Жанр: Электронное издание
Dasha22
... знает.
- Извините, я не понимаю.
- Ладно тебе стесняться, - по-свойски ободрила меня толстуха, - дело житейское,
особенно в России. У нас полстраны сидит, а вторая половина первую стережет. Хватит
прикидываться.
- Но...
- Ладно, - кивнула баба, - ежели охота выпендриваться, можешь продолжать. Только в
Конакове зона есть, ИТК, исправительно-трудовая колония общего режима для женщин.
Народу в ней немного, в основном за ерунду парятся, впрочем, точно не знаю, только из
нашего поселка народ там служит весь, и мужики и бабы. Считай, эта зона нас кормит. Если
твоей сестрице документы в Конакове выдали, то только за колючкой, больше негде.
Понимаю, что ты стесняешься про отсидку рассказывать, на мой взгляд, это полная ерунда,
но люди разные. Ступай к Митричу, он прямо за углом живет, дом четыре, иди ему
пожалуйся, должон помочь.
В легком обалдении я дошла до нужной избы и постучалась в покосившуюся дверь.
Богиня удачи распростерла надо мною свое крыло. Митрич сидел дома.
- Меня к вам отправили из сельсовета, - мгновенно заявила я, увидав мужика.
Митрич шыгнул носом и закашлялся.
- Вот дрянь приключилась, - сказал он, справившись с приступом, - тепло кругом, а я
простыл, воды холодной нахлебался да обвесился соплями. Ну и где беда?
- Какая? - растерялась я.
- Машина твоя, - снова закхекал Митрич, - в каком месте застряла? Небось прямо у
Светки под окном. Она, ежели кто сломается, мигом ко мне присылает.
Я улыбнулась:
- У меня другое дело, но оно тоже связано с автомобилями. Может, впустите? Все
быстро объясню.
- Так входи, - посторонился Митрич, - не пугайся только, неприбрано у нас.
Узнав суть проблемы, Митрич завздыхал.
- На зоне, - сказал он, - автошкола есть, давно работает, обучаем этих басурманок
хорошему делу.
- Зачем женщинам водительское ремесло? - удивилась я. - На мой взгляд, лучше дать
им профессию швеи или вязальщицы. Митрич поскреб в затылке.
- Начальству видней, оно так решило. Впрочем, раньше у нас две зоны было. Справа от
оврага мужики, слева бабы. В советское время тут школа имелась, десятилетка, цеха
рабочие. Парни мебель делали, хорошего качества и дешево. Мы сами у них диваны брали,
кресла. А девки бельишко шили, распашонки для новорожденных. Ну и автошкола
существовала. Выпускали зэков в свободную жизнь с ремеслом, с рабочим разрядом и
правами. Кто хотел честно трудиться, все возможности имел. Желаешь с мебелью работать?
Нет проблем, иди на завод или в мастерскую по ремонту, неохота столярничать, садись за
руль. Ну а после перестройки десятилетка закрылась, цеха без материала встали, чистая
разруха. Потом мужиков отсюда убрали, одни бабы остались и автошкола моя. Уж на чем
учу! Слезы горькие! Таратайка убогая, но едет. Одно хорошо, начальником в нашем ГАИ
Иван Семенович сидит, душа человек. Когда тут все лопаться начало, я к нему сбегал и давай
просить: "Уж оставьте автодело и права нам по-прежнему давайте, не отнимайте у людей
шанс, хоть чему бабы научатся".
Ну, он вошел в мое положение, и теперь тем, кто хорошо курс прошел, прямо в
колонии бумаги выдают. Единственная беда, что в Маркове, где ГАИ расположена, свои
курсы есть, и ихний главный, Витька, все под меня копает, злобится, за конкурента считает.
Хотя, ну с какого бока я ему мешаю? Ведь его клиенты ко мне на зону не поедут, и мои
сиделицы к Витьке не пойдут, прям смешно. Но только он землю носом продырявил, в ГАИ
всем уши прострекотал, дескать, нехорошо, что у "зонских" в правах стоит: "Выдано в
Маркове". Якобы тут он один обучает, не дай бог что случится, с него спросится. Во
глупость. Пришлось снова перед Иваном Семеновичем шапку ломать. Эх, отличный он
мужик, нашел этот, как его... консерв... кон... кос...
