Жанр: Электронное издание
Advokt13
...с деньгами, поскольку все деньги были именно у Сынка.
- Да не бойся ты, я никуда не денусь. Мата велела в одно место зайти.
- А-а, ну тогда ладно. - Исмаил зевнул. - А я пока помоюсь.
- Давно пора. А то несет от тебя, как от осла. - Сынок вышел и закрыл
дверь.
Василий Гак оказался длиннющим худым парнем лет двадцати пяти, он был
такой конопатый, что из-за веснушек почти не было видно нормальной кожи.
Сынок нашел его в бытовке, где он заколачивал козла с остальными водилами.
Услышав, что к нему пришли от Маты, он явно не был обрадован.
- Чего надо? - спросил он, глянув на Сынка и скорчив кислую мину.
- Ты завтра в Москву фуру гонишь? - спросил Сынок.
- Ну, гоню.
- Порожняком ведь едешь?
- Ну, еду. - Вася сплюнул.
- Ну и не нукай, не запряг еще. Нас с собой возьмешь.
- Зачем? - спросил Вася.
- Затем, что нам тоже в Москву надо, - ответил Сынок.
- Всем надо. Я что, поезд, что ли?
- Но Мата сказала...
- Мало ли, что она тебе сказала! - Вася Гак смерил Сынка взглядом. - С
чего это я должен вас везти?
- Мата просила напомнить тебе про консервы. - Сынок пустил в ход
последнюю уловку.
- Про какие еще консервы? - насторожился Вася.
- Она сказала - ты сам знаешь.
- Не знаю я ни про какие консервы. И никого я везти не собираюсь.
- Так и передать? - вежливо поинтересовался Сынок.
Гак злобно зыркнул на Сынка:
- Завтра в половине седьмого утра я выезжаю. Опоздаете - ждать не
буду.
- Заметано. - Сынок улыбнулся.
На следующий день в четверть седьмого Сынок с Исмаилом были уже в
парке. Вася на этот раз был более приветлив. Всю дорогу до границы они с
Исмаилом болтали о футболе. Сынок, будучи абсолютно равнодушным к этому
непонятному для него виду спорта, мог спокойно дремать на специальном
лежаке за сиденьями.
К границе подъехали часам к трем дня. За пятьсот метров до поста
таможни Вася остановил машину.
- Значит так, это часа два займет, не меньше. Вы лучше идите вон по
той тропинке, через лес. Следующая деревня будет километра через два.
Называется Караси. Это уже Хохляндия. Там чайная есть. Вы идите туда, а я
часа через два подъеду.
Подъехал он даже раньше. Сынок с Исмаилом быстро допили пиво и
попрыгали в кабину.
- Ну что, теперь погнали до Жмеринки? - подмигнул Вася. -
"Мексиканцев" вербовать.
- Погнали.
"Мексиканцами" называли нелегальных мигрантов из бывших союзных
республик. Как вьетнамцы с кампучийцами стремились в Западную Европу за
лучшей жизнью, так молдаване, белорусы, украинцы стремились в Москву, по
старинке полагая, что именно в этом городе протекают все молочные реки с
кисельными берегами. И если с Востока в Европу тек небольшой желтый ручеек,
то с Запада в Москву несся бурный поток славянских кровей. Часть этого
потока распадалась на маленькие ручейки, где каждый предпочитал добираться
в столицу своим ходом, чтобы уж там попытаться найти работу. А вторая часть
стекалась именно в Жмеринку, которая помимо того, что была большим
железнодорожным узлом, за последние годы превратилась в огромный рынок
дешевой рабочей силы. И именно туда приезжали люди, которые эту рабочую
силу нанимали, везли в Москву, давали работу, ночлег и кусок хлеба.
Сынок с Исмаилом ехали в Жмеринку именно за рабочей силой. За каждого
работника обещали заплатить по пятьдесят долларов. За такие деньги можно
было постараться.
Когда приехали, оказалось, что все устроено очень умно и грамотно. Не
надо было никого искать, не надо было отбиваться сумкой от толпы
голодранцев, тянущих тебя во все стороны в надежде, что именно их возьмут.
