Жанр: Электронное издание
trotileq
...гии.
Шарады такого рода для Кости — привычное дело, с этого приходится начинать
любую разработку. Иначе говоря, это составление прогнозов. Но вовсе не
погодных. Сейчас нужно как можно точнее спрогнозировать поведение объекта при
проведении обмена.
В данном случае задача для местных условий стандартна и с учетом военного
коэффициента можно считать ее вполне выполнимой. Военный коэффициент, если
попросту, это отсутствие удобств и необходимых факторов, присущих нормальному
(то есть мирному) образу жизни. Вот как сейчас: отсутствие такой полезной
«мелочи», как долговременный непосредственный контакт с объектом. А это
непременное условие, необходимое для всестороннего и тщательного изучения
особых личностных качеств любого человека.
То есть, исходя из условий обстановки, поневоле приходится игнорировать
то, от чего штатские специалисты просто выпали бы в осадок. Спросите любого
врача, удобно ли ему ставить диагноз, единожды поговорив с предположительно
больным СПИДом (или другим летальным заболеванием) по телефону, увидев его
разок издали и получив на руки чистую историю болезни лишь только с куцыми
биографическими данными. Не забудьте уточнить, что если диагноз будет
неправильный, то врача запросто могут расстрелять.
Здесь, конечно, диагноз ставить никому не надо — жизнь уже поставила,
но... От правильного прогноза во многом зависит, будет мероприятие успешным или
все пойдет насмарку и кто-то умрет. И ссылка на этот пресловутый военный
коэффициент безоговорочно принимается вовсе не из-за гениальности Кости
Воронцова. Просто ситуация так сложилась. Приходится работать с тем, что есть.
И что у нас есть? Есть набор отрывочной оперативной информации и личные
впечатления Кости от десятиминутного разговора через узкое оконце киоска. Даже
личико и то видел мельком, когда в первый раз наклонился к прилавку. Среда
обитания объекта изучена (нравы, обычаи, традиции, особенности менталитета),
мотивация вполне ясна. В принципе, можно работать...
— Приедет оттуда, — Костя ткнул пальцем в сторону посадок, куда недавно
укатила лихая троица на «бардаке».
— Да это понятно, — кивнул Иванов. — Давай не будем останавливаться на
очевидных фактах.
— Не сбивайте, я стартую от нуля... Значит, прикрытие оставит в посадках,
сам подъедет поближе. Мы будем стоять метрах в двухстах от позиции. Дальше
отходить нельзя, опасно. Ближе — ему не понравится. Пообщаемся, значит...
— Дальше?
— Возможно проявление недовольства по поводу ВОП и вертушек... Вертушки
будут?
— Если ясно — да. Если туман — нет. По погоде.
— Вот. Недовольство будет высказано...
— Необязательно, — покачал головой Иванов. — Наверняка наблюдает кто-то.
Все видели. Он знает, куда идет.
— Мы должны учесть любые возможные варианты поведения объекта. Мы вообще
должны обсудить все спорные позиции. Лучше сейчас долго говорить и спорить, чем
потом быстро умереть.
— Ну ты прямо, как Вася! Хорошо, давай про недовольство.
— Если вертушки — дополнительный раздражающий фактор. Про них не
договаривались. Насчет бронетехники и кучи народу я предупредил. Так что
отбрыкаемся. Я продумаю наиболее приемлемую форму мягких аргументов.
— Продумаешь, в этом я не сомневаюсь. А насчет вертушек еще бабушка надвое
сказала. Это мы потом продумаем, нам сейчас главное — последовательность
вывести. Дальше, дальше!
— Захочет, чтобы показали Аюба.
— Покажем. Издали, пусть ручками обмахаются. Во-он там поставим «УАЗ»,
пусть сидит на здоровье. Рядом с левой «БМП». Под прицелом.
— Мы, в свою очередь, потребуем предъявить заполненные бланки, видео, фото
и сапера.
— Угу... Как он нам все это предъявит?
— Думаю, будет вторая машина. Подъедут по команде Сулеймана, остановятся
метрах в ста, покажут сапера...
— И на груди у него будет плакат; «...тот самый сапер. Сдает всю команду
за раз и недорого...». И сертификат соответствия, чтобы знали — это не липа.
Да?
— Ха! Веселый вы человек, с вами не скучно. Нет, думаю, как-нибудь
обойдутся без плаката.
— А как?
— А у него будет лицо. Знаете, у многих людей бывают лица...
— Костя!
— Все, уже прекратил... Так вот, во второй машине будут как минимум пара
человек, помимо сапера. Водила и боец прикрытия.
— Почему именно боец? Может, просто водила и сапер?