- Консенсус, - подсказала я.
- Точно, - кивнул Митрич, - его самый и нашел, стали писать в правах "Конаково".
Пришлось Витьке поражение засчитывать, он-то думал...
- Вы Анастасию Звягинцеву помните? - перебила я не в меру разболтавшегося
Митрича.
- Нет, - ответил тот.
- Она у вас училась.
- Эх, их столько было! Разве всех упомнить. В каком году дело-то случилось?
Я вытащила права.
- Вот смотрите.
Митрич уставился на документ.
- Стеша-гипноз! - воскликнул он.
- Кто? - удивилась я.
- Ну, ее все звали Стеша, - пояснил Митрич, - а "гипноз" прозвище такое, за то, что
мужики за ней словно завороженные шли. Вот ведь баба! Ни красоты, ни фигуры, вообще
ничего, а аферисткой работала.
- Вы не могли бы о ней поподробней рассказать? - попросила я.
- Так я не знаю ничего, - хмыкнул Митрич, - кроме того, что ее за брачный аферизм
посадили. Знакомилась с парнями, прикидывалась влюбленной, заявление в загс подавали, а
уж дальше как получалось: либо она его до свадьбы чистила, либо после ухитрялась денежки
утырить. Говорят, у нее паспортов штук десять было. Да зачем тебе про Стешку знать? Я
улыбнулась:
- Мне просто очень надо выяснить, где она сейчас живет.
Митрич прищурился:
- А с какой целью ее разыскиваешь?
Я замялась. Что придумать? Но Митрич сам пришел мне на помощь:
- Мужа она у тебя увела? Угадал?
- Да, - кивнула я, - вы просто волшебник, сразу суть дела ухватили.
- Так опыт не пропьешь, - заулыбался Митрич, - эта Стеша ну просто оторва! Тут на
нее многие глаз клали, только она умная была, от мелких нос воротила, ей хозяин зоны
приглянулся, Сергей Павлович. И ведь охомутала она его, как только получилось! С виду
Стеша ну совсем неинтересная, только глаза у нее... такие... в общем, "поди сюда". Ну и
попался Сергей Павлович. Жена его чернее тучи ходила, они здесь жили неподалеку, дом
хороший имели, хозяйство. Сергей Павлович мужик крепкий был. И огород держал, и
корову, и кролей. Зинаида Михайловна, супруга его, зимой в шубе гуляла, ей тут все
кланялись, а как же, начальница! Только потом Стеша Сергея Павловича в когти схватила, и
он обо всем позабыл, прямо помолодел! Глаза горят! Конечно, слухи побежали, только кто ж
хозяину указ? Он на зоне царь и бог. Зинаида Михайловна терпела, терпела, потом плюнула
и уехала, а начальник Стеше УДО выбил.
- Что? - не поняла я.
- Условно-досрочное освобождение, - пояснил Митрич, - укатила Стеша прочь.
Только зря Сергей Павлович надеялся, больше она сюда не вернулась. Да...
Митрич принялся кашлять, хватаясь за грудь.
- Во скрутило, - покачал он головой, - пополам сложило. Пить Сергей Павлович начал,
он и раньше, как все, приложиться любил, а как Стешка смылась - в запой ушел и умер. Ну и
баба! Только ее за ворота выпустили, машина подкатила, за рулем мужик большой такой, на
кабана похож. Она внутрь села, потом из окошка выглянула и конвойному, который ее
выводил, крикнула: "Прощай, Макс, чтоб этой зоне сгореть, а вам всем сдохнуть!" Вот уж
попрощалась так попрощалась. Хочешь мой совет? Не ищи ее, мужа не вернешь. Стешка
чистая отрава, кто отхлебнул, тот помер.
- Мне очень надо узнать хотя бы ее прежний адрес, - вздохнула я, - ну где она
прописана была, когда ее арестовывали. Наверное, эти сведения сохраняются. Вдруг она на
старое место вернулась!
Митрич поковырял в правом ухе.
- Глупость ты придумала.
- Это моя последняя надежда! - с жаром воскликнула я.
- Дура баба, - покачал головой Митрич, - другого заведи. Мужики как трамвай. Один
ушел, следующий придет.
Я схватила его за руку:
- Неужели никто не способен мне помочь?
