Жанр: Электронное издание
Dasha22
...льно!
Но певица меня не услышала.
- Это велико, и то не подходит. Впрочем, вот, смотри.
Со скоростью ракеты Рита влезла в ядовито-розовый комбинезон, щедро обсыпанный
блестками. Наряд сидел на ней, словно вторая кожа.
- К нему еще шапочка прилагается, - сообщила я, - немного странной формы, такая
круглая, а сверху большая бомбошка. Да и сзади на комбинезоне что-то непонятное, крылья,
что ли?
- Во-первых, это единственное, что подошло мне по размеру, - протянула Рита, - а
во-вторых, чем чуднее я буду выглядеть, тем лучше! Босоножки только эти подходят,
остальные огромного размера, прямо лыжи, а не обувь. У меня, правда, сороковой размер, но
сейчас я кажусь себе просто Золушкой с хрустальной туфелькой.
В дверь постучали.
- Глафира, вы готовы?
- Да! - крикнула Рита, и мы вышли в коридор.
В кулисах, как всегда, толкался народ. Кто-то из подпевки, несколько балетных,
парочка жарко спорящих о чем-то парней и представитель клуба, резко выделявшийся на
фоне актерской братии. Наши были либо в невероятных концертных одеяниях, либо в
джинсах, а администратор потел в черном костюме, галстуке и белой до синевы рубашке.
- А сейчас, - загремело над сценой, - перед вами выступит ослепительная,
несравненная Глафира. Лучшие песни, сногсшибательные костюмы.
- Ла-ла-ла! - заорало из динамиков. - "Моя любовь - твое желанье, оно погибнет без
меня..."
"Ну и бред, - подумала я, наблюдая за Ритой, бодро прыгающей туда-сюда с
микрофоном в руке, - кто же пишет текст песен? Или, как говорила предыдущая Глафира,
публика любое дерьмо съест? Впрочем, некоторое время Рите придется просто разевать рот
под фонограмму предшественницы, но потом она постепенно сменит репертуар. Голос у
Риты есть, дай ей бог удачи".
- Bay, - заорал кто-то, - ну, прикол!
Я вынырнула из моря мыслей и уставилась на сцену. Там, в потоке
серебристо-голубого света, стояла совершенно обнаженная Рита. Тело девушки с
неправдоподобно высокой грудью прикрывал лишь дождь сверкающих блесток. На певице
не было ровным счетом ничего, даже трусиков-стрингов. В первую секунду я обомлела,
потом мигом поняла, что произошло. Ядовито-розовый комбинезон был сделан из особого
материала, "исчезающего" при определенном свете софитов. Стоило осветителю поменять
фильтр, как возник эффект обнаженки. Наверное, в костюме есть специальные кармашки,
куда вложена фальшивая грудь, поэтому сейчас у Риты был совершенно ужасающего
размера бюст, а темный треугольник внизу живота - это на самом деле трусики особой
формы, пришитые к брюкам изнутри. Они закрыли стринги темного цвета, которые были на
Рите. Костюмчик-то для трансвестита! Представляю, какой шквал аплодисментов слышит
настоящий хозяин прикида, ведь основная масса публики знает, что он мужчина, и тут такое!
Впрочем, и Рита не могла сегодня пожаловаться на отсутствие оваций. Публика в зале
просто взвыла, кое-кто рванул к сцене и был остановлен бдительными секьюрити.
- Bay, - скандировали зрители, - вау! Гла-фи-ра! Гла-фи-ра!
Рита не могла видеть себя со стороны и не понимала, с какой стати ее почитатели
залились в экстазе. Три парня из подтанцовки сначала разинули рот вместе со всеми, но
потом профессиональная выучка взяла верх, и юноши снова начали бойко топать ногами и
размахивать руками. Один из танцоров допрыгал до Риты и шепнул певице что-то на ухо.
Риточка вздрогнула и моментально сложила руки на груди. Микрофон ткнулся в ее правый
сосок, и тут странная бомбошка на голове певицы вздрогнула, что-то щелкнуло, и из
верхушки шапочки забил вверх столб фейерверка.
Я зажала рот руками. Только бы Рита не заорала от ужаса и не бросилась за кулисы.
Милая, ты же хочешь стать звездой, давай, постарайся выкрутиться из нестандартной
ситуации.
