Жанр: Электронное издание
Дарья Донцова
Камин для Снегурочки (Даша Васильева 22.)
"Камин для Снегурочки": Эксмо; Москва; 2004
ISBN 5-699-05987-3
Аннотация
"Кто я такая?" Этот вопрос, как назойливая муха, жужжит в голове. Ее подобрала
на шоссе шикарная поп-дива Глафира и привезла к себе домой. Что с ней случилось, она,
хоть убей, не помнит, как не помнит ни своего имени, ни адреса.. На новом месте ей
рассказали что ее зовут Таня. В недалеком прошлом она была домработницей, потом
сбежала из дурдома, где сидела за убийство хозяина. Но этого просто не может быть!
Она и мухи не обидит! А далее началось и вовсе странное... Казалось, ее не должны знать в
мире шоу-бизнеса, где она, прислуга Глафиры, теперь вращается. Но многие люди узнают в
ней совершенно разных женщин. И ничего хорошего все эти мифические особы собой не
представляли: одна убила мужа, другая мошенница. Да уж, хрен редьки не слаще! А может,
ее просто обманывают? Ведь в шоу-бизнесе царят нравы пираний. Не увернешься - сожрут
и косточки не выплюнут! Придется самой выяснять, кто же она. Вот только с чего
начать?
Дарья Донцова
Камин для Снегурочки
Все события, описанные в книге, никогда не происходили в
действительности. Сюжетные линии выдуманы, совпадения имен и
фамилий случайны.
Глава 1
Никогда не знаешь, с какой стороны к тебе подползет неприятность. И вообще, никому
не известно, что с ним случится через пять минут.
Как-то в начале июня я сидела в кафе вместе со своей подругой Ленкой Горбуновой.
Время было довольно позднее, около полуночи, но, как ни странно, я никуда не спешила.
Дело в том, что все мои домашние уехали кто куда, и мне предстояло провести несколько
дней в одиночестве. Первые сутки я наслаждалась тишиной и покоем, на вторые загрустила,
а на третьи, решив отвлечься, отправилась на встречу с Ленкой.
Мы славно провели время, выпили кофе, поели пирожных, а потом я с завистью
сказала:
- Какие у тебя красивые волосы!
- Ага, - кивнула Ленка, - правда шикарные?
- Словно из рекламного ролика, - кивнула я, - густые и блестящие. А у меня! Просто
кошмар! Мою их каждый день, и все равно тусклые, не лежат, секутся на концах. Да еще
ногти в последнее время слоиться начали. Наверное, старость подбирается.
- Глупости, - захихикала Ленка, - какие наши годы! Просто нехватка витаминов.
- Я их принимаю каждое утро!
- Значит, не те! - не сдавалась Ленка. - У меня, между прочим, на голове тоже сено
торчало, пока одно средство не посоветовали. Во, гляди.
С этими словами Ленка вытащила из сумки пластиковый флакон, набитый большими
розовыми капсулами.
- Помогает классно, - заверила меня она, - через три дня я совсем другой вид
приобрела.
- Дай название спишу, - загорелась я, - тоже хочу попробовать!
Ленка открутила пробку, потом, высыпав на салфетку примерно двадцать желатиновых
капсул, сказала:
- На, попробуй. Сначала сразу надо слопать пять штук, а потом после каждой еды по
две. Волшебное средство, только дорогое.
- Ты мне просто название скажи, - улыбнулась я, - сама куплю.
- Оно у нас не продается, - вздохнула Ленка. - Его мне Колька привез из Китая. Это их
народная примочка, супер-пупер-полезная. Если через три дня поймешь, что тебе лучше
становится - энергия прибывает, волосы заблестели, сон наладился, - позвони мне, а я
Кольку попрошу, он и тебе витаминчики из Пекина притащит.
- Ну спасибо, - обрадовалась я.
- Ты сразу-то пять штук прими, - велела Ленка.
- Большие очень, - скривилась я, глотая капсулы.
- Ради красоты можно потерпеть, - хмыкнула подруга.
Мы расплатились по счету, я проводила Ленку до ее машины.
- Звони! - крикнула Горбунова и умчалась на бешеной скорости.
Я осталась одна, надо было ехать домой, но отчего-то на меня напал столбняк. Начало
июня в этом году выдалось просто замечательное. Вот уже несколько дней термометр
стабильно показывает плюс двадцать три, на небе ни облачка, редкая погода для столицы. У
нас ведь, как правило, на Новый год расцветают розы, а в июне валит снег.