- Ну, - прокряхтел Митрич, - за двести долларов, думаю, Анька все сделает, она
может.
- У меня нет таких денег! - с отчаянием воскликнула я.
- А сколько имеешь? - деловито осведомился мужик.
Я раскрыла кошелек.
- Вот.
Мой собеседник скривился:
- Негусто. Чего бы с тебя получить! Где работаешь?
Я окончательно приуныла.
- В таком месте, что вам ни к чему, - служу домработницей у певицы Глафиры.
- Не слыхал про такую, - начал было Митрич, но вдруг осекся. - Ну-ка подожди тут!
Я покорно осталась сидеть на захламленной веранде. Минут через пять Митрич
вернулся, но не один, с ним пришла девочка, лет тринадцати по виду. Голова ее была
выкрашена в зеленый цвет.
- Вы у Глафиры служите? - бесцеремонно спросила она. Я кивнула:
- Точно.
- Небось много кого знаете из артистов?
- Встречаемся за кулисами, - осторожно подтвердила я, не понимая, что задумал
Митрич.
- Про "Баблз" слыхали?
- Конечно.
- И че? Видите их?
- Иногда попадаем в один концерт.
- Супер, - подскочила девочка, - меня Катя зовут.
- Очень приятно, Таня.
- Значит, так, - деловито сказала Катя, - вам чего-то от деда надо? Правильно я
поняла?
- Да.
- Привезите мне постер с ихними подписями, и дедушка вам все сделает.
- Ладно, - кивнула я, - договорились, считай, плакат у тебя есть, как увижу "Баблз",
так и выполню поручение.
- Вот и славно, - засуетился Митрич, - как привезешь, так и сведу тебя с Анькой.
- Но мне адрес сегодня нужен.
- Тогда гони в Москву за автографами.
- Не успею, мне вечером на работу.
- Нет плаката, нет и моей помощи, - не дрогнул Митрич.
- Но я же пообещала привезти постер.
- Обманешь. Я все тебе сделаю, а Катька ничего не получит.
- Сначала автограф, потом дед в лепешку расшибется, - сказала внучка.
Ситуация стала патовой, и тут мне в голову пришла замечательная мысль:
- У вас есть телефон?
- Ага, - кивнула Катя, - на кухне.
- Давай сделаем так, - воодушевилась я, - сейчас я позвоню... Кто тебе больше из
"Баблз" нравится?
- Олег, - слегка покраснела Катя, - он жутко красивый.
- Ну и хорошо. Я тебя с ним соединю, задашь своему кумиру пару вопросов, такое не
каждой фанатке удастся. А потом приедешь в Москву, о дне договоримся, за кулисы я тебя
проведу, сама постер у "Баблз" подпишешь, а еще на память снимешься с ребятами. Твои
подружки от зависти умрут.
- Правда? - задохнулась Катя. - Олег со мной поговорит?
- Веди к телефону.
Взяв трубку, я набрала домашний номер и сказала Рите:
- Извини, если разбудила, но без твоей помощи не обойтись. Соединись с Олегом из
"Баблз"...
Катя внимательно слушала разговор, наконец, сделав еще один звонок, я протянула ей
трубку.
- На, говори. Олег ждет, его Глафира предупредила о твоем звонке, она же дала мне
номер его мобильного.
Катя стала похожа на переспевшую свеклу.
- Алло, - прошептала она.
Я молча наблюдала за девочкой. Спасибо Рите, которая не стала верещать: "Зачем? С
какой стати мне дергать парня из "Баблз", и огромное спасибо Олегу, согласившемуся
пообщаться с фанаткой.
Катя осторожно положила трубку на рычаг.
- Он сказал, - прошептала она, - чтобы я через неделю приезжала в клуб "Смех", к
девяти вечера. Вроде и вы там будете.
- Напиши свой телефон, - кивнула я, - встречу тебя и отведу к Олегу.
Катя бросилась в комнату за бумагой и ручкой. Я повернулась к Митричу:
- Выполнила поставленное условие, теперь ваша очередь. Он кивнул:
- Я никогда никого не обманываю.
Глава 24
Митрич не соврал, не прошло и получаса, как он сообщил мне адрес, который был
указан в деле Насти. Странное дело, Звягинцева оказалась москвичкой, жила почти в самом
центре. Оставалось лишь удивляться, отчего все, кого я спрашивала про Настю, считали ее
провинциалкой.
