Жанр: Электронное издание
evlampia
...оизведение Джеки Коллинз, он не знал. Она
впервые подошла к его лотку и, честно говоря, была мало похожа на человека,
пользующегося электричкой. Незнакомка резко
выделялась среди толпы, топтавшейся на платформе в ожидании поезда. Во-первых,
элегантной одеждой, красивой яркозеленой
сумочкой и такими же туфлями, во-вторых, прической. И пахло от нее
потрясающе. Пока красавица перебирала книги,
Миша наслаждался ароматом незнакомых духов. Его жена купила себе недавно
"Русскую красавицу", и Мише нравился этот
запах. Но от дамы веяло необыкновенным парфюмом, очевидно, так благоухает
богатство.
Женщина разглядывала прилавок, и тут у нее в сумочке зазвонил телефон. Она
вытащила маленький аппаратик и
мелодичным голосом сказала:
- Жду тебя, хорошо, спасибо.
Потом сунула крохотный телефончик в карман, подняла на Мишу бездонные глаза
и нежным голосом сказала:
- Вот эту, пожалуй.
Глядя в ее приветливо улыбающееся лицо, Миша пробормотал ошарашенно:
- Двенадцать рублей.
Отчего-то он назвал отпускную цену склада. Незнакомка изящной ручкой
протянула пятидесятирублевую купюру, и тут
сзади подошел мужчина и произнес:
- Ну, пошли!
- Николя, - воскликнула девушка, - это ты?
- Ясное дело, - ответил подошедший, - а что?
- Лицо у тебя какое-то... - пробормотала необычная покупательница.
- По поводу морды лица все претензии к маме и папе, - засмеялся мужчина,
взял ее под руку, и они двинулись по краю
платформы, в самый конец, туда, где обычно останавливается первый вагон.
Миша оглядел стройные ноги женщины, машинально отметил, как она красиво
идет, даже не покачиваясь в зеленых туфлях
на высоких каблуках, и вздохнул.
Пара смешалась с толпой и исчезла, тут только Михаил сообразил, что сжимает
в кулаке ассигнацию, он забыл дать девушке
сдачу.
Парень выскочил из-за лотка и быстрым шагом пошел за красавицей, и тут к
перрону с ужасающим воплем подлетела
электричка. Раздался жуткий скрежещущий звук, вагоны, лязгнув, попытались
остановиться, электровоз изо всех сил старался
удержать состав, потом послышался дикий, какой-то звериный крик. Толпа на едином
дыхании ломанулась вперед. Миша
бежал вместе со всеми, не понимая, отчего у него бешено колотится сердце.
Людской поток скатился по лестнице вниз. Первое,
что увидел Миша, были зеленые элегантные туфли и сумочка.
- Наверное, они пошли в поселок, - вздыхал Михаил, - и не заметили
электричку. Хотя странно, она так гудела, прямо
разрывалась, но там вообще гиблое место, косогорчик такой, и тропиночка вниз
бежит, крутая. Небось не удержалась на
каблуках, упала и покатилась.
- А мужчина куда делся? Миша пожал плечами:
- Не знаю. Думаю, в обморок упал, только я там не мог долго стоять, к
книжкам вернулся. Тут бабы говорили, несчастная эта
еще жива была, когда из-под поезда вытаскивали, в машине померла, в "Скорой". Да
вы у Катьки спросите.
- У кого?
- В кассе сидит, все знает всегда, просто ведьма.
- Господи, накажи его за язык поганый, - ожила Анастасия.
Я побежала к кассе и застучала в окошко. Хмурая, довольно пожилая баба с
пережженными "химией" волосами гаркнула:
- Нет электричек, видишь объявление!
- Вы Катя?
- Ну?
- Миша, тот, который книгами торгует, сказал, будто вы видели, как девушка
под поезд бросилась. Ее звали Лика Славина,
она моя родственница...
- Ой, господи, - мигом подобрела кассирша, - ну-ка, обойди будку с той
стороны, там дверка.
Я втиснулась внутрь крохотного помещения и чуть не скончалась от удушья. В
небольшой комнатке, размером чуть больше
сигаретной пачки, жутко воняло потом и дешевыми духами. Впрочем, жара в кассе
стояла неимоверная, не спасал даже
оглушительно стрекочущий вентилятор.