Сам процесс найма проходил в местном парке культуры и отдыха. Никакого
отдыха там уже не было, как, впрочем, и культуры. Хотя на первый взгляд
вполне могло показаться, что все это имеет место.
Как только Сынок с Исмаилом появились у главного входа, к ним сразу
подошли несколько вполне прилично одетых личностей.
- Строители, шабашники, мышца, спецы, девки, мясо пушечное, водилы,
разное? - вежливо поинтересовался один из мужчин у Сынка.
Сынок усмехнулся. Больше всего в предложении "администратора" его
заинтриговало это "разное". Но он не стал вдаваться в расспросы и лаконично
ответил:
- Строители, шабашники.
- И девку одну давай возьмем, - зашептал ему на ухо Исмаил. - А лучше
двух.
- Строители и шабашники, - еще раз сказал Сынок, давая понять, что
никакие другие категории его не интересуют.
Двое из подошедших сразу куда-то скрылись.
- Вы пройдите, пожалуйста, к нашему летнему театру, - посоветовал один
из них тоном гида.
- С удовольствием, - ответил ему Сынок в том же тоне. - А где это?
- Сюда, пожалуйста. - Мужчина указал дорогу.
Летний театр находился в дальнем конце парка. Обычный летний театр,
какие есть в каждом провинциальном парке культуры. Облупившаяся ракушка
эстрады, несколько ярусов неровных шелушащихся скамеек, никому не нужный
теперь турникет у входа. Раньше тут стояла билетерша и выпрашивала хотя бы
пять копеек за вход на представление, а потом просила зайти просто так,
чтоб артистам местной филармонии не пришлось выступать перед пустыми
скамейками.
Когда Сынок с Исмаилом и провожатым подошли к театру, оказалось, что
свободных мест нет. Все скамейки были заняты плотно сидевшим на них
народом. А когда они вошли, по рядам пробежало такое оживленное шушуканье,
словно в летний театр прибыли по меньшей мере Киркоров с Газмановым.
- Кто это? - шепотом спросил у провожатого Исмаил, который при таком
скоплении народа чувствовал себя немного не в своей тарелке.
- Как кто? - Провожатый пожал плечами. - Строители и шабашники. Я ведь
ничего не напутал?
- Нет, все правильно. - Сынок быстро поднялся на эстраду. - Так, -
сказал он, хлопнув в ладони и заставив всех замолчать. - Старше сорока не
берем!
После этого заявления встали и ушли человек сто - примерно треть
аудитории.
- Ты что? - зашептал ему на ухо подскочивший Исмаил. - Почему не
берем? Мы их всех возьмем.
- А сколько их в фуру влезет, ты прикинул? - поинтересовался у него
Сынок. - Человек тридцать можем взять от силы. Ну максимум тридцать пять.
Исмаил озадаченно почесал затылок. Уж очень хотелось взять человек
двести - триста. Если сложить штабелями, то вполне вошли бы, даже место бы
осталось.
- Моложе двадцати пяти тоже не берем! - крикнул Сынок.
Встало и вышло еще человек двести. Но и без этого оставалось еще
добрых триста. Триста пар глаз, напряженно, с мольбой смотревших на Сынка,
как на самого большого благодетеля.
- Евреев не берем! - крикнул вдруг Исмаил.
- А евреи тут при чем? - Сынок удивленно посмотрел на Исмаила.
- Не знаю. - Тот растерянно пожал плечами. - Как-то я их не очень.
Не ушел ни один человек.
- Мне что, проверить? - пригрозил Исмаил.
Несколько человек поднялись.
- Да нет, - остановил их Сынок. - Это он пошутил про евреев.
Поднявшиеся опустились на места.
- Так, кто меньше, чем на год, - не берем. Без среднего образования не
берем! Документы есть?
Через двадцать минут на скамейках осталось не больше шестидесяти
человек. Сынок попросил их встать и подняться на сцену. Те послушно
поднялись. Пятерым, которые поднимались последними, он сказал, что они не
нужны. Остальных попросил построиться по росту, обошел строй три раза.