Дойдя до станции, я села на скамейку и вздохнула. Электричка должна была подойти
вот-вот. Липкая жара вымела из моей головы все мысли, даже за городом было нечем
дышать, представляю, какой ад сейчас в Москве, где по магистралям несется несметное
количество воняющих бензином машин.
Из-под лавки послышался писк. Я нагнулась и увидела полуторалитровую банку,
плотно закрытую крышкой. В ней было проткнуто несколько дырок, а внутри стеклянной
тюрьмы сидела большая бежево-серая мышь, вернее, крыса.
- Чего там роешься, - спросил хриплый голос, - ну-ка покажи руки! Иначе сейчас
милицию позову.
Я выпрямилась и сказала стоявшей передо мной уборщице:
- Я ничего плохого не делала. Там кто-то из пассажиров своего домашнего любимца
поставил, в тенек убрал, от солнцепека. Наверное, за билетом пошел.
- Ты про крысу? - усмехнулась она. Я кивнула.
- Так она тут уже неделю стоит, то ли бросили ее, то ли забыли.
Я снова наклонилась под лавку. Серо-бежевый комочек глянул на меня маленькими
печальными глазами. Мое сердце внезапно защемило. Вот бедный грызун. Ему, наверное,
жутко страшно. Мимо с грохотом носятся поезда, на скамейку то и дело садятся люди. И
потом, в стеклянной банке очень неудобно, жестко, душно...
- Подохнет скоро, - спокойно констатировала уборщица, - прям интересно, ну сколько
они без еды и воды прожить могут? Эта уже семь дней держится.
- Ее не кормят и не поят? - ужаснулась я.
- А зафигом она нужна, - ответила баба и пошла, размахивая метлой, вдоль
платформы.
Тут к перрону с грохотом подлетел поезд. Я машинально встала, сделала шаг к
электричке... Крыса снова пискнула, жалобно, тихо, безнадежно. "Это всего лишь грызун, -
попыталась я успокоить себя, - он ничего не понимает и не ощущает". Но тут же нагнулась,
схватила банку и побежала к тревожно гудящему поезду.
В Москве на привокзальной площади я увидела вывеску "Все для животных", вошла в
небольшое, заставленное мешками с кормом помещение и, показав банку продавщице,
получила полную консультацию по уходу за найденышем.
- Вы ему купите домик, - посоветовала девушка, - крысы их страсть как любят, вон
стоит, трехэтажный!
Я посмотрела на табличку с ценой.
- Да, хорош дворец, только у меня с деньгами беда.
- Если заводите животное, то придется раскошелиться, - сердито заявила
продавщица, - его кормить надо, поить, любить. Ишь, запихнула несчастного в банку и
довольна. Сама там посиди в жару!
- Я нашла его на платформе...
В процессе моего рассказа продавщица ахала, потом вытащила из ящика палочку,
спрессованную из зерен, и запихнула в "дом". Крыса схватила угощенье и быстро-быстро
стала грызть его. Шерстка на тощей спинке поднялась дыбом, усы дрожали, хвост трясся.
- Ну, бедолага, - протянула девушка, - погоди тут секундочку.
С этими словами она нырнула в подсобку, я стала разглядывать содержимое полок.
Шоколадные конфеты для собак, искусственные мыши, предназначенные кошкам, игрушки,
грызальные косточки, мягкие матрасики... Да уж, жизнь несправедлива. Один спит на
диване, лакомится сырными чипсами, а другой, такой же, ничуть не хуже ни по характеру,
ни по внешнему виду, умирает от голода на вокзале.
- Держи, - девчонка выскочила из служебного помещения, - подарок от нас.
Я уставилась на роскошный замок для крысы.
- Сказала же, у меня нет денег.
- Это бесплатно.
- Я не побираюсь. Вот заработаю и сама куплю.
Девочка хмыкнула:
- Не тебе дарю, а крысе. И потом, видишь, тут поддон треснут, брак считается. Нам все
равно не продать домик, бери, бери. Купишь лоток потом и заменишь. Я от души даю.
У меня отчего-то защипало в носу.
- Спасибо, такой шикарный. Только мне неприятно вот так... без денег забирать.