- Ой, господи, - причитала Катя, жадно вглядываясь в мое лицо, - как же она
так, зачем? Из-за любви, да?
Я посмотрела на ее бесформенную фигуру и слишком ярко накрашенные губы.
Надо же, лет кассирше около шестидесяти, а
до сих пор верит в роковые чувства.
- Вы сами видели, как она бросилась?
- Нет, - разочарованно покачала головой Катя, - я подскочила, когда
вытаскивали. Вот где ужас! Жива она была еще, по мне,
так лучше сразу... В кровище все, ее на носилки кладут, а она бормочет:
- Сумочка где, сумочка... Я ей говорю:
- Не волнуйся, тут все, и сумочка, и туфельки. А она как-то странно
всхлипнула и спросила:
- Николя, почему? Николя...
И все, отключилась.
После вонючей кассы воздух на платформе показался упоительным. Я вдыхала
его полной грудью и поторопилась к
маршрутным такси. Николя! Мне известен только один человек с таким претенциозным
прозвищем - Николай Славин.
И еще одно. Ну скажите, разве станет женщина, собирающаяся покончить с
собой, за минуту до прыжка на рельсы покупать
новый роман Коллинз?
Глава 11
Первое, что я увидела, войдя в ворота нашей дачи, был огромный, сверкающий,
серебристый "Мерседес" и двух парней в
черном, сидящих на скамеечке. Сердце нехорошо сжалось. Похоже, Игорь Серафимович
откуда-то узнал мой адрес и явился
получить должок. Сейчас эти громилы схватят меня и начнут ставить на живот
раскаленный утюг.
Но бандиты встали и хором сказали:
- Здрасьте, Евлампия Андреевна.
- Добрый день, мальчики, - осторожно ответила я и вошла на террасу.
Перед глазами предстала чудная картина. Огромный круглый стол, который я
перед уходом застелила белой, шуршащей от
крахмала скатертью, был завален деликатесами. Чего там только не было: банки с
икрой, форель, осетрина, ананасы, киви,
целый таз клубники, два арбуза, персики, нектарины и гора колбасных изделий.
Поодаль стояли три коробки с тортами...
На деревянном стуле сидел Игорь Серафимович. На правом его колене довольно
улыбалась Муля, на левом щурилась от
наслаждения Ада. Морды мопсих, впрочем, их жирные грудки тоже, были перемазаны
белым. Внизу с остервенением что-то
жевали Рамик и Рейчел. Клаус, Семирамида и Пингва, урча так, что казалось, на
террасе заведен мотоцикл, быстро-быстро
глотали какие-то розовые куски. При ближайшем рассмотрении это оказалась свежая
семга.
- Лампа! - Заорал Кирюшка, размахивая куском хлеба, на котором высился
пятисантиметровый слой икры. - Гляди, чего
дядя Игорь привез! Мы уже объелись, сил нет!
- Да, - подтвердила Лиза, - прямо тошнит.
- А мне хорошо, - пискнул Костя.
Муля гавкнула. Игорь Серафимович моментально схватил пирожное и сунул в ее
выжидательно раскрытую пасть. Я поняла,
что мопсихи перемазаны кремом, и обозлилась до крайности:
- Собакам нельзя столько сладкого.
- Прости, не знал.
- Зачем приехал? Сколько с меня еще за фару осталось? Давай счет из
автосервиса и уматывай!
Лиза, Кирюшка и Костя замерли с набитыми ртами.
- А вы, - продолжала я злиться, - быстро съешьте по таблетке фестала и
исчезните, обжоры!
- Мы не... - запищал Кирюшка. Но Лиза дернула его за руку. Дети встали и
выскочили во двор.
- Дядя Игорь, можно я в "мерее" посижу? - донесся снаружи голос Кирюшки.
- Конечно, - ответил мужик и повернулся ко мне:
- Такая маленькая, а такая революционная. Ну чего хорохоришься? Фруктов
твоим детям привез, а тебе детективов, там в
гостиной лежат.
Я распахнула дверь в комнату и увидела, что весь диван завален томами,
причем не дешевыми карманными изданиями, а
дорогими книгами в твердых, глянцевых переплетах. Похоже, Игорь Серафимович
купил целый магазин, сгреб с прилавков все
не глядя.
