Жанр: Электронное издание
Dasha22
...т в жизни? Это неправда. Вот у меня она есть,
совершенно точно! Третье плечо, мое второе сердце, ее зовут... Господи, как же ее зовут? И
была ли у Тани Кротовой, эгоистки и убийцы, такая подруга?
Глава 30
Добравшись до дома, я влезла в ванну. Налила воды, натрясла туда всяких
ароматических кристаллов, которые покупает в невероятном количестве Рита, и попыталась
разложить факты по полочкам. Итак, что я узнала? Да ничего. Кроме того, что Настя была не
слишком ординарной личностью, умевшей ловко жонглировать мужчинами. Еще она имела
срок за плечами и попытку стать эстрадной звездой. Но карьере на сцене помешало убийство
очередного любовника и спонсора стареющей Насти, Сергея Лавсанова. Пришлось
Звягинцевой, обманув доверчивую и наивную Таню Рыкову, бежать. Куда? Сие мне
неизвестно. Теперь посмотрим еще на одну проблему, уже лично мою. Как я ни стараюсь,
память не возвращается. Иногда вдруг откуда ни возьмись возникают некие туманные
картинки, обрывки воспоминаний без начала и конца. Если попытаться сложить их, то
получается странное панно, пазл, в котором не хватает основных частей. Что я могу сказать о
себе? Я люблю детективы, в частности, Арины Виоловой, жаль только, что она очень редко
пишет. У меня вроде есть музыкальное образование и, похоже, дома имелись домашние
животные, я их любила. Пару дней назад Олег из "Баблз" пожаловался нашему Ваньке, что
выкупал своего спаниеля и теперь у собаки болят уши. Я не пойму, отчего мигом вмешалась
в чужой разговор.
- Ты ей в уши ватные тампоны перед мытьем вставлял?
- Нет, - удивился Олег, - а надо?
- Конечно, - кивнула я, - вату еще хорошо немного смочить в каком-нибудь масле, да
хоть в подсолнечном, тогда вода точно туда не попадет.
Ну откуда мне знать подобные подробности про собак? Еще в моей жизни имелся
мужчина по имени Аркадий, очень уж родным кажется мне это имя. Имя Игорь, а так звали
убиенного мною мужа, напротив, не вызывает никаких эмоций. Может, я все-таки не Таня
Кротова, а другая женщина?
Нет! Меня опознала родная сестра, Ирина. Более того, я сама вспомнила, где у нас
лежали вещи. Есть моя свадебная фотография, я помню деревянный домик в провинции, в
котором жила с Ирой до отъезда в Москву, нам еще часто отключали воду. Нет, я - Таня
Кротова, эгоистичная лентяйка, существовавшая за счет деятельной сестры... Женщина,
никогда никому не сделавшая ничего хорошего...
Слезы побежали по лицу, я нырнула в воду, потом вылезла и схватила полотенце.
Ладно, пусть так. Первую часть своей жизни я прожила не самым лучшим образом, но еще
есть время исправиться. Похоже, до сих пор от меня были сплошные неприятности. И
неужели я отравила мужа?! Значит, следует искупить вину. Ох, не зря говорят, что ничего не
случается просто так, каждому человеку, без исключения, представляется шанс изменить
судьбу, только не все его видят, кое-кто проходит мимо, а потом ноет: "Ну почему у меня
все так плохо?"
Мне же крупно повезло, я потеряла память и теперь могу начать жизнь заново в полном
смысле этого слова, с белого листа. И судьба, испытывая Таню Кротову, привела ее, словно
сказочного героя, на распутье. Помните небось, как он подходит к камню и видит надпись:
"Направо пойдешь - голову сложишь, налево - коня потеряешь..." Вот и я стою перед
подобным валуном. В одну сторону поверну - быть мне прежней Таней, никчемной,
неумелой, эгоистичной, в другую - превращусь в нормального человека, может, не самого
хорошего, но и не окончательно бесполезного. Маленькое условие: для того чтобы вырваться
из прежнего обличья, надо помочь бедной Тане Рыковой и вызволить ее из психиатрической
лечебницы, лишь тогда я начну уважать себя. Все дело теперь упирается в один вопрос: где
Настя Звягинцева? Как найти ее?