- Ну ты и зануда, - возмутилась продавщица, - хорошо, считай, что в долг берешь,
разбогатеешь - заплатишь.
- Ладно, - согласилась я, беря клетку, - только боюсь, не скоро на меня золотой
дождик прольется.
- Может, и раньше, чем ты думаешь, - усмехнулась девушка, - говорят, если кого
счастливым сделаешь, то к себе удачу приманишь.
Дома я вытряхнула крысу в домик. Бежевый комочек сначала вздрогнул, а потом
бросился в укрытие. Пока найденыш устраивался в спальне, на матрасе, я принесла
блюдечко с молоком.
Узкая мордочка высунулась наружу, понюхала воздух и потом припала к жидкости.
Когда блюдце опустело, я вытащила кусочек сыра и, просунув руку в домик, сказала:
- Попробуй, это жутко вкусно.
Грызун осторожно, почти ползком приблизился и начал обнюхивать лакомство.
- Бери, бери, - ободрила я его, - не бойся.
Крыс сел, потом передними лапками неожиданно взял не протянутый ломтик сыра, а
мою ладонь. Я немного испугалась - вдруг он решил укусить новую хозяйку? Но крохотные
пальчики нежно-розового цвета очень осторожно касались кожи, потом крыс вдруг присел и
положил мордочку мне в руку. Весь его вид говорил: спасибо, я счастлив.
Из моих глаз полились слезы, я выхватила нежно-бежевое тельце из домика и прижала
к груди. Крыс ловко взобрался по футболке вверх, сел на плечо около шеи и начал тыкаться
мне в ухо, тихо пофыркивая, потом осторожно принялся перебирать лапками мои волосы.
- Тань, - закричала Рита, - опаздываем! Я положила крыса в клетку.
- Извини, поспи пока, я скоро вернусь.
Найденыш, увидав, что я ухожу, запищал, занервничал, затрясся. Я растерялась, крыс
явно боялся остаться один. Пришлось посадить его в сумку. Собираясь закрыть замок, я
сказала:
- Хорошо, будь по-твоему, возьму тебя с собой. И вообще, не бойся, я тебя никогда не
брошу. Знаешь, до сегодняшнего дня я была одинокой, а теперь мы с тобой семья.
Словно поняв мою речь, крыс спокойно улегся спать в носовом платке. Я осторожно
погладила его по нежной шубке. Каждому живому существу надо знать, что его любят, даже
крысе.
На следующее утро я, снова прихватив с собой найденыша, отправилась по адресу,
добытому Митричем. Ехать оказалось недалеко, вернее, идти пешком, дом Звягинцевой
находился буквально за поворотом, в двух шагах от квартиры Глафиры. Подпрыгивая от
нетерпения, я подошла к подъезду и уткнулась в домофон. Все правильно, кто же сейчас
держит двери нараспашку, в особенности если обитаешь в шумном центре. Пальцы
потыкали в стертые кнопочки.
- Вам кого? - прохрипело из динамика.
- Здравствуйте, мне в двадцать первую квартиру.
Запищал гудок, я дернула дверь и попала внутрь. Несмотря на то, что в доме имелся
лифт, мне захотелось пойти наверх пешком. Подъемник тут был допотопный, деревянная
кабина скользила внутри проволочной шахты, открывать и закрывать двери следовало
самой, и я просто-напросто испугалась.
В квартиру Насти вела совершенно шикарная дверь с позолоченной ручкой. Не успела
я поднести палец к звонку, как створка сама собой распахнулась.
- Вы к кому? - спросила миловидная женщина лет сорока.
- Мне нужна Настя Звягинцева, - улыбнулась я.
- Здесь такая не живет.
Конечно, я ожидала услышать в ответ нечто подобное, но все равно от горького
разочарования перехватило горло.
- Вы уверены? - глупо спросила я. Женщина рассмеялась:
- Вот уж хороший вопрос. Абсолютно точно знаю, что никакой Звягинцевой у нас нет.
- Понимаете, этот адрес мне дали в справочном бюро, - соврала я, - вроде Настя
проживала тут.
- Когда? - прищурилась незнакомка.
- Ну, некоторое время назад.
- Мы с мужем расселили эту коммуналку, - объяснила хозяйка, - здесь жило две семьи.
Мы купили им квартиры.
- Значит, вы знаете, куда Звягинцева выехала! - обрадовалась я.