Улица, вернее, маленький переулочек, где располагалось кафе, выглядела пустынной.
Впрочем, завтра рабочий день, и, несмотря на великолепную погоду, большинство
москвичей уже улеглось спать. Если честно, я сама не слишком люблю посещать злачные
места, расположенные на окраине Москвы, но Ленка недавно переехала в район новостроек,
и, когда я, позвонив, сказала: "Давай встретимся", она ответила: "Если тебе все равно где, то
лучше в ресторанчике "Винни-Пух", там кормят отлично, кофе варят классный".
- Где же такой трактир? - изумилась я.
- А недалеко от моей новой квартиры, - пустилась в объяснения подруга, - извини, к
себе не зову, у меня стены штробят под проводку. Грязища повсюду! Вот закончу ремонт,
тогда и приглашу на новоселье. Ну какая тебе разница, где нам встречаться? А мне нельзя
далеко от квартиры уезжать, мало ли что. Этот "Винни-Пух" вполне приличное место, тихое,
народу никого, кормят хорошо!
И вот сейчас я стою совершенно одна, поздним вечером, даже ночью, в незнакомом,
почти не заселенном районе, а вокруг ни души. Мне неприятно и некомфортно.
Внезапно стало душно. Наверное, собиралась гроза. Не успела в голове возникнуть эта
мысль, как перед глазами блеснула молния, но грома не было слышно. "Надо поспешить
домой", - вяло подумала я, пытаясь оторвать ноги от асфальта, и тут прямо передо мной
снова ударила молния.
Яркий свет вспыхнул в глазах, на голову словно надвинули тесную, тяжелую шапку,
потом внезапно потемнело. Я хотела было шагнуть вперед и оказалась в кромешной
темноте...
- Отметь там, - донеслось из плотного тумана, - два часа ровно, бирку нацепи.
- Ага, - ответил другой голос, тоже мужской, но более высокий. - А че писать?
- Учи вас всему! Число, время и паспортные данные.
- Так у ней документов нет.
- Тогда пиши - неизвестная, пусть ее к неопознанным положат.
Я попыталась открыть глаза, но ничего не вышло. Чьи-то грубые, крепкие пальцы
схватили меня за левую щиколотку.
- Слышь, Колька, - сказал мужчина, - а у ей ногти лаком помазаны, розовым таким.
- И че?
- Не похожа она на бомжиху.
- Ты нам сложностей не создавай, - обозлился Колька, - документов нет? Нет! Вот и
отправляй куда велено, не наше это дело, понял, Толян?
- И не грязная она, - бубнил Толян, что-то делая с моей ногой.
- На одежду глянь, - сказал Колька, - дерьмо вонючее.
- А сама-то чистая, - не успокаивался Толян. - Руки тоже аккуратные!
- Заткнись!
- Так маникюр есть! И видишь полоску на пальце, такую белую.
- И че?
- Она кольцо носила! Не, это не бомжиха.
- Толян, - сурово заявил Колька, - тебя сюда на практику прислали? Вот и учись у
меня. Вези в морг. Я хочу спокойно матч посмотреть, ей уже до лампочки, где лежать, а
наши с такой командой больше никогда играть не будут. Завтра Семен Петрович явится, и
разберемся. Маникюр, педикюр... С улицы привезли, в одежде рваной, без обуви,
документов нет...
- А ноги чистые, - зудел Толян, - как же она босиком ходила и не испачкалась?
Нелогично.
- Пошел ты со своей логикой, - заорал Николай, - вот несчастье на мою голову!
Практикант хренов! Ее "Скорая" в приемный покой приволокла! Одну! С улицы! Тетка
померла, к несчастью, не у них в машине, а у нас в коридоре, отправляй ее в морг! Да не в
первый, к приличным, а во второй, к бомжарам. Небось проститутка! Отсюда и ногти
крашеные. Попользовались ею и вышвырнули...
- Не получается по-твоему!
- Ну все, - рявкнул Николай, - матч уже пять минут идет! Умерла так умерла, блин.
Хлопнула дверь. Пока мужчины спорили, я пыталась открыть глаза или рот или
пошевелиться, но отчего-то ни одна часть моего тела не повиновалась мне. Руки, ноги не
желали двигаться, шея не поворачивалась, и диалог парней я слышала словно сквозь вату,
никаких эмоций он у меня не вызвал. Кто-то умер... Я, скорей всего, сплю и вижу дурацкий
сон.