— Минутку... Мы попросим, чтобы эти люди встали рядом с сапером и с минуту
смотрели в нашу сторону.
— И что?
— И посмотрим на их лица.
— Далеко. Сто метров. Какие лица?
— В бинокль.
— А если туман?
— Попросим подъехать ближе. Но лица — обязательно.
— Угу, понял... Угу... Нет, ни фига не понял. Ну-ка, в двух словах?
— Таких, как Сулейман, у них немного, это факт. Было бы много, война давно
бы закончилась...
— К сути, коллега, к сути.
— К сути... Сапер будет переживать. Это тяжелое испытание для него. Боец
тоже будет переживать. Потому что Сулейман наверняка поставит задачу убить
сапера в случае каких-либо пакостей с нашей стороны. Это легко читается на
лицах.
— Ну, кому легко, а кому... Впрочем, ладно — принято. Дальше?
— Дальше... Значит, находимся мы вон там, процесс подходит к моменту
допроса сапера под наркоанализом... Ну, теперь представьте себе, что вы —
Сулейман.
— Нет, это лучше ты представь. И соображай. Ты умный и впечатлительный, а
я опер-практик. Я буду критиковать.
— Да я представляю, но... с трудом. Я бы с такой дурной страховкой на это
мероприятие не пошел. Придумал бы что-нибудь понадежнее.
— Так напряги воображение! Ему-то кажется, что страховка — вполне. И я
что-то не вижу в обозримом будущем какой-то другой вариант...
Перебирая варианты страховки со стороны Сулеймана, окончательно
определились с единственно целесообразным в данном случае: пояс шахида и трое
представителей договаривающейся стороны. Он, конечно, может рассадить своих
снайперов в посадках, но что это даст? Основной личный состав будет скрыт на
позициях, и, если трое наших умрут от вражьих пуль, остальные вломят по опушке
из всех стволов. Добраться под прикрытием своего огня до посадок — нереально, в
порошок сотрут десять раз. Так что самое правильное — пояс. Рванул за колечко,
и все упакованы. Судя по всем данным, силы духа для последнего движения у
Сулеймана хватит на десятерых. Это особый тип, колебаться не будет ни секунды.
— Не нравится мне эта страховка, — буркнул Костя, неуютно поежившись.
— Согласен, — Иванов, еще когда Костя рассказывал о встрече на базаре,
легко представил себе, каково это — быть рядом с живой бомбой, которая готова
взорваться в любой момент. — Но — не мы выбираем, увы. Давай, дальше...
Костя призадумался. Дальше, в общем-то, и нечего было «давать». И в первом
варианте —до «стрелки» с Сулейманом, и в окончательном: отдавать Аюба никто не
собирался. Разница была только в том, что при первоначальном плане на Сулеймана
вообще не надеялись. Не верили, что такой волк сам лично рискнет пойти на
контакт с врагом. Думали, все будет организовано через посредников, сапера
повяжут на первой же фазе обмена и обрубят «хвосты».
Сейчас вопрос стоял несколько иначе. Следовало брать Сулеймана сразу после
предъявления сапера. Это и было основной целью операции. Теперь оставалось лишь
с точностью до тридцати метров угадать одно из трех мест, где Сулейман пожелает
осуществить допрос.
Вот тут и крылась проблема. У Сулеймана богатый выбор, он может ткнуть
пальцем куда угодно, может просто потребовать, чтобы все сделали на месте, где
они встанут... А у наших выбор был невелик: три позиции для Петрушина, Васи и
Сереги, вооруженных пневматическими ружьями. Чтобы гарантированно попасть в
цель, дистанция не должна превышать тридцати метров.
— Пройдемте, товарищ, — Костя встал и отряхнул задницу. — На месте будет
виднее. Снайпера у них есть?
— Есть четверо солдат, вооруженных «СВД», — без особой уверенности сказал
Иванов. — По крайней мере, обещали.
— Пусть прикроют, пока мы там шарахаться будем. Толку, конечно, мало... Но
на душе как-то спокойнее будет...
Затемно команда все же вернулась на базу, но не в полном составе. Основной
объем работы провели, оставаться всем на ВОП не имело смысла. В посадках наша
троица ничего подозрительного не обнаружила — там было мрачно, пусто и грязно.
Но бдительный Вася заметил на юго-западной окраине Садового нездоровую
проблесковую активность. Как выяснилось впоследствии, эта активность
повторялась в периоде, и потому был вынесен однозначный вердикт: наблюдательный
пост. Прикинули: с той позиции ВОП просматривается слабенько — он далековато и
повыше, но вся западная оконечность посадок — как раз в секторе. Далеко ездить
не стали — это небезопасно, но резонно было предположить, что на восточной
окраине села также торчат наблюдатели и контролируют входы в посадки с другой
стороны.