Женщина перестала улыбаться.
- Ой, у вас сумка шевелится! - воскликнула она.
- Не бойтесь, - быстро сказала я, - это мой крыс, он тоскует в одиночестве, поэтому я
взяла его с собой, смотрите, какой симпатичный!
- Надо же, - расцвела хозяйка, - у меня тоже крыса живет, Манюня.
Имя ударило в уши. Манюня! Очень знакомое, даже любимое. Я когда-то знала
кого-то...
- А вашу как зовут? - поинтересовалась тетка.
- Э... Оскар, - вырвалось у меня.
- Красиво, - одобрила дама, - ладно, постойте тут, я пороюсь в бумажках. Крысолюб
крысолюбу должен помогать.
Я осталась одна и уставилась на крыса.
- Извини, дорогой, Оскар - не самое плохое имя.
Крыс дернул носом.
- А ласкательно можно звать тебя Ося, - быстро добавила я, - станешь Оскаром
Татьяновичем, очень даже мило, хотя полагаю, что в прежней жизни хозяева звали тебя
по-другому, но ты же не можешь сообщить как...
Крыс чихнул.
- Отлично, - кивнула я, - значит, ты согласен. Знаешь, мы с тобой очень похожи. И у
тебя, и у меня была какая-то другая жизнь, но ни ты, ни я не способны ничего рассказать о
ней.
Дверь распахнулась.
- Звягинцева Ариадна Николаевна, - сообщила женщина, держа в руках белую крысу, -
была тут такая, она уехала в спальный район, хотела поближе к природе, вот адрес. А это моя
девочка. Красавица, да?
Похвалив Манюню, я побежала к метро. Хорошо, что сегодня мне надо быть дома не
раньше восьми, успею смотаться туда-сюда, хотя путь предстоит неблизкий.
Перед тем как влезть в вагон, я купила газету и углубилась в ее содержание. Боясь
потерять ваше уважение, скажу, что с чтением у меня большая проблема. Серьезные издания
брать в руки не хочется, на их страницах в основном печатают слишком мрачные сведения.
Мне не доставляет удовольствия знать о том, что через пару лет Россия погибнет от
финансового кризиса, а население Земли вымрет от атипичной пневмонии, СПИДа и
птичьего гриппа. Может, оно и так, но думать о предстоящих глобальных бедствиях мне
совершенно не хочется. Читать же глянцевые журналы с советами "Как выйти замуж" или
"Сто способов удержать любимого" мне скучно. И потом, зачем же сто уловок? Хватит
одной, но не о ней речь. Поэтому, окинув взглядом лоток, я предпочла газету "Кулисы". Вот
в ней точно не будет страшных экономических прогнозов, одни сплетни.
Забившись в угол вагона, я стала читать первую полосу. "Солисты шоу трансвеститов
Лулу, Коко и Нана подрались с певицей Инессой. Наша дива имеет собачку, весьма
противного пуделя, которого "Кулисы" терпеть не могут за вздорный нрав и привычку
писать в чужие сумки. Но на этот раз собачонка превзошла самое себя. Пока ничего не
подозревающие трансвеститы пили кофе, пудель пролез в их гримерку, испортил дорогой
костюм, вытащил из него накладную грудь..." Я засмеялась: бедный, бедный кобелек,
значит, ему одному досталось за наши с Ритой проделки. Хотя доля правды-то в сообщении
имеется, хвостатый проказник на самом деле упер фальшивый бюст. Ладно, что там на
второй странице?
"Немедленно в номер. Срочное сообщение. Страшная зараза начинает расползаться
среди наших звезд. Называется она власожоркой, передается при бытовом контакте. К
счастью, особого урона здоровью инфекция не наносит, заболевший попросту лысеет, что,
согласитесь, тоже неприятно. Пока подобная беда случилась с Иваном Ермолаевым,
музыкантом, работающим у Глафиры. Кстати, от напасти есть лекарство: если на вас чихнул
больной, нужно как можно быстрее вымыть голову бензином. На всякий случай
рекомендуем иметь канистру дома и обрабатывать волосы после разговора с любым лысым
человеком, бог знает, вдруг он болен власожоркой".
Газета выпала у меня из рук. Можно я не стану комментировать прочитанное?