Девушка запнулась, опустила было микрофон, песня спокойно пелась дальше, но никто
- ни свои, ни чужие не заметили этой оплошности, народ глазел на голую певицу с фонтаном
искр, вылетающих из макушки. Через секунду Рита пришла в себя, поднесла микрофон ко
рту, но при этом случайно задела левую грудь.
Нечто похожее на крылья у Риты за спиной поднялось, развернулось, выпрямилось,
расправилось и приняло вид двух рекламных щитов.
- Умереть - не встать, - простонал администратор в черном костюме.
Я, чуть не вывернув шею, пыталась увидеть, что за картинки изображены на постерах.
- У-у-у! - каталась от восторга публика.
Мои ноги подкосились в коленях, а руки вцепились в пыльную кулису. Слева
ярко-красной краской были намалеваны две свинки в самой откровенной позе, справа три
зайчика. Можно, не стану описывать, чем они занимались?..
Впрочем, в ночные клубы ходит веселиться публика, которую не смутить ни голым
задом, ни рисунками скабрезного содержания. Было лишь одно "но": никто не ожидал от
эстрадной певицы подобного поведения, она ведь не стриптизерша, а шоу-звезда, призванная
соблюдать хоть какие-то приличия, и песня, которая подходила к концу, совершенно не
монтировалась с ее нарядом.
Чистый, нежный голосок задушевно выводил: "Мы с тобой лишь оглянемся,
только-только подожди, не могу я быть с тобою, не могу я без любви. Не нужны мне ночи
страсти, не нужны они, лучше ты мне незабудки подари".
Вообще-то, глупые слова, но публику они не раздражают. А теперь представьте, что их
жалобно поет совершенно голая девица, осыпанная стразами, из головы которой бьет
фейерверк, а по бокам сочного голого тела колышутся стенды с изображением свинок и
зайчиков в самых откровенных позах? Увидав "галерею", танцоры снова онемели, потом
самый высокий начал подбираться к Рите. Но вконец обалдевшая девушка и сама поняла, что
происходит нечто невероятное. Она стала тихо пятиться, попала каблуком в небольшую
щель в полу, дернулась, сильно топнула... Из слишком высоких платформ босоножек
вырвались струи фейерверков. Песня стихла. Публика бушевала, Рита стояла, обратившись в
каменную статую. Поняв, что она боится сделать шаг в обуви, похожей на бушующий
вулкан, я бросилась к администратору.
- Можно закрыть занавес?
- Нет, - обалдело ответил тот, - его нет!
- Вот черт!
- Но я могу включить поворотный механизм, и та часть сцены, на которой сейчас стоит
Глафира, окажется за кулисами, - выдавил из себя парень.
- Действуй скорей! - заорала я.
Глава 12
- Где ты добыла этот костюмчик, - прошептала Рита, оказавшись в гримерке, - откуда
раздобыла заряженную вещичку, а?
- У трансвеститов, - покаялась я, сворачивая "щиты" и пряча их в "крылья".
- Они тебе такое дали, - удивилась Рита, - поделились эксклюзивными прибамбасами?
- Я сама взяла, - покаялась я.
- Надо немедленно вернуть это на место и улепетывать, - подскочила Рита, - а то нас
парни по стене размажут. Они-то небось думают, что произведут фурор, только никто не
удивится, зал все примочки уже увидел.
- Раздевайся скорей, - поторопила я певицу. Рита попыталась стащить комбинезон.
- Не могу.
- Почему?
- Я сильно вспотела, наверное, от страха, вот ткань и прилипла, она странная, похоже,
то ли прорезиненная, то ли из какой-то липкой дряни... Ну-ка, помоги мне.
Я попыталась сдернуть верхнюю часть розового комбинезона. Ан нет, костюмчик
сидел, словно приклеенный.
- Делать-то что? - затряслась Рита. - Ой, нам уже пора на второй концерт, да и эти
бабы фальшивые сейчас так обозлятся.
- Спокойно! - велела я и побежала за клавишником Ваней.
- Ну и костюмище, - заржал он, - я чуть не помер, когда увидел! Откуда добыли?
- Потом, - отмахнулась я, - помоги нам!
- Уцепиться не за что, - Ваня покачал головой, попытавшись содрать комбинезон, -
гладкий очень.
