Жанр: Электронное издание
evlampia
...А если прибавить к вышеперечисленным "достоинствам" Сереженьки амбициозность и
редкостное умение наступать
окружающим на больную мозоль, то станет понятно, отчего этот журналист не
задерживался подолгу в редакциях.
Недавно он с треском вылетел из газеты "Мнение". Но Вячеслав Сергеевич
моментально договорился в другом месте.
Сейчас Сережа находился в отпуске, копил силы для новой работы, которая ждала
его с первого августа. Однако несколько дней
тому назад ему позвонили из "Экономических вестей" и вежливо, но твердо заявили:
- Наше издание переживает сейчас не лучшие времена, и, к сожалению, мы не
можем расширять штат сотрудников.
- Боюсь, ему теперь никуда не устроиться, - вздыхала Ребекка, - сядет маме
и Николаю на шею. Да еще и у меня...
- Что?
Она поморщилась:
- Если честно сказать, не слишком-то я талантлива. Но папа помогал и мне.
Роль в сериале я получила только благодаря его
протекции. Отец говорил:
"Не тушуйся, дочурка, бери работоспособностью. Иной человек особыми
качествами не обладает, зато усердием отмечен.
Ничего, ничего, раза два-три снимешься, имя будет, станут звать сами. Знаешь,
как студенты говорят: "Первые три года
работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя". Так и у артистов. Что
толку быть отмеченной богом, коли ролей нет? Не
расстраивайся".
Вячеслав Сергеевич договорился о следующих съемках. Ребекка, ее даже не
вызывали на пробы, получила роль, но... Но
сразу после поминок позвонил сценарист Оноре Волков, хороший приятель Славиных,
и заныл:
- Извини, душа моя, сериал откладывается, денег нет, бери другую работу.
- Какую? - расстроилась Бекки.
- Да вот Ванька Клюкин кино снимает... От отчаяния она согласилась на
крохотную роль, но потом узнала, что сериал, в
котором предполагалось ее участие, запускается в производство и идет подбор
актеров. Вне себя от злости Ребекка позвонила
антрепренеру, а тот, изобразив полное недоумение, протянул:
- Ну, голуба, ничего не понимаю! Мне Оноре Волков сказал, будто ты уже у
Клюкина снимаешься!
- Красиво бортанули, - усмехнулась Ребекка, пряча сигареты, - можно
сказать, ювелирно! Подсунули "кушать подано"...
Хотя тоже понятно, небось роль для какой-нибудь профурсетки понадобилась! Путь
на экран лежит через диван - это старая,
всем известная истина.
- Как зовут твоего антрепренера? - пробормотала я.
- Вениамин Михайлович Селезнев, - ответила Бекки, - тот еще кадр: "Голуба,
роль Алевтины откроет перед тобой все
двери!"
Секунду я обалдело смотрела на нее, потом все же нашла в себе мужество и
поинтересовалась:
- Про какую Тоню кричала Нора? За что она мстит?
Ребекка нахмурилась:
- Это не имеет никакого отношения к смерти папы.
- И все же!
- Очень давнее дело.
- Расскажи, пожалуйста.
- Не понимаю, зачем.
- Вдруг пригодится.
Бекки принялась крутить в руках шнурок от занавески.
- Иногда даже крохотная деталь может помочь следствию, - пробормотала я.
Девушка тяжело вздохнула:
- Ладно, хотя предупреждаю сразу, история не слишком красивая.
Вячеслав Сергеевич Славин был сиротой. В 1956 году, в возрасте 16 лет, он
прибыл в Москву из крохотного местечка,
расположенного возле Ветлуги. Симонове - так называлась деревенька. Отец
Вячеслава погиб на фронте, мальчик его не
помнил. Мать, надорвавшись на тяжелой крестьянской работе, скончалась в год,
когда Славочка закончил школу. Была она
полуграмотной бабой, никогда ничего не читавшей, Славины даже газет не
выписывали! Оставалось удивляться, как
получилось, что ее сын учился легко и без проблем, даже перескочил из пятого
класса сразу в седьмой. Учителя только диву
давались. Впрочем, в сельскую малокомпдектную школу Слава ходил до восьмого
класса, а потом начал мотаться в Ветлугу, в
десятилетку.