Я надела джинсы, футболку и стала расчесывать почти высохшие волосы. Пожалуй,
насчет одного вопроса я погорячилась. Нет, на самом деле их целая куча. Кто убил Сергея
Лавсанова? Настя или Свин? Домработница Наташа не видела сам момент убийства, стояла,
зажмурившись от ужаса. А когда открыла глаза, хозяин уже лежал на полу. Что за вещь
украла парочка у Лавсанова? Что такое этот "орел"? Почему Настя скрылась, а продюсер
спокойно продолжает работать? Откуда у Свина столько денег? И куда подевалась Настя, где
она живет? Поняв, что побежала по кругу, я вздохнула и вышла из ванной.
- Я решила, что ты утонула, - фыркнула Рита, - уже стала подумывать, как поступить с
трупом?
Последняя фраза упала мне на шею, словно лезвие гильотины. Труп! Вот почему никто
не знает, куда подевалась Настя! Свин попросту убил ее, а тело спрятал. Это очень легко,
небось вывез его за город и утопил, не поленился, наверное, сгонять куда-нибудь подальше,
в район Шатуры. Там полно болот, останки никогда не отыскать. А Настю никто искать не
собирался. Ариадна объявила дочь умершей, других родственников у Звягинцевой нет. Вот
оно что! Ну как я не додумалась раньше, ведь это на поверхности лежало. Поэтому Свин и
работает себе спокойно, ему попросту некого и нечего бояться!
- Танька, - ткнула меня в бок Рита, - немедленно прекрати!
- А? Ты о чем? - вынырнула я из мыслей.
- Стоишь с таким жутким видом!
- Прости, я задумалась.
- Интересно, о какой проблеме можно размышлять с таким лицом? Ну-ка отвечай.
Сами понимаете, что говорить Рите правду мне пока совершенно не хотелось.
- Видишь ли, - забубнила я, - меня заинтересовал вопрос: есть ли судьба? Что такое
карма? Ну вот, Илья Муромец стоит у камня...
Рита молча выслушала мою речь, потом хихикнула:
- Слышала анекдот? Подъезжает богатырь к валуну, ну, соответственно, за ним три
дороги в разные стороны расходятся. Видит камень и читает выбитые на нем слова. Угадай,
какие?
- Ну... направо поедешь, налево...
- Не-а, - засмеялась Рита, - там всего два слова: "Без вариантов". Ухохотаться, да?
Я вздохнула:
- Ну, мне столь безнадежная ситуация вовсе не кажется веселой. А потом, я полагаю,
что всегда имеются как минимум два решения любой проблемы, у человека есть выбор, все в
конце концов зависит от личности, попавшей в беду. Одна сложит лапки и утонет, другая
собьет ножками кусочек масла и выскочит. Это как в шоу-бизнесе: честолюбие - путь к
успеху, но главное средство движения к вершине - трудолюбие и упорство.
- По-моему, тебе не следует читать Конфуция на ночь, - ехидно заявила Рита, - кстати,
у нас совсем нет хлеба, а я бы съела тостик.
- Сейчас схожу в булочную.
- Вот-вот, - закивала Рита, - лучший способ избавиться от ненужных размышлений -
это начать работать.
Я вышла в прихожую и уставилась на обувь. Да, мы каждый день встаем перед
выбором, причем очень часто он является не глобальной проблемой, приходится решать и
мелкие, бытовые вопросы. Ну вот сейчас, например, что надеть на ноги? Кроссовки или
босоножки? В спортивных тапочках намного удобней, можно быстро сгонять туда-сюда, но
в них жарко, и, потом, я без каблуков выгляжу словно такса, от пола не видно. Босоножки же
сделают меня выше, но на каблуках я пойду медленно, боясь упасть. Зато в них прохладно.
Да, оно, конечно, так, но на тротуарах полно грязи, пальцы ног станут черными, еще
подцеплю какую-нибудь заразу. Значит, кроссовки? Но они неэлегантны, и я определенно
запарюсь в них!
- Еще не ушла, - возмутилась Рита, - да что с тобой сегодня?
- Сама не знаю, - пожала я плечами.
- Может, тормозной жидкости хлебнула?
- Вовсе нет, просто вновь задумалась, что такое выбор. Обуть кроссовки или
босоножки? Как повлияет на мою дальнейшую судьбу принятое сейчас решение?