Как теперь выбирать, он не мог себе и представить. В рот, что ли,
заглядывать? Как рабам?
Было почему-то противно. Но - работа есть работа. Сынок решил, что
отберет крепких и непьющих. Хотя, как определить - пьет человек или нет?
Решил положиться на собственную интуицию.
Пошел в четвертый раз и тыча пальцем в грудь мужчин, говорил:
- Подходишь. Подходишь. Беру. Подходишь. Беру... А ты как тут
оказалась?
Прямо перед ним стояла девчушка лет семнадцати-восемнадцати.
- Дядя, возьмите меня с собой. Я вам пригожусь, - попросила она
тоненьким голосочком, жалобно глядя на Сынка.
- Ты что тут делаешь, зараза?! - бросился на нее "администратор". - А
ну пошла вон! - Девушку вывели с эстрады. Сынок пошел дальше.
- Беру. Ты подходишь. Подходишь. Беру. Подходишь...
Отобрав тридцать пять человек, он сказал, что через два часа ждет их у
выхода из парка, у "КамАЗа" с длинным синим прицепом. Опоздавшие могут
пенять на себя.
Мужчины бросились врассыпную.
- Я вам что-то должен? - спросил Сынок у "администратора".
- Нет-нет, ничего, - улыбнулся тот.
- Ну тогда всего доброго.
Он уже спускался с эстрады, когда кто-то схватил его за руку.
- Ну дядя, ну возьмите меня, пожалуйста.
Это была та самая девушка. Маленькая, худенькая, с длинными русыми
косами и большими наивными голубыми глазами.
- Извини, родная, не могу. - Сынок улыбнулся. - Мне строители нужны.
Каменщики, монтажники, разнорабочие всякие.
- Ой, дядя, а я и постирать могу, и приготовить, и в доме прибраться
могу, и по хозяйству, и за дитем ухаживать.
- У меня детей нет. Извини, родная, как-нибудь потом. - Сынок
подмигнул ей и пошел дальше.
Девушка огляделась по сторонам, увидела Исмаила...
Через два часа у машины собрались все. Даже некоторые из тех, кого
отсеяли, пришли с вещами в надежде, что кто-то из избранных передумает или
опоздает.
- Ну что, перекуриваем и грузимся. - Сынок откинул тент фургона. -
Через пять часов пути граница. Перед таможней все выгружаемся и пешочком на
ту сторону. Там встречаемся у стоянки, грузимся и едем дальше. Всем все
понятно?
Все закивали.
- Ну тогда по коням.
Когда все загрузились в кузов, Сынок открыл дверь в кабину и хотел
влезть, но его остановил Исмаил.
- Извини, друг, - сказал он, развязно ухмыльнувшись и подмигнув, - но
тут места нет.
- Как это? - не понял Сынок.
- Ну ты же не заставишь даму толкаться в кузове среди всех этих
мужланов. - Исмаил откинулся на спинку. Сынок сразу понял, в чем дело.
На его месте сидела та самая девчушка.
- Знакомься, это Леся. - Исмаил погладил девчушку по колену.
- Вы не волнуйтесь, я и в кузове могу поехать, - залепетала Леся,
пытаясь вылезти из кабины. - Я так и хотела, это дядя Исмаил сказал, чтоб
я...
- Ничего, сиди, - остановил ее Сынок. - Я в кузове поеду. А ты,
Исмаил...
- Что?
Сынок посмотрел ему в глаза и сказал:
- Ничего, потом поговорим...
Глава 45. ФАКТЫ И ДОМЫСЛЫ.
У Юрия Петровича не шли из памяти слова Ирины.