Чьи-то руки подняли меня, уронили на железный матрас, потом кровать затряслась...
- Ты чё ее головой вперед толкаешь, - загундосил Толян, - ногами положено!
- Молчи, студент, - ответил звонкий девичий голос, - нашелся тут!
Я пыталась вырваться из вязкой темноты, облепившей меня, хотела спросить: "Что
случилось?" - но пошевелить губами не сумела и заснула...
- И кто из них? - раздался мужской голос.
- Ну... вон та, наверное, - ответил второй мужчина, - слева, бери ее.
- На бирку глянь, - велел первый.
- Ща, не, Макс, лучше сам позырь, не разобрать.
- Ты, Витька, очки себе купи!
- Пошел на...
- Сам иди! Это она! Видишь, написано "неопознанный", клади сюда.
- Во блин, тяжелая!
- Так мертвое тело завсегда тяжельче живого, подымай.
Чьи-то руки схватили меня, понесли, потом по лицу пробежал ветерок.
- Внутрь пихай.
- Нормалек, улеглась.
- Теперь куда?
- Поглупей чего спроси, к Ивану.
Из моей головы медленно начал уходить туман, и появились какие-то ощущения. Через
некоторое время я поняла, что лежу на спине, на чем-то жестком, подпрыгивающем, мне
очень холодно, неудобно и плохо. Но это определенно не явь, а ужасный, кошмарный сон.
Иначе почему я никак не могу открыть глаза?
Внезапно тряска прекратилась, послышался противный лязг.
- Привезли? - прозвучало издалека. - Да.
- Где?
- В кузове.
- Ясное дело, не на сиденье, показывай.
- Вот.
Повисла тишина. Потом мужик с негодованием воскликнул:
- Это что? Ты кого припер, Витя?
- Как велели, из морга, неопознанная, нам Николай Михайлович выдал. Мы ему
заплатили, все путем, - затарахтел тот, кто отзывался на имя Виктор, - не сомневайтесь.
- Идиот! Кто это?
- Так, Иван Николаевич, - труп!
- Чей?!
- Ну... как велено... бабы!
- Какой?
- ...э ...неопознанной!
- И где ты... его взял?
- Так Николай Михайлович выдал. Она к ним в ночь поступила, вчера, то есть сегодня.
Документы он похерил, вот и получается, что о ней никто не знает. Все как надо.
- Витя, ты...
- Да че я сделал-то!
- Дерьмо, - заорал Иван Николаевич, - никому ничего поручить нельзя! Все самому
делать надо! Урод! Кретин!
- Так че я не так сделал? - обиженно занудил Витя.
- Все, - бушевал Иван Николаевич. - Мне нужна старуха! Ста-ру-ха! Баба семидесяти
лет! Или около того, а здесь кто, а? Ей пятидесяти не дать!
- Намного моложе будет, - встрял еще один до сих пор молчавший мужчина, - вон
грудь какая!
- Молчи, придурок, - взвизгнул Иван Николаевич, - только о сиськах и думаешь,
гондон!
- Мне такую Николай дал, - отбивался Виктор.
- Ну, ща ему мало не покажется, - пообещал Иван Николаевич.
Послышалось тихое пиканье, потом мужик гаркнул:
- Колька, сучий потрох, кого мне прислал! Мне бабка нужна старая...
Вяло слушая его речь, щедро пересыпанную матом, я изо всех сил пыталась
проснуться.
- Езжай опять к Кольке, - велел Иван Николаевич.
- А эту куда? - спросил Витя.
- Куда, куда, на холодец сварите.
- Скажете тоже, - хихикнул Виктор, - назад, что ли, тащить?
- Нет! Колька уже заплатил, чтоб не болтали. Заройте ее с Лешкой в лесу.
- Сделаем, - прозвучали дуэтом голоса.
- Быстро засыпьте - и к Кольке, - велел Иван Николаевич, - твари, идиоты!
Вновь послышался лязг, пол подо мной затрясся. Я попробовала крикнуть, но не
сумела. Очень быстро шум мотора стих. Грубые руки схватили меня за щиколотку,
протащили и бросили, на этот раз не на железо, а на что-то мягкое.
- Неси лопату, Лешка.
- А ее нет!
- Ты че, не взял? - Не.
