся Гарик, - будь умницей - и
в уши висюльки получишь, точь-в-точь такие.
Да не одна баба перед такими цацками не устоит!
У Сережки, старшего брата Кирюшки, очень спокойного, выдержанного и
тактичного молодого человека, иногда случаются
дикие припадки ярости. Один раз младшенький так довел братца, что тот с
побелевшим лицом, сжав кулаки, кинулся за ним.
Кирюшка перепугался и заперся в туалете. Сережка со всего размаху треснул по
двери и пробил ее насквозь. Пришлось нам
менять дверь, и я стала ругать Сережу:
- Ну разве можно так махать руками!
- Понимаешь, Лампа, - оправдывался парень, - ну я совершенно порой не
руковожу собой. В глазах туман, в ушах звон.
Убью и не замечу. Потом, естественно, пожалею, но в момент ярости - убью.
Я только качала головой. Нельзя распускать себя до такой степени!
Но сегодня первый раз в жизни я поняла Сережку. В голову словно налили
кипяток, сердце застучало так, будто я без
остановки взлетела на Эльбрус, ноги мелко-мелко задрожали, перед глазами
зароились мушки.
Трясущимися пальцами я вынула из коробочки кольцо, потом засунула его
поглубже в один из роскошных тортов и метнула
бисквит в Гарика.
Вообще, я обладаю на редкость кривым глазомером, и если придется швырять
мяч в баскетбольную корзину, то наверняка
промахнусь, но сегодня я попала точно в цель, прямо в противно ухмыляющуюся
физиономию Игоря Серафимовича.
Ошметки липкого крема сползли на безупречный костюм. Веня зашелся в диком
хохоте. Но он зря веселился. Через секунду
другой тортик угодил ему прямо в грудь.
- А ну пошли вон, оба! - завопила я так, что Рейчел с перепугу стала лаять,
а мопсы, осев на задние лапы, завыли.
Мужики вылетели во двор. Совершенно не владея собой, я сгребла со стола
"дары данайцев" и принялась швырять ими в
машины. Облепленные икрой, семгой, осетриной и шоколадными конфетами
"шестисотый" "Мерседес" и "БМВ", чуть не
столкнувшись в воротах, вынеслись на дорогу и заскакали на ухабах.
Я закрыла окно и, почувствовав жуткую усталость, посмотрела на притихших
детей.
- Вот так! Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!
- А мы чего, мы ничего, - испуганно пробормотал Кирюшка, - жаль только
тортик, когда еще такой попробуем.
Лизавета моментально треснула его по затылку:
- Молчи, обжора, за сладкое родину продашь! На следующий день я сидела в
электричке, скоро мчащейся к Ветлуге. За
окнами мелькали дома, деревья, платформы. В голове царил сумбур. Еще пара
деньков, и придется признать свое поражение.
Единственная версия, представлявшая хоть какой-то интерес, выглядела шатко.
Бабушка погибшей Тони, Анна Ивановна
Коломийцева, решила отомстить Славину за смерть внучки и наняла убийцу.
При более детальном изучении версия не выдерживала никакой критики. Ну
зачем, спрашивается, было столько лет ждать?
"Она не слишком обеспечена, - цеплялась я изо всех сил за версию, - небось на
киллера копила". Все остальные ростки
сомнения я просто растоптала каблуками. Мэрия Ветлуги располагалась в
отремонтированном здании. Похоже, в городе
неплохо идут дела. Вокзал тоже сверкал новыми стенами, а на площади бойко
торговали ларьки.
- Где у вас тут роно? - спросил я у дежурной.
- Это что такое? - не поняла тетка.
- Ну кто занимается школами?
- А, идите на третий этаж к Розе Ибрагимовне. Я послушно пошла по лестнице
вверх.
- Вы ко мне? - спросила женщина с простым, открытым лицом. - Проходите,
слушаю вас внимательно. В чем проблема?
Я вздохнула. Редко встретишь такого внимательного человека на
государственной службе.