- Ну и зачем это? Мужик рассмеялся:
- Триста рублей-то вчера у тебя пропали, нехорошо вышло! А про мать мою ты
точно угадала. Подъезды она мыла и в
поликлинике убиралась в стоматологической. Отца у меня не было, как и у твоих
детей. Вот мать и кувыркалась. Жаль, до
моего богатства не дожила.
- Меня очень тронул твой рассказ о несчастном, голодном детстве, -
огрызнулась я, - только, прости, я занята очень, а
подарки мне не нужны. Зарабатываю я нормально, нам хватает, дача есть!
- С дыркой в потолке, - хихикнул гость.
- Ну и что? Кирюшка вчера с чердака упал!
- Дети у тебя смешные, морды протокольные, хитрющие, мальчишка вообще
класс! Девица его все к порядку призывает. А
другой. Костя, ну от него скончаться можно!
- Дядя Игорь, можно мы "мере" помоем, запылился, - донеслось со двора.
- Мойте, - благосклонно разрешил хозяин. Дети влетели на террасу.
- Лампа, - завопил Кирюшка, - сейчас возьмем "Фэйри" и новые губки, идет?
Те, что для нас купили...
- Зачем?
- Чтобы красоту не поцарапать, - выдохнул Костя.
Ребята засновали туда-сюда.
- Дай ключ от гаража, - велела Лиза, - там стоит полироль.
- Старательные, - хмыкнул Игорь Серафимович, - ты бы злобиться перестала и
кофейку налила. Я машинально включила
чайник.
- И собачки классные, - как ни в чем не бывало улыбался гость, - вот эта,
жирненькая, блеск.
Он почесал Мулю за ухом. Мопсиха засопела и неожиданно начала икать.
- Мульяна, - резко сказала я, - немедленно иди на пол.
- Ну что ты всех воспитываешь, - хмыкнул Игорь Серафимович, - давай
спокойно кофейку попьем, поболтаем.
Не успел он замолчать, как Муля, особенно громко икнув, выплюнула на
шикарные брюки гостя полупереваренный эклер.
- Это что? - уставился на неаппетитную кучку Игорь Серафимович.
- То, что и должно произойти с собачкой, которую обкормили сладким, -
припечатала я.
Ну, сейчас он наконец-то обозлится и уйдет. Но гость поступил неожиданно.
- Ах ты, маленькая пройда, - засмеялся он, счищая салфеткой руины
пирожного, - значит, теперь твой бездонный желудок
пуст, и ты можешь начинать ужинать снова!
Я невольно засмеялась, а не такой уж он и противный!
Светлые брюки Игоря Серафимовича выглядели отвратительно. Жирный крем
размазался по колену, а другую брючину
изгваздала в шоколаде Ада.
- Слышь, Ева, - сказал Игорь Серафимович. Я вздрогнула. Нет, только не это
имя. Давным-давно был в моей жизни
мужчина... Я его почти полюбила. И он звал меня Ева. Единственный, кому пришло в
голову подобным образом сократить
Евлампию, писатель, талантливый, богатый литератор, убийца и негодяй.
- Не смей звать меня так!
- Ладно, - удивился Игорь Серафимович, - а как величать-то? Евлампия
тяжеловато...
- Лампа.
- Если тебе так больше по душе, хотя Ева...
- Этот вопрос не обсуждается! Игорь Серафимович ухмыльнулся:
- Теперь понял, почему ты одна с детьми осталась. Скажи, ты веришь в
переселение душ?
- Ну, не слишком.
- Кажется, я знаю, кем ты была в прошлой жизни. Предводителем татарского
войска. Лучше дай какие-нибудь штаны, а то
эти липкие и мокрые.
- Ну откуда у меня мужские брюки? Хочешь мои джинсы?
Игорь захохотал, высунулся в окно и крикнул:
- Рома, там где-то в багажнике штаны валяются, тренировочные!
- Эти? - закричал один из парней, тряся голубыми спортивными брюками с
белыми полосками.
- Тащи сюда!
Через десять минут Игорь Серафимович влез в "Адидас" и велел Роме:
- Это состирни.
Парень послушно пошел в ванную. Тут ворвались дети.
- Ой, какой автомобиль! - кричал Кирюшка.
- Любишь машины?
- Ага.
- У вас какая?
- Две, - гордо заявил Кирка, - "Жигули" - "копейка" и "Форд", белый, 1968
года выпуска.