- Идиот!
- Сам такой!
- От... слышу!
- Ладно, - слегка успокоился Витя, - жди тут, съезжу за заступом.
- Я с тобой.
- С какой стати?
- Не останусь с ней один!
- Во придурок! Боишься, что ли?
- Ага, - честно признался Леша, - мне от трупов нехорошо.
- Ну ты и чмо! Мертвецы безобиднее живых.
- Не, я с тобой поеду.
- А эту кто караулить будет?
- А че с ней сделается? Пусть лежит. Или сам оставайся, а я за лопатой сгоняю, -
предложил Леша.
- Нет, - быстро буркнул Витя, - вместе прокатимся.
Повисла тишина, я, плохо понимая, что происходит, пошевелила рукой... И тут со
всего размаху мне на живот шлепнулось что-то скользкое, мягкое, отвратительное...
Из груди вырвался жуткий крик, я села и раскрыла глаза... Вокруг стеной стоял лес,
серый рассвет едва проникал сквозь кроны деревьев. В легком недоумении я огляделась и
мгновенно просекла ситуацию. Господи, я умерла, попала в морг, оттуда меня, спутав с
кем-то, увезли. А вот теперь, чтобы исправить ошибку, парни снова поедут в
трупохранилище, а меня сейчас зароют тут, вот на этой симпатичной поляне. Мои
могильщики забыли лопату, скоро они вернутся. Надо бежать отсюда с реактивной
скоростью. Ни в коем случае нельзя дожидаться этих Витю и Лешу. Парни явно принадлежат
к криминальному сообществу. Ну кому еще придет в голову брать из больницы
неопознанное тело?
Я вскочила на подгибающиеся от слабости ноги, дикий, животный страх прибавил мне
сил.
В ту же секунду стало понятно, что я совершенно голая. На секунду меня охватило
отчаяние, но вдруг взгляд упал на лежащее передо мной грязное, серое байковое одеяло. Я
схватила его, набросила на плечи и понеслась сквозь кустарник, не чуя земли под босыми
ногами.
Сколько времени я летела сквозь лес, сказать трудно. Ужас гнал меня словно
сыромятной плетью. Вдруг деревья расступились, и я увидела пустынное шоссе. Радость
охватила меня. Дорога обязательно выведет к какому-нибудь населенному пункту, и по ней
может проехать машина.
И тут показалось ярко-красное пятно. Оно быстро приближалось ко мне, превращаясь в
красивую иномарку. Я бросилась автомобилю наперерез.
- Помогите!
"Мерседес" замер. Из окошка высунулась светловолосая девушка.
- Ну ваще, - воскликнула она, - ты пьяная? Или обкуренная?
- Помогите!
- Bay! Тебя ограбили?
- Да, - быстро сказала я.
- Ну садись, - сморщилась девушка, - довезу до Москвы.
Я влезла в "Мерседес" и затряслась от холода.
- Эк тебя ломает, - пожалела меня девица, - небось мескалин жрешь? Или на дорожке
сидишь?
- Вы о чем?
- Какие колеса хаваешь?
- Я не наркоманка.
- Нормалек! Ладно, будем знакомы, я - Глафира. Узнала небось?
- Кого? - стуча зубами, спросила я.
- Меня, - горделиво ответила девушка, - я - Глафира.
- Нет, простите, а вас надо узнавать? Девушка тряхнула копной светло-русых
мелкозавитых волос.
- Все отчего-то мигом ко мне целоваться лезут. Ты что, телик не смотришь?
- Очень редко. Вы ведете какую-то программу? Ток-шоу?
Глафира засмеялась.
- Не. Пою в группе "Сладкий кусочек". Неужели ничего про нас не слышала? Вот эту
песенку, например.
Бойко вертя рулем, Глафира слабеньким, дрожащим голоском завела: "Милый уехал, в
жизни все обман..."
- Ой, конечно, знаю, это вы исполняете? - Да.
- Очень приятно, меня зовут... Внезапно я замолчала. А как меня зовут?
- Ну, - поторопила Глафира, - так как тебя звать?
- Не помню, - оторопело ответила я, - имя из памяти вылетело.
- А фамилия, - хихикнула Глафира.
- ...э ...тоже.
- Чего же ты врала, что не глотаешь колеса, - откровенно развеселилась добрая
самаритянка, - наркоша!
- Ей-богу, я не пользуюсь стимуляторами.
