Жанр: Электронное издание
Advokt13
...ынка в покое, тут же набросились на тушку и
принялись терзать ее, разрывая на куски. Каэс с удовольствием наблюдал, как
они рычат и огрызаются друг на друга.
- Хорошие собаки, - пробормотал он. - У Тагира лучшая сука в Москве
была.
Щенки разорвали курицу на несколько частей и растащили по углам.
Каждый старался поскорее сожрать свою долю, чтобы отобрать еще и у соседа.
Каэс весело посмотрел на Сынка.
- Вам это ничего не напоминает?
- Людей, - сказал Сынок.
- Точно. - Каэс достал блокнот, черкнул что-то в нем и вырвал листок с
адресом. - Вот, найдете легко. Деньги понадобятся?
- Давайте.
Каэс вынул из кошелька несколько сотенных купюр и положил на стол.
- Ну, с премьерой вас. Хотя поздравлять заранее нельзя, я знаю...
Это был простой и старый фокус. Придуман он был еще давно, но до сих
пор работал безотказно. Как, впрочем, и три "листика", придуманные еще в
прошлом веке.
Действовал этот механизм так. Жили себе две бабушки божьих одуванчика.
Жили одни в огромной квартире, которая по нашим временам, как известно,
стоит просто бешеных денег. Ну и давали эти старушки объявление в газету,
что готовы они эту площадь обменять на меньшую, с доплатой, естественно. Ну
и, конечно, на объявление откликалась масса желающих. Старушки говорили,
что квартира очень большая, что им уже трудно убирать такое количество
комнат, что они якобы слышали где-то, что можно поменять на квартирку
поменьше, а им за это заплатят. Но они в этом, дескать, ничего не смыслят,
и пусть уж другая сторона занимается всеми формальностями. У другой стороны
при виде таких вот отставших от жизни созданий возникало вполне нормальное
желание эти создания облапошить по полной программе. Вызывался подкупленный
эксперт, который квартирку оценивал не по рыночной, а по номинальной
стоимости, да еще находил кучу недостатков, которые эту стоимость снижали.
В результате старушкам причиталась какая-то мелочь, которой они, кстати
говоря, были несказанно рады. Но когда уже почти все документы были
оформлены у нотариуса, одна из старушек вдруг заявляла, что приходили
другие желающие поменяться и готовы заплатить больше. В данном случае эта
сумма и составляла двадцать тысяч американских долларов.
- Ой, - говорили старушки, - мы этих доллариев никогда и в руках не
держали.
Претенденты скрипя зубами вынимали деньги и платили, тем более что
сумма эта все равно была куда ниже реальной.
И вот обмен свершен. Настоящую, конечно, в документах не указывали,
чтобы избежать налогов, счастливые владельцы новой квартиры въезжали в
апартаменты, тут же начинали ремонт, а через два месяца им вдруг приходила
повестка в суд.
Дело в том, что в течение шести месяцев можно аннулировать обмен
квартир, если одной из сторон этот обмен вдруг не понравился. А у старушек
вдруг еще и находилась веская причина в виде справки, что именно в то
время, когда совершался этот обмен, одна из бабуль проходила обследование в
больнице на предмет, хорошо ли варит ее котелок. И, конечно, оказывалось,
что котелок дал небольшую течь, из чего следовало, что она согласилась на
эту глупость, будучи не вполне вменяемой.
Конечно, наш суд не всегда встанет на сторону старушек, но именно в
этом случае система вдруг срабатывала на редкость справедливо. Бабушкам
возвращали их квартиру, второй стороне возвращались деньги. Но именно ту
сумму, которая была отражена в документах. И никто не мог понять, почему
это вторая сторона вдруг начинала требовать еще какие-то деньги, которые
они якобы заплатили старушкам. Бабули, естественно, все отрицали, больше
никаких свидетельств не было, поэтому ко второй стороне никто не
прислушивался. Ну и тогда оставалось одно - силой выбить из гадких
старушенций кровные денежки. Но тут, как назло, у них объявлялся
какой-нибудь родственник с чугунными кулаками и бессмысленным бычьим
взглядом.