- Хорошие механизмы, - вежливо ответил мужчина, - а Лампа на какой ездит?
- Ни на какой, она только права получила.
- Слушай, - оживился Игорь Серафимович, - давай выкатывай тачку, и поедем,
заправим твою "копейку" бензином. Лучше
на "Жигулях" начинать, и тебе не так страшно будет со страховкой. Эй, ребята,
хотите в "Мерседесе" покататься?
Я попробовала сопротивляться, но ситуация вырвалась из-под моего контроля.
Услыхав про поездку в "шестисотом". Кирка
схватил меня за кофту и жарко зашептал:
- Лампуша, умоляю, соглашайся! Глядя на его лицо, я невольно кивнула.
- Класс! - завопил Кирюшка. - Лизавета, открывай гараж!
- Но Катюшины "Жигули" полгода стоят без движения, - промямлила я.
- Сейчас Роман посмотрит, - моментально отозвался Игорь Серафимович.
Через полчаса "жигуленок" тарахтел на дорожке возле сверкающего "мерса".
Выглядели машины невероятно: великолепная,
навороченная тачка, старательно натертая детскими руками до зеркального блеска,
и ржавая "копейка" с облупившейся
краской.
- Прямо так ехать? - с ужасом спросила я.
- Криво не надо, - хихикнул Игорь Серафимович и полез за баранку.
- Игорь Серафимович! - крикнула я. Мужик высунулся в окно и сказал:
- Сделай милость, называй меня Гарик.
- Гарик, у вас брюки тренировочные на ногах...
- А где они должны быть, на руках? И потом, штаны от костюма мокрые. Тебе
стыдно, что я так одет? Ладно, не буду
выходить, а сверху все в порядке, гляди - пиджачок, рубашечка...
- Ничего мне не стыдно, - возмутилась я, - я думала, вы забыли!
- Я никогда ничего не забываю, - серьезно ответил Гарик и скомандовал:
- Давай вперед!
- Может, Роман машину за ворота выведет?
- Нет!
- Он водить не умеет? Шкафоподобный Рома хмыкнул.
- Умеет, - спокойно пояснил Гарик, - и Леня тоже, только поедешь сама,
одна, остальные со мной, начинай!
Я была единственным ребенком в семье, и мама опекала дочурку всегда.
Поэтому, если собеседник переходит на командный
тон, я повинуюсь мгновенно. Старательно соблюдая последовательность действий, я
завела мотор и, замирая от ужаса,
выползла на дорогу.
Добравшись до шоссе, я затормозила. "Мерседес" мигнул фарами. Гарик
высунулся в окно:
- Давай, давай, вперед!
- Там полно машин.
- Ничего, мы с тобой, прикроем.
Кое-как повернув направо, я со скоростью 40 километров в час поползла по
шоссе. "Жигуленок", словно застоявшийся конь,
рвался вперед. На дороге замаячил пост ГИБДД. Я поравнялась со стеклянной
будкой, и вдруг постовой, неожиданно свистнув,
указал жезлом в бок. Пришлось припарковаться к обочине. Довольно пожилой
милиционер вразвалочку подошел к машине и
сказал:
- Документы попрошу.
Я протянула права, техпаспорт и доверенность.
- Что-нибудь нарушила?
- Так-так, - пробормотал мент, оглядывая "Жигули".
Потом его взор упал на "Мерседес".
- А вы чего встали? - недовольно крикнул постовой. - Ехайте себе дальше.
Гарик открыл дверцу:
- Жену жду.
- Кого? - удивился мент.
- Там в "Жигулях" баба моя катит.
- Ваша супруга? - недоверчиво произнес постовой, оглядывая роскошный
"шестисотый" и сидящего за рулем Гарика в
льняном пиджаке от Кардена.
- Ясное дело, моя, - хмыкнул Игорь Серафимович, - только вчера права
получила, вот и едет на раздолбайке, тренируется, а
мы сзади с ребятами подстраховываем.
- Ага, понятно, - кивнул страж дорог, - ну ехайте тогда!
- Слышь, командир, - засмеялся Гарик, - вы же тут на посту всегда?
- Ну?
- Запиши ее номерок, она теперь ездить станет, туда-сюда, и по смене
передай, мало ли чего, начинающая... Рома,
расплатись.
Роман протянул постовому пару зеленых бумажек.