Мать была против.
"На черта тебе энта школа, - бубнила женщина, - вон какой кабан вырос, иди
работать! В колхозе конюха ищут, будешь
шестьдесят рублей получать! А то чего удумал, в Ветлугу мотаться, да денег на
одну дорогу сколько надо!"
Но мальчик с недетским упорством стремился к знаниям, в результате получил
аттестат с золотой медалью. Да и было за
что. Математику с физикой он знал лучше преподавателя, а его сочинения постоянно
отправляли на разные конкурсы.
Мать умерла в январе, и полгода до окончания занятий мальчик жил у
директора своей школы, Анны Ивановны
Коломийцевой, именно она и посоветовала Славину поступить в МГУ.
Юноша послушался и с блеском выдержал вступительные экзамены. Начался
долгий путь восхождения к высотам науки, к
орденам, регалиям, научным званиям и.., большим деньгам. Но все это было далеко
за горизонтом. Студенческие годы Славин
вспоминать не любил, голодное время. Собственно говоря, это все, что отец
рассказывал о детстве.
- Один раз папа, правда, разоткровенничался, - вздыхала Ребекка, - и
поведал, как ему предстояло идти на экзамен, а
единственные носки просто развалились в лохмотья. Никогда не догадаешься, что он
сделал!
- Попросил у ребят взаймы.
- Нет, - усмехнулась Ребекка,. - у папы просто пунктик был: никогда ни у
кого ничего не брать. Он взял баночку с гуталином
и намазал ноги, получилось здорово, только пахло сильно!
Не сразу, но финансовое благополучие пришло, менялись жены, потом
народились дети, появился дом в Алябьеве. Году
эдак в 90-м, когда Вячеслав Сергеевич развелся с Тамарой и вовсю крутил роман с
Аней, жарким летом он приехал на дачу с
худенькой девочкой, на вид лет четырнадцати.
Нора и Ребекка удивились. Они знали, что у Славина горит любовный костер с
наглой Аней, а Вячеслав Сергеевич, несмотря
на репутацию Казановы, был человеком порядочным. Своей избраннице он не изменял
до тех пор, пока любил ее. А найдя
другую женщину, тут же рвал отношения с предшественницей. Вернее, переводил их в
другое русло, из страстного любовника
превращался в хорошего друга или, если хотите, заботливого отца. Крутить романы
одновременно с двумя он не любил.
- Понимаешь, мышка, - объяснял отец Ребекке, - я стараюсь никогда не врать,
так легче жить. Незнакомая девочка просто
пробормотала:
- Добрый вечер.
- Знакомьтесь, - радостно объявил Вячеслав Сергеевич, - моя будущая дочь
Тоня.
- Твоя дочь! - воскликнула Нора. - Откуда? От кого?
Бывший муж расхохотался:
- Ну она пока не дочь, но, думаю, мы скоро это уладим!
- Да объясни же, наконец, в чем дело? - потребовала Нора.
Славин отмахнулся, и все сели пить чай. Девочка слегка осмелела, и женщины
узнали, что ей не четырнадцать, как кажется,
а семнадцать лет и ее прислала в Москву поступать в академию ее бабушка, Анна
Ивановна Коломийцева, директор школы, где
в свое время учился Вячеслав Сергеевич.
- Откуда же твоя бабушка узнала про то, что Вячеслав Сергеевич руководит
вузом? - немедленно спросила Нора.
- А бабуля передачу видела по телику - "Герой дня" с его участием, -
бесхитростно объяснила незваная гостья, - она мне
письмо дала и сказала: "Езжай, внученька, используй шанс".
Нора гневно фыркнула.
После ужина она зазвала Вячеслава в кабинет и поинтересовалась:
- Что это ты насчет дочери говорил? Никто не понял.
Славин усмехнулся:
- Да все просто. Хочу ребенка в Москве пристроить, пока первое время она у
нас поживет, потом куплю ей квартиру. Только
она без столичной прописки, иногородняя. У нас так профессор Завадский сделал,
удочерил племянницу из Ростова, чтобы ту
прописали. И вообще, ей по жизни будет легче идти ребенком Славина.