На этот раз дальним родственником, а точнее племянником, должен был
стать Сынок.
Выйдя из Казанского вокзала, он остановил первую попавшуюся машину.
- Шеф, до центра подбросишь?
- Сколько? - спросил водитель.
- Не обижу. - Сынок вынул из кармана сотню.
- Садись.
Сынок нырнул в салон, и машина помчалась по трассе.
- А в центр, это куда? - спросил шеф.
- Сейчас скажу. - Сынок полез в карман и достал листок из блокнота. -
Ага, вот... Карманицкий переулок, дом три, корпус два.
- Это на Арбате, что ли?
- Наверно. - Сынок пожал плечами. - Тебе видней...
Дверь ему открыла старушка лет ста двадцати. По крайней мере, она так
выглядела. Руки у нее тряслись, беззубая челюсть ходила взад-вперед, глаза
почти ничего не видели.
- Чего тебе, милочек? - спросила она блеющим голосочком.
- Ничего, мамаша, - ухмыльнулся Сынок. - Я от Каэса.
- Ну так заходи, какого хрена тут светишься на пороге, как баклан... -
Руки у нее трястись перестали, сутулость пропала, и теперь ей можно было
дать уже лет шестьдесят, не больше.
Сынок вошел и огляделся.
- Чалился? - коротко спросила бабуля, заперев дверь.
- Нет пока.
- Уважаю. - Она зашаркала на кухню. - Петровна, Каэс кента притаранил!
Будь здоров, только без клешни!
- Это даже лучше! - послышался из кухни мужской басок. - Чуть что -
скажем, что инвалида обижали. Сразу на нары законопатят.
Когда Сынок вошел на кухню, то увидел, что басок принадлежит второй
старушке, по виду еще тщедушней первой. Правда, изо рта у нее торчала
папироса, а на плече красовалась татуировка - роза, обмотанная колючей
проволокой. И подпись под ней: "Молодые года пропали в зоне навсегда".
- Ты че так поздно? - поинтересовалась эта пожилая роза. - Меня Зинкой
зовут, а это Варвара. Ты будешь Коля.
- А почему не Вася? - ухмыльнулся Сынок.
- Я сказала Коля, и ша мне тут!
- Заметано. - Сынок сел на табуретку.
- Встать, баклан! - толкнула его в спину Варвара. - Твое место у
параши!
- Мамаша, а в лоб? - поинтересовался Сынок, которого этот блатной
жаргон конца сороковых начал порядком злить.
- Ладно, пусть сидит! - прикрикнула на Варвару Зинка. - Тебе что,
жалко?
- Жалко у пчелки в попке, а табуретка эта моя.
- Ладно, сынок, пересядь вон туда, - Зинка указала Сынку на место в
углу.
Сынок пересел.
- Значит так, Коленька, - начала Зинка, - этот фуфел сегодня придет,
часов в пять. С друганами. Вчера побожился, что кентов принесет полную
торбу. Но ты не шугайся, он по натуре фраер, менеджером по рекламе шуршит в
каком-то агентстве. Ну на крайняк охранников тамошних притянет.
- Справимся. - Сынок засмеялся. - Я их одной... Одной правой.
Ровно в пять раздался звонок в дверь. А сразу вслед за звонком
аккуратный стук ногой. Именно такой стук получается, когда интеллигентный
человек пытается корчить из себя крутого.
Дверь пошла открывать Варвара. Зинка и Сынок остались сидеть на кухне.
- Сейчас она заорет, что ее, типа, убивают, - тихо прошептала Зинка,
услышав щелканье замка, - ну ты и выходи.
- Убива-ают! - послышался из прихожей блеющий голос Варвары. -
Помогите, убивают!
Сынок хотел вскочить, но Зинка поймала его за руку.
- Постой. Ты, типа, не слышал. Пусть еще раз заорет.
Варвара закричала еще раз, и Сынок вышел в прихожую.
- Ну чего тут, теть Варвара. Чего орешь?