- Конечно, - обрадовался тот, - все тип-топ будет.
- Где здесь заправка? - робко спросила я.
- Ехай все время вперед, - заулыбался мент, - никуда не сворачивай, до
кладбища.
- Зачем? - испугалась я. - Мне не надо к могилам.
- А там заправочка стоит.
- На погосте?
- Ага.
Я завела мотор, и "колонна" двинулась. Примерно через полчаса впереди
показались железные ворота, домишко из красного
кирпича и вывеска "АЗС. Кафе и магазин".
Дорога закончилась. В синем-пресинем небе носились птички, тишина стояла
замечательная, как на кладбище. Правда, мы и
находились на нем. Прямо у заправочных колонок начинались надгробья.
Сидевший на раскладном стульчике парень в зеленом комбинезоне встал и взял
"пистолет".
- Заезжайте сюда, - велел он, - вам 92-й? Я посмотрела на узкое
пространство между колонной и кирпичным домиком:
- Въехать в эту щель?
- Тут полно места!
- Ну, я не сумею, - промямлила я, - может, поможете?
- Мое дело бензин заливать, - не пошел на контакт парень.
- Но я не могу, плохо вожу.
- Значит, не заправишься, - заявил служащий и, выжидательно поглядев на
сверкающий "Мерседес", добавил:
- Тогда отваливай, вишь сзади какой клиент!
- Гарик, - заорала я, - помоги!
"Мере" распахнулся, из него горохом посыпались Кирюшка, Лиза, Костя, Муля,
Ада, Рамик и Рейчел. Следом, сохраняя
полное достоинство, вылезли Роман и Леня. Надо сказать, что юноши, одетые во все
черное, выглядели в этой ситуации
наиболее адекватно. Потом раскрылась дверь шофера, и, небрежно размахивая
сотовым телефоном, показался Игорь
Серафимович.
Заправщик разинул рот. Группа клиентов действительно выглядела живописно:
куча детей и животных, потная тетка,
всклокоченная, как банный веник, два парня, явно криминального типа... Завершал
картину Игорь Серафимович, верхняя часть
которого, одетая в дорогой летний пиджак и безукоризненную сорочку, сильно
отличалась от нижней, облаченной в мятые
тренировочные штаны. Правда, на ногах у него красовались изумительные ботинки из
кожи антилопы.
- Ну, - завел Гарик, и тут зазвонил телефон.
- Да, - рявкнул он, - ты меня достал! Покупай, подумаешь, деньги, сто тысяч
зеленых! Только больше не звони, отдыхаю я!
- Дайте ключики, - тихо пробормотал заправщик, - подгоню машину к колонке.
Увидев, что он открыл бензобак, я налетела на Кирюшку:
- Жабу Гертруду не взяли?
- А надо было? - удивился мальчишка.
- Естественно, нет, впрочем, собак тоже.
- Ну когда бы они еще на "Мерседесе" прокатились? - вступилась за друга
Лиза.
Действительно, когда? Я отвернулась от детей, села на большой камень у
обочины и расслабилась. Несмотря на вечер, стояла
тяжелая, удушающая жара. Роман и Леонид, словно тени, маячили у "мерса". Лиза,
Кирюшка и Костя накинулись на ларек со
жвачками, стоявший у входа на кладбище. Одуревшие от жары и долгой поездки в
автомобиле собаки с оглушительным лаем
бегали по пустырю. Я облокотилась на колени и заметила, что тапки, тряпочные,
синие, купленные мною у метро за двадцать
пять рублей, окончательно порвались, и наружу торчат большие пальцы ног. Игорь
Серафимович продолжал орать в трубку. В
воздухе клубились слова: "миллион", "сальдо"... Заправщик старательно закрыл
бак. Тяжелый вздох вырвался из моей груди -
ну почему у меня всегда так: если заправка, то обязательно на кладбище?
На следующее утро я, быстренько собравшись, сбегала к Ребекке, обсудила с
ней кое-какие проблемы и в полдень уже
подъезжала к Солнечной.
Мишин ларек с книгами стоял на прежнем месте. Я отдала парню деньги за
детектив, потом достала из сумочки только что
полученную от Бекки фотографию Николая и спросила:
- Не припомнишь случайно, не он ли подошел к той женщине, что под поезд
попала?
- А, - протянул Миша, - так вы, значит, из милиции.
