Жанр: Электронное издание
Dasha22
... - Что за ерунду ты несешь!
Это же артисты, звезды! Угощайтесь, сколько хотите! Ешьте на здоровье!
- Спасибо, - буркнул Костя, - мы не из голодного края прибыли!
- Ваше дело, конечно, Ника, - с достоинством ответила Наталья Ивановна, - я с детьми
хозяина спорить не имею права, но эти, с позволения сказать, актеры такие кадры! Им только
позволь - все для приличных людей приготовленное сожрут, а что не смогут; с собой
прихватят!
- Нам бы в туалет пройти, - перебил прислугу Костик, - а потом переодеться надо.
- Сюда, сюда, - засуетилась Ника, - по коридорчику, там санузел для обслуги,
смотрите, с нашим туалетом для гостей не перепутайте. Наемные работники пользуются тем,
что за зеленой дверью, а остальные ходят вон туда, за желтую!
Я прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться ненароком. Милая Ника, не
пожалевшая для людей третьего сорта, лабухов , вкусных пирожных, не собиралась пускать
нас в ванную, предназначенную для "чистых" посетителей.
- Хватит тут базлать, - взвился Свин, - ставьте аппаратуру, переодевайтесь - и вперед.
Целый час Рита просидела на банкетке в огромном зале, ожидая публику. В конце
концов Свин не вытерпел и ушел на кухню, откуда незамедлительно послышался его
громкий голос:
- И долго нам париться?
- Вам платят за час, - спокойно возразила все та же Наталья Ивановна.
- Надоело сидеть без дела!
- И что? Деньги же все равно идут, ждите. Сейчас люди отужинают и явятся.
Красный от злости Свин вернулся в каминную, огляделся по сторонам и налетел на
меня.
- Ишь, расселась! А ну принеси нам кофе!
Я порысила на кухню и осторожно спросила у Натальи Ивановны:
- Извините, пожалуйста, можно кипяточку?
- Зачем? - перекосилась прислуга.
- Музыканты кофе хотят, - зачастила я, - вы не волнуйтесь, у нас все с собой, баночка
растворимого напитка, сахар, одноразовые стаканчики, а вот горячей воды нет.
Наталья Ивановна указала на симпатичный ярко-оранжевый чайник.
- Умеете таким пользоваться?
- Да, да, спасибо, - закивала я, - вы очень любезны.
Домработница, не моргая, смотрела, как я, вымыв руки, раскладываю кофе по
стаканчикам.
- Поднос возьми, - буркнула она, - ловчее донесешь. Вон тот, пластиковый.
Я взяла ярко-розовый поднос и спросила:
- Можно прихватить пару бумажных салфеток?
- Зачем?
- Настелю на подносик, чтобы не испачкать, вдруг кофе расплескается!
- Ну бери, - уже не таким ледяным тоном процедила Наталья.
Я напоила музыкантов, потом сложила использованную посуду в мешок, вернулась на
кухню, вымыла поднос и спросила:
- А где у вас контейнер для мусора?
- Сюда сунь, под мойку.
- Давайте вынесу, с какой стати вам за нами убирать.
- Оставь, по участку ходить нельзя, - протянула прислуга, - там ландшафтный дизайн,
редкие растения.
Я вернулась в каминную, и тут двери, ведущие в глубь особняка, распахнулись и
появилась публика: три дамы, сверкающие бриллиантами, и пятеро мужчин в
безукоризненных вечерних костюмах. Женщины походили друг на друга, словно яйца от
одной курицы: молодые, длинноволосые блондинки с хорошенькими мордочками глупых
зайчиков. Им всем вместе, наверное, не было и шестидесяти лет. Мужчины тоже смотрелись
как близнецы: полные, лысоватые, пожилые бизнесмены, мало похожие на Аполлонов и
Адонисов.
- Сюрпри-из, - прочирикала самая высокая из нимф и, не удержавшись на каблуках,
шлепнулась в одно из бесчисленных кресел с золочеными ножками. Мне стало понятно, что
девица основательно пьяна.
- Эт-та чего будет? - спросил один из мужиков.
- Садись, Вова, - велел самый толстый, - концерт слушать станем.
- А... а, хорошо, - буркнул Вова, - клево ты, Аркашка придумал.
Компания уселась, Аркадий хлопнул в ладоши:
- Заводи, ребята.
