Жанр: Электронное издание
Advokt13
...ртины их будущей счастливой жизни и страшных мук, на которые
был обречен шеф. То голос Руфата обличал, дрожа от ярости, то бархатно
обволакивал Иринины редкие мысли сладостной негой. Перед Ириной открывались
врата рая, чтобы войти в него, ей надо было только лишь переступить через
изуродованный труп начальника.
Но Ирина переступила через себя.
- Да, Руфат, - сказала она. - Я действительно начну новую жизнь.
Положи ключи на полочку, когда будешь уходить...
Глава 17. ЧУЖИЕ.
Сынку показалось, что жизнь сильно ушла вперед, что город сделался
каким-то другим, более красивым, но вместе с тем и более озлобленным.
Сколько ж он тут не был? В монастыре время странным образом пропадало,
теряло смысл и содержание, которое имеет в городе.
Сынок прослужил бугром всего два дня, даже меньше. На третий собрали
их несколько здоровых до драки, злых и беспощадных и послали в Москву. Надо
было наводить порядок.
Объект - Курский вокзал и вся прилегающая к нему территория, включая
самодвижущиеся экономические зоны, то есть электрички. В последнее время
там развелось слишком уж много конкурентов, откуда ни возьмись вдруг
появились искалеченные людишки. Было ли это появление стихийным или в игру
вступила какая-то тайная сила, и предстояло выяснить Сынку. И чем быстрей,
тем лучше...
По сути, его работа заключалась в координации действий специальной
карательной бригады братства. Он должен был прощупать почву, выяснить
обстановку, а уж действовать будут без него - до сих пор многие считали,
что он со своей культей боец ненадежный. А в том, что рано или поздно нужно
будет помахаться, Сынок не сомневался.
Невдалеке от вокзала, в темном незаметном проулке стояла строительная
бытовка, маленький такой вагончик без колес и с заколоченными окнами,
позабытый строителями лет десять назад. Вагончик проржавел насквозь,
рассыпался уже по частям, но был еще вполне пригоден для жилья.
Сынок постучал условным стуком в дверь. Ему открыли. Из темного чрева
вагончика пахнуло немытыми телами. В монастыре он уже от такого духа отвык.
- Кто здесь? - Сынок отмахнулся от круживших у его лица жирных
навозных мух.
В ответ нечленораздельно замычали. Сынок понял, что местные обитатели
крепко спали и он их разбудил.
- Саша с Пашей где?
- А сам-то кто? - буркнули из дальнего угла.
- Сынок я. Где эти пропидорки?
- По бану шляются...
- К вечеру вернусь, чтобы прибрались. Вопросы есть?
- Я не понял... Чего этот козел хочет?
Сынок мгновенно выбросил кулак на голос и попал невидимому бунтарю
точнехонько в челюсть.
Сынок был единственным из всех вокзальных обитателей братства, кто
должен был походить на нормального человека и ничем не отличаться от
пассажиров, встречающих и провожающих - приличная одежда, бритые щеки,
одеколон... А как в таких условиях сохранить человеческий облик?
- Чтоб все дерьмо отсюда выгребли.
Он отыскал близнецов на вокзале. Верней, они сами к нему подвалили,
покинув свои насиженные места у стеночки.
- Хочешь редиску? - предложил Паша.
- Вот что, близняшки, вы же давно здесь крутитесь, успели
присмотреться?
- Пашка, почеши мне под лопаткой, - Саша подставил брату спину, и тот
начал ожесточенно ее чесать. - Ниже... Еще ниже... Блохи обнаглели...
- Чужих много?
- Много. Не продохнуть.
- Покажь.
- Вон тот вчера только обрисовался... - Паша украдкой кивал на
старика-гармониста, который наяривал революционные песни прямо между
окошками билетных касс.
- А вон ту шлюху я вообще впервые вижу, - Саша показывал на
согнувшуюся в три погибели женскую фигуру, которая шныряла в людском потоке
и тянула прохожих за рукава.
- И вон тот, с палкой...
- Вишь, пацан бегает?..