- Тьфу, - сплюнула Настя, стоявшая рядом со своей религиозной литературой,
- то-то, гляжу, морда больно противная, а она
из легавки!
Я невольно покосилась в ее сторону: надо же, какой странный лексикон для
богомольной женщины.
- Не обращайте внимания, - ухмыльнулся Миша, - она на зоне была, ворюга, а
потом уверовала и теперь всех жизни учит,
просто смешно. Вовсе она не такая, как кажется. Впрочем, и мы все тоже корчим из
себя невесть что, а в сущности...
Он взял снимок и стал внимательно разглядывать.
- Изыди, сатана, - буркнула Настя и демонстративно отвернулась.
- Точно, - отозвался Миша, - этот самый и есть. Морда толстая. Весь из себя
такой, с золотыми часами, небось бешеные
бабки зашибает...
Уже несясь в электричке к Москве, я невольно подумала: ведь торговец прав.
Все мы также корчим из себя невесть что,
лишь бы никто не узнал о том, какие демоны таятся в душе. Моя лучшая подруга
Катюша, хирург, однажды, в особо злую
минуту, сказала:
- Знаешь, Лампа, чего в человеке больше всего? Дерьма, причем не в
переносном, а в прямом смысле этого слова, как врач
говорю.
Да, милый Николя тоже усиленно пытается изобразить, что его внутренности
заполнены розовыми лепестками... Интересно,
зачем он встречался с Ли-кой на платформе? Что ж, придется задать мужику этот
вопрос, но сначала побеседуем с некоей
дамой Ириной Леонидовной Самохваловой. Ребекка сказала, что эта особа
великолепно знает всех сотрудников академии и даст
исчерпывающую информацию не только о них, но и о Славине, она была руководителем
кандидатской диссертации Вячеслава
Сергеевича, и благодарный профессор потом всю жизнь поддерживал ее и взял на
работу в свой вуз.
Приоткрыв дверь с табличкой "Отделение экономики", я увидела даму лет
шестидесяти, с супермодной прической и
безукоризненным макияжем.
- Простите, где найти Ирину Леонидовну?
- Входите, входите, - пропела женщина глубоким грудным контральто, - вы та
самая журналистка с дивным русским именем
Евлампия, которая собирается писать книгу о Вячеславе? Идите, идите, Ребекка
меня предупредила, жду вас!
Не веря своим ушам и глазам, я села напротив Самохваловой. По самым
скромным подсчетам, ей около восьмидесяти, но
больше шестидесяти никак не дашь! Поняв, какое впечатление она произвела, Ирина
Леонидовна улыбнулась:
- Ну, и о чем станем беседовать?
- Расскажите о Вячеславе Сергеевиче...
- О, дорогая, какой всеобъемлющий вопрос, - улыбнулась дама и начала.
Полтора часа она пела осанну покойному. Честно говоря, я загрустила. Ни
одного плохого слова не слетело с ее губ,
накрашенных элегантной помадой светло-коричневого цвета. Судя по этому рассказу,
Славин был просто ангел во плоти,
добрые дела которого невозможно перечислить. Поток слов лился плавно. Как
профессиональный преподаватель, Ирина
Леонидовна говорила четко, иногда переспрашивая:
- Вам понятно?
Я кивала, все больше погружаясь в пучину тоски. Наконец, когда Самохвалова
перевела дыхание, я быстренько
поинтересовалась:
- А дети его? Так же талантливы?
Ирина Леонидовна скорчила недовольную гримасу:
- Ах, дорогая, природа отдыхает на отпрысках гениев, а в случае Вячеслава
она не просто устроила себе отпуск, а легла спать
надолго.
- Не понимаю, - прикинулась я идиоткой.
- Сейчас объясню, - обрадованно сказала дама. Даже покорив научные Гималаи,
получив всевозможные звания, дипломы и
регалии, женщина всегда остается женщиной, и посплетничать о близких и знакомых
доставляет ей невероятное удовольствие.
- Вы видели Нору и Тамару? Я кивнула.
- Ну и как они вам?
- Нормальные женщины, вполне интеллигентные и воспитанные!
Ирина Леонидовна гневно щелкнула зажигалкой:
- Глупости, полные дуры! Как, впрочем, все его пассии. Прямо странно, с
какой настойчивостью Слава выискивал
совершенно неподходящих жен и любовниц. Удивительно! И это когда рядом
находились чудные девушки, моя дочь,
например.