Музыканты вцепились в инструменты, из динамиков полились звуки, Рита стала
приплясывать и разевать рот.
- Bay, тащусь прямо. - завизжала одна из девок. - Начинай, девчонки!
Блондинки, все как одна хорошо поддатые, начали трясти кудрявыми головами и
сучить ножками в эксклюзивной обувке. Подняться из кресел и пуститься в пляс девушкам
не позволял алкоголь.
Мужики, уронив подбородки на грудь, дружно засопели, музыкальный час навеял на
них сон.
- Папочка, - пришла в негодование одна из девушек и пнула Вову, - хватит дрыхнуть,
зажигать надо!
Вова с трудом разомкнул веки.
- А? Что? Где?
- Давай плясать! - не унималась блондинка.
- Сейчас, киска, - попытался успокоить ажиотированную супругу муж, - минуточку,
только отдохну немного.
- Нет, сию секунду хочу! - заорала капризная женушка.
И тут музыка стихла.
- Слышь, пацаны, - зевая, спросил Вова, - а вы медленное можете? Душевное,
спокойное, не трень-брень, скок-поскок, а мелодичное?
- Что вы имеете в виду, - ядовито поинтересовался Костя, - Моцарта? Шопена?
Шуберта? А может, фуги Баха?
- Не, - миролюбиво ответил хозяин дома, - ну вот так... э... как оно там... "Ямщик, не
гони лошадей...".
Костик тихо тронул струны гитары.
- Отстой, - замотала головой киска.
- "Мне некуда больше торопиться..." - добавил Аркадий.
Костя накрыл струны ладонью.
- Нет, такое не знаем, про "торопиться".
- Эх, жаль, - расстроился Аркадий, не поняв издевки музыканта, - тогда про поезд...
- Какую? - тихо спросила Рита.
- Ну, где поезд... поезд... не понимаешь, что ли?
- "Опять от меня сбежала последняя электричка", - запел Ваня.
- Нет!
- "Поезд меня уносит, поезд меня уносит вдаль"...
- Нет!!
- Слышь, Вань, - хихикнул Костик, - тут контингент другой. Небось вот эту желают...
"По тундре, по широкой дороге, где мчится поезд Воркута - Ленинград..."
- Душевная песенка, - одобрил хозяин, - прям цепляет, но я не ее хочу.
- "Постой, паровоз, не стучите колеса, - внезапно пропела я, - кондуктор, нажми на
тормоза..."
- Замолчи, - топнул Вова, - терпеть ее не могу.
- Ну, поезд, поезд, - бубнил Аркадий. - Поет песню такой пацан, он, вообще-то, сам,
похоже, с зоны, его там унижали, под шконки пинали, а потом он заавторитетился, и с ним
даже собаки здороваться начали!
- Это кто ж такой? - растерялся Свин.
- Кит Ларусев? - предположил Ваня.
- Не, - быстро ответил Аркадий, - зеленый такой, с ушами... ну... ну... поезд!
Глаза Костика медленно расширились.
- Знаю, - подскочил он, - вот! "Теперь я Чебурашка, мне каждая дворняжка при
встрече смело лапу подает!"
- Уже ближе, - кивнул хозяин, - только там про вагон.
- "Медленно минуты улетают вдаль", - запела Рита, - ну и так далее, там еще дальше
есть... "катится, катится голубой вагон".
- Во, - шлепнул себя по коленям Аркадий, - она! Дальше про эскимо и день рождения!
- "Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете", - мигом сориентировался Ваня, -
только это же разные песни.
- А вы их как одну спойте, - подмигнул Аркадий, - для моей любимой жены Аллочки,
именинницы.
- Да, - икнула самая блондинистая блондинка, - хочу.
Рита растерянно глянула на Костика.
- Вообще-то, я слов не знаю, только обрывки.
- Ерунда, - тихо ответил гитарист, - начали. Рита взяла микрофон и чистым, сочно
окрашенным голосом завела:
- Теперь я Чебурашка, ла-ла-ла, слов не знаю, день рождения раз в году, голубой
ваго-он! Катится, катится голубой вагон...
Блондинки завизжали, Наталья Ивановна, стоявшая в проеме двери, ведущей в кухню,
усмехнулась, мужики начали дружно сопеть. Вдруг откуда-то сбоку понесся чистый голосок,
настоящее сопрано. Неизвестная певица, нисколько не фальшивя, выводила в унисон с
Ритой.