- Ты с ума сошел, - взвизгнула Нора, - квартира, дочка, не жирно ли будет?!
- Где же ей жить потом? - удивился Славин. - Молодая, замуж захочет.
- Пока пусть живет в общежитии, - отрезала Нора.
- Знаешь, дорогая, - спокойно ответил Вячеслав Сергеевич, - я, как тебе
известно, выучился на медные копейки и понимаю,
как тяжело ребенку в чужом городе.
- Другие живут, и эта сможет! А уж об удочерении и речи быть не может, у
тебя родных детей пятеро, - возмутилась Нора.
- Дорогая, - рассмеялся академик, - извини, конечно, что напоминаю, но мы с
тобой давным-давно в разводе, и я волен
делать все, что мне заблагорассудится. Если тебе не нравится, никого силой не
удерживаю, можешь уезжать. Тоня останется
тут.
Нора в гневе вылетела в коридор. Но Славина было не так легко заткнуть, он
открыл дверь и крикнул:
- Дорогая, подожди секунду!
- Что еще? - обозлилась бывшая супруга.
- Просто хочу объяснить свою позицию, - спокойно продолжил Вячеслав
Сергеевич, - бабушка Тони, Анна Ивановна,
сделала для меня очень много. Жили Коломийцевы небогато, но, когда я остался
сиротой, тетя Аня целых полгода кормила,
поила и одевала меня, теперь мне следует платить по долгам.
- Можешь дать ей сколько угодно денег, - не успокаивалась Нора, - но
удочерять ее в высшей степени глупо и
безответственно!
- Спасибо, что разрешила мне распоряжаться моими средствами, - начал
закипать Славин, - но почему тебя так завела эта
ситуация?
И тут Нора в пылу спора сделала то, о чем потом горько пожалела, внезапно
выпалив правду:
- Да потому, олух царя небесного, что после твоей кончины эта приблудная
девка будет иметь равные права с Николя, Андре,
Сержем, Ребеккой и Тамариной Светланой. Бог знает, что выйдет. Мы-то ее не
знаем! Вдруг она решит дом делить!
Вячеслав Сергеевич расхохотался:
- Ну, дорогая, я знал, что ты рациональный человек! Уже и наследство
распланировала. Кому дом, кому деньги, кому
академию...
Внезапно он посерьезнел, схватил бывшую жену за плечи, тряхнул и довольно
сердито произнес:
- Имей в виду, хозяин тут я. Захочу и всех наследства лишу, а Тонечке
отпишу и дом, и счет в банке, и машину, и академию.
Поняла, дорогая? Лучше тебе меня не дразнить. Никакого дома преткновения не
будет, все произойдет, как я захочу!
Нора струхнула, зная вспыльчивый характер Славина. Еще и впрямь оставит
детей ни с чем. Пришлось ей улыбаться Тоне и
радостно чирикать при встрече с ней.
Глава 17
Вячеслав Сергеевич остыл и об удочерении больше не заговаривал. Потом в
доме начались таинственные пропажи. Сначала
исчез кошелек Николая, затем из ящика буфета, куда Вячеслав Сергеевич клал
деньги на хозяйство, пропала довольно крупная
сумма. В воровстве заподозрили домработницу и уволили плачущую женщину. Но серия
краж не прекратилась. Неизвестный
вор переключился на вещи. Невесть как пропали дорогая серебряная тарелка с
сахарницей, видеокамера Андрея...
29 сентября Нора в слезах вбежала в кабинет Славина и показала ему пустую
бархатную коробочку. Академик побагровел.
Дорогущее антикварное кольцо из платины с крупными бриллиантами, которое он в
свое время преподнес Hope в день
рождения, испарилось без следа.
Вне себя от гнева, Славин, несмотря на истерические рыдания Норы, вызвал
милицию и попросил сотрудников как следует
обыскать особняк.
Поиски длились недолго. В комнате Тони, под матрацем, завернутая в
тряпочку, нашлась пропажа.
Когда Тоня вернулась с занятий, Славин мрачно произнес:
- Зайди в кабинет.
Примерно через десять минут раздались рыдания, девушка выскочила в коридор
с криком:
- Это не правда, я ничего никогда не брала!
В тот день в доме были только Нора и Ребекка.