Рита повертела указательным пальцем у виска:
- По-моему, ты, дорогая, того! Ну-ну! Жара на мозг повлияла.
- Может, и так, - согласилась я, - а ты чем руководствуешься, когда обувь выбираешь?
- Да тем же, что и все, - рявкнула Рита, - смотрю на свою одежду и думаю о педикюре!
Согласись, незачем демонстрировать некрасивые ногти!
Я машинально посмотрела вниз. Педикюр! Похоже, я делала его не так давно, во
всяком случае, сейчас ногти на ногах сверкают розово-коричневым лаком.
Чтобы не упасть, я уцепилась за косяк. Очень хорошо помню: за все время работы с
Глафирами я ни разу не брала в руки пузырек с лаком, следовательно, педикюрша
поработала надо мной еще в той, забытой жизни. Но я же сидела в психушке! Навряд ли там
есть салон красоты или парикмахерская. Значит... что это значит? Выбор...
- На, - сунула мне кроссовки Рита, - сгоняй за батоном. Пожрем - и на выступления,
мы сегодня в зале "Юбилей" поем. Там сборный концерт, посвященный дню рождения
какого-то телевизионного канала. Куча журналистов, камеры, в общем, разряжаемся в пух и
перья!
Машинально завязав шнурки, я вышла во двор, потом на улицу, пересекла шумное
шоссе, вошла в магазин и уставилась на булки. Какую взять? Опять выбор! Как изменится
моя судьба, если я прихвачу вон ту, щедро посыпанную тмином?
- Девушка, - поторопила меня продавщица, - если еще не определились с выбором,
подвиньтесь, пожалуйста, в сторону, чтобы другие могли хлеб купить.
- Дайте с тмином, - решительно сказала я, обозлившись на себя.
Ну что со мной сегодня происходит, а?
Сунув батон в пакет, я поторопилась опять перейти дорогу. Внимательно посмотрев по
сторонам и не обнаружив ни одного автомобиля, я ступила на проезжую часть. Около меня
ковыляла девица в мини-юбке, обутая в элегантные босоножки на тонюсенькой шпильке.
Шагая рядом, будто пара послушных школьниц, мы оказались на середине дороги, и тут,
словно привидение, материализовавшись ниоткуда, возникла машина. Я даже не могу
сказать вам, какого цвета она была, просто поняла, что летящий автомобиль, за рулем
которого небось восседает совершенно пьяный человек, сейчас собьет меня.
Дальнейшее происходило словно в американском боевике. Только будто у телевизора,
демонстрировавшего ленту, кто-то выключил звук. В полной тишине я увидела
надвигающуюся махину, почувствовала идущий от разогретого мотора жар и в полном ужасе
бросилась в сторону. Девушка, шагавшая около меня, тоже ощутила опасность. Прижимая к
груди пакет с хлебом, я шарахнулась влево, потом понеслась вперед, отчего-то петляя,
словно заяц. Ноги работали на автопилоте, голова совершенно не участвовала в процессе...
Вдруг включился звук. В уши полетели визг, вопли:
- Сбили!
- Номер запишите.
- Уехал, сволочь!
Тяжело дыша, я навалилась на какого-то потного мужика в желтой футболке.
- Тише, тише, - бормотал он, обнимая меня.
- Я жива?
- Да, тебе повезло, - начал успокаивать меня незнакомец, - бегаешь быстро, и хорошо,
что не выпендриваешься.
- Ты о чем? - еле дыша от пережитого стресса, поинтересовалась я.
- Бабы - дуры, - в сердцах воскликнул мужик, - напялят на ноги ходули, и каюк! Ты-то
в кроссовках драпанула сайгаком, а та попыталась побежать, да споткнулась. И вон чего
вышло.
Я машинально оглянулась. На проезжей части, вывернув самым диким образом
обнаженные руки, лежала девушка. Первое, что бросилось мне в глаза, были ее изящные
голые ступни. Босоножки, модные, элегантные, состоящие из пары ремешков и шпилек,
были разбросаны по мостовой. Из-под спутанных белокурых волос несчастной растекалось
темно-бордовое пятно.
- Зацепилась каблуком о выбоину, - без остановки говорил тип в желтой футболке, -
упала, а этот урод по ней проехал. Надела бы туфли попроще или кроссовки, как ты, и
спаслась!