- А-а-а-а...
Я оглянулась по сторонам. Кто же это, интересно, поет? Блондинки едят пирожные,
согласитесь, с набитым ртом трудно издавать даже обычные звуки, а мужчины мирно спят.
- А-а-а-а, - подпевала неизвестная личность, причем делала она это мастерски.
Чуть подучить девушку - и из нее определенно выйдет звезда, на нашей современной
эстраде такой чистый голос редкость. Вон куда забралась, легко берет "верх". Свин повертел
головой в разные стороны, потом глянул на меня. В его глазах застыло явное удивление. Я
развела руками и показала пальцем на свой закрытый рот.
- А-а-а-а...
Музыканты тоже начали оглядываться, Рита взяла ниже, голос опустился тоже, певица
"поднялась", незнакомка вторила ей.
В полном изумлении я обвела взором огромный каминный зал, ей-богу, его акустике
может позавидовать Кремлевский дворец съездов, и вдруг обнаружила, кто обладает
певческим талантом.
На небольшом бархатном диванчике восседала собачка, маленькая, рыженькая,
лопоухая, с острой мордочкой. Ей глаза были полузакрыты, нос высоко поднят, а из горла
лились просто волшебные звуки.
- А-а-а-а...
Рита тоже приметила "коллегу", в ту же секунду она осеклась, Костик перестал
нащипывать гитару, Ваня захихикал.
- Давай еще, - открыл один глаз Аркадий, - мне нравится!
- Ага, - подхватил Вова, - вот это: а-а-а-а! Прямо за душу рвет!
- Мы хотим плясать! - заорали блондинки.
- Ну и пошли вон, - рявкнул Аркадий, - надоели! Желаем оперу слушать! Эй, парни,
сбацайте печальное, а ты пой медленно, торжественно: а-а-а-а, мы отдыхать будем.
- Танцевать, - хныкали девушки.
- Сказано, пошли вон! - покраснел Аркадий.
- Брысь отсюда, - топнул ногой Вова, - разговорились! Бабе надо место знать!
Остальные мужчины продолжали спать, никак не реагируя на внешние раздражители.
Блондинки выпятили пухлые губки, потом встали и с самым гордым видом
прошествовали к дверям. На пороге киска обернулась и прошипела:
- Имей в виду, Вовчик, тебе это будет дорого стоить!
- Ладно, ладно, - отмахнулся муж, - завтра поедешь и купишь себе брюлики, а сейчас
испарись, мы отдыхать хотим.
Девицы ушли. Вова и Аркадий с наслаждением закрыли глаза. Музыканты заиграли
что-то тягучее, похожее на похоронный марш. Рита собралась было открыть рот, но ее
опередила собачка, решившая на этот раз выступать соло.
- А-а-а-а, - полетело под сводами зала.
- Кайф, - простонал Вова, - вот она, сила искусства, послушаешь такое и чище
становишься, лучше...
Рита отошла в сторону и села на банкетку.
- А-а-а-а, - выводила собачка.
Понимая, что сейчас захохочу во весь голос, я сбежала на кухню и спросила у Натальи
Ивановны:
- Можно я тут посижу? Тихонько, там концерт идет.
- Надо же, - вдруг улыбнулась прислуга, - с чего бы это Лапа завыла? Она такое
впервые проделывает. До сих пор, кто ни приходил, молчала, а тут - нате, заливается как
соловей! А вы кем у них работаете? Танцуете или поете?
Я улыбнулась.
- Я не творческий человек, разрешите представиться, Таня, домработница Глафиры.
Лицо Натальи Ивановны приняло человеческое выражение.
- Зови меня Наташей, - совсем другим тоном сказала она, - еще поспорить можно, кто
из нас более творческий: мы или они! Знаю ихнюю кухню, сплошной обман! Голосов
никаких, одна аппаратура. А суп-то так просто не сварить, вдохновение нужно. Ну-ка,
попробуй мой кофе.
Я взяла протянутую чашку, отхлебнула и совершенно искренне воскликнула:
- Восторг! Там кардамон, корица и чуть-чуть какао!
- Угадала, - прищурилась Наташа, - между прочим, никто рецепта не знает!