- Я разыскиваю Анну Ивановну Коломийцеву, она работала директором школы, не
подскажете случайно ее адрес?
- Простите, - вежливо осведомилась Роза Ибрагимовна, - зачем вам эти
сведения?
- У нее когда-то учился Вячеслав Славин. Мальчик получил золотую медаль,
поступил в МГУ, сделал блестящую научную
карьеру. Но, к сожалению, Вячеслав Сергеевич недавно скончался, он завещал Анне
Ивановне довольно большую сумму, но не
указал ее точный адрес. Только сообщил - Анна Ивановна Коломийцева, директор
школы в Ветлуге.
Роза Ибрагимовна внимательно посмотрела на меня:
- Вы ничего не путаете?
- Нет, а почему вы спрашиваете? Роза Ибрагимовна с лязгом открыла
допотопный сейф и вытащила ящик, забитый
карточками.
- Понимаете, в Ветлуге двенадцать школ, но директора по фамилии Коломийцева
не было здесь никогда.
- Не может быть!
- У нас люди работают на одном месте десятилетиями, - пояснила Роза
Ибрагимовна, - текучки практически нет, мы всех
ветеранов знаем и поддерживаем, ну деньги выписываем, продукты выдаем. Поверьте,
Коломийцевой никогда не было.
- Вдруг он перепутал, - растерянно бормотала я, - может, Анна Ивановна
работала завучем или просто учительницей.
- Я сейчас посмотрю по картотеке, - отозвалась чиновница.
Минут десять она перебирала карточки, потом разочарованно покачала головой:
- Нет никакой Коломийцевой даже среди уборщиц. И Знаете, что еще странно?
Не ожидая ничего хорошего, я пробормотала:
- Что?
- В Ветлуге не так уж много детей, имеющих золотые медали, - вздохнула Роза
Ибрагимовна, - правила получения этой
награды строги и не учитывают специфики сельского образа жизни.
- Ветлуга - довольно большой город.
- Но люди у нас ближе к земле, - улыбнулась Роза Ибрагимовна, - кормятся от
огородов, и, как только посевная начинается,
классы пустеют. Ну да не будем спорить о всякой ерунде. К чему я речь веду. Всех
медалистов мы заносим в Почетную книгу.
Вот, смотрите!
Роза Ибрагимовна встала, взяла с полки толстый альбом, сдула с него пыль и
протянула мне.
Я стала перелистывать тяжелые темно-серые страницы. Летопись начиналась в
1951 году. Тогда золотую медаль вручили
Юшенковой Людмиле. Следом шесть лет никто престижной награды не получал. Затем,
в 1957 году сразу трое - Матюшина,
Костренко и Любавина... Дальше можно было не смотреть.
Вячеслав Сергеевич родился в 1940 году, Ребекка сказала, что он перескочил
через класс и получил аттестат в 16 лет. Но в
1956 году никто из ветлужан особо отмечен не был.
Я в растерянности смотрела на Розу Ибрагимовну. Та развела руками:
- Простите!
Назад я ехала в полном недоумении и, не заходя домой, кинулась к Ребекке:
- Вячеслав Сергеевич учился в Ветлуге?
- Да.
- И медаль там дали?
- Конечно.
- Директрису, бабушку той несчастной девочки Тони, звали Анна Ивановна
Коломийцева, ты ничего не перепутала?
- Нет, - ответила Ребекка, - я отлично помню, а почему тебя это вдруг
заинтересовало?
- Вы когда-нибудь были на родине отца? Бекки покачала головой:
- Он очень не любил вспоминать голодное детство, а потом, деревенька, где
папа вырос, давно уничтожена. На этом месте
сделали водохранилище, родных у него не осталось...
Я рухнула в кресло и затрясла головой.
- Да в чем дело? - недоумевала Бекки.
- Скажи, вы завещание читали?
- Чье?
- Да Славина же.
- Конечно, нет пока, - удивилась Ребекка, - только, думаю, там ничего
особенного... Папа небось обеспечил всех: Нору,
Тамару, Свету и нас.