Тут он увидел троих мужчин. Один маленький, плешивый, в толстенных
очках. Наверное, именно его кинули. Двое были чуть покрупнее, но тоже так
себе.
- Здрасьте, - поздоровался Сынок. - Вам кого?
Пришедшие на время онемели. Вид двухметрового жлоба с культей вместо
руки произвел на них ожидаемое впечатление. Сынок предусмотрительно
разделся по пояс, чтоб еще больше шокировать гостей.
- Да вот, Коленька, это они самые и есть, негодники! - запричитала
Варвара. - Опять пришли тыщи какие-то с меня тянуть. А какие у меня тыщи?!
- Чего надо? - Сынок подошел вплотную к очкастому. - Это ты, что ли,
мою тетку с хатой нагреть хотел?
- Я ее... Послушайте, молодой человек, вы не очень-то! - Очкарик
оглянулся на спутников. - Смотрите, чтоб потом не пожалеть!
- Ты, сопелька жидкая, меня что, пугать хочешь? - Сынок аккуратно
положил руку очкарику на плечо. - Так я пуганый уже.
- Уберите руку немедленно! - вступился за очкарика один из друзей. -
Уберите, а не то я сейчас...
С этими словами он полез в карман и выхватил оттуда газовый баллончик.
Сынок повернулся, посмотрел на него удивленно, схватил за руку и прямо
вместе с баллончиком ее крутанул. Не сильно, не совсем. Но визг раздался.
Мужик cхватился за свое плечо и отполз в сторону.
- У тебя что, тоже дезодорант есть? - повернулся Сынок ко второму из
тех, что покрупнее.
- Нет, у меня нету, - честно признался тот. - У меня пистолет газовый.
- Правда? Покажи.
- Н-не покажу. - Мужчина попятился к двери.
- Ну покажи, не будь жлобом! - Сынок двинулся на него.
- Не покажу! - вскрикнул мужчина и выскочил из прихожей.
В коридоре остался только очкарик. Сынок смерил его взглядом и
спросил:
- Так чего ты там про какие-то тыщи говорил?
- Ну я, видите ли, в некотором роде... - замямлил тот, потея.
- Чего-чего? Ты не гнуси, ты толком говори! - крикнул вдруг Сынок,
грохнув кулаком по стене.
- Ничего! - выпалил тот от страха.
- Ну вот и хорошо. - Сынок подошел к очкарику и погладил его по
головке, как школьника. - И если ты еще раз сюда притащишься со своими
дружками, я тебе ноги повыдергаю. Понятно?
- Нет, постойте, так нельзя, вы понимаете, это, можно сказать,
нечестно...
- Чего?! - не понял Сынок. - Ты про мою бабушку так?! Ты охренел, что
ли?!
- Нет, извините...
- Ну вот и хорошо! А теперь шагом марш отсюдова!
Очкарик пулей вылетел из прихожей. Сынок аккуратно закрыл за ним дверь
и запер ее на замок.
А потом они с бабушками на кухне пили чай с вареньем. Варвара напекла
вкусных блинов. Их приятно было сворачивать в трубочку, макать в розетку с
вареньем и отправлять в рот. Сынок с наслаждением поедал один блин за
другим, слушая рассказы бабушек про их богатую лагерную жизнь.
- Так бы и мытарились на старости лет, - плакались бабки. - Да вот
хорошо, пригрели старушек. А Каэсик - какой же фраерок мудрый. Подобрал,
обогрел, обучил. Мы с ним по-человечески зажили...
"Академик, - подумал Сынок. - Что ж там другие академики делают?"
Теперь ему открылся самый краешек истинных дел братства. Но только
самый краешек...
Глава 37. "ПОМОГИТЕ СЛЕДСТВИЮ".
Чекмачева Гордеев знал давно. Но дружбы между ними не было.
Пути их несколько раз пересекались подобным же образом: Игорь
Владимирович был следователем, а Юрий Петрович защитником. И всякий раз
адвокат Гордеев портил несколько метров нервных окончаний следователю
Чекмачеву.