Сулейман все делал правильно. Посадки — его стартовый плацдарм в обмене,
надо их беречь. Теперь было ясно, что положить где-нибудь в посадках засаду
нереально. Наши разведчики насчитали даже при беглом осмотре там примерно
двенадцать выездов (въездов) — это помимо трех основных дорог, и кучу тропинок.
— Даже для частичного блокирования района нужен как минимум полк, — сделал
неутешительный вывод Иванов. — Это шумно и дорого. И Сулейман неправильно
поймет...
Петрушина, Васю и Серегу оставили ночевать на ВОП, с задачей скрытно
оборудовать те самые три позиции, что выбрали Иванов с Костей. Задача была
непростая: предстояло сделать все так, чтобы вражьи соглядатаи ничего не
заметили. Любая ночная активность поблизости от ВОП могла многое сказать
оцытному наблюдателю противной стороны и свести на нет работу по оборудованию
самой тщательно замаскированной позиции. Поэтому на опорном пункте развели
здоровенный костер, чтобы «забить» ночную оптику, и во время работы нашим
парням в буквальном смысле нужно было ползать на брюхе, не поднимая головы...
После ужина отправились к полковнику Лаптеву (это главный гэрэушник
группировки), получать необходимый инвентарь — естественно, по согласованию
«сверху». Инвентарь был представлен тремя специальными пневматическими
винтовками, тремя «стрелками»(1), десятком зарядов с нервно-паралитическим
препаратом мгновенного действия и коробкой холостых зарядов для тренировки.
1 Устройство для отстрела специальных боеприпасов на близком расстоянии,
внешне похоже на массивную ручку.
— Вообще, он не такой уж и мгновенный, — честно предупредил Лаптев — в
недавнем прошлом практик, бывший боец «Каскада».
— Вот-так новости! — неприятно удивился Иванов. — И что, попадаешь в
человека, а он продолжает стрелять?
— Ну... Там, значит, так: «чпок»... — Лаптев ткнул себя пальцем в горло и
скосил взгляд влево вверх, вытаскивая из кладовой своего боевого опыта
картинку. — ... Он дернется и судорожно глотнет воздух. Угу... Потом будет
секунд... эмм... ну, семь-восемь смотреть на тебя угасающим взором. И все это
время будет надсадно тужиться, пытаясь вздохнуть. Дыхание намертво
перехватывает. Вот... Нет, ему не до стрельбы будет. Там типа спазма
получается. Но! Если нажал на спусковой крючок до того, как попали, — да. Палец
сведет, выпустит весь магазин.
— Понятно... — Иванов задумался. — Если предположить, что на нем пояс и
руку он все время держит в колечке...
— Да, тут возможны варианты, — Лаптеву не надо объяснять, что это за пояс
такой и что колечко вовсе не обручальное. — Может, руку скрючит в
первоначальном положении, заколодит. А может, будет люфт. Тогда мы покушаем
блинчиков. И — троекратный салют.
— Ну спасибо, ты такой добрый...
— Но ему совсем необязательно все время держать палец в кольце, —
обнадежил Лаптев.
— Думаешь?
— Конечно. Он здоровый мужик, зверюга, таких, как ты и Костя, голыми
руками порвет на раз... Если подальше от позиций, будет жестикулировать,
ручками махать... Слушай, а он вам обязательно живым нужен?
— Гхм-кхм... — Иванов в смятении оглянулся на Костю. — Не понял... Откуда
информация?
— Ну-у, Петрович... — Лаптев осуждающе покачал головой. — Я, между прочим,
тут не грядки окучиваю. Вам сапер нужен, который мост взорвал на земле
Сулеймана. Вы в СИЗО ездили, к брату Сулеймана. Под Первомайской для вас,
персонально, ВОП воткнули, аккурат рядом с тем котлованом, где этот брат трупов
наложил. Значит, что? Хотите менять брата на сапера. Все правильно. Я бы тоже
так сделал... Значит, встречаетесь с Сулейманом. Берете химию, три ружья, три
«стрелки». Значит, бойцов своих — Петрушина, Ваську и Серегу, положите в
скрадки. А ты, Глебыч и Константин «стрелки» возьмете. Других вариантов нет.
— Да уж... — Иванов досадливо поморщился — вот тебе и секретная операция.
— Один вопрос... Ты с чего взял, что нам сапер нужен?
— Да ты не переживай, — успокоил Лаптев. — Это ж я. Остальные — ни в зуб
ногой.
— Думаешь?