- Аня ничего не получает? Ребекка помолчала:
- Наверное, нет, в завещании скорей всего указаны только дети и законные
жены, вернее, только Нора и Тамара. Оля и Женя
не будут упомянуты, ну да и понятно. Обеих давным-давно нет в России. Аню отец
обеспечил иным образом.
- Каким?
- Он помог ей написать и защитить докторскую диссертацию и устроил
преподавать пятилетний курс "Экономика России" в
один из университетов Калифорнии.
Бекки глянула на будильник:
- Примерно через три часа наша Анюта совершит посадку в США.
- Как? - изумилась я.
- Просто, - объяснила Ребекка, - улетела сегодня рано утром, обещала не
забывать, звонить и писать. Нюта девушка бойкая,
по-английски лопочет свободно, языкового барьера никакого. Кстати, и
преподаватель она неплохой. Говорят, студенты ее
любят. Надеюсь, найдет за океаном счастье.
- Сколько же ей лет? Бекки хмыкнула:
- О, это тайна, покрытая мраком. Никто правды не знает, по-моему, и папа не
в курсе был, я ее знаю десять лет, и она
сначала, в начале 90-х, говорила, что ей тридцать, году этак в 95-м, мы
достаточно шумно отмечали ее тридцатипятилетие.
Представь теперь мое удивление, когда в 96-м на торте оказались две гигантские
цифры из крема - 34. А в 96-м стало еще
меньше, всего 33. Очевидно, возраст Христа показался Нюте самым привлекательным,
потому что теперь она всем говорит,
будто ей тридцать три года. До смешного дошло. Во время защиты диссертации
зачитывается вслух анкета соискателя, ну там
родился, женился, учился... Обычно члены ученого совета и гости просто мирно
спят, впрочем, кое-кто не просыпается и на
самой защите. Так вот, когда представляли Анькину работу, то про дату рождения
ни слова не сказали. Прямо цирк! Но, честно
говоря, я думаю, ей за сорок, даже сорок пять.
- А кому, интересно, достанется дом, - пробормотала я.
- Дом перейдет нам, - горестно вздохнула Бекки, - детям, всем пятерым. Но
Светка никогда его не любила, да и Тамара
скорей всего не захочет теперь часто приезжать. Словом, наконец сбылись мамины
мечты, она через полгода станет
полноправной хозяйкой в особняке. Других-то законных наследников, кроме детей,
нас то есть, нет. Все понятно и ясно, даже
читать ничего не надо.
Домой я добралась, еле-еле волоча ноги, и мрачно села на веранде. Собаки,
радостные оттого, что видят свою хозяйку,
подняли веселую возню, кошки скакали вместе с ними. Но мне было не до зверей.
Слава богу, что дети затеяли что-то в гараже
и не показывались в доме.
Бесцельно передвигая на столе посуду, я все время задавала себе один и тот
же вопрос. Ну зачем Вячеславу Сергеевичу
Славину, человеку незапятнанному, рассказывать не правду про Ветлугу? В
шестнадцать лет талантливый мальчик из
провинции поступил в МГУ. У ребенка, родившегося в малообеспеченной
провинциальной семье, не было никакого блата,
никакой волосатой руки, никто не подставлял пареньку "лесенку", всего он достиг
благодаря только трудолюбию и упорству.
Начиная с шестнадцати лет, вся жизнь Славина легко просматривается, она
прозрачна, как горная речка. Сначала студент,
потом аспирант, словом, подающий большие надежды ученый.
И зачем бы такому человеку вводить в заблуждение близких? Ну какой смысл
придумывать про Ветлугу? Правда, иногда
особо тщеславные люди, став богатыми и знаменитыми, стесняются своих
крестьянских предков и начинают выдумывать
невесть что! Да и у нас в консерватории учился Максим Норкин. Всем рассказывал,
что его родители дипломатические
работники. Папа - посол, мама - послиха, а он, Макс, живет в общежитии потому,
что предки побоялись оставлять его одного в
гигантской квартире. И только на выпускном концерте мы увидели его маменьку,
почти бестелесную женщину с огромными,
лопатообразными ладонями. А какие, по-вашему, руки должны быть у бабы,
вскапывающей огород, доящей трех коров и
таскающей мешки с картошкой. Матушка Макса оказалась простой колхозницей...