- Вы так профессионально говорите об уловках шоу-бизнеса, - решила я польстить
женщине.
Наташа скривилась:
- Да уж, насмотрелась. Одно время я работала у дамы, которая пыталась стать певицей,
у меня с тех пор просто аллергия на этих кривляк.
- Что, такая противная хозяйка попалась? Наташа закатила глаза.
- Да уж! Тесен мир, плюнь - и попадешь в знакомого!
- Вы о чем? Домработница нахмурилась.
- Так продюсер, который сейчас с вами приехал, Свин, с ней работал. Я-то мужика
сразу узнала, хоть он и закабанел окончательно, жрет небось много. Ну да он всегда горазд
на это был, мастер спорта по хаванью. Меня Свин, конечно, не признал, оно и понятно, кто
же на горничную смотрит. Да и изменилась я, волосы остригла, покрасилась в темный цвет,
неудачно вышло, теперь старше кажусь. Я, когда услышала, что хозяйку Глафира
поздравлять приедет, прямо передернулась вся. Вы пришли, а я смотрю и жду, ну где же эта
сучка Настя!
- Звягинцева? - подскочила я.
- Ты ее знаешь? - фыркнула Наташа. - Скажи ведь - она пакостница!
Я схватила Наталью за рукав:
- Вы долго с ней работали?
- Долго с такой и святая не выдержит.
- А все же?
- Месяца три-четыре, нет, полгода, потом хозяина убили, а она смылась, - выпалила
Наташа, - представляешь, она меня звала "чмо"! "Эй, чмо, бегом сюда, постирай мне
колготки!" Я, правда, вначале терпела, у меня мама парализованная лежала, после инсульта,
деньги нужны были жутко! Поэтому и молчала. Сначала думала, привыкну. А еще
надеялась, что Настя в конце концов устыдится и поймет, что нельзя человека, который тебе
прислуживает, унижать! Но нет! Горбатого могила исправит.
- Ну ты нас тоже не лучшим образом встретила, - не утерпела я, - "пирожные не
берите, они для людей"!
- Ага, - кивнула Наташа, - я прямо сатанею, когда кривляк-певцов вижу. Вот до какой
степени меня Настька достала, ей-богу. А ведь она мне благодарна должна быть, ой как
благодарна!
- За что?
- Да так, - загадочно ответила Наташа, - может, испортить сейчас Свину малину?
Подойти к нему да шепнуть: "Приветик, не узнаешь, котик? Я - та самая... Наташка-чмо!
Мне есть что рассказать про смерть Лавсанова, много интересного, много! Плати, голубок, а
то разину ротик". Только он не испугается.
У меня закружилась голова.
- Почему? Если ты и впрямь знаешь нечто этакое...
- Не испугаю я его, - повторила Наташа, - а уж очень ему насолить хочется!
- Могу помочь, - скрывая радость, заявила я.
- И каким же образом? - кисло спросила она. - Собираешься пургена ему в чай
подсыпать? Приятный пустячок, но я хочу ему капитально наподдавать, за чмо. Лучше бы
нам сегодня не встречаться, я уже пережила обиду, забыла немного, а увидела эту рожу,
опять все всколыхнулось. Прямо урод! Впрочем, ты тоже за чужими грязь убираешь и
должна меня понять! Отомстить хочу! Жутко! До дрожи!
Наташа отвернулась к окну и трясущимися пальцами стала приглаживать волосы.
- И ведь могу! Такое про него знаю. Зря эта мразь живет спокойно.
Я обрадовалась. Вот хорошо! Не придется подсыпать Свину в еду снотворное,
выкрадывать у него ключи и обыскивать чужую квартиру. Сейчас Наташа расскажет мне
кое-что, и, вполне вероятно, этой информации хватит, чтобы запугать Свина. Честно говоря,
мне совершенно не нравится идея Ирины получить миллион путем шантажа, но, похоже,
иной дороги нет.
Я спросила Наташу:
- Правда хочешь ему отомстить? Горничная кивнула:
- Очень.
- У меня есть возможность помочь тебе.
- Каким образом? - удивилась она.
- Понимаешь, я пишу статьи в желтую прессу, под псевдонимом, конечно. Могу и про
Свина накропать, если расскажешь что-то интересное!