Бекки предпочла не высовываться из комнаты, впрочем, ее мать тоже решила
затаиться. Но у профессионального лектора
Славина был громовой голос и очень четкая дикция, поэтому женщины услышали
абсолютно все.
- Почему ты не пришла ко мне и просто не попросила денег? - гремел Славин.
- Зачем надо было красть? Какая мерзость! И
давно ты таким образом пополняешь свой бюджет?
- Я ничего не брала, - всхлипывала Тоня.
- Не ври, - оборвал ее академик, - у нас никогда ничего до этого не
пропадало.
- Я говорю правду, - отбивалась Антонина.
- Вот что, - подвел черту Славин, - чтобы это было в последний раз! Имей в
виду, никакого уголовного дела, естественно, я
заводить не стану, но знай, если опять приключится кража, я самолично отведу
тебя в милицию!
- Вы мне не верите? - выкрикнула девушка.
- Извини, нет, - ответил профессор, - кольцо-то лежало у тебя под матрацем.
Послышался дробный стук каблучков. Ребекка высунулась в окно и увидела, как
Тоня, вся в слезах, бежит к воротам.
К ужину она не явилась, впрочем, на следующей день на занятия тоже не
пришла. Обеспокоенный, Славин вновь обратился
в милицию. Спустя два дня Тоню нашли в парке "Лосиный остров". Девушка
повесилась на березе в глухом углу, куда редко
забредали прохожие. В кармане у нее нашли записку. "Я не виновата, никогда
ничего ни у кого не брала, пусть тот, кто на
самом деле вор, и его дети, будут прокляты!"
Славин, тяжело переживая происшедшее, винил во всем себя:
- Налетел на ребенка, наорал! Надо было аккуратней, бог знает почему
девочка решилась на воровство!
Нора старательно отвлекала бывшего мужа, пресекая все разговоры на
щекотливую тему. Кто-то пустил по академии слух,
что Антонина села на иглу и покончила с собой, когда узнала, что заболела
СПИДом. Абсолютно дикая версия, но она
прижилась. Ребекка замолчала, потом тихо добавила:
- Мне еще тогда кое-что показалось подозрительным. Ну зачем прятать кольцо
под матрацем? Ведь она хотела его продать,
не так ли? Значит, нужно было его унести, во всяком случае, я бы так и
сделала... И потом, мама так странно себя вела после
этой смерти. Все время нервничала, дергалась, а пару раз даже плакала. Меня это,
честно говоря, удивило, она терпеть не могла
Тоню. Конечно, жаль девушку, но Нора не слишком сентиментальна. Она,
естественно, сказала все положенные в данном
случае слова, устроила поминки, но рыдать... Рыдать бы не стала. Вернее, она
могла картинно всхлипывать на кладбище,
стонать на глазах у всех... Но дело в том, что мама плакала тихо, у себя в
спальне, а вот это совсем не в ее духе. Словом, в
голове у меня зародилось подозрение, но потом все забылось! И вот теперь
получается, что Нора все подстроила, фактически
убила Тоню. Даже; по-моему, статья есть в Уголовном кодексе - доведение до
самоубийства. Дом преткновения!
- Что? - не поняла я.
- Папа так говорил, - пояснила Бекки, - есть выражение: камень
преткновения, знаешь?
- Конечно.
- Ну вот, а у нас дом преткновения. Нора очень боялась, что после смерти
папы особняк в Алябьеве придется делить между
нами и Светой, дочкой Тамары. Сейчас, когда папы нет...
Она замолчала. Я удивилась:
- Но ведь Нора понимала, что Лика тоже наследница.
Бекки пояснила:
- Ну, когда произошла история с Тоней, о Лике и речи не было. Мама
надеялась, что отец больше никогда не женится, она
страшно любит своих детей, нас то есть, просто до умопомрачения, а этот особняк
для нее нечто особенное. Папа получил
участок в Алябьеве очень давно, в 70-м году, но тогда у них не было денег на
роскошное строительство, и тут возвели
простенький домик. Его постепенно переделывали, надстраивали и только в 94-м
году, уже при Лике, отстроили этот дворец.