Мои ноги начали медленно подгибаться в коленях, в памяти всплыла картина: вот стою
в прихожей и мучаюсь, что нацепить на ноги... От какой ерунды иногда зависит жизнь
человека!
- Ты не уходи, - велел мужчина, - ща милиция приедет, свидетелем будешь.
Мой мозг мигом осознал опасность. Нет уж, женщине без паспорта, сбежавшей из
психушки, нельзя встречаться с представителями власти.
- Эй, куда, - заорал мужчина, - постой!
- В аптеку загляну, - спокойно ответила я, - куплю себе валерьянки.
- Давай тебя провожу, - не успокаивался зануда.
- Спасибо, не надо, - быстро ответила я и метнулась во двор.
Рассказать о произошедшем Рите я не успела. Едва вошла в квартиру, как певица
налетела на меня.
- Давай собирайся, опаздываем.
- А поесть?
- Некогда, ты два часа ходила!
- Понимаешь, такое случилось...
- Потом потрепемся, - перебила меня Рита, - черепаха! Бери хлеб с собой, перед
концертом погрызем, хоть я и не могу на полный желудок работать, но ведь не помирать же
с голоду.
Спустя час мы оказались за кулисами, и началась обычная круговерть. Кто за кем
выступает, звук, свет, грим... Надо сказать, что к сегодняшнему дню все обитатели кулис
давно поняли, что роль Глафиры исполняет Рита, все заглядывавшие в нашу раздевалку
называли певицу настоящим именем. Но никого такое положение вещей не смутило. Свин
свято верил в то, что глупая публика ни в чем не разобралась, хотя он ввел в репертуар
Глафиры новые песни, спетые Ритой. Надо сказать, что моя нынешняя хозяйка - явно
талантливый человек. Она обладает хорошим голосом и обязательно пробьется на вершину.
- Так, - озабоченно воскликнул Свин, входя в комнату, - ты готова?!
- Угу, - кивнула Рита и схватила батон. - Жрать хочу!
- Помаду слижешь, - заботливо предупредила я.
- Ну и фиг бы с ней, заново покрашусь, - ответила певица и запихнула в рот огромный
кусок булки. - Боже, как вкусно. Чем она посыпана?
- Тмином.
- Восхитительно!
- Неужели никогда его не пробовала?
- Нет, - покачивала головой Рита, - не приходилось.
- Она слаще морковки ничего не жрала, - заржал Ванька, - дай мне!
- Нет, сама съем.
- Весь батон?
- И чего?
- Во дает, - восхитился Ванька, - просто прорва!
- Да иди ты, - огрызнулась Рита, жадно жуя хлеб, - я перекусить не успела.
- Пойду с распорядителем побалакаю, - прокряхтел Свин и испарился.
- А почему его с нами давно не было? - спросила я, имея в виду продюсера.
- Зафигом ему с актерами таскаться, - пожал плечами Костик, - Свинушка сейчас
новый проект запускает, гениальный.
- Точняк, - подхватил Ванька, - три мальчика, здорово сделано.
- Хорошо поют? - поинтересовалась я.
- А как все, - махнул рукой Ванька, - два притопа, три взвизга: "Я пришел, ты ушла, я
любил, а ты нет... ля... ля... ля... у... у... у..."
- Что же тут гениального?
- Все, - захихикал Ванька. - Сколько раз я тебе объяснял: не в песнях дело! Мальчишек
Свин потрясно подобрал. Один беленький, курносенький, голубоглазенький, другой брюнет,
смуглый, третий ни то ни се, русый. На любой вкус. Девки визжать будут, им такие пряники
нравятся.
- Идешь после "Лисичек", - сообщил Свин, возвращаясь, - собирайся потихоньку. Ой,
что с тобой?
Я обернулась. Лицо Риты было покрыто красными пятнами.
- Что случилось? - напрягся Ванька.
- Э... э... - закашлялась Рита, потом просипела. - У меня голос пропал, кашель налетел
и сопли текут... мне плохо!
С этими словами она закрыла глаза и затряслась в ознобе.
Я бросилась к певице.
- Кажется, у нее температура поднимается. Ванька вскочил.
- Тут Василий выступать должен, я видел его в коридоре, он же врачом на "Скорой"
работал.
- Зови Васю сюда! - нервно воскликнул Свин.