Наташа выпятила нижнюю губу, стала накручивать прядь волос на палец, было видно,
что ее терзают сомнения.
- Представляешь, - подлила я масла в огонь, - мы ославим Свина на всю Россию,
подпортим ему бизнес.
- Ладно, - кивнула Наташа, - только никаких диктофонных записей, а ну покажи, что в
джинсах прячешь.
Я быстро вывернула карманы.
- Видишь, пусто.
- И еще имей в виду, - протянула домработница, - имени моего не упоминай, если
напишешь, что от меня информация исходит, мигом отопрусь и в суд на газету подам,
выкручивайся как хочешь!
- Согласна, - кивнула я, - рассказывай быстрее, пока там концерт идет!
Глава 16
Наташе не слишком-то повезло с самого детства. Отца она не знала, мама пила
горькую, поэтому девочка с года была предоставлена самой себе. Большинство детей из так
называемых неблагополучных семей, не имея перед глазами нужного примера, начинают с
ранних лет прикладываться к бутылке и очень быстро спиваются. Но Наташа оказалась иной,
ей хотелось чего-то достичь в жизни, добиться материального благополучия, например,
купить машину. Лежа ночью на продавленной раскладушке, под вытертым до дыр
тонюсеньким байковым одеяльцем, девочка мечтала: вот она на своей личной "Волге"
заруливает в родной двор. Бабки-сплетницы просто падают с лавочек, а соседки-одногодки
разевают рты. Небрежно вертя в руках колечко с ключами, Наташа идет к подъезду, а вслед
ей несется восторженный шепоток местных кумушек:
- Вот вам и дочка пьяницы! Выбилась в люди, на "Волге" раскатывает!
Ни о каком институте Наташа не думала, перебирала в уме рабочие профессии.
Сначала пошла на завод, потом год училась на штукатура, но ей нигде не нравилось. Грязно,
шумно, мало платят.
Но вскоре судьба повернула к ней свой сияющий лик. Однажды Наташа пошла в
магазин и увидела упавшую пожилую женщину. Наташа - девушка жалостливая, поэтому
бросилась к несчастной, помогла подняться, довела бабусю до дому и донесла ее сумку.
Старушка пригласила добрую самаритянку попить чайку. Наташа заколебалась и...
согласилась. С тех пор ее жизнь резко изменилась. Бабуля оказалась хорошо обеспеченной
женой академика, и ей требовалась домашняя работница.
С тех пор прошел не один год. Хозяйка умерла, но перед смертью пристроила Наташу к
своей знакомой, та уехала в Израиль, передав честную, старательную, аккуратную
домработницу Сергею Лавсанову.
Бизнесмен не был женат, изредка в его доме появлялись девушки, но надолго они не
задерживались. Проходила пара недель, и очередная куколка исчезала, освободив место
следующей. Наташу хозяин уважал, платил ей очень хорошо, никогда не проверял счета и не
придирался. Один раз, правда, случилась большая неприятность. Из кабинета Лавсанова
исчезла крупная сумма денег, которую Сергей держал в письменном столе.
Наташа, перепугавшись до смерти, бухнулась хозяину в ноги.
- Уж простите, - зарыдала она, - понимаю, что не на кого думать, кроме как на меня! Я
убираю везде, в кабинет захожу и про деньги знаю, в какое место положили, видела. Только
не брала я их. Если не доверяете, выгоните меня вон, но милицию не зовите, посадят ведь!
Сергей неожиданно улыбнулся:
- Иди завари мне чай! Я тебя не виню.
- Спасибо! Ей-богу, это не я!
- Принеси чаю, - слегка обозлился Лавсанов.
Наташа быстро исполнила просьбу и вновь завела:
- Здоровьем клянусь, это не я.
- Знаю, отстань.
- В жизни чужого не взяла!
- Пошла вон! - вышел из себя Сергей.
- Ой, - схватилась за сердце прислуга, - вы меня рассчитываете? Христом богом
молю...
- Никто тебя не увольняет, - заорал всегда сдержанный Лавсанов, - уймись! Это не я
чихнул вам на лысину .
- Чихнул на лысину? - изумилась Наташа.
- В библиотеке есть Собрание сочинений Чехова, - засмеялся Сергей, - ты бы почитала
вместо просмотра сериалов.
- Так вы не сердитесь? - Наташа упала на колени.