А в последний раз, когда судили старшину милиции за якобы превышение
служебных полномочий и нанесение телесных повреждений некоему гражданину
Семашко, Гордеев ухитрился добиться на суде почти невозможного - отправить
дело на доследование с определением - возбудить уголовное дело не против
старшины, а против гражданина Семашко.
Естественно, такого не прощают. Поэтому Гордеев имел в виду три
обстоятельства - Чекмачев будет трудиться на славу, чтоб уж на этот раз не
проколоться, это во-первых; никаких поблажек ни ему, ни Пастуховой не
будет, работать Гордееву придется ровно в рамках закона, а то и в сильно
суженном пространстве, это во-вторых; а в-третьих, Чекмачев был, возможно,
следователем, послушным телефонному приказу.
То, что такой приказ имел место в прошлые разы, Гордеев почти не
сомневался. Неужели и сейчас? Но кому, скажите на милость, нужно
наваливаться на несчастную, запутавшуюся женщину? И из-за кого? Из-за
мошенника, если верить Ирине?
Допросы, на которых присутствовал адвокат, проходили нервно. Ирина это
чувствовала. Сбивалась, часто впадала в истерику, что никак не помогало
делу.
Гордеев пытался поговорить с Чекмачевым просто, по-человечески,
расположить того к себе, что для адвоката всегда весьма и весьма полезно,
но наткнулся на такую глухую стену, которую было не прошибить.
- Итак, давайте вернемся к моменту, предшествующему убийству, - нудно
говорил Чекмачев. - Расскажите следствию, как вы познакомились с
гражданином Ливановым?
Ирина протяжно вздохнула и начала:
- Я вернулась из Ялты. Поезд пришел вечером... Во сколько? Часов в
девять, наверное, да.
- Куда пришел поезд?
- На Курский вокзал.
- Продолжайте.
- Денег на такси у меня не было. Вы знаете почему?
- Повторите.
- Когда я ехала на юг, меня в поезде обокрали.
- Кто?
- Это была женщина по имени Зина. Мы ехали в одном купе.
- Как она вас обокрала? Вытащила деньги из сумки или из кармана, как?
- Я сама ей отдала, - еле слышно сказала Ирина.
- Как это? Обокрала или отдали?
- Мы подъехали к российской границе, и она сказала, что на Украину
можно провезти только задекларированные деньги.
- Почему же вы их не задекларировали?
- Так я не знала.
- Как не знали, если она вам сказала!
- Да, но она сказала поздно, когда мы уже были в поезде!
- И что? Проводник должен был дать вам декларацию. Так, кажется.
- Ничего он не давал, - опешила Ирина.
Гордеев сделал пометку в блокноте.
- Так. И дальше что? - спросил Чекмачев.
- Она и предложила провезти мои деньги на своем ребенке.
- У нее был ребенок?
- Да. Грудной младенец. Я и решилась.
Ирина сейчас почти что сама верила, что так оно и было, она забыла,
как сама же и упрашивала Зину взять ее доллары.
- Она завернула деньги в пакет и сунула под пеленки. А когда
украинскую таможню прошли, она мне пакет вернула.
- И как же вы не заметили, что в пакете нет денег?
Действительно, как она не заметила? Ирина задавала себе этот вопрос
тысячу раз. И тысячу раз не могла на него ответить.
- Не заметила... Она очень торопилась выходить, я помогала ей выносить
вещи... Я даже подумать не могла... Я не знаю...
Чекмачев откинулся на спинку стула и изобразил на лице нечто
проницательное.
- Что-то тут не сходится, гражданка Пастухова. Вот вы очень хотите
меня убедить, что вас обокрали, что вы такая несчастная, а вот не сходится.
- Простите, Игорь Владимирович, - сказал Гордеев, - вы не могли бы
пояснить вашу мысль? Моя подзащитная явно теряется, пытаясь угадать, что же
у нее, как вы изволили выразиться, не сходится.