- И как тебя звать, не скажешь?
- Нет, - пробормотала я, чувствуя, как в душе снова нарастает ужас, - ничего не
помню. Вообще.
- Где живешь?
- Понятия не имею.
- Телефон назови.
- Ну... Нет, не могу.
- Во блин, - хлопнула рукой по баранке Глафира, - класс! И чего делать теперь? Куда
тебя везти? Почему ты голая, в одеяле?
Я поежилась.
- Плохо помню. Вроде меня хотели убить, а я удрала, но это все.
Глафира хмыкнула:
- Ловко. Может, в милицию поедем?
- Не надо, - испугалась я. Певица рассмеялась:
- Понятно. Катим ко мне, там Свин сидит, он разберется.
- Это кто Свин? - спросила я, тщетно пытаясь унять дрожь.
Глафира нажала на кнопочку, по моим босым ногам повеяло теплым ветерком.
- Свин? Продюсер. Сиди спокойно, торчила.
Я хотела было снова напомнить, что не употребляю никакие препараты, но приятное
тепло уже добралось до головы, и я уснула...
- Дура, - ворвался в уши возмущенный голос, - зафигом приволокла ее?!
- Она на дороге стояла.
- ... бы с ней.
- Жалко все-таки.
- Идиотка.
- Свин!!!
- Что?
- Ну не бросать же ее было?
- Не стоило подбирать!
Я села, обнаружила, что нахожусь на диване в просторной комнате с ярко-голубыми
занавесками. На мне была слишком просторная шелковая пижама. В креслах у окна сидели
Глафира и мужчина лет сорока, черноволосый, плохо выбритый, с крупным ртом и большим
носом.
- Здравствуйте, - пролепетала я, - который час?
- Ты, киса, сутки проспала, - рявкнул мужик. - Давай-ка познакомимся, Семен.
- Очень приятно, - кивнула я.
- Ну, чего молчишь, лапа? - заржал Семен. - Имечко скажи, назовись по-человечески,
голуба. Сколько тебе лет, где живешь? Язык проглотила?
Я попыталась судорожно вспомнить хоть что-то. Но тщетно, в голове было пусто,
словно в тумбочке у кровати в гостинице после отъезда очередных постояльцев.
- Ну, лапуся, - поторопил меня Сеня, - как дела? Ау! Кофе хочешь?
- Да, - с благодарностью воскликнула я, - очень!
- А покушать?
Невидимая рука сжала желудок.
- Конечно, с огромным удовольствием, - обрадовалась я.
Свин заржал и показал на столик, где стояла банка растворимого кофе, коробка с
печеньем и электрочайник.
- Угощайся, котя.
Я встала с дивана, пересела в кресло, насыпала коричневого порошка в чашку, налила
туда воды, глотнула и сморщилась.
- Что, невкусно? - заботливо спросил Свин.
- Не слишком, натуральный лучше.
- Скажите пожалуйста, - скривился Семен, - какие мы нежные! Где же ты
наслаждалась кофейком по-турецки? В сизо?
Быстрым движением он выхватил у меня из рук чашку и залпом опрокинул в себя ее
содержимое.
- Мы, люди шоу-бизнеса, не гордые, - сообщил он, - не то что вы, зэчки.
- Почему зэчки? - оторопело поинтересовалась я.
- Врать не надо, - рявкнул Свин, - хорош выделываться, мы тут тоже можем такого
Ваню изобразить!
Я растерянно моргала глазами, потом собралась с духом и прошептала:
- Простите, я не хотела вас обидеть, сказав про кофе. Сама не понимаю, как это
вырвалось. Отчего-то мне кажется: раньше я пила только арабику.
- Ну, киса, - хмыкнул Свин, - роль не продуманная. Значит, ничего о себе не помнишь,
а кофе в чашечку насыпала, кипяточком залила. Следовательно, не такая уж ты психованная.
Сумасшедшая бы на стол порошок натрясла и языком слизала. Одним словом, кончай базар.
- Извините, но я...
- Хватит!
- Ей-богу...
- Значит, правда ничего о себе не знаешь?
- Нет! - с отчаянием воскликнула я.
- Ладно, котя. А я кой-чего разведал. Ты - Таня Рыкова.
- Таня Рыкова? - повторила я, пытаясь понять, вызывает ли это словосочетание у меня
хоть какие-то эмоции.
Но нет, никаких воспоминаний в голове не возникло.