- Понимаете, вокруг меня сжималось кольцо. Я не мистик, - словно
извиняясь, говорила она, - я в приметы не верю. Но все равно, с какого-то
момента - я не могу понять, с какого, - вся моя жизнь пошла кувырком. Что
бы я ни делала - все получалось наперекосяк. У меня было такое ощущение,
словно все люди, меня окружающие, все в заговоре против меня. Я не
понимала, почему. Вот, взгляните, - она брала Гордеева за рукав, чтобы
привлечь его особенное внимание к своим словам, - у меня все было хорошо и
обещало быть еще лучше. Я работала, зарабатывала большие деньги, у меня
есть образование, внешность какая-никакая. Ко мне должны прийти большие
деньги, у меня есть подруга, возлюбленный. И тут понеслось. Ко мне на
работе пристает этот вонючка начальник - я понимаю, что он ни при чем. Но
все равно. Этот паршивый бабник ко мне пристает, выживает меня с работы, я
остаюсь с перспективой честной бедности. Руфат, тоже влюбленный в меня, но
он хоть человек честный, хотя, к сожалению, болван, покушается на мою
свободу. Этот просто от дури, а на моем месте другая была бы счастлива. И
он пропадает! Кажется, что все люди, которые попадают в мою ауру,
становятся несчастны. Я даже опасаюсь, - она понизила голос, - как бы и у
вас не начались неприятности...
Она вгляделась в глаза Гордееву, чтобы понять, не трусит ли он,
связавшись с такой мистически небезопасной натурой. Гордеев выдержал
взгляд.
- Вот, - продолжала она, - и дальше я лишаюсь автомобиля при очень
туманных обстоятельствах. В поезде у меня ворует деньги эта тварь, а другая
тварь заставляет меня вдарить ему туфлей в глаз.
Гордеев улыбнулся.
- Вы что, считаете, что он спровоцировал вас, чтобы вы его убили?
- М-да, что-то я зарапортовалась, - признавалась Ирина. - Но все
равно, - возбужденно принималась она сызнова, - я не анализирую ситуацию, я
говорю о цепи совпадений. Даже здесь со мной обходятся не как с человеком,
а как-то по-особенному гадко.
- Это вам, к сожалению, только кажется. Вы же никогда не оказывались в
милиции? Так что не думайте, что вы в исключительном положении. Вам, можно
сказать, повезло.
- Повезло? - удивленно вскидывала брови Ирина.
- Да. У вас хотя бы адвокат порядочный, - пошутил Юрий Петрович и тут
же пожалел, потому что глаза Ирины наполнились слезами, она взяла его руки
и уткнулась в них лицом.
Этот разговор засел в его памяти. Найти связь между шефом, Руфатом,
Крымом, воровкой в поезде и убийством мог только шизофреник. Для всякого
стороннего наблюдателя это была череда совпадений, как и сказала Ирина. Но
слишком много было этих совпадений. Их количество порождало иное качество
анализа. Конечно, что-то здесь было и впрямь совпадением, но что-то
увязывалось в цепь. Объяснить принцип увязанности этой цепи можно, только
имея факты, а их было недостаточно. Главным фактом оставалось то, что Ирина
невиновна в умышленном убийстве. Из этого органически следовало, что
преступник ей действительно угрожал ножом, который не был найден и приобщен
к делу в качестве вещдока. Если нож исчез с места происшествия между самим
убийством и прибытием оперативников, то кто-то был на месте преступления и
умыкнул нож. Так же, как и изрезанный этим ножом чемодан. А значит, этот
"кто-то" знал, что произойдет в подъезде. Но кто мог предположить, что
Ирина снимет туфлю и этим, прямо скажем, весьма необычным для убийцы
предметом прервет течение бандитской жизни?
Конечно, пока очевидно одно: Ирина убила человека, хотя и действовала
в пределах необходимой самообороны. Оперативникам было не до того, чтобы
выяснять, хорошая ли она девушка, личность подозреваемой - дело следствия.
Дежурный следователь просто составил протокол осмотра, внес в него то, что
видел. Но нож! Куда канул нож? Где чемодан?
Юрий Петрович, отложив прочие дела сегодняшнего дня, ехал в
Межрайонную прокуратуру, которая вела дело Пастуховой. Он хотел прояснить
для себя ту часть, которая касалась непосредственно задержания и ареста
Ирины.
И для этого вначале заехал в отделение милиции, которое осуществляло
задержание Пастуховой.