- Мне что, всю жизнь в чехле ходить? - всхлипнула Рита.
- Не реви, - пробурчал Ваня, - вот что, если я тебя сейчас за грудь потяну, ты мне по
мордасам не съездишь?
- Дурак, - прошипела Рита, - это же накладной бюст! У меня своего такого нет!
Усмехаясь, Ваня вцепился в огромные, вызывающе торчащие прелести и с силой
рванул их на себя. Раздался громкий чавкающий звук, комбинезон сполз до пояса.
- Да, - с удовлетворением констатировал Ваня, - оно правда, твоя красота не
впечатляет, может, силикон впихнешь? А то доска доской.
Рита покраснела так, что у нее на глазах выступили слезы. Мне захотелось как следует
треснуть Ваньку по затылку, но противный парень был нам еще нужен, предстояло стащить
нижнюю часть комбинезона. Решив потом отомстить шутнику по полной программе, я
толкнула Ваньку в спину.
- Тут не конкурс красоты, давай действуй. Ваня ухватился за пустые рукава и ловко
сдернул костюм до колен.
- Да, - вновь не утерпел он, - до Дженифер Лопес тебе далеко, за такую задницу никто
миллион долларов не даст.
- Для певицы главное голос, - я попыталась заткнуть нахала.
Ванька рассмеялся:
- Это шоу-биз, детка! Без голоса можно обойтись, а без задницы никак. Уж поверь мне,
старому, больному полковому коню.
Фраза "это шоу-биз, детка", постоянно повторяемая всеми на разные лады, стала меня
бесить.
- Теперь освободи ей ноги, - процедила я сквозь зубы.
- Садись на стул, - велел парень, - и поднимай копыта. Черт, никак. Во прилипли!
Покрывшись потом, Ваня и так и этак пытался справиться с задачей, но его сил явно не
хватало.
- Давай сделаем так, схвачу костюм, ты уцепишься за меня сзади, и на счет "три"
рванем вместе, - предложила я.
- Посадил дед репку, - пропел Ваня, - а потом Репка отсидел, вышел и накостылял
деду по шеям.
- Ты можешь хоть секундочку стать серьезным? - Я окончательно вышла из себя. -
Сейчас эти бабопарни вернутся и нас поколотят.
- Так вот откуда прикид, - хлопнул себя по бедрам Ванька. - Ну вы мальчикам и
подбросили подлянку! Эксклюзив сперли!
- Мы не знали, - шмыгнула носом Рита.
- Ладно, готовься, - велел Ванька.
Я схватила костюм, звукооператор вцепился в мою талию.
- Раз, два... три! - скомандовал он.
Я, вложив все силы, с неистовством рванула комбинезон. Ваня, очевидно, тоже
сконцентрировал всю свою мощь, потому что на секунду мне показалось, что его руки
сломали мое тело пополам.
Чмок! Голые ноги Риты взметнулись вверх, певица упала с табуретки на пол, но, слава
богу, концертное одеяние было снято. Я не успела обрадоваться избавлению от напасти.
Сила инерции понесла нас с Ванькой назад. Парень, по-прежнему судорожно сжимая мою
талию, налетел спиной на дверь. Хлипкая, похоже, сделанная из прессованного тряпья дверь
упала, мы выскочили в коридор и шлепнулись на пол.
- Жива? - прокряхтел Ванька.
- Да, - ответила я, держа смятый комбинезон.
- Вставай, - зашевелился подо мной клавишник, - а то всего костями исколола.
Я потрясла головой и увидела, что одна накладная грудь, украшавшая комбинезон,
выскочила из специального кармашка и откатилась в сторону.
- Чего разлеглась, - пнул меня Ванька, - подымайся.
Я встала на ноги и хотела подобрать фальшивый бюст, но тут откуда ни возьмись
вылетел серебристый пуделек. Со счастливым лаем он подскочил к бутафорской прелести,
схватил ее и был таков. С воплем: "Положи назад!" - я побежала за собачкой.
Естественно, никаких шансов настичь воришку у меня не было. Во-первых, животное
резво передвигалось не на двух ногах, а на четырех лапах, а во-вторых, оно хорошо знало
дорогу. Не прошло и двух секунд, как пудель шмыгнул в какую-то дыру под деревянным
помостом и затаился.
Я встала на колени.