Но Нора самым парадоксальным образом считала, что дом принадлежит ей и
детям. Они все станут тут жить, вместе, в
родовом гнезде! Она даже пару раз в шутку сказала Лике:
"Вот, не дай бог, со Славиным что случится, и ты нас выгонишь из любимого
дома".
Анжелика пропустила замечание мимо ушей и никак не отреагировала, но, когда
Нора стала снова и снова повторять эту
фразу, последняя жена Славина спокойно сказала:
"Не волнуйся, Нора! Если с Вячеславом Сергеевичем, не дай бог, произойдет
несчастье, то и я жить не стану. У Светы есть
отличная квартира, к тому же им с Тамарочкой просто не на что содержать особняк,
так что дом твой".
"Я тоже не слишком обеспечена", - быстро ответила Нора.
Лика рассмеялась:
"Если ты продашь все бриллианты, которые дарил тебе Вячеслав Сергеевич,
хватит на три жизни, пожалуйста, не жалоби
меня, я прекрасно знаю, сколько стоят те драгоценности, что сегодня на тебе, а
ведь они не единственные".
Нора вспыхнула. Лика как ни в чем не бывало продолжала:
"Хочешь, оформим у нотариуса бумаги?"
"Какие?"
"В случае кончины Славина я отказываюсь от всех прав на дом, но пойми,
Нора, даже если у меня не хватит духу покончить
с собой, все равно я не смогу жить в особняке, где была столь счастлива!"
Неожиданно Нора стала оправдываться:
"Пойми, у меня дети!"
"Конечно, - кивнула Лика, - ты - мать и думаешь в первую очередь о них".
Ребекка опять вытащила сигареты.
- Я поражалась Лике. Нора покупала занавески, меняла ковры, словно и в
самом деле была хозяйкой, а Анжелика лишь
улыбалась и говорила: "Хорошо, что есть человек, на которого можно положиться в
трудном деле домоустройства".
Однажды Ребекка не выдержала и поинтересовалась у подруги:
- Скажи, тебе не обидно, что мама тут вовсю орудует?
Лика вздохнула:
- Для меня главное - покой Вячеслава Сергеевича, а если отнять у Норы
любимую игрушку, то спокойной жизни придет
конец. Честно говоря, мне без разницы цвет ковров, в своей комнате и спальне
Славина я ей хозяйничать не дам, а остальное..,
да Аллах с ним.
Бекки замолчала и распахнула окно. Свежий вечерний воздух ворвался в
помещение, запахло жасмином и чем-то сладким,
приторным. На улице стемнело.
Ночью мне не спалось. Обычно я моментально проваливаюсь в сон, стоит только
донести голову до подушки, но сегодня не
помогло ничего: ни сорок капель валокордина, ни рюмка коньяку, ни чай с медом. Я
вертелась в кровати с боку на бок, пытаясь
вытянуть ноги между Мулей и Адой, преспокойненько храпевшими под пледом. Сон не
шел. Измучившись вконец, я встала,
открыла окно и, глядя, как на приветливый свет настольной лампы летит рой
мошкары и глупых ночных бабочек, стала
размышлять о том, кто убил Славина? Тот, кому его смерть была выгодна, или тот,
кто его за что-то сильно ненавидел...
Но в академии Вячеслава Сергеевича обожали, после его безвременной кончины
вуз, скорей всего, закончит свое
существование, следовательно, педагоги останутся без работы. Наверное, академик
не был таким уж белым ангелом, вероятно,
у него случались конфликты и трения с сотрудниками, кому-то он объявлял выговор,
кого-то ругал, но... Но, по большому
счету, его любили, а главное, понимали - исчезнет Славин, пропадет вуз. И потом,
подземный ход, сделанный ребячливым
профессором!.. Нет, заказчика нужно искать среди домашних.
Опять неувязочка. Уж не настолько глуп Николай, чтобы не понять: без отца
он - пустое место. Впрочем, и Андрей, и
Сергей, и Ребекка знали, что живой Славин для них лучше, чем мертвый. Нора, та
вообще не работала и жила исключительно
на содержании бывшего мужа. Уж не знаю про Тамару и Свету, но две эти тихие
серые мышки, лишний раз не открывающие
рта, мало похожи на гражданок, замысливших преступление.
И ведь смерть Вячеслава Сергеевича потянула за собой цепь других убийств.