- А этих цыган целый табор...
В общем, чужаков оказалось действительно много. Десятки. И по их
безмятежному виду легко было определить - они ничего не боятся. Беспредел
какой-то.
- Во, гляди, какая чикса! - восторженно ахнул Паша.
Прямо им навстречу бежала девушка с тяжелым чемоданом наперевес.
Взгляд ее судорожно метался по сторонам.
- Простите, - обратилась она к Сынку, - где здесь третий путь? Я
заблудилась!
- Вам туда, - Сынок только мазнул по ней взглядом и указал на
лестницу.
Она даже не поблагодарила его. Цокая каблучками, понеслась к поезду.
- Вот бы ее отпетрушить... - мечтательно облизнулся Саша.
- Рачком... - дополнил фантазии братца Паша.
- Ребят, кстати, а как у вас с этим? - загоготал Сынок. - Тоже один на
двоих?
- Да пошел ты... - надулся Саша.
- Лучше скажи, чужаков мочить будем? - спросил Паша.
- Ага, особенно ты будешь.
Сынок не забыл, как братья-близнецы предали его в первый же день.
Общался с ними скорее по необходимости. Терпеть не мог стукачей и
предателей.
Вышли на платформу загородных электропоездов.
- Прокачусь, пожалуй, - сказал Сынок.
- Куда? - осведомился Паша.
- Не состарься раньше времени.
- Подумаешь! Маяком стал! - обиделся Паша. - Видали таких. Если бы
наши родители, царство им небесное, не умерли, мы бы вот так же, как
дамочка эта, сидели бы сейчас в "СВ" и тебе в рожу плевали, понял?
Сынок не ответил, вошел в тамбур среднего вагона, прислонился к
стенке, закурил, стряхивая пепел в дыру между поездом и перроном. Эти
близнецы своими родителями всех достали. Чуть что - мы белая кость, а вы -
дерьмо. А родители, дескать, у нас были первейшие в стране люди. Что там в
стране - в мире! Мать - Долорес Ибаррури, а отец - Эрнест Хемингуэй!
Над братьями смеялись сначала, но те были так настойчивы, так упорны,
такие приводили подробности, что потихоньку им стали верить. Сынок вспомнил
одну из фотографий, которую нашел в котомке близнецов, - действительно,
женщина походила на героиню испанского народа, а отец - на великого
американского писателя. И даже баба Люся, авторитет в области культуры,
сказала как-то - Хэм и Долорес могли пересечься. После этого над близнецами
смеялись поменьше. Впрочем, даже если это было правдой, в работе Саше и
Паше это никак не помогало. Кто сейчас помнит про пламенную революционерку
и бородатого писателя-алкаша?
Хриплый голос машиниста объявил, что состав следует со всеми
остановками. Куда следует, Сынок не расслышал, да это и не важно было.
Двери со свистом закрылись...
Он оторвался от стенки и медленно пошел по вагону. Народу в электричке
было немного, при желании можно было даже отыскать свободные места. Сынок
отыскал, сел.
Долго ему ждать не пришлось. Сначала появились продавцы газет, книг,
конфет, дешевых зонтиков и всякой мелочи, а уж за ними потянулась настоящая
клиентура.
- Люди добрые, обращаюсь к вам!..
- Сами мы не местные, приехали в Москву, а денег на обратный билет
нет...
- Мои родители умерли, а я совсем один...
Когда очередной попрошайка равнялся с Сынком, тот протягивал мелкую
монетку и тихо спрашивал:
- У кого один шарик на двоих?
Это был пароль. Многие отвечали, что "у бабки с дедкой - колобок", но
были и те, кто лишь непонимающе вращал глазами или переспрашивал:
- Чего?.. У кого?..
Одного из таких побирушек, молодого широкоплечего парня с рыжей
шевелюрой и загадочным недугом, который был совершенно несовместим с
жизнью, если, конечно, срочно не сделать сложнейшую операцию, Сынок
проводил до дверей, вышел вслед за ним на какой-то безлюдной станции.