- На приступ аллергии похоже, - озабоченно сказал Василий, осмотрев Риту, - вот на
бумажке я написал название, гоните живо в аптеку, а вообще-то, "Скорую" зовите, может
отек Квинке начаться. Она что ела или пила?
- Ничего, - ответил Свин, - хлеб просто.
- Марку сигарет, может, сменила или духи другие приобрела?
Свин посмотрел на меня.
- Вроде нет, - промямлила я и вдруг сообразила: - Тмин! Батон был им щедро
обсыпан. Рита никогда до сего момента эту пряность не пробовала. От тмина может аллергия
начаться?
- От чего угодно золотуха бывает, - сказал Василий.
- Вот, - влетел в гримерку запыхавшийся Ванька, - хорошо, ларек у входа стоит, а в
аптеке провизорша фанатка, так бы не дала.
Вася ловко сделал укол, Рита, закрыв глаза, лежала на диване.
- Ну, ну, - захлопотал Свин, - ща получшеет. Споешь - и домой, баиньки.
- Глупость не пори, - перебил его Василий, - ее прямо сейчас в клинику везти надо.
- А выступление?
- Офигел? Ей не встать, и голос пропал, один сип.
- Так под фонограмму же, - пытался добиться своего Свин, - надо просто попрыгать,
рот поразевать.
- Ты долдон, - вышел из себя Вася, - идиот!
Девка загнется, ее к врачу тащить нужно, вызывайте медиков. Впрочем, я сам позвоню.
Высказавшись, он ушел. Свин в растерянности глянул на Риту.
- Кисонька, - непривычно ласковым голосом произнес он, - совсем не можешь
работать? Попробуй, вдруг получится.
Рита не отвечала, лежала, тяжело дыша.
- Отвянь от нее! - рявкнул Ванька и схватил мобильный: - Алло, "Скорая". У нас тут
женщине плохо.
- Ужасно, ужасно! - заметался по гримерке Свин.
Я решила утешить его:
- Ничего, Глафира выздоровеет, не переживай так.
- Да куда она денется! - заорал Свин. - А вот что с концертом будет! Такой нечасто
бывает. День рождения одного из самых рейтинговых телеканалов! Журналистов пруд
пруди, камер и магнитофонов море, запись идет. Потом передачу станут безостановочно
крутить. Такой пиар! Бесплатный! Все есть! А Глафиры не будет. Катастрофа, жуть, мрак...
- Нацепи на себя парик, - гаркнул Костик, - и прикинься Глафирой, все равно
фонограмма пойдет. Попрыгай, потряси окороками, авось сойдешь за звезду!
Свин замер. Его маленькие злые глазки стали невозможно большими, потом они начали
медленно вываливаться из орбит. Я испугалась, что обозленный продюсер сейчас растопчет
не в добрый час пошутившего музыканта, и сказала: - Свин, хочешь чаю? Хорошо
успокаивает.
Издав вопль раненого носорога, Семен кинулся на меня. Я хотела юркнуть за дверь, но
не успела. Короткие толстые пальцы продюсера вцепились в мою майку, потянули ее вверх.
- Немедленно раздевайся!
- Ой, не хочу! Да и с какой стати?
- Живо, - бесновался Свин, сдирая с меня джинсы. - Дайте ей Глафирин комбинезон.
Так, натягивай, дура.
- Зачем?
Потная ладонь хлестнула меня по щеке.
- Молчать! Одевайся!
Испугавшись, я в мгновение ока нацепила одно из концертных одеяний певицы.
- Теперь парик, здорово! Намажьте ей морду, погуще, - командовал Свин, - ресницы
наклейте, губы, губы поярче, классно. Значит, слушай, киса, пойдешь вместо Глафиры.
Я отшатнулась.
- Свин! У тебя воспаление мозга началось? Я совершенно петь не умею!
Продюсер вцепился в мою шею:
- Молчи, котя, и запоминай. Петь тебя никто не просит, пойдет фонограмма. Твоя
задача попрыгать, поскакать, помнишь, как это Глафира делает?
- В общем, да.
- И ничего трудного, - влез Ванька, - она не Плисецкая, и тут не Большой театр, никто
Кармен-сюиту не ждет. Улыбочка до ушей. Главное, не забудь, когда появишься на сцене,
громко крикнуть в микрофон: "Добрый вечер! Глафира с вами!"