Сначала попала под машину незадачливая
актрисочка Лена Яковлева. Может, она, конечно, переходила дорогу в неположенном
месте, но что-то мне мешает думать,
будто это было самое обычное дорожное происшествие. Затем Лика... Ну зачем,
спрашивается, Николаю уничтожать девушку?
Никаких скандалов у них не было, отношения давно прервались... К чему лишний
труп?
Я ожесточенно грызла ручку. Что-то никак не складывается картинка, все
разваливается в разные стороны. Честно говоря, я
подумала, что Николай сегодня выкупил у Павлика свои часы. Почему? Испугался,
что их обнаружат на месте гибели Лики и
начнут задавать ненужные вопросы? Ведь в милиции Николя сообщил, что в тот день,
когда погибла Лика, он сидел
безвылазно на работе...
А кто тогда лишил жизни несчастного Павлушку? Окончательно запутавшись, я
затрясла головой. И каким образом
Николай мог оказаться сразу в двух местах: я видела его на Солнечной, а он
таинственным образом вмиг переместился в
Тушино. Потом Фрося сказала, что мужчина покупал у Павла часы около девяти утра,
но именно в это время за Николаем
пришла милиция и нашла его дома!
Хотя... От неожиданной мысли я так и подскочила. Почему я решила, что часы
купил Николай? Фрося просто сказала
"мордастый дядька"...
Пытаясь успокоить бунтующие мысли, я легла на кровать. Завтра, обо всем
подумаю завтра... Сон начал мягкой лапой
нажимать на веки. Глаза захлопнулись, руки отяжелели, и, медленно погружаясь в
объятия Морфея, я внезапно вяло
подумала: а что, если разгадку нужно искать у Анны Ивановны Коломийцевой,
потерявшей любимую внучку?
На следующее утро, накормив детей и собак завтраком, я решила провести
следственный эксперимент. Положив в сумочку
фотографию Николая и прихватив часы, я отправилась к Фросе.
На стук в окно никто не отреагировал. Крики:
"Фрося, Фрося, Ефросинья!" - тоже не принесли никакого результата.
Устав от воплей, я толкнула дверь в барак и оказалась в узком, темном,
вонючем коридоре. Налетая на велосипеды, ведра и
какие-то сундуки, я кое-как добралась до первой двери и постучала.
- Войдите! - раздался высокий голос. В комнате, тесно заставленной мебелью,
царила дикая духота. Интересно, как здесь
передвигаются обитатели? В небольшом пространстве находились три раскладушки,
диван-кровать, обеденный стол,
холодильник, штук шесть стульев и телевизор. Скомканное постельное белье
возвышалось грязными кучами, а у левой стены,
на небольшом свободном пятачке, восседал на горшке крохотный ребенок. Увидев
меня, малыш испугался и зарыдал. Толстая
тетка лет пятидесяти со всего размаха шлепнула его кухонной тряпкой:
- Заткнись, урод!
Потом повернулась в мою сторону и спокойно пояснила:
- Дочка в подоле принесла, любовь у ней вышла! Любовь-то прошла, а подарок
остался... Вы из управы? Глядите, глядите,
как живем!
- Нет, вы не знаете случаем, куда подевалась девочка Фрося?
- Так они уехали.
- Куда?
- Шут их знает! Райка, Фроськина мать, малахольная совсем. Она и сюда тоже
заявилась год тому назад. В одной руке
младенец, в другой девка. Устроилась дорожной рабочей, ей дали комнату в нашем
бараке. А вчера заходит и говорит:
"Прощай, Люська, сваливаем". Куда, чего, не сказала, перекати-поле она, цыганка.
- Цыганка?
- Ну не знаю, может, молдаванка, черная такая, юркая, говорливая. Фроська в
отца небось пошла, а Борька, младший, -
вылитый цыганенок!
- Здесь еще живет шестилетняя Лена...
- Иди в самый конец, последняя дверь, только от бабы Клавы толку не
добьешься.
- Почему?
- А ты сходи и сама увидишь!
Стараясь не дышать, я добралась до нужного места и распахнула дверь.