- Да все не сходится, Юрий Петрович, - тем же язвительным тоном
ответил следователь. - То вдруг она не знает про декларацию. То вдруг не
может взять у проводника, то вдруг решает обмануть украинских таможенников
и отдает деньги первой попавшейся женщине. Но самое замечательное - не
проверяет их, когда женщина эти деньги ей возвращает.
- Если вы позволите, я попытаюсь объяснить...
- Свои соображения вы изложите в защитной речи, - перебил
следователь. - Сейчас мне бы получить объяснения самой Пастуховой.
- Да честное слово, я не знала! Я в Крыму была лет десять назад!
Откуда я могла знать, что там уже как заграница?!
- Узнать надо было, - наставительно произнес Чекмачев.
- Простите, о каком составе преступления вы говорите? - спросил
Гордеев.
- Незнание законов не освобождает от ответственности, - изрек
следователь.
- Простите, я не припомню, - начал рыться в Уголовном кодексе
Гордеев. - Внимательно читал, а что-то не вспомню.
- Вы что, не знали, что незнание законов?..
- Нет, это я как раз очень хорошо знаю. Я просто не припомню, чтобы в
постановлении о привлечении к уголовной ответственности говорилось что-либо
о нарушении моей подзащитной таможенных правил.
- Там этого нет.
- Верно, поэтому, с вашего позволения, вернемся к сути дела.
Чекмачев проглотил.
- Хорошо, вернемся, я просто, Юрий Петрович, пытаюсь понять мотивы
преступления, - несколько обиженно проговорил Чекмачев.
- Но, может быть, мы лучше спросим мою подзащитную?
- Продолжайте.
- Что продолжать? - совсем растерялась Ирина.
- Расскажите, как вы встретили гражданина Ливанова. То есть
потерпевшего.
- Первый раз или второй?
- Первый.
- Так вот как раз он и сажал в вагон эту Зину. Я решила, что он ее
муж. А когда вернулась в Москву, увидела, как он идет уже с другой
женщиной. И я стала за ним следить. Он эту женщину тоже посадил в поезд, а
сам пошел...
- Куда он пошел?
- Я только потом поняла, что он меня сразу вычислил. Он, понимаете, он
вышел с ней из метро, а потом пошел вдруг пешком. Но я сразу не догадалась.
- А зачем вы за ним следили?
- Я уже говорила. Я и сама не очень понимала. Думала, сначала выслежу,
а потом заявлю, куда следует.
- Зачем же вы с ним стали знакомиться?
Ирина опустила голову. И этот вопрос она задавала себе тысячу раз. И
тоже не находила ответа.
И для адвоката этот момент имел немаловажное, если не первостепенное
значение. Юрий Петрович подался вперед, ожидая от Ирины хоть каких-то
разумных объяснений.
- Не знаю. Дура потому что, - еле слышно сказала Ирина.
Чекмачев тонко улыбнулся.
- А может быть, все было не так? А, Ирина Алексеевна?
Ирина удивленно вскинула глаза на следователя.
- Может быть, вам и знакомиться с ним не надо было?
- В каком смысле? - не поняла Ирина.
- В том, что вы уже были знакомы. И очень давно.
Гордеев переводил глаза с Ирины на следователя.
- С кем, с этим?.. - не поверила своим ушам Ирина.
- Да-да, с гражданином Ливановым. Вот показания ваших соседей и
сослуживцев. Зачитываю. "Неоднократно встречала Пастухову, возвращавшуюся
домой с молодым человеком. Рост приблизительно метр восемьдесят,
черноволосый, симпатичный, одет элегантно..." Никого не напоминает? Дальше
читаем. "Человек на этой фотографии очень похож на того, с которым
Пастухова часто встречалась после работы". Мы показывали фотографию
Ливанова, - вставил Чекмачев. - "Я видел его неоднократно". А вот совсем
однозначно: "С этим человеком Ирина встречалась около года. Да, это он на
фотографии. Она звала его Руфатом". Еще?
Ирина секунду молчала, а потом истерично захохотала:
- Да это Руфат! Вы что?! Какой Ливанов?
- И вы можете назвать его адрес?