По своему опыту Сынок знал, самые отважные и упертые - старички, за
ними по степени смелости шли женщины любого возраста, а уж чем здоровей был
детина, тем легче его было взять на понт.
Он схватил рыжего за шею и придавил к земле, после чего оседлал его,
как детскую деревянную лошадку.
- Будешь тихо себя вести, останешься жить, - зловеще произнес Сынок. -
На кого работаешь, шваль?
- Помогите! - завизжал детина.
И Сынку пришлось хорошенько стукнуть его лбом об асфальт. Вообще-то,
увечить чужаков было как-то не принято. Зачем повышать им квалификацию?
Ведь чем больше синяков, ссадин и кровоподтеков на лице, тем жалостней
человек выглядит. А вот отбить почки - совсем другое дело, но сейчас Сынку
не хотелось возиться.
- На кого работаешь?
- Мне деньги на операцию нужны-ы-ы... - заканючил парень и тут же еще
разок поцеловался с асфальтом. - Бобик! Бобик сказал, что все подмазано!
- Кто такой Бобик?
- Ты че? Бобика не знаешь? Его все, мля, знают. Только попробуй меня
тронуть, он тебе, мля, голову отрежет!
- И сколько вас таких по Москве шляется?
- Всех не перережете! Мы еще вас перережем!
- Где найти Бобика?
- Он тебя сам, мля, найдет! - раздухарился рыжий. - Он тебя, мля,
уроет!
- Посмотрим, кто кого уроет... - Сынок разжал руку и отскочил в
сторону. - А ты ему привет от меня передай при встрече...
- Да пошел ты! - у здоровяка из разбитого носа хлестала кровь. -
С-сука!.. Коз-зел!..
Зачирикали провода - электричка на Москву была совсем уже рядом. Сынок
презрительно сплюнул и нырнул в подземный переход.
- Что, падла, зассал? - кричал ему вслед детина, неуклюже ползая по
платформе. - Трус поганый! Мы еще с тобой встретимся! Я еще, мля, тебя
найду!
Как-то неприятно мазанули по ней эти глаза.
Ирина, как всякий нормальный человек, страшилась уродств. Люди без рук
или без ног или даже глухие казались ей не просто ущербными. Они казались
ей вообще существами другого порядка. Как вараны, скажем, или птицы. Ведь
что-то же у них там происходит в голове, когда они перестают быть людьми,
потому что человек с крыльями, скажем, уже не человек, как и человек без
рук, без ног, без глаз, - что-то происходит, от чего они совсем меняются.
Ирина даже с отчетливой брезгливостью представляла себе какой-то особый,
нечеловеческий запах у инвалидов. И всегда старалась держаться от них
подальше из суеверного подсознательного страха, что вокруг ущербных
распространяются миазмы несчастий.
А этот здоровый однорукий парень, который мимолетом взглянул на нее,
показался особенно неприятным, даже более страшным, чем обыкновенный
бандит.
- Ну все, хватит! - вслух приказала она себе, бросив чемодан на мягкий
диван спального купе. - Хватит, забудь все! Ты едешь на юг, в конце концов.
Что тебе за дело до этих инвалидов, до этих бандитов, до этой Москвы, в
конце концов. Жизнь продолжается. Ты молодая, симпатичная, если не
сказать - сногсшибательная, здоровая и свободная.
Такая самопсихотерапия несколько взбодрила. Ирина когда-то обещала
сама себе, что по утрам, если поднимется вовремя, будет проводить такие
сеансы психотерапии. Она даже прочитала, как надо проводить подобные
сеансы. Очень просто. Надо затверживать себе неопровержимые истины о самой
себе. Начинать с простого: как зовут, сколько лет, где училась, кем
работаешь. А потом перейти к более сложному, но тоже без головоломок: что я
однозначно умею. Умею, скажем, убирать квартиру, готовить обеды, слушать
классическую музыку, поддерживать друзей. Здесь тоже от всеобщего перейти к
индивидуальному: восприимчива к языкам, разбираюсь в людях, умею, скажем,
отличать хорошую одежду от подделки. Это Ирина действительно умела.