- Таня Рыкова, Рыкова Таня... - бубнила я.
- Ага, - кивнул Свин. - Ты жила себе спокойно хрен знает где, у Муньки за
шиворотом, потом приехала в Первопрестольную, устроилась трамваи водить.
- Трамваи? - эхом отозвалась я и посмотрела на свои узкие ладони. - Я не умею
управлять этим транспортным средством.
- Ага, - хмыкнул Свин, - но само слово "трамвай" тебе понятно?
Я кивнула.
- Вот и славненько, - скривился он, - уже продвигаемся вперед. На городском
транспорте тебе работать не понравилось, что, в общем-то, понятно: грязно, утомительно,
платят мало, и ты, котя, подалась в поломойки, стала квартирки убирать. И тут тебе, киса,
повезло. Пристроилась в коттеджный поселок, к некоему Сергею Лавсанову. Дальше мне
говорить или сама продолжишь?
- Простите, лучше вы.
- Вот, е-мое, кривляка, - хохотнул Свин, - ну лады. Некоторое время тому назад ты,
душенька, прирезала своего доброго хозяина, можно сказать, благодетеля, пырнула
ножиком, остреньким таким, тоненьким, для сырокопченой колбаски. Очень аккуратно
попала мужику прямо в сердце. Ловко вышло.
- Не может быть, - прошептала я, чувствуя, как голову стремительно стискивает
обруч, - я никогда никого не убивала!
- Да? Откуда ты знаешь? - захрюкал Свин.
- Ну... мне так кажется. И потом, как вы выяснили, кто я такая?
Продюсер шмыгнул носом, вытащил пачку сигарет, закурил и, выпустив прямо мне в
лицо струю дыма, спросил:
- Ты выскочила к Глафире из леса?
- Вроде, - осторожно подтвердила я.
- На Волоколамском шоссе?
- Извините, не знаю.
- Зато я очень хорошо знаю, - оборвал меня Свин. - У Глафиры там, на Волоколамке,
приятель живет, она от него рулила, а тут ты, киска, в одеялке, голенькая. Глафира, конечно,
дура...
Девушка шумно вздохнула, но осталась сидеть молча. За время нашего разговора она
не произнесла ни слова.
- ...полная идиотка, - продолжил Семен, - жалостливая слишком, вот и притормозила.
Я бы ни за что не остановился. Ясно?
- В общем, да, но откуда вы узнали, что я Таня Рыкова?
- Не перебивай, а слушай. Когда ты прирезала хозяина, бедного Сережу, то,
совершенно потеряв голову, вылетела из дома и понеслась к дороге, вся в крови, с ножиком в
руке. Естественно, тебя взяли на выходе из поселка, охранник выскочил из будки и скрутил
Танюшу. Ну, ясный перец, менты приехали, то да се, сечешь? Вела ты себя неадекватно, на
вопросы не отвечала, чушь понесла. Ну и попала в сизо, потом суд и приговор!
- Это со мной давно было? - еле шевеля губами, спросила я.
- Да уж не вчера, - улыбнулся Свин, - наша самая справедливая и неподкупная Фемида
посчитала тебя невменяемой и отправила на лечение в спецбольницу. Это по-ихнему,
по-юридически, клиника, а по-нашенски, по-простому, психушка. Таперича понятненько,
Танюшка?
- Нет.
- Ох, и упорная ты. Хорошо. Психушка эта стоит в километре от Волоколамки, надо
сквозь лесок пробежать, и выскочишь на шоссе. И знаешь, что интересно? - Нет.
- Заладила: нет, нет, - фыркнул Свин, - из психушки поднадзорная личность удрапала
ночью. Татьяна Рыкова пошла в туалет и утекла. Пронырливая такая, ловко дельце
обустроила. Все в палате оставила, в ночной рубашке босиком в сортир почапала, а потом в
душ зарулила, сказала медсестре, что обосралась. Вот та, дуреха, и поверила Танечке. А
наша Рыкова, ну хитра, ночную рубашонку на крючок повесила и в душ двинула. Сестра
спокойно ждала, сорочка висит, вода шумит. Только через час до тупой девки дошло:
неладно дело. Открыла дверь, а тебя нет.
- Куда же я делась?
- Э-э-э, хитрованка! Там в полу, под решеткой, которая пол прикрывает, люк имелся в
подвал. Дом-то старый, про лючок то ли забыли, то ли посчитали, что его не открыть. А
может, тебе кто помог, а? Только утекла ты, киса, и к шоссе бросилась.