Лавсанов нахмурился, потом сказал:
- Ладно, понимаю, ты не угомонишься и доведешь меня до инфаркта. Ты хорошая
домработница, по нынешним временам это редкость, мне не хочется с тобой расставаться.
Пошли, покажу тебе кое-что.
Еле живая от пережитого, Наташа поднялась вместе с хозяином в кабинет. Там
Лавсанов включил компьютер и велел: "Смотри".
Изумленная домработница увидела на экране... рабочую комнату хозяина, пустую.
Потом вдруг картинка ожила, распахнулось большое окно, и через него из сада влез человек
в форме. Он быстро подошел к письменному столу, выдвинул ящик, оглянулся, вытащил
пачку денег, сунул ее за пазуху и пошел назад, на секунду крупным планом возникло его
лицо. Наташа ахнула:
- Это же Петя! Охранник, который ворота при въезде в поселок открывает.
- Верно, - кивнул Лавсанов, - я, естественно, сразу увидел, кто вор, и ни на минуту про
тебя не подумал.
- Но... как... откуда? - стала заикаться Наташа.
- В доме повсюду камеры, - усмехнулся Лав-санов, - чтобы я мог контролировать
прислугу, поняла? Ни в чем плохом тебя не подозревал, но порядок есть порядок, я никогда
бы ничего не рассказал, но ты меня слезами замучила. И потом, твою репутацию камера
спасла. Представляешь, что бы я подумал, не имея этой записи? Заподозрить секьюрити,
стоящего у ворот, никому и в голову не придет. Сразу бы на тех, кто в доме работает,
подумал. Окна подсоединены на пульт, а сигнала о взломе не поступало, следовательно, -
вор свой. Знаешь, почему не звенело у охраны?
- Не-ет... - совершенно ошарашенно протянула Наташа.
- Так Петр сам сигнализацию отключил и помчался в мой дом, - пояснил Лавсанов. -
Помнишь, мы ведь его вызывали, когда ты стекло случайно разбила? Новый датчик парень
ставил и углядел, где деньги, я при нем достал их, приятелю в долг давал. А потом он
придумал хитрый план, тебя виноватой хотел сделать. Конечно, это моя беспечность, но
охранника я не опасался.
Наташа перекрестилась, и жизнь в доме снова вошла в свою колею, а потом у Сергея
появилась новая любовница - Настя Звягинцева.
Очередная пассия хозяина абсолютно не понравилась Наташе. Во-первых, она никак не
могла понять, сколько же лет девице. Та утверждала, что ей двадцать пять, и Сергей верил
пронырливой киске, но у Наташи роились подозрения. Порой Настя вела себя совсем как
хорошо пожившая, прожженная баба. Правда, фигура у нее была идеальная, лицо
практически без морщин, но глаза говорили о зрелом возрасте. Еще Настя казалась ей
неискренней, приторно-вежливой и показушно влюбленной в Лавсанова.
"Ничего, - думала Наташа, прислуживая противной девке, - скоро от тебя тут и запаха
не останется. Чай, не первая такая, навидалась я всяких".
Но неожиданно Сергей привязался к Насте, прошел месяц, второй, третий. Звягинцева
стала чувствовать себя в шикарном доме полноправной хозяйкой, а потом она решила стать
певицей, и появился Свин.
Сергей уезжал из дома рано, возвращался за полночь. Бизнес требовал присутствия
хозяина постоянно, и у Лавсанова совсем не оставалось свободного времени. Для своей
любовницы он оборудовал на месте бильярдной студию, и туда стали приезжать музыканты.
Наташа только вздыхала, глядя, как плохо воспитанные парни топчут грязными
кроссовками элитный наборный паркет и плюхаются в истертых джинсах на дорогую
мягкую мебель, сделанную по специальному проекту. А еще они пили хозяйский коньяк,
курили сигары Сергея и вообще вели себя развязно.
Один раз Наташа не выдержала и сказала Свину:
- Вы бы хоть ноги обтрясли чуток, вон какие ошметки грязи с подошв валятся!
- Молчи, чмо, - рявкнул продюсер, багровея, - будет мне тут всякая шваль замечания
делать!
- Возьми тряпку и вымой, дрянь, - заорала Настя, услышавшая замечание, - живо, ишь,
распустила язык! Завтра же велю Сереже вон гнать нахалку! Тебе деньги за уборку платят, а
не за замечания хозяевам.