- Кисонька, отдай! Тишина в ответ.
- Хочешь сосиску?
- Р-р-р...
- Хороший мальчик.
- Р-р-р.
- Ладно, ладно, девочка, верни тете грудь.
- Р-р-р.
Поняв, что с пуделем мне не договориться, я побежала искать дрессировщика. Он
обнаружился в просторной комнате, сидел у зеркала, накладывая на лицо тон.
- Ваш пудель украл у меня грудь! - с возмущением воскликнула я.
Мужчина на секунду замер, потом положил маленькую резиновую губку на стол.
- Вы кто?
- Костюмер Глафиры, Татьяна.
- Очень приятно, Виктор.
- Мне абсолютно все равно, как вас зовут! Немедленно отнимите у своей собаки мой
бюст.
Глаза Виктора начали вываливаться из орбит.
- Вы хотите сказать, что одна из моих актрис подпрыгнула и отгрызла у вас... э... ну и
глупость! Ей никогда так высоко не подскочить, пудели подвижны, но они все же не
чемпионы мира по прыжкам в высоту.
Он еще и издевается надо мной!
- Я лежала на полу!
- Где?
- В коридоре!
- Зачем, - вздернул брови Виктор, - с какой стати вы там валялись? У вас в гримерке
нет дивана?
- Неважно, - топнула я ногой, - я упала! А собачка: ам - и деру!
- Ерунда, - решительно заявил дрессировщик, - мои актеры не едят сырое мясо! И
потом, они просто не способны отгрызть в один миг такой кусок от человеческого тела!
Старательно сдерживая бешенство, я прошипела:
- Она или он ничего не откусывали, грудь отвалилась сама, от удара! Откатилась в
сторону, а тут чумовой пудель появился.
Виктор потряс головой:
- Господи! Милая, вы что, как конструктор, из сборных деталей состоите?
- Хватит, - я потеряла всяческое терпение, - бюст накладной, резиновый, из
концертного костюма!
- Теперь понятно, - мигом посветлел Виктор, - с этого следовало начинать! И кто же
набезобразничал? Рей? Глэдис или Таими? Хотя на них это не похоже! Вот Сима может!
- Собака не представилась, - буркнула я, - имени не назвала. Вот что, вытащите ее
наружу и отнимите грудь.
- Откуда вытащить? - воскликнул Виктор.
- Пудель забился под какой-то помост!
- Но мои собаки все здесь! Вот они! Я им никогда не разрешаю бегать свободно по
коридорам, - возмутился дрессировщик, - эти актрисы очень послушные, да?
- Гав, - подтвердил стройный хор, - гав.
- Но чей же пудель носится за кулисами? Виктор скривился:
- Это Ричи, кобелек Инессы, солистки "Лисичек", отвратительный субъект, уж
поверьте мне. Капризное, невоспитанное, визгливое, глупое существо, все в хозяйку.
- Извините, - пробормотала я и выпала в коридор.
- Нашлась! - заорал, налетая на меня Ванька. - Дуй в машину, опаздываем!
- Костюм...
- Я его на место пихнул, ботинки и шапчонку тоже.
- Но бюст...
- Плевать.
- Как же...
- Вот так! - рявкнул Ванька и поволок меня вниз.
- Все равно трансвеститы правду узнают, - вздохнула я, - им сейчас расскажут, какой
"стриптиз" Глафира устроила, они вытащат комбинезон-чик и живо сообразят, что к чему!
- Нас уже тут не будет, - успокоил меня Ванька, распахивая дверь автомобиля, - не
пойман - не вор. Начнут предъявлять претензии, ответим: "Чего пристали, вы нас видели
сами? Вот и молчите".
На второй концерт, в клуб "Соты", явился Свин. Увидав его, я быстро сказала:
- Вели Глафире меньше есть!
- Почему? - удивился продюсер.
- Ей юбка мала!
Свин поскреб в затылке, потом почти ласково пробасил:
- Иди кофе глотни за мой счет.
- А за свой я не могу, денег нет, - парировала я.
Продюсер чихнул, вытащил из кошелька две розовые бумажки и царственным жестом
протянул мне:
- Ни в чем себе не отказывай! Вернешься через полчаса.
Я нашла Ваню и спросила:
- Хочешь кофейку?
- Можно, - согласился парень, - если ты угощаешь.