Его приняли сухо. Юрий Петрович излагал суть дела в приемной, его
хмуро слушал узколобый капитан Сердюк. Гордееву казалось, что донести до
капитана смысл его приезда никак не удается. Сердюк смотрел исподлобья
своими маленькими глазками, а Гордеев все говорил и говорил. Дойдя до конца
заготовленной речи, Гордеев остановился, ожидая ответа. Капитан молчал.
- Я приехал по поводу задержанной вашим отделением гражданки
Пастуховой, - начал было Юрий Петрович сызнова, полагая, что не смог
достучаться до капитанского мозга.
- Я понял, - сказал вдруг капитан. - Помочь ничем не можем. Дело
передано следователю. Все сделано по закону, нас упрекнуть не в чем.
Обращайтесь в прокуратуру.
- Но мне интересно знать именно обстоятельства задержания Пастуховой.
Вы не могли бы подсказать мне, кто был в составе милицейской группы,
выехавшей на место происшествия?
- Нет, не могу. Я тут не компетентен. Вы можете написать запрос на имя
начальника отделения. А я не знаю, кто был. Не знаю. Меня не было.
- Но вы можете мне сообщить, кто работал в этот день? Это же не ваша
профессиональная тайна!
- И не собираюсь, - строго ответил милиционер, придавая лицу привычно
честное выражение. - Вы, гражданин адвокат, может быть, и ученый, но с
нашим братом, пожалуйста, поосторожнее. Мы тут работаем, а не ваньку
валяем.
Гордеев понял, что ошибся. Нельзя было давать милиционеру возможность
обидеться. Теперь от него уже ничего добиться нельзя. Гордееву показалось,
что капитан Сердюк рад был оскорбиться за честь своей корпорации - это
давало ему возможность быть с адвокатом невежливым.
- Мы работаем с преступным элементом, - красноречиво продолжал
милиционер, не глядя на Юрия Петровича, - и никто не может нас упрекнуть в
халатности. На месте преступления с поличным была задержана эта
Пастухова...
- Вот меня и интересует, как она была задержана?
- Какая разница? Мы сработали хорошо.
- Я не спрашиваю, как сработали. Я спрашиваю, кто сработал?
- Не знаю. Ладно, могу сказать.
Капитан раскрыл гроссбух и скороговоркой прочитал:
- Дымченко, Ермолов, Калинкин, Осипян, Сорокин. Все? Документацию
спрашивайте в прокуратуре.
- А где я их могу найти?
Капитан удивленно поднял глаза на Гордеева.
Адвокат, разумеется, не имел права допрашивать милиционеров. И капитан
это знал. Гордеев должен был написать ходатайство, чтобы этих самых
Дымченко - Сорокина допросили. Но доверия к Чекмачеву у Гордеева с каждым
днем становилось все меньше. Он понимал всю юридическую несостоятельность
его разговоров с милиционерами, но он должен был что-то проверить для
самого себя.
- Не знаю, - ответил Сердюк.
- Слушайте, товарищ капитан. Что вообще тут происходит? Они у вас что,
секретные работники?
- Нет у нас секретных работников.
- Тогда вы должны знать, где ваши подчиненные.
- На работе. На участке.
- А когда они вернутся?
- Не знаю.
- Ну, я подожду.
- Ждите, - перекосился лицом Сердюк.
Гордеев сел терпеливо дожидаться, когда вернутся с дежурства Дымченко,
Ермолов, Калинкин, Осипян и Сорокин.
Сердюк несколько раз выглядывал из своего кабинета, словно ненароком,
но Гордеев видел - ждет, когда у адвоката лопнет терпение. Гордеев решил во
что бы то ни стало дождаться.
Через какое-то время уже сам Сердюк деловито вышел из отделения,
бросив на ходу:
- Заняться вам нечем.
Гордеев так и не смог привыкнуть к раздражению и даже подчас злобе, с
какой принимали адвокатов мелкие власти. Те широкие полномочия, которыми
наделяется адвокат (даже российский), не могут не вселять чувство злобы и
незащищенности в мелких коррумпированных чиновников. "О Господи, - вздохнул
Гордеев, - взгляни в любую лужу, и увидишь там гада, уродством своим всех
прочих гадов превосходящего!" Но здесь было как-то все намного злее и
раздраженнее.