Интересно, какое количество подписчиков "Кулис" рвануло после прочтения данной
заметки на бензозаправки с пустыми емкостями? Вот, значит, как подаются сенсации!
"Авторами" этой можно считать меня и Костю.
Ариадна Николаевна открыла дверь без всяких вопросов. Худая, не по-старушечьи
высокая, она сначала впустила меня в темную, пахнущую пылью прихожую и только потом
догадалась спросить:
- Вы к кому?
- К Ариадне Николаевне.
- Слушаю.
- Вообще-то, мне нужна Настя, - сказала я. Внезапно хозяйка сильно побледнела.
- Зря приехали.
- Ее дома нет? - разочарованно спросила я.
- Это не ее дом, - отрезала Ариадна Николаевна.
- Но мне дали этот адрес...
- И что? - нахмурилась дама.
- Понимаете, мне очень надо поговорить с Настей.
- Она умерла.
Я привалилась к стене.
- Не может быть!
- Почему же, - хмыкнула Ариадна Николаевна, - случается с людьми порой такое:
жил, жил - и конец. Все там будем, и о смерти следует помнить, дабы меньше грешить.
Спросится с нас потом, у входа в царствие божье, да, непременно! Воздастся каждому по
заслугам. Анастасия в аду!
- А вы ей кто? - машинально спросила я.
- Мать, - последовал сухой ответ.
Я растерялась окончательно. Вот уж не предполагала, что об умершей дочери можно
говорить с таким выражением лица.
- Простите, - прошептала я, - извините за беспокойство. А когда скончалась Настя?
- Много лет назад, - последовал по-прежнему равнодушный ответ.
Я подпрыгнула от неожиданности.
- Не может быть!
- Почему?
- Но еще не так давно она пела на эстраде.
- Вранье, Настя скончалась, много воды утекло с тех пор...
- Невероятно! Пару лет назад она была на зоне, собственно говоря, ваш адрес, тот,
старый, мне подсказали в месте ее заключения.
Ариадна Николаевна стала еще прямее.
- Милостивая государыня, - отчеканила она, - ступайте прочь!
- Посмотрите, видите, права, - я принялась суетливо совать пластиковую карточку
неприветливой старухе, - взгляните, сделайте одолжение, это ваша Настя? Может, какая-то
аферистка назвалась именем давно умершего человека?
Я ожидала в ответ на свою просьбу чего угодно. Интереса, негодующего ответа: "Моя
дочь ничуть не похожа на это фото", возмущенного вопроса: "Откуда у вас документ
Насти?", но реакция Ариадны Николаевны оказалась непредсказуемой. Твердой, очень
сильной рукой она схватила меня за плечо, быстро распахнула дверь и что есть силы пнула
непрошеную гостью. Я, не удержавшись на ногах, пролетела через узкую лестничную
площадку, больно ударилась всем телом о расположенную напротив закрытую дверь и
шлепнулась на пол.
- Кто там безобразничает? - донеслось из-за створки.
Ариадна Николаевна исчезла, дверь в ее квартиру закрылась, зато отворилась другая,
та, о которую я треснулась со всего размаха.
- Не стыдно ли? - укорила меня старушка, полная противоположность Ариадне
Николаевне: кругленькая, полненькая, не бледная жердь, а румяный пончик.
- Такая молодая, а хулиганите, - покачала головой бабуся.
- Наверное, лучше плохо себя вести в первой половине жизни, чем в старости, -
прокряхтела я, вставая.
- Всегда следует быть воспитанной.
- Это надо Ариадне Николаевне посоветовать, - хмыкнула я и стала отряхивать
джинсы.
- А что случилось? - мигом проявил любопытство "пончик".
- Я спросила у вашей соседки сущую ерунду, - пожаловалась я, чувствуя, как в голове
вспыхивает боль, - а Ариадна Николаевна меня так толкнула! Вот я и влетела в вашу дверь.
- Что же вы у нее узнать решили? - изумилась бабуся. - Ариадна мухи не обидит.
- Значит, посчитала меня менее значительным насекомым, я всего-то хотела узнать, кто
на этом фото - Настя или аферистка, прикидывающаяся ею, - вздохнула я.
- Дайте сюда, - велела старушка и выхватила у меня права.
Некоторое время она молча смотрела на снимок, по
...Закладка в соц.сетях