Вспомнить хотя бы, как она рассмотрела плащ на убитой соседке. И так
дальше, дальше, дальше выходить на собственную уникальность. Это здорово
придает сил. А уже потом следующий шаг: что я могу сделать. В самых
скромных перспективах. Могу пойти на курсы арабского языка, могу вести
сложные переговоры и так далее.
Сейчас Ирина этим не занялась, а просто вышла в коридор, открыла окно
и стала смотреть на платформу.
Посадка на поезд заканчивалась. Москва, со всей ее тяжеловесной
суетой, уже как бы отодвигалась, уходила, таяла и освобождала душу.
Женщину с грудным младенцем на руках подсаживал в вагон красавец
парень, черноволосый, волоокий, с ленцой сытого самца.
Эта сценка слегка заинтересовала Ирину по двум причинам: "Чем-то похож
на Руфата. Но слишком сладкая мордашка". И: "Не дай Бог, в мое купе. А судя
по несчастьям, которые на меня свалились в последние дни, так оно и будет".
На всякий случай Ирина убрала чемодан под диван, и вовремя. Женщина с
ребенком заглянула именно к ней и виновато спросила:
- Седьмое место здесь?
- Да.
- Здравствуйте. Соседями будем.
- Очень приятно, - покривила душой Ирина.
- Вы не беспокойтесь, он спокойный. Мы даже волнуемся, молчит и
молчит.
- Да я не волнуюсь, что вы, - снова соврала Ирина.
Поезд тронулся.
Женщина уложила младенца на диван, погугукала с ним, тот поулыбался,
но потом присосался к поданной бутылочке и вскоре заснул.
"Действительно, спокойный младенец, - подумала Ирина. - Вот мне бы
такого".
Ирина была нормальной женщиной и ей, конечно, хотелось ребенка.
Вернее, она считала это данностью, впитанной с детства, - женщина должна
родить. Для Ирины это не было проблемой. Она и не задумывалась над
мещанским установлением, что у ребенка обязательно должен быть отец. Фигня
все это, дорогие товарищи. И без отцов вырастают прекрасные люди. Но как
только она представляла себя в роли "дойной коровы", как только
представляла бессонные ночи, все эти памперсы, присыпки, коляски, ползунки
и соски, беспрерывный детский плач, ей становилось страшно до ужаса. Нет,
она не сможет. Она не сможет отдать свои планы, свои дела, устремления и
мечты даже собственному ребенку. А совместить - у нее на это не хватит сил.
- На юг собрались? - спросила женщина, уложив младенца к стеночке.
- Да.
- В Крым?
- В Ялту.
- Там сейчас хорошо, наверное. Ох, сколько я уже не отдыхала.
- А вы куда?
- Я ближе, намного ближе. Так что вы не беспокойтесь. Мы вас скоро
одну оставим. А тут хорошо, - оглядела женщина купе. - Мягко, тихо. Да? Я
первый раз таким поездом еду. Это муж настоял. Где-то денег заработал, все,
говорит, поедешь, как люди. Тем более что с ребенком. Мы сами с Украины,
муж тут на стройке работает. Это я к нему приезжала.
- И правильно. - Ирина несколько поменяла свое отношение к волоокому
красавцу, если он муж женщины, то ничего, приличный парень.
- Теперь домой к маме еду. Как вы думаете, ничего я сынка родила?
- Да замечательный сынок, - уже совершенно искренне сказала Ирина про
спящего тихого младенца.
- А вы каждый год в Ялту ездите?
- Нет, давно уже не была.
- Тоже отдохнуть не получается?
Ирине неловко было признаться этой женщине, что отдыхает она каждый
год и даже не по одному разу, но ездит не в Крым, а на Кипр, на Майорку,
была на Канарах, даже в Майями. Ирина ограничилась скромной формулой:
- Нет, я за границей люблю отдыхать.
- Ой, хорошо, наверное, - вовсе не позавидовала женщина.
- Ничего, - иронично подтвердила Ирина.