"Неужели тут что-то нечисто? - думал Гордеев. - Не вижу причины. Зачем
милиционерам прятать какой-нибудь вещдок? Смысл? Неужели они хотели
специально подставить Ирину? Но такая безукоризненная организация
хитроумного плана просто фантастична, тем более по нашим российским меркам.
Вот уж чего не смогут сделать наши милиционеры, так это хоть что-нибудь
толком спланировать, а главное - выполнить план. А тут же просто
филигранность небывалая. Предвидение почище нострадамусовского. Нет, плана
тут никакого не было. Никто Ирину подставлять не собирался. Но тогда зачем
было прятать нож и чемодан?!"
Милиционеров он так и не дождался. Дежурный сказал, что вся названная
Сердюком бригада, не заходя в отделение, разъехалась по домам. Теперь их
встретить можно будет только послезавтра.
"Оп-па! - сказал себе Гордеев. - Это уже не мои домыслы. Это уже
кое-какой фактик. Ребяток просто прячут от меня. Не имеют права милиционеры
отправляться прямо с дежурства по домам. Они должны сдать оружие, написать
отчеты о дежурстве, да мало ли они должны исполнить бюрократических
мелочей! А их вот так просто - по домам? Да нет, видать, не просто..."
Мужики в кузове сначала стеснялись Сынка, переговаривались между собой
полушепотом. Но когда Сынок выудил из сумки бутыль спирта, того самого,
которым Исмаил пытался напоить Гюльчатая, лед отчужденности был сломлен.
Завязался непринужденный разговор о тяжком житье-бытье, о том, что сколько
стоит в России и в Украине, о том, кто где раньше работал, о женах, о
детях. Сынок слушал работяг и ловил себя на том, что с этими простыми
людьми он почему-то чувствует себя в своей тарелке, как будто знает каждого
из них чуть ли не с детства. Его тоже спрашивали, он что-то отвечал.
Противно было только, что эта наивная девчушка, Леся, ехала в кабине с
Исмаилом. Глупенькая. Успокаивало лишь то, что там, в кабине, он с ней
ничего сделать не сможет.
Фургон остановился через три часа. Мужики потянулись было к выходу,
решив, что это уже граница. Но Сынок их остановил.
- Погодите. Рано еще. Я сейчас узнаю, - сказал он и выпрыгнул из
кузова.
В кабине сидел один Вася Гак. Достал термос с чаем и уминал толстенный
бутерброд с салом.
- А где Исмаил с девкой? - спросил Сынок.
- А тебе зачем? - ухмыльнулся Вася. - Ты ж ее не хотел.
- Где они?! - крикнул Сынок, схватив его за руку.
- Да успокойся ты, не ори так. И тебе хватит. - Василий удивленно
заморгал глазами. - В лес он ее повел.
- В какую сторону?
- Вон туда, в орешник. Сидели с ней, болтали, она ему про сестру
что-то рассказывала, а он мне вдруг сказал, чтоб я тормознул, ну и...
Дальше Сынок слушать не стал. Спрыгнул с подножки и бросился в лес.
Исмаила с Лесей он догнал у ручья. Они мирно беседовали. Вернее,
говорила только она, как-то не обращая внимания на то, что Исмаил вынул из
кармана большой складной нож.
- Ну вот, она сначала писала нам, звонила каждую неделю, а потом вдруг
пропала, - тараторила девушка, глядя на Исмаила своими огромными
глазищами. - И уже полгода, как ни слуху от нее, ни духу...
Исмаил между тем раскрыл нож и огляделся по сторонам.
- Эй, чего мы стали?! - воскликнул Сынок и вышел из-за кустов.
- Ой!.. - почему-то испугалась именно Леся. Исмаил глянул на Сынка и
подмигнул.
- Да мы тут отходы выкинуть должны, - сказал он, украдкой показав
Сынку нож.