- У меня двести рублей, - быстро предупредила я.
- Нищета, - горько вздохнул Ваня, - пошли.
Мы устроились за крошечным столиком у стены и получили две наперсточные
чашечки кофе.
- Охота людям по ночам танцевать ходить, - вздохнула я, - нет бы спать себе
тихонечко в кроватках!
- Типун тебе на язык, - фыркнул Ваня, - еще, не дай бог, услышат и разбегутся, мы
тогда без денег останемся. Пусть уж отплясывают, и им хорошо, и нам приятно!
- Ты Настю Звягинцеву знал?
- Ага, - кивнул Ванька, - как не знать? Она первой Глафирой была. Я с самого начала
говорил Свину: "Не выйдет из нее ничего". Путаная девка, с каким-то бизнесменом жила, а
потом там неприятная история случилась. Любовника ее прирезали, Настька заболела,
пропала, вот Свин вместо нее другую и приволок и Глафирой сделал. Теперь имеем третий
вариант.
- Скажи, я на нее похожа?
- На кого? - Ваня поставил чашку на стол.
- На Настю.
- Ну... фигурой, цветом волос, - стал перечислять он, - а так нет, конечно. Если только
издали, она тоже тощая была, самая мелкая из Глафир. А почему интересуешься?
- Да так, - протянула я, - просто из любопытства. Ко мне пару раз за кулисами люди
подходили, восклицали: "Привет, Настя!" - а потом извинялись: "Простите, мы вас со
Звягинцевой перепутали".
Ваня взял пластмассовую ложечку, повертел ее в руках, а потом резко сказал:
- Врешь!
- Я никогда не лгу!
- Прям смешно, - скривился парень, - считаешь меня за лоха? Да Свин запрещает
солисткам кому-либо свое настоящее имя называть! То, что первая Глафира в миру Настька
Звягинцева, знал очень ограниченный круг людей. Их уже давно нет при сцене, состав
группы менялся, я один из старых остался. Настю теперь никто не помнит, да и знали ее за
кулисами плохо, она мало совсем проработала, а потом исчезла. Что ты задумала? Хочешь
сама Глафирой стать? Даже не надейся!
- Почему? - Я решила поддержать разговор.
- Старая ты, - гаркнул Ваня. - Выглядишь ничего, фигура как у девочки, только морда
скоро разваливаться будет. Нет, в таком возрасте не начинают. Тебе сколько лет?
- Неважно, - я постаралась уйти от щекотливой темы.
- В сорок впервые на сцену не вылезают, - ухмыльнулся Ваня, - справил четыре
десятка - и уходи с подмостков. В свете софитов хорошо лишь юные смотрятся. Хоть сто
подтяжек сделай, хоть ноги к щекам пришей, а моложе не станешь. Сколько раз я на певичек
глядел и думал: всем вы хороши, кудри блондинистые, грудь торчит, попа тоже, морщинок
нет, шея лебединая, а народу понятно, что бабушка! Вот скажи, почему? То ли блеск в глазах
другой, то ли энергетика иная, но сразу ясно: этой двадцать, а той, такой же шикарной, уже
пятьдесят и пора переходить на амплуа благородной матери. Режиссером становись,
продюсером, организовывай шоу, но не скачи сама с микрофоном. Я уважаю старость, но не
тогда, когда она в мини-шортах, спрятав варикозные ножки в утягивающие колготки, строит
из себя Лолиту. Надо уметь вовремя уйти в тень, но что-то никто не торопится! Нет, Танька,
тебе нечего о сцене мечтать, ушло твое время.
- Не знаешь, случайно, где сейчас Звягинцева?
Ванька пожал плечами:
- Мне сие неинтересно.
- Ладно, - кивнула я, - а кто такая Ира Кротова?
Ваня вздрогнул:
- Ты откуда ее знаешь?
- Она ко мне сама подошла, мне очень мило поболтали о том о сем.
Звукооператор вытащил сигареты.
- Надеюсь, ничего такого про Глафиру ты не наболтала? Имей в виду, Кротова
пиранья, с ней в один аквариум лучше не поподать. Она страшный человек. Живет как гиена,
питаясь падалью. Ирочка очень любит на новенького налететь, ну, того, кто недавно в
шоу-бизе, еще не разобрался, что к чему. Сначала она ласковая, такая вся
карамелька-шоколадка. Ну люди и расслабляются и начинают языками чесать, дураки. А
наша Ирочка в кармане всегда включенный диктофон держит, ясно?