Комната была на удивление большой и почти
пустой. Вместо занавесок на окне приколота кнопками пожелтевшая газета, стол
тоже прикрыт какой-то рваной бумагой. В
углу на железной кровати куча тряпок и разодранное одеяло, из прорех которого
торчит серая вата.
- Есть тут кто? - что есть мочи завопила я. Одеяло зашевелилось, показалась
седая всклокоченная голова.
- Чего надо?
- Лена где?
- Убегла.
- Куда?
- Хрен ее знает.
- Как же вы отпускаете маленького ребенка одного! - пришла я в негодование.
- Пошла ты на... г буркнула бабка и смачно захрапела.
Пришлось абсолютно ни с чем идти на платформу. Сев в электричку, я
посмотрела на часы. Так, теперь засечем время и
посчитаем, за сколько минут можно добраться до Тушина.
Состав несся по залитой солнцем равнине. Большинство пассажиров уткнулись в
газеты и журналы, у меня был с собой
детектив. Но не успела я погрузиться в чтение, как рядом раздался тихий голос:
- Простите, это про вас написано?
Милая девушка с приятной улыбкой протягивала мне газету:
- Вот тут ведь вы, правда? Я сразу узнала! Я глянула на страницу и
почувствовала, что сейчас упаду в обморок. Под броской
"шапкой", гласившей "Необычное имя - редкий талант", красовались фотографии. На
одной - всклокоченная женщина с
идиотской ухмылкой ребенка, страдающего болезнью Дауна, держит на руках
бочонкообразных собак. На другой - та же тетка,
еще более взлохмаченная и с полубезумным взором, пытается откусить от
завернутого в бумагу чизбургера.
- Сразу узнала, - радостно тараторила девушка, - сделайте милость, напишите
вот здесь, в уголке!
Я в ужасе посмотрела на говорившую. Она сразу узнала?! Неужели я такая?
Честно говоря, я считала, что выгляжу куда
более привлекательно! И почему Ада с Мулей похожи на гигантские перевернутые
груши? Они же вполне нормальные
собачки.
- Ну вот тут, напишите, - ныла девица.
- Что писать?
- Как - что? - изумилась попутчица. - "Дорогой Свете от..." Вас правда так
странно зовут?
Взяв протянутую ручку, я быстренько накорябала требуемое и, натянув
бейсболку как можно ниже, перешла в другой вагон.
Но и там многие читали эту газету, впрочем, в метро тоже, потому до Аэродромной
улицы я ехала, не снимая кепки, водрузив
на нос темные очки. Отчего-то было стыдно и неуютно.
Дом, где жила Лена, стоял в глубине просторного двора. Хорошая погода
выгнала обитателей хрушобы на улицу. Куча
разнокалиберных собак бегала по грязной траве. Детей не было видно, очевидно, их
вывезли на дачи. На скамеечках тесно
сидели женщины, чуть поодаль, вокруг деревянного, потемневшего от дождя стола
устроились доминошники. Я обратила
внимание на небольшую странность. Самая удобная лавочка, тосковавшая в тени
раскидистого тополя, отчего-то была пуста.
Бабы предпочли тесниться на двух других, находящихся на самом солнцепеке.
Посмотрев на часы, я произвела расчеты. Так, в электричку я села в 10.30, а
сейчас половина первого. И ведь нигде не
задерживалась ни на минуту, переходя со станции на станцию, неслась, словно
курьерский поезд! Получается, что меньше чем
за два часа сюда не добраться. А может, он от Киевского вокзала сел в машину?
Что ж, завтра проверю, а сейчас попробую чтонибудь
выяснить у этих теток, небось весь день во дворе торчат.
Я подошла к одной из скамеек и поинтересовалась:
- Не подскажете, 119-я квартира в каком подъезде? Бабы настороженно глянули
на меня, потом одна толстая, смахивающая
на сейф старого образца, осторожно осведомилась:
- Вам кого надо?
- Лену.
- Зачем вам Ленка? - спросила другая женщина в цветастом халате. - Дело
какое или вы ей родственница?
- Понимаете, - вдохновенно соврала я, - я квартиру решила менять, ваш район
нужен, мать тут живет, больная совсем, мне
из Лианозова не наездиться.
Женщины шумно вздохнули, потом "сейф"
...Поділитися у соцмережах