- Нелогично выходит, - обозлилась я, - если я имела сообщников, то почему они
машину не подготовили?
- Значит, ты одна орудовала, - быстро согласился Свин.
- И откуда у меня одеяло?
- Так сперла в больнице.
Я ошарашенно замолчала, потом поинтересовалась:
- С какой стати мне было хозяина убивать? Опять не то получается. Он же горничной
небось зарплату платил!
Семен издал серию коротких хрюкающих звуков, и мне стало ясно, почему он получил
столь милое прозвище.
- Ты, кисонька, решила у благодетеля деньжат стырить и сумела сейф вскрыть. Он у
парня ну в очень нестандартном месте находился - в кладовке с припасами. Небось он
решил, если бандиты наедут, то деньги в кабинете или в спальне искать будут. К банкам с
крупой не полезут. Только не подумал Сережа о вороватых горничных да, на свою беду,
домой в неурочный час приехал. Прикинь, как он удивился...
- Откуда вы все это узнали? - только сумела спросить я.
Свин хмыкнул:
- Киса, у меня такие связи! И что теперь делать станем, Татьяна? Назад в клинику
поедем? Да уж, тебе там очень обрадуются! Скрутят, к кроватке привяжут. Есть у них такие
милые постельки, без матраса, а в деревяшке под спиной дырка!
- Зачем?
- А под нее ведерко ставят, - заржал Свин, - чтобы всякие вроде тебя в туалеты не
просились.
- Я никого не убивала, ей-богу, поверьте.
- Ты же ничего не помнишь, - издевался Свин, - ни своего имени, ни адреса, ни
возраста...
- Да, это так, но я знаю, что не могла убить.
- Невысокая, коротко стриженная, светло-русая, глаза голубые, худая, имеет шрам от
аппендицита, - спокойно перечислил Семен.
Я схватилась за пижамные штанишки.
- Да есть у тебя отметина, - отмахнулся Свин, - не старайся, не верю, как говорил
Станиславский.
Из моих глаз полились слезы.
- Я ничего, совсем ничего не помню, вообще.
- Тогда поехали в клинику.
- Не хочу!
- Да? Выбора-то нет, киса.
У меня внезапно затряслась голова, по спине пробежал озноб, перед глазами сначала
появилась серая сетка наподобие москитной, потом запрыгали разноцветные шары и стала
медленно надвигаться темнота. Последнее, что я помню, был гневный вскрик Глафиры.
- Ну ты мерзавец, Свин!
В следующий раз я очнулась ночью, в окнах был беспросветный мрак. В углу большой
комнаты горела лампа, на диване в круге желтого света сидела Глафира с журналом в руках.
Я попыталась подняться и застонала - голова болела нещадно.
- Проснулась? - спросила Глафира, откладывая яркий томик. - Хочешь есть?
- Да, если можно.
- Пошли на кухню.
Пошатываясь, я добрела до огромного помещения, села на стул и стала смотреть, как
Глафира роется в холодильнике.
- Сыр будешь? - спросила она. Я кивнула.
- Ты не злись на Сеньку, - вздохнула певица, - хоть он и дикая свинья! Он тебе
проверку устроил.
- В каком смысле?
- Ты, похоже, в самом деле Рыкова Татьяна, - пояснила Глафира, - убила Сергея
Лавсанова, только не из-за денег. Он к тебе полез, изнасиловать хотел, на кухне дело было,
вот ножик под Руку и попался. И потом, ты москвичка.
- Зачем же тогда Свин наврал? - удивилась я, впиваясь зубами в бутерброд.
- Он думал, что ты врешь, притворяешься беспамятной, - пояснила она, - решил, что в
какой-то момент не выдержишь и заорешь: "Все не так было". Но ты молчала, а потом в
обморок упала. Теперь Свин в сомнениях.
- Я не вру!
- Похоже, нет, - кивнула Глафира, - совсем ничего не помнишь?
- Ну... я умерла в два часа ночи.
- Ой, расскажи, - подскочила Глафира.
Мы проговорили некоторое время, потом она зевнула, меня тоже потянуло ко сну.
Утро началось с короткого крика:
- Вставай!
Я быстро вскочила, пошатнулась и, чтобы не упасть, ухва
...Закладка в соц.сетях