- Конечно! Вы можете проверить!
- Обязательно проверим, - сказал Чекмачев. - Но вдруг мы его не
найдем? Вдруг Руфат, как вы говорите, и Ливанов - одно и то же лицо?
- Да нет же!
- Предположим.
- Да у меня его телефон есть. Можете прямо сейчас позвонить.
- Успеется, Ирина Алексеевна. Все это успеется. Но, если предположить,
я повторяю, только предположить, что Ливанов и Руфат - одно и то же лицо...
- Да как вам такое могло прийти в голову?!
- ...то тогда картина получается вполне логичная. Вы были с ним в
любовной связи. Судя по показаниям ваших сослуживцев и знакомых, отношения
у вас складывались в последнее время не самым радужным образом. Более того,
вы часто ругались и выясняли отношения. Напрашивается вывод...
Гордеев внимательно смотрел на Ирину. Неужели она его обманула? Но
зачем? Что за глупость - обманывать своего защитника.
В логических построениях Чекмачева, как бы плохо ни относился к нему
Гордеев, все было слишком похоже на правду.
- Да никакого вывода! Руфат жив. Вы можете ему позвонить хоть сейчас,
телефон 131-03-52!
- Я знаю его телефон, - сказал Чекмачев. - Более того, последнюю
неделю я звоню по этому телефону раз пять на дню.
- И что?.. - испуганно проговорила Ирина.
- Больше вам скажу, Ирина Алексеевна. Я ездил к нему домой. Странная
вещь. Соседи говорят, что ваш Руфат пропал как раз в тот день, когда было
совершено убийство.
- Как пропал? Он не мог пропасть! - Ирина уже ничего не понимала.
- Вот так пропал!
- Но его фамилия вовсе не Ливанов. Его фамилия Сторожев.
- К сожалению, это проверить не удалось. Квартиру Руфат, как вы его
называете, снимал. Нигде не работал. Документов не нашли.
- Глупость! Глупость! Глупость! - вскинула бессильные кулачки Ирина. -
Он никакой не Ливанов. Он просто... Он, может быть, куда-нибудь уехал.
- Успокойтесь, Ирина, - погладил по плечу свою разрыдавшуюся
подзащитную Гордеев. - Мы все это выясним. Простите, Игорь Владимирович, -
обернулся он к Чекмачеву. - Эта версия нуждается в доказательствах. Вы сами
понимаете. Но, может быть, мы вернемся к показаниям моей подзащитной. И
попытаемся выяснить некоторые подробности.
- Я не убивала Руфата, - всхлипнула Ирина.
- Какие подробности, Юрий Петрович? - любезно улыбнулся следователь.
- Мне бы хотелось вернуться к самому моменту убийства. Моя подзащитная
во всех своих показаниях говорит о том, что Ливанов первый на нее напал.
Она только защищалась.
- Говорит, - улыбнулся Чекмачев.
- Почему бы вам не проверить эти ее показания, вместо того чтобы
гоняться за мифическим...
- Что вы имеете в виду?
- На месте преступления должен был остаться нож.
- Никакого ножа не было. Вот протокол осмотра места происшествия. Да
вы его читали...
- Это очень странно, согласитесь. Каким же тогда образом был порезан
чемодан моей подзащитной. Не скажете же вы, что она сама его...
- Какой чемодан? - вполне серьезно спросил следователь.
- Который был изъят у моей подзащитной при задержании.
- Да-а... - философски протянул Чекмачев, откинулся на спину стула и
пощелкал пальцами. - Конечно, сама Пастухова чемодан порезать не могла. Но
кто вам сказал, что чемодан был порезан?
- Моя подзащитная во время допроса...
- Ага, опять ваша подзащитная... Но все дело в том, что никакого
чемодана у Пастуховой никто и не изымал. Вот опись изъятия личных вещей,
ознакомьтесь. Сумочка дамская со всеми принадлежностями - совершенно целая.
Шляпа типа "панама". Деньги - два рубля пятьдесят копеек...