- Но голос-то у меня другой, - слабо сопротивлялась я.
- А никто не заметит, - рявкнул Свин, - наши завсегда одним поют, другим
разговаривают! Слова песни "Прощание" знаешь?
- Да, сто раз их слышала.
- Супер, будешь просто пасть под фоно разевать, не боись, никто не заметит.
- Я не актриса...
И тут Свин со всего размаха толкнул меня на стену.
- Больно! - взвизгнула я.
- Будет еще хуже, - зловеще пообещал продюсер, - вот узнают менты про тебя
правду... Выручишь нас - один разговор, получишь много всего хорошего, заерепенишься -
пеняй на себя, котя!
И что мне делать? Я кивнула:
- Хорошо.
- Молодец! - воскликнул Свин. - Теперь курс молодого бойца. Ничего не бойся, в зал
не смотри, все равно, кроме VIP-ряда, никого не увидишь, ни на что не реагируй, разевай
рот. Еще имей в виду, рука, которой держишь микрофон, должна двигаться одновременно с
головой. Смотри не забудь, иначе глупо выйдет, усилитель звука слева, морда справа. Живо,
накладывайте грим до конца, густо!
Легкие, холодные пальцы стилиста Сергея забегали по моему лицу. Я невольно
позавидовала юноше, он постоянно работает с Глафирой, приводит в нужный вид лица
участников группы, но ни разу, никогда я не слышала от парня ни словечка, словно он
немой. Сергей живет в своем мире, в этом он только зарабатывает себе на хлеб.
- А вдруг зрители поймут, что перед ними подмена? - внезапно испугалась я.
- Никто ничего не заметит, - сказал Костя. И тут в гримерку вошли врачи: мужчина и
две девушки. Одна девица открыла железный ящик с лекарствами, доктор присел около
хрипло дышащей Риты, вторая же медичка, с виду совсем девочка, разинув рот, стала
наблюдать за действиями Сергея. Наконец гример похлопал меня по плечу.
Я встала.
- Ой, - отмерла фельдшерица, - вы Глафира?
- Естественно, - быстро сказал Свин, - кто ж еще?
- Пожалуйста, дайте автограф, сейчас бумажку найду, - занервничала девочка, - я
прямо тащусь от вас!
Ванька хохотнул и вытащил из сумки диск.
- На. Совсем свежий, им еще даже пираты не торгуют.
- А она может расписаться? - ныла фельдшерица. - Вот тут, сбоку!
Старательно удерживая на лице улыбку, я взяла пластмассовую коробочку, открыла и
изобразила некую загогулину, весьма похожую на ту, которую Рита ставит на билетах,
программках и фотографиях, подсунутых ей фанами.
- Ну класс! - зашлась от восторга фельдшерица. - Наши от зависти лопнут, а можно с
вами сфотографироваться? Пли-и-из!
- Катя, - сердито сказал врач, - а ну иди сюда.
- Двигаем, - велел Свин и пнул меня в зад. Окруженная музыкантами, я доползла до
кулисы и замерла в проходе. На сцене извивались и орали "Лисички".
- Страшно? - шепнул Ванька.
- До жути, - тихо ответила я, - у тебя имодиума нет случайно? Что-то с желудком у
меня не очень.
- Ща, - кивнул музыкант и исчез.
Я закрыла глаза. Господи, ну за что мне это испытание? Сейчас запнусь, упаду, из зала
понесется свист, полетят гнилые помидоры...
- На, - проговорил запыхавшийся Ванька, - пей.
Я бросила взгляд на большие розовые капсулы.
- Это что?
- Классная штука - не сомневайся, сам принимаю, давай глотай, сразу три, мигом
полегчает.
Я машинально положила лекарство на язык.
- Запей, - велел Ванька, подсовывая мне бутылку.
Внезапно в голове взорвалось фейерверком воспоминание. Я принимаю лекарство, иду
к машине, начинаю падать. Боже, кто мне дал капсулы? Лена? Лена Горбунова, она моя...
В эту секунду мимо пронеслись вспотевшие "Лисички", и Ванька сильно толкнул меня.
- Пора, шагай, ныряй, словно в воду.
Я оказалась на краю огромного пространства. Справа зияла темная яма, слева
виднелись музыканты, посередине пусто, лишь яркий слепящий свет.