- А дорого, поди?
- Дороговато.
- Что ж теперь решили в Крым?
Ирина подумала, что за свои пять тысяч долларов могла бы все же
отправиться в Италию, но это было бы впритык, приходилось бы все время
рассчитывать, прикидывать, хватит ли, в чем-то себе отказывать, а Ирина так
не хотела и не могла. Но правду попутчице она не сказала.
- Да нас там целая компания. Институтские друзья.
- А-а. Вы и в институте учились?
Ирина еле сдержала снисходительную улыбку.
- Училась.
- А у меня так и не вышло. Сначала мама приболела, зарабатывать надо
было, потом замуж вышла, а потом - вот дитятко родилось.
"Вот и я бы так, если бы родила, - подумала Ирина, восхищаясь
собственной прозорливостью. - Нет, дети подождут".
- А я на агронома хотела выучиться. Теперь уже агрономами никто не
хочет, а раньше - хорошая работа считалась. Теперь уж все, теперь какие нам
институты?
- Ну что вы, - покровительственно сказала Ирина, - какие ваши годы?
Можно заочно учиться. В любом возрасте. А сейчас - вообще не проблема.
- Заочно, это как? - искренне удивилась женщина.
"Есть еще люди, не отягощенные элементарными знаниями, - почему-то
тепло подумала о женщине Ирина. - Господи, у нас в стране темных женщин
всегда было пруд пруди".
Она подробно рассказала попутчице о заочном обучении, о вечернем, а в
конце добавила, что в Москве сейчас можно любой диплом и так купить.
- Да вы что?! - ахнула попутчица. - Как это?
- Очень просто. Впишут вашу фамилию, имя, отчество и специальность,
какую захотите. И стоит недорого.
- Божечко мой, никогда такого не слыхала! Ой, спасибо вам!
Ирине стало интересно. Женщина эта явно не знала многого, чему Ирина
за время совместной поездки могла ее обучить. Кому же не нравится роль
наставника, тем более если ученик благодарный.
И Ирина методично стала посвящать попутчицу, которую, кстати, звали
Зина, во все премудрости столичной жизни, неизменно вызывая у той
восхищение и неподдельный интерес.
Женщина не прибеднялась, но Ирина от широты души и на каком-то подъеме
решила оплатить вечерний чай и пирожные, которые разносили по вагону.
Ребенок действительно оказался на удивление тихим. Проснувшись, он не
плакал, а только тянул ручонки к матери, а та кормила его или меняла
пеленки.
- А что вы памперсами не пользуетесь? - спросила Ирина.
- Ой, есть у меня, муж купил. Но я берегу. Такие дорогие.
"Бедные люди, - посочувствовала Ирина. - Вот сколько у нас еще таких
искренних, простых, но ужасно бедных людей..."
В бытовке прибрали, даже подмели, что стало для Сынка приятной
неожиданностью, уже не так воняло. А вот мухи все равно жужжали.
При появлении Сынка все обитатели вагончика, четверо бледных доходяг,
которых он раньше не встречал, расползлись по углам. У одного из них Сынок
заметил под глазом огромный синячище.
- Вот, мы тебе пожрать оставили... - заискивающе улыбнулся "фингал". -
Тушенка, хлеб...
Сынок плюхнулся на кучу тряпья, заменявшую кровать, заглотил кусок
тушенки и, смачно отрыгнув, обратился к присутствующим:
- Кто-нибудь знает Бобика?
Все молча замотали головами.
Паша и Саша колотили каждый своей ручонкой в жестяную дверь.
- Наших бьют!
- Менты? - Сынок вылетел из бытовки.
- Чужие!
Когда Сынок примчался на вокзал, налетчики уже скрылись, но жертв и
разрушений после себя оставили предостаточно. Больше всего досталось
Афганцу, ему выбили плечо, но главное, расколотили о стену инвалидную
коляску. Золушку избили до потери сознания. Досталось практически каждому,
кому-то больше, кому-то меньше. Били безжалостно.
Саше и Паше, правда, не досталось.