Сынок повернулся к Лесе и сказал:
- Деточка, сходи к машине, принеси мою сумку из кузова.
- Ага, я мигом! - Леся с готовностью бросилась к дороге.
- Что такое? - спросил Сынок у Исмаила, когда она ушла.
- Ничего, - пожал плечами тот. - Коцнуть ее надо, и дальше поедем.
- Зачем коцнуть? - удивленно спросил Сынок, сделав шаг к Исмаилу. - Ты
ее для этого, что ли, взял?
- Сам знаешь, для чего. - Исмаил сделал выразительное движение
тазом. - Вот для чего. Только она продукт паленый, ее в Москву тянуть
нельзя.
- Так высади ее. - Сынок сделал к Исмаилу еще один шаг.
- Никакого толку. Другие привезут. А ей в Москву нельзя.
- Да объясни почему? - Еще один шаг сократил расстояние между ними до
двух метров.
- Потому что она... - начал было объяснять Исмаил, но услышал хруст
ветки и обернулся. - Потому...
Леся шла по тропинке, бормоча что-то себе под нос. Она глядела прямо
себе под ноги, поэтому даже не заметила, как уткнулась головой в грудь
Сынка, перегородившего ей дорогу.
- Ой! - Она опять смешно испугалась и остановилась, уставившись на
него.
- Спасибо, девочка, пойдем обратно к машине. - Сынок взял у Леси
сумку, и подтолкнул девушку в направлении шоссе.
- А дядя Исмаил где? - Она попыталась глянуть через плечо Сынка, но
тот не дал.
- А дядя Исмаил теперь в кузове поедет, - ответил Сынок. - Моя очередь
в кабине ехать.
- Ну ладно. - Леся пожала плечами и пошла обратно.
- Слышь, Лесь, а чего это вы с ним в лес ходили? - спросил Сынок.
- Та он попросил меня помочь ему зверобоя нарвать. - Леся дернула
плечами. - Ехали-ехали, болтали всю дорогу, а потом он вдруг остановил -
зверобоя надо...
- А-а... вот он что за траву там собирал. - Сынок смотрел на ее
тоненькую шейку и вдруг вспомнил о белых щенках, терзающих куриную тушку. -
А о чем вы болтали с ним?
- Та ни о чем, - ответила Леся. - Я ему про семью рассказывала, про
школу, про друзей своих.
Когда уже почти вышли к трассе, Сынок остановился.
- Ты иди в кабину, девочка, а я мигом.
Когда она ушла, Сынок зашел в кусты, вынул из кармана окровавленный
нож Исмаила и забросил его в траву.
- Поехали! - сказал он Васе, запрыгнув в кабину.
Всю дорогу до границы неугомонная Леся без умолку щебетала что-то о
сестре, которая тоже где-то на стройке работает в Москве и которую она
обязательно должна найти, потому что очень по ней соскучилась. А Сынок
пытался придумать, как он объяснит в братстве пропажу Исмаила...
Уже под вечер Гордеев добрался до дома, в котором должен был жить
Руфат. Действительно, никто на звонок не открывал. И соседи в один голос
твердили - да, парень не показывался уже давно. Впрочем, Гордееву удалось
продвинуться на один шаг дальше, чем следователю: он узнал адрес, по
которому жили хозяева квартиры. Была надежда, что хоть они прольют свет на
исчезновение парня.
Когда уже ехал по ночной Москве домой, вдруг запиликал мобильник.
Гордеев решил, что это Кобрин, и некоторое время раздумывал, отвечать
ли. Боевая операция в редакции "Нового экспресса" сильно разозлила
Гордеева. Он собирался высказать кое-что Кобрину, но теперь у него на это
не было ни сил, ни желания. Тем не менее он нажал кнопку.
Это был Чекмачев.
- Должен обрадовать вас, Юрий Петрович, - сказал следователь так,
словно действительно собирался обрадовать адвоката.
- И чем же?
- Вы оказались правы.
- В чем именно?
- Я о мотивах преступления.
- Ну видите! - дейст
...Закладка в соц.сетях