Внезапно Наташа обозлилась.
- Хозяин тут - господин Лавсанов, - высоко подняв голову, ответила она, - это он мне
дает зарплату, причем очень хорошую, я служу тут не первый год. А вы кто? У Сергея
Григорьевича бабы потоком через спальню текут. С какой стати мне вас слушаться, сегодня
вы есть, а завтра нет!
Свин на секунду замер с открытым ртом, а потом со всего размаха отвесил Наташе
пощечину. Настя, завизжав, тоже накинулась на обидчицу, но домработница увернулась,
убежала и заперлась в своей комнате.
Наружу она вышла лишь на следующее утро, когда утих скандал, устроенный Настей
любовнику. Сергей позвал к себе Наташу и заявил:
- Ты теперь убираешь мой кабинет, спальню, библиотеку и следишь за гардеробом.
Остальное будет делать другая прислуга.
Наташа молча кивнула, а к вечеру в доме появилась тихая, незаметная Таня Рыкова.
Первый месяц Наташа не разговаривала с Таней, а та, опустив глаза, тенью шмыгала по
первому этажу и студии, прислуживая Насте и убирая за музыкантами. При виде Наташи
вторая горничная бледнела и, прошептав: "Простите", вжималась в стену, стараясь стать
практически незаметной.
Было понятно, что новенькая до одури боится Наташу. И еще она раболепно сгибалась
перед Настей, смотрела на Звягинцеву с таким обожанием, что Наташе стало жаль дурочку.
Впрочем, с неменьшим восторгом Таня бросалась выполнять и указания Лавсанова. Слова:
"Хозяин сказал" она произносила с благоговением. Вскоре Наташа изменила свое
отношение к Тане, поняла, что та ничего в жизни слаще морковки не ела. А потом
Звягинцева начала петь в концертах, Таня и Наташа стали коротать вечера вдвоем, и Рыкова
внезапно рассказала о себе.
Вот тут Наташе стало ее по-настоящему жаль. Бедная, затюканная отцом дебоширом и
пьяницей девушка. Наташа сама провела детство около обнимающейся с бутылкой мамы и
знала, что за счастье жить рядом с алкоголиком.
- Это ужасно, - внезапно вырвалось у меня, - постоянно находишься в страхе, ждешь,
когда ключ в замке повернется, и задаешься вопросом, какой он явится. Совсем плохой или
еще ничего. Это изматывает хуже скандалов!
- Сама небось с пьяницей живешь, - покачала головой Наташа, - гони его в шею! Имей
в виду, все они захребетники.
Я прижала к груди внезапно онемевшие руки. Похоже, в моей жизни был опыт тесного
общения с алкоголиками. Господи, кажется, постепенно начинаю узнавать о себе все больше
и больше. Я увлекалась детективами, похоже, обожала Арину Виолову, училась музыке,
любила животных, а теперь еще у меня и выпивоха в анамнезе. Надо спросить у Ирины, кто
у нас в роду якшался с бутылкой: папа или мама?
В общем, жизнь в коттедже постепенно наладилась. Таня перестала бояться Наташу, а
та больше не злилась на Настю, пришлось примириться и с тем, что малоприятная
Звягинцева теперь полноправная хозяйка дома. Только приезды Свина нарушали статус-кво.
В присутствии продюсера Настя делалась неуправляемой и хамила Наташе по полной
программе. Сам же Свин прислугу иначе чем "эй, ты" и "чмо" не величал. Ему доставляло
радость видеть, как домработница сначала свирепеет, а потом начинает плакать.
Сообразив, что Семен специально обижает ее, Наташа стала держать себя в руках и на
все придирки Свина спокойно отвечала: "Слушаю! Как изволите! Что пожелаете?"
Теперь уже Свин начинал злиться, натолкнувшись на каменную стену равнодушия,
сквозь которую не проникали брошенные имбранные слова. Поняв, что сумела переиграть
продюсера, Наташа удвоила осторожность и ни разу не дрогнула, не крикнула, не дала
повода пожаловаться на нее Лавсанову. Даже когда продюсер столкнул локтем со стола
стакан с чаем и горячая жидкость вылилась на ногу Наташе, она не зарыдала, Настя поняла,
что С
...Закладка в соц.сетях