- Ты как? - Сынок склонился над Афганцем.
- Худо... - стонал тот. - Были бы ноги, я бы им...
- Кто они?
- Не знаю... Никогда не видел... Молодые пацаны... Пятеро... Косили
под спартачей, с шарфами красно-белыми.
- А если встретишь еще раз? Узнаешь?
- Одного точно узнаю... Он, падла рыжая, коляску разбил...
- Рыжий? - Сынок сразу вспомнил попрошайку из электрички.
- Ох, были бы ноги...
Афганца и Золушку отнесли в бытовку. Пока их приводили в чувство,
Сынок сбегал к телефонному автомату, переговорил с командиром боевиков. И
вернулся с уже готовым планом.
- Передайте всем, что завтра в десять ноль-ноль начинается зачистка, -
сказал он Саше и Паше. - Запомнили? Ровно в десять пусть сваливают! Ни
минутой позже!
На следующее утро в точно означенный срок на вокзале остались одни
чужаки. Все дети братства успели тихонечко покинуть территорию и
рассосаться по всему району. Кто-то решил отсидеться в подземных переходах,
кто-то просто отдохнуть, пошляться по улицам, подышать свежим воздухом.
Сынок дождался команду на площади - парней в бело-голубых динамовских
шарфах.
- Все здесь?
- Все.
- Пошли.
Но на вокзале их ждал неприятный сюрприз - парней в красно-белом было
еще больше.
Свалка началась нешуточная.
Дрались тихо, профессионально, зло.
Видя, что перевес на стороне противника, Сынок громко крикнул:
- "Динамо" чемпион!
Это был сигнал о приближении милицейского наряда.
Красно-белые шарфы метнулись на платформу и, отжав двери, заскочили в
отъезжающую электричку.
А бело-голубые остались.
- Вот так-то! - победоносно вскинул руку Паша. - Знай наших!
- Они так не отступят, - остудил его пыл Сынок. - И какая падла им
настучала?
Ночью, когда Сынок прогуливался по привокзальной площади, услышал
вдруг за спиной:
- Войны хочешь?
Обернулся - знакомый детина.
Он был прилично одет, его густая рыжая шевелюра была аккуратно забрана
в хвостик. Вот только широкая полоска пластыря на носу несколько портила
его облик.
Сынок не ответил, лишь пренебрежительно взглянул на рыжего и сплюнул
сквозь зубы.
- Может, договоримся? - интимно предложил детина. - Места много, на
всех хватит...
- Убить тебя прямо здесь?
- Попробуй... - Рыжий шагнул в сторону, и Сынок увидел нескольких
угрюмых парней, которые покуривали чуть поодаль.
- Понятно... И о чем договориться хочешь?
- Делиться надо, дядя.
- С кем? С тобой, что ли?
- Я рыбка маленькая, есть, мля, и покрупней.
- Это ты про Бобика?
- А хотя бы и про него.
- Круто. Твой Бобик неприятности себе на жопу ищет.
- Ты бы о своей жопе побеспокоился.
- Ладно... Давай-ка пройдемся...
- Куда?
- Тут недалеко, не здесь же базарить.
- А чем, мля, тебе здесь не нравится?
- Ментов кругом много...
- Я твоих ментов не боюсь, - заявил рыжий.
Вот-вот, именно этих слов и ждал от него Сынок. Дыма без огня не
бывает... Неужели кто-то переметнулся?
- А меня боишься? Так я один, а вас вон сколько... - Сынок похлопал
себя по пустому рукаву рубашки. - Из меня вояка хреновый...
Они молча шли по мрачным проулкам. Первым шагал Сынок, рыжий сразу
вслед за ним, компания угрюмых парней держалась в сторонке.
- Куда ведешь? - наконец обеспокоенно спросил рыжий.
- В отстойник.
- А что там?
- Ничего... Тихо, спокойно... Подсоби-ка...
Рыжий помог Сынку перелезть через невысокий забор и перелез сам. Они
оказались в темном тупике, загроможденном пассажирскими вагонами. Вокруг не
было ни души, лишь маленькие тени пугливо метнулись из-под ног... То ли
кошки, то ли крысы.