Она вздохнула и с горечью добавила:
- Карина была влюблена в Славу, лучшей пары и не придумать! Оба увлечены
наукой, общность интересов сближает. Слава
потому и скакал из постели в постель, что никак не мог отыскать родственную
душу. Сначала дурацкий брак с Ольгой, сразу
было ясно, что ничего хорошего не выйдет! Потом Нора! Тот еще фрукт - злая,
жадная, абсолютно базарная, но родила ему
четырех детей, очень неудачливых, надо сказать, и Славин терпел ее ради малышей.
- Почему неудачливых? Николай вроде доктор наук?
Ирина Леонидовна рассмеялась:
- Знаете эпиграмму Пушкина:
В Академии наук
Заседает князь Дундук,
Отчего он заседает?
Отчего же Дундуку такая честь?
Отчего он заседает?
Оттого, что жопа есть.
Николай, или, как маменька зовет его, Николя, питался отцом, как червь
яблоком. Обе диссертации: и кандидатскую, и
докторскую - написал Славин. Я еще когда говорила:
- Слава, отдай мальчишку в ПТУ, пусть хоть руки развивает, головы у него
все равно нет!
Но Вячеслав Сергеевич упорно тащил сыночка, сначала пристроил в институт,
потом в аспирантуру, сделал профессором. У
них даже монографии совместные выходили - В. Славин и Н. Славин. Народ только
улыбался в кулак, всем вокруг было
понятно, кто автор многостраничных "кирпичей". А создав свой вуз, академик
сделал сынка первым заместителем.
- Значит, сейчас Николай "рулит" в учебном заведении?
- Пытается, - фыркнула Ирина Леонидовна, - но ничего не выходит, думаю, мы
провалим прием. Народ шел, привлеченный
именем Славина и кое-кого из профессуры. Допустим, к Репнину, Савельеву или
Кавалерову. Но Сергей Репнин уже сейчас
сообщил, что уезжает по контракту в Америку, а Жора Савельев собрался в Канаду.
Крысы бегут с корабля, думаю, и Кавалеров
не задержится. Так что наша академия скоро развалится, если, конечно, не принять
экстренных мер! Но Слава, земля ему
пухом, не терпел около себя конкурентов в научном плане, все о детках пекся!
Она примолкла.
- Получается, что Николай ничего не выиграл от смерти отца?
- Конечно, нет! Он без папули ничто, ноль без палочки. Да ему не под силу
руководить не только такой академией, как наша,
но даже и школой первой ступени в Чукотском крае! Ничего, абсолютно ничего не
получил он от Славы: ни ума, ни
трудолюбия, ни активности, вылитая Нора.
Внезапно она заткнула фонтан желчи, загасила окурок и спокойно добавила:
- Впрочем, я несправедлива. Один талант ему все же достался.
- Какой?
- Умение кобелировать. Наш Николай постоянно носится по бабам, а
чадолюбивый Слава пристраивал всех его бывших
любовниц, что, честно говоря, было трудно, потому что Николаша, чувствуя
собственную ущербность, всегда подбирает дам из
другого социального строя, из андеграунда, так сказать! Одна из его находок
Леночка, секретарша Славы. Вы не поверите, она
вначале говорила посетителям: "Повесьте польты в шкафик". Мрак! Правда, сейчас
пообтесалась.
Самохвалова вытащила новую сигарету и понеслась дальше:
- Но Николай по сравнению со своими братьями просто Конфуций, он хоть может
изобразить интеллектуала и хранить
этакое многозначительное молчание в нужный момент, а Андрей!
Боже, вы бы видели его на защите кандидатской! Слава сидел весь красный,
мальчишка не сумел даже нормально ответить
на заранее подготовленные вопросы. Стыд и срам, нес полную фигню, да любого
другого давно бы выгнали и уж точно
прокатили бы с треском, нашвыряли черных шаров. А здесь вскрыли урну - все
бюллетени положительные, только один
испорчен. Небось у старика Ковалева рука от стыда дрогнула.
Из Сергея даже не пытались сделать кандидата наук. Парень с трудом закончил
десятилетку. Пришлось пристроить его на
журфак, а потом впихивать в различные околонаучные издани
...Поділитися у соцмережах