Ирина только открыла рот. Сказать хоть что-нибудь она была не в силах.
Гордеев был несколько спокойнее, он нашелся быстрее:
- То есть, по-вашему, получается, что моя подзащитная приехала из
Крыма с совершенно пустыми руками.
- Вот! - поднял палец вверх Чекмачев. - Теперь наконец и вы начинаете
понимать!
- Что понимать?
- Что ни в какой Крым ваша подзащитная не ездила...
- Вагик Баграмович, - сказала в микрофон селектора кассирша, - вы
просили предупредить.
- Да-да... Подожди, о чем предупредить? - ответил радиоголос.
- Ну, клиенты пришли. Те самые.
- Опять с...
- Опять.
- Ты проверила?
- Проверила. Все в порядке.
- Разменяла?
- Разменяла, конечно.
- Молодец, работай.
В русских казино нет благоговейной тишины. Здесь гуляют по-купечески,
шумно и весело. Деньги проигрывают без сожаления, а выигрывают без радости.
Конечно, всякое уважающее себя казино имеет зал для VIP. Но это для
старых, проверенных, постоянных посетителей. Тут тихо и спокойно. Тут сидят
за столами сосредоточенные люди и играют в покер. Ставки доходят до
двадцати, а то и до пятидесяти тысяч долларов.
Но хозяин казино Вагик Баграмович Баграмов шел сейчас не в зал особо
важных персон, а в общий, шумный и бестолковый, где пиликали игровые
автоматы, кто-то кричал: "Шампанского!", где охрана оттаскивала от стола
визжащую дамочку, а публика похохатывала, словом, веселье было на грани
приличного.
Те, кто ему был нужен, сидели за столом "Блэк Джека" и ставили
понемногу. Собственно, хозяина интересовали не оба посетителя, а только
один из них.
Баграмов уже видел его много раз. Хозяин казино считал себя неплохим
физиономистом, поэтому составил себе представление о посетителе:
обыкновенный счетовод, в жизни ему повезло только сейчас, когда уже ничего
не нужно. Мог бы потратить свалившееся на него богатство как-то
разнообразнее, а он нет - каждый вечер приходит в казино и тратит ровно
пятьсот рублей. И так уже полтора месяца.
Насторожила Баграмова в этом посетителе именно эта пунктуальность и
механическая периодичность. Тот никогда не пропускал ни одного вечера,
никогда не разменивал больше пятисот рублей и редко выигрывал.
Вообще-то в наших казино дело поставлено не так профессионально, как
на Западе. Тут не особенно присматриваются к игрокам. А уж интересоваться
их психологией тем более никто не собирается. Главное, чтоб платил и не
воровал. Но тут был особый случай, слишком уж бросающийся в глаза.
Баграмов несколько раз уже подсылал к странному посетителю своих
людей, но тот, как только чувствовал, что к его персоне проявляют внимание,
тут же поднимался и уходил. Впрочем, на следующий вечер он появлялся снова,
воровато озирался в поисках своего вчерашнего преследователя и, не
обнаружив того, снова садился играть. А с недавнего времени стал приходить
со своим молчаливым другом, который выглядел как телохранитель. Друг этот
сидел всегда рядом, никогда не играл и вообще не разговаривал.
Хозяин расспрашивал подробно своих крупье о Бухгалтере, как окрестили
странного посетителя. Те пожимали плечами - игрок как игрок, особенно не
заводится, не мухлюет, играет плохо, но не нарочно, а потому что рассеян.
Телохранитель вообще как камень.
Сегодня хозяин решил прощупать странного посетителя сам. Зная опасения
Бухгалтера, он не стал заходить издалека, а попросту подошел и сказал:
- Простите, можно вас на минутку?
- Меня? - вскинулся Бухгалтер и оглянулся на друга.
- Да, вас, не волнуйтесь, на минутку, не больше, ничего страшного, -
опередил действия телохранителя Баграмов.
- А что, собственно?..
- Да успокойтесь вы, - улыбался Баграмов. - Я хозяин заведения, никто
вас не
...Закладка в соц.сетях