Я кивнула.
- Да, она, кстати, меня тоже спутала!
- Со Звягинцевой? - удивился Ваня.
- Нет, со своей сестрой. - С кем?
- Ну вроде у нее сестра была, а потом пропала неизвестно куда, - быстро соврала я, -
вот Ира и решила, будто я - это она. Обозналась, говорит, мы очень похожи. Ты ничего про
Таню Кротову не слышал?
Ваня подергал себя за левое ухо.
- Брешет она, - уверенно заявил он наконец, - вот сучара! Нюх, словно у гепарда!
Небось заподозрила что-то про Глафиру и решила тебя охмурить.
- У нее нет сестры? - поинтересовалась я.
- Не знаю, - протянул Ваня, - она про себя ничего не рассказывает, слова лишнего не
вымолвит. Может, и имеет родственников... Только никогда бы она тебе не стала про свои
секреты трепать. Нет, явно хочет что-то вынюхать! Пошли, а то сейчас Свин взбесится.
Я вернулась назад и увидела, что продюсер ухитрился невесть где раздобыть для Риты
коротенькое блестящее платьишко на тоненьких бретельках, а к нему босоножки, состоящие
из спицеобразного каблука и двух паутинообразных ремешков.
Глафира отправилась петь. На этот раз ничего экстраординарного не произошло,
никаких бьющих в небо фейерверков и похабных картинок. Встречали певицу с умеренным
восторгом, никто особо не прыгал от счастья, услыхав тоненький голосок, льющийся из
динамиков.
- Наша Глаша словно холодная геркулесовая каша, - прозвучало сбоку, - видите,
стишок получился! Может, мне начать песни писать? Гла-ша-каша! Можно схарчить лишь
от очень большой голодухи!
Я посмотрела на говорившую и узнала Ирину.
- Вы просто ей завидуете, - неожиданно встала на защиту коллеги маленькая
рыжеволосая девочка, похоже, бэк-вокалистка "Баблз", - такая молодая - и уже звезда! А вы
только злобствуете, потому что не вам аплодируют!
Ирина испепелила храбрую малышку взглядом.
- Еще как мне хлопают, - процедила она, - Глафире моя слава и не снилась! И потом,
она через год исчезнет, лопнет, словно мыльный пузырь, и следов не останется. А я до
смерти писать буду. Кстати, кошечка, говорят, ты сольную карьеру начинаешь, свой клип
записала?
- Да, - тряхнула рыжими кудрями девочка.
- Молодец! - похвалила Ира. - Значит, не зря Тоня денег заплатила!
Щеки малышки вспыхнули бордовым цветом.
- Вы о чем говорите? - она попыталась продемонстрировать полнейшее
самообладание. - Какая Тоня?
- Рыльская, - спокойно ответила Ирина, - жена Антона. Он с тобой спал, а супруга
решила муженька в семью вернуть. Правильно, между прочим, Антоша богат, словно Крез,
кто ж таким мужиком швыряется. Вот Тонечка и заплатила тебе отступные. Дала конвертик
и велела: "Возьми деньги и отвянь от Антона!" А ты молодец, потребовала сумму увеличить
вдвое: дескать, беременна от него. Вот отсюда и клип, кстати, аборт-то ты не делала,
облохала Тонечку. Правильно, так им, женам проклятущих олигархов, и надо! Насосались
народной кровушки, а нашей кошечке денег на клип не хватает! Эй, ты куда!
Рыжеволосая девочка быстро скользнула в темноту коридора и исчезла. Ирина
засмеялась и прошла совсем близко от меня. Я почувствовала ее дыхание, запах дорогих
духов, потом горячие пальцы Кротовой сунули мне в руку бумажку. Оказавшись в
одиночестве, я прочитала записку:
"Завтра в полдень, Тушинский рынок, у выхода из подземного перехода, прямо у
вещевых рядов. Смотри, чтобы за тобой не проследили".