Я бы еще поняла, придумай Вячеслав Сергеевич "охотничью" историю про какихнибудь
необыкновенных родственников.
Правда, в начале пятидесятых всякие князья, графы и бароны были не в чести, но,
в конце концов, существовали генералы,
капитаны дальнего плавания, писатели...
Наврал бы, что его отец - маршал, а матушка - прима-балерина какого-нибудь
провинциального театра. Ну никто ведь
проверять не станет! ан нет! Зачем-то, кстати, очень неохотно, по словам Бекки,
он рассказывал о детских годах, студенческие
вспоминал чаще. Да еще упоминал об отце, простом солдате, и матери -
малообразованной тетке из крохотного поселка
Симонове. Почему он выдавал небылицу? Нет, есть только один способ, чтобы узнать
правду.
Я схватила телефон и набрала 09.
- Четырнадцатая, здравствуйте.
- Дайте мне телефон МГУ.
- Какой факультет?
- Мне нужен архив.
- Пишите справочный номер. Следующий час я безуспешно пыталась соединиться
с флагманом образования. Но занято там
было постоянно. Наконец, когда умерла уже всякая надежда соединиться с архивом,
раздался весьма недовольный голос:
- Справочная.
- Дайте, пожалуйста, телефон архива. Тетка, очевидно, начала рыться в
справочнике, потому что до моего уха донеслось
шуршание. Но, получив нужные семь цифр, я поняла, что праздновать удачу рано.
Теперь кто-то удавился на телефонном
шнуре в бумагохранилише. От злости я вспотела. Ну наберу в последний разок, и
все! И тут раздалось бодрое:
- Архив!
- Позовите, пожалуйста, заведующую.
- Слушаю.
- Вас беспокоит журнал "Лица эпохи", корреспондент Евлампия Романова.
- Очень приятно, Валентина Николаевна Столярова, - церемонно представилась
дама.
- Уважаемая Валентина Николаевна, - затараторила я, - вы располагаете
сведениями о золотых медалистах, поступивших в
МГУ?
- Конечно, срок хранения анкет составляет семьдесят пять лет. Правда,
первые десять годков дела лежат непосредственно на
факультетах.
- Информация о поступивших в 1956 году существует?
- Естественно, - оскорбилась заведующая, - у нас ни один клочок не
пропадает, а вам зачем?
- Да вот поручили сделать статью про покойного академика Славина, и я
подумала, может, сфотографировать его аттестат?
Для украшения материала.
- Приезжайте, - любезно разрешила Валентина Николаевна, - только завтра, мы
скоро закрываемся.
- Конечно, - обрадовалась я, - адрес подскажите. На вечер у меня не было
ничего запланировано, и я отправилась на кухню,
делать любимый детьми салат. И Лиза, и Кирюшка, и наш вечный гость Костик
никогда не кривляются за столом. Съедают все
подчистую. Впрочем, Кирюшка на дух не выносит молоко, но кефир, ряженку,
йогурты, творог и сметану ест с превеликим
удовольствием. Лиза ненавидит любые каши, но, если на стол подали гречку, она
щедро заливает блюдо кетчупом или соевым
соусом и молча орудует вилкой. Костя, насколько я знаю, весь передергивается при
виде рыбы, у него аллергия на морских и
речных обитателей. Но мой салат обожают все. Делается он крайне просто. Берете
свежие помидоры, болгарский сладкий перец
и пучок кинзы. Все режете, не слишком мелко и добавляете тертый сыр. Лучше взять
острый, но подойдет любой. Потом
де
...Поділитися у соцмережах