- Веселое, мля, местечко... - поежился рыжий.
- Ну? Выкладывай.
- Бобик хочет тридцать процентов вашей выручки.
- Сколько тебе лет? - после небольшой паузы спросил Сынок.
- Восемнадцать...
- Сидел?
- Нет. А что?
- Оно и видно. Вот что, дружок... Ты только за лоха меня не держи.
Собралась кучка пацанов и решила, что им все по зубам, что они смогут
перевернуть весь мир. Конечно, у этой кучки есть предводитель, какой-то
взрослый человек. Взрослый, но глупый. И никакой он не Бобик. Запомни, ни
один уважающий себя кент не будет носить собачью кликуху. Он скорее
удавится... Так что с Бобиком промашка вышла... Сам выдумывал?
- На понт меня, мля, взять хочешь? - ехидно захихикал рыжий. - Да
разве дело в кликухе? Ты что, так ничего и не понял? Все, что было до этого
дня, - шуточки. А завтра вас резать начнут. И ты будешь первым... Думаешь,
мля, спасут тебя твои менты? Не спасут, не надейся... Но есть еще
возможность договориться. Последняя возможность. Мы же не просим много...
Только поделиться.
- Ты закончил?
- Нет, я еще должок хочу тебе вернуть... - и рыжий со всего размаху
засветил Сынку промеж глаз. - Вот теперь мы с тобой в расчете.
Сынок закачался, но на ногах устоял.
- В расчете, - согласился он. - Без обид.
Вступать в драку не было смысла - замесят. И вообще надо было
сработать под дурачка.
- Что ты решил? - спросил рыжий.
- Я ничего не решаю. Надо посоветоваться.
- Хорошо. И когда будет ответ?
- Не знаю, не от меня зависит... Дня через два...
- Крайний срок, мля, завтра.
- Как тебя найти?
- Я тебя сам найду. - Рыжий кивнул своим приятелям: - Пошли, пацаны.
Они ловко перепрыгнули через забор, и в следующую секунду их осветили
фары патрульного автомобиля.
- Стоять, ни с места! Проверка паспортного режима!
Ловушка захлопнулась. Сквозь дыру в заборе Сынок наблюдал за тем, как
милиционеры обыскали парней, защелкнули на их запястьях наручники и
утрамбовали в "газик". Сейчас их отвезут в отделение и хорошенько
отмутузят. Но проблемы это не решит. А проблема была, в этом Сынок не
сомневался. Кто-то стоял за этим отребьем и этот кто-то знал ситуацию
изнутри.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
К вечеру поезд остановился на незаметной станции и стоял очень долго.
- Это граница, - сказала попутчица. - Русская таможня. Эти поезда из
России не проверяют. Вот наши будут трясти основательно.
- А вы что-нибудь запрещенное везете?
- Да откуда у меня?! - почти испугалась женщина. - Я этих долларов и в
глаза не видела.
- Долларов? А что доллары? - насторожилась Ирина.
- Так вот доллары и нельзя везти.
- Как нельзя? - у Ирины моментально пересохло в горле. - Почему?
- Нет, конечно, можно, но там надо на вокзале декларацию или что
заполнять, всякие справки.
- На каком вокзале?
- Так на Курском, откуда мы едем, - уже начинала понимать тревогу
Ирины женщина. - А у вас что, есть доллары?
- Хм... У меня только доллары и есть.
- Так ничего. Вы их оставите на таможне, а на обратном пути вам их
отдадут.
- Замечательно! - вскочила Ирина. - А на что я жить буду? У меня
рублей только на дорогу. Господи, что за новости?
- Это не новости. Это уже давно. Вы ж не ездите.
- И что мне теперь делать? Может, не говорить?
- Обыскать могут, - с сомнением сказала попутчица. - А вас... - и
замолчала.
- Что - меня?
- Так вы видная такая... Могут обыскать.
"Ну, ко
...Закладка в соц.сетях