На следующий день, договорившись с Ритой о том, что приду домой непосредственно
перед отъездом на концерт, я поехала на "Тушинскую". Вышла в нужном месте из
подземного перехода и растерялась. Вокруг гомонила толпа. Люди бежали в разные стороны,
почти у всех в руках были коробки, пакеты, кульки, свертки... Испугавшись, что не найду в
толчее Ирину, я огляделась вокруг и увидела подходящего к переходу мальчишку, одетого в
грязные джинсы и не менее замызганную футболку.
- Кого ждешь? - спросил он меня.
- Ирину, - машинально ответила я.
- Пошли, - велел подросток, - она в кафе сидит.
Не дожидаясь меня, он нырнул в толпу, я бросилась за ним.
Похоже, паренек ориентировался на огромном рынке, словно рыба в воде, мы бодро
пересекли ряды, торгующие верхней одеждой, протолкались между продавцов обуви,
добрались до забора...
- Давай за мной, - бросил провожатый и шмыгнул в дыру.
Я молча повиновалась, теперь мы оказались в небольшом проулочке, двинулись мимо
припаркованных машин, пересекли пару дворов и неожиданно уткнулись в стеклянный
павильончик с вывеской: "Кафе "Солнышко".
- Тебе туда, - "Иван Сусанин" ткнул пальцем в сторону двери, потом повернулся и
исчез.
Я вошла внутрь и чихнула. В тесно набитом помещении пахло пивом, рыбой,
сигаретами и чем-то непонятным, пробирающимся в нос, словно еж в тесную нору.
Зал был заставлен пластмассовыми столиками, между которыми сновали грузные
официантки с подносами. В общем, типичная пивнушка советских времен, даже странно, что
в наше время еще сохранились подобные.
- Эй, - донеслось из угла, - иди сюда! Я повернула голову и увидела Ирину.
- Я здесь, - помахала она рукой.
Подождав, пока я сяду на хлипкий, пошатывающийся стульчик, журналистка поманила
подавальщицу и велела:
- Пива и креветок.
Девушка, кивнув, пошла к стойке.
- Я совсем не пью, - быстро сказала я, - извини.
- Я тоже не люблю хмельное, - ответила Ирина, - к пиву равнодушна, креветки
чистить ненавижу, но сидеть за пустым столиком нельзя, привлечем к себе внимание. Вот
смотри, пожалуй, это единственное, что осталось от твоей семейной жизни.
Улыбнувшись, Кротова достала из сумочки два снимка. Я уставилась на фото. Одно
запечатлело совершенно незнакомого мне мужчину, рослого, плечистого блондина с лицом
апатичного кролика. На мой взгляд, дядечка пятьдесят шестого размера в объеме должен
выглядеть бодро, но у этого индивидуума в глазах не было никакого огня, он напоминал
мопса-переростка. Знаете этих собак с вечно несчастным выражением на мордочке? Только
мопсы вызывают умиление, а мужик на снимке, несмотря на рост и внушительные габариты,
казался убогим.
- Это кто? - удивилась я.
- Не узнаешь? Твой муж Игорь, - ответила Ирина, закуривая сигарету.
Я пристально вглядывалась в изображение, никаких положительных эмоций оно у меня
не вызывало. Я была супругой этого хрыча? Любила его, сидела с ним постоянно дома?
Спала в одной постели? Кошмар!
На столешницу легло еще одно фото. На этот раз явно сделанное в загсе. Игорь в
темном костюме стоит, положив обе руки на спинку стула. На нем сижу... я, очень полная,
одетая в светло-бежевый костюм с длинной, почти до полу, юбкой. Мои руки судорожно
сжимают небольшой букет из белых гвоздик, старомодные туфли высовываются из-под
праздничного наряда, волосы украшают дурацкие маленькие цветочки.
- А это что? - Я окончательно перестала понимать происходящее.
- Свадебное фото, - пояснила Ира, - денег у нас особых не имелось, вот и решили
белое платье тебе не шить, и потом, смешно бы ты выглядела в фате... Уже не девочка! Ну
что, убедилась?
- Да, - в полном отчаянии ответила я, - только, извини, ну совсем ничего припомнить
не могу.
- Это понятно, - вздохнула Ира, - твоя психика защищается от внешних
раздражителей. Подобные случаи описаны в литературе. Некоторые убийцы, совершив
преступление, потом начисто про него забывают.
- По-твоему, я убила Игоря? Ира кивнула:
- Да. Хочешь правд
...Закладка в соц.сетях