- Ла-ла-ла, - ударила по ушам музыка, - ла-ла-ла, у-у-у, - загудело из ямы, - у-у-у!
- С нами Глафира, - заорал кто-то, вроде бы Ванька, - сейчас она вас поприветствует.
Мгновенно вспомнив инструктаж, я поднесла ко рту микрофон. Черт возьми, если не
умеешь плавать и свалился за борт, греби изо всех сил лапами, авось спасешься. Давай,
милая, ты - Глафира. Неужели ты не сумеешь обмануть всех? Неужто ты такая бесталанная
каракатица, действуй, не стой.
Я бросилась вперед и заорала:
- Привет! Глафира с вами!
- Вау-у-у-у, - рокотом ответила публика.
И тут на меня стеной пошла жаркая волна. Люди, заполнившие зал, испускали
невероятную, плотную, явственно ощутимую энергию. Ее было так много, что меня просто
захлестнул этот поток, поднял, закрутил, поволок. Моя рука сама по себе, не повинуясь
хозяйке, поднесла к губам микрофон. Из динамиков полился чистый, звонкий голос Риты:
- Когда проснешься ты под утро... Господи, я же столько раз слышала эту песню, но
только сейчас поняла, о чем она. О любви, о тоске, о страхе одиночества, о нежелании
умирать, о мечтах, которые никогда не сбудутся.
Голос звенел и звенел, я качалась и кружилась в такт, тело потеряло вес, руки
превратились в крылья, а голова в воздушный шарик. На секунду мне показалось, что ноги
отрываются от сцены и я лечу над притихшим залом, качаюсь на упругих волнах воздуха,
купаюсь в море, бреду по теплому песку, падаю, поднимаюсь и снова лечу. В конце концов
тело исчезло, осталась одна душа и стала подниматься ввысь, быстро-быстро, далеко-далеко.
Зал простирался внизу, нервно дышащее людское море колебалось. Я легко достигла
потолка, он внезапно распахнулся, возникло необъятное синее небо, засверкали непонятно
откуда появившиеся звезды, а я летела, словно птица, задыхаясь от счастья.
Бум! Обвалилась тишина, песня закончилась. Некто, словно на канате, поволок меня
вниз, я влетела в свое тело и затряслась, будто простудившийся поросенок.
- Глафира, Глафира, Глафира! - орал зал.
Вдруг из темной ямы показался букет. На плохо гнущихся ногах я подошла к краю
сцены, присела и увидела девочку-подростка, протягивающую цветы. Круглое личико
обрамляли довольно длинные белокурые волосы, большие голубые глаза, красивый рот.
Что-то родное почудилось в этом лице. На девочке была футболка с изображением собаки.
- Вы замечательно пели, - сказала она, - вот держите, надеюсь, вы любите орхидеи.
Вообще говоря, я хотела подарить их Магутенко, но чуть не зарыдала, услыхав вас.
- Спасибо, - пролепетала я и вдруг помимо воли выпалила: - Это твоя собака, она
очень любит сыр.
- Верно, откуда вы знаете? - удивилась девочка.
- А еще она спит на подушке, под пледом!
- Точно.
- Сейчас я вспомню, как его зовут, сейчас...
э... вот... минутку...
- Пошли, - сказал Ванька, хватая меня за талию.
Спотыкаясь, я побрела за кулисы, но на полдороге обернулась, девочка исчезла.
- Ну как, - поинтересовался Ванька, втаскивая меня за сцену, - похоже, ты из наших!
- Из каких? - в изнеможении поинтересовалась я.
- Улетела, да? - прищурился Ваня. - Поймала зал?
- Что, такое со многими бывает? - пробормотала я.
Ваня кивнул:
- Да, иначе с какой стати мы на сцену лезем? Думаешь, только ради денег? Нет, милая,
есть еще что-то, немногие, правда, могут это ощутить, но уж если раз схватил тебя кайф, то
все, навсегда. Кстати, можно не обладать голосом, но уметь чувствовать зал, попадать с ним
в резонанс, и тогда публика будет тебя обожать, пойдет энергообмен. Это вещь тонкая. Один
поет изумительно и никому не нужен, другой еле-еле хрипит и покоряет миллионы сердец.
Так-то вот! Не все просто, и не только за звонкой монетой люди в шоу-биз прут. Мы по
большей части
...Закладка в соц.сетях