— А то! Все нормально, работайте спокойно.,. Только смотри: если он вам
живым не нужен, это будет в десять раз проще.
— Да это понятно. Пулю можно пустить и издалека, не надо ничего там
маскировать поблизости...
— И насчет ружей вы правильно сделали. На «стрелки» шибко не надейтесь.
— Ничего, мы потренируемся.
— Да на здоровье. Просто поверь опыту — он спиной к вам не повернется. А
пульнуть «стрелкой» в такого зверюгу, который все время на тебя смотрит, это
непросто даже опытному диверсанту. Это ж не пистолет. Ты даже ее в рукав
присобачь — и то проблемно. А ребятки ваши нормально сработают, я их знаю,
— Понятно. Насчет всего остального ясно... Но ты все-таки скажи: с чего
это ты взял, что нам сапер нужен?
— Ну, это совсем просто, — Лаптев откровенно ухмыльнулся. — Если бы меня
так обгадили,.. Я бы все бросил и занялся этим сапером. Тут уже побоку какие-то
служебные интересы, когда это касается тебя лично...
Десятого, с утра тумана не было. Накануне немного подморозило, грязь
покрылась коркой, воздух как будто чуть разрядился и дышать стало легче. Утро
было ясным, и даже солнышко иногда выглядывало через прорехи в косматых
облаках, подмигивая Иванову: я за вас, орлята, и хрен с теми наблюдателями по
окоему — нате вам вертушки!
— Да, понедельник, конечно, день тяжелый... но начало неплохое, — Иванов
суеверно сплюнул через плечо и трижды постучал по полену. — Беркут-один —
Первому. Как получаете?
—. На «пятерочку», — хрипло ответила рация голосом командира первого
экипажа. — Начнем помаленьку...
Вертолетная пара приступила к первому профилактическому облету района
проведения операции. Да-да, именно к первому. Накануне Иванов просил вертушки
для рекогносцировки, сам хотел прокатиться, посмотреть — сверху-то виднее.
Разогнался! У нас с этим дело туго: только жесткий график и экстренные
вылеты, типа когда роту совсем расстреляли, но раненых еще можно подобрать. С
горючим крепкий напряг, да и беречь надо допотопную технику — вдруг развалится
ненароком, совсем без винтов останемся. Это на авиасалонах и выставках
вооружения у всяких там арабов (!) наши «Акулы» и «Аллигаторы» рассекают, а в
войсках их только по телику видели. Парк старенький, давно требует полной
замены. Нет денег. Нет желания у соответствующих чиновников. Нет мозгов. Между
прочим, один неглупый товарищ бог весь как давно заметил по примерно похожему
поводу: тот, кто не желает кормить свою армию, будет кормить чужую...
В принципе, можно было решить вопрос одним звонком Вите. Но не хотелось
выступать в- роли еклочника и этакого закулисного интригана. И так все косо
смотрят. Надо было раньше думатьг когда планировали операцию. Просто как-то
упустили этот момент, думали, в рабочем порядке можно будет решить. У нас
вообще многое делается вот таким образом: без подготовки, с ходу, наотмашь...
— Вся северная оконечность восточнее Садового — отлично, — сообщил через
некоторое время Беркут-1. — Хорошо просматривается, прозрачность на уровне.
Южнее Садового — густовато, не ручаюсь. В целом зона чистая.
— Как насчет маршрутов? — уточнил Иванов.
— Через юг в Садовое. Через юг же — на Пролетарское. Пока так.
— Спасибо, Беркут. До связи.
Это летчик сообщил о наиболее удобных для отхода Сулеймана маршрутах — еще
на земле договорились, чтобы эфир не засорять. В принципе, так и рассчитывали,
прорабатывая все варианты возможного развития событий. Если Сулеймана не
удастся нейтрализовать на месте, его десять раз успеют расстрелять огневые
средства ВОП — до посадок от точки встречи более пятисот метров. Если ему все
же удастся добраться до посадок (худший вариант, при наличии вертушек в воздухе
— маловероятен), уходить лучше всего в одно из сел, расположенных неподалеку.
Там можно быстро поменять машины и вообще раствориться в обстановке. Вести
огонь с воздуха по селу рискованно, гарантированно будут многочисленные жертвы
среди «гражданского населения». История нам этого не простит.
В любом случае оба этих «если» — провал операции. Сулеймана нужно взять
живым. Иначе вся операция теряет смысл. Зачем тогда, спрашивается, вообще все
это затевали?
— Ну, надеюсь, до этого все же не дойдет, — буркнул Иванов, подбрасывая в
костер почти сухое полено из «возимого» запаса ВОП(1). — Вроде все продумали...
1 Вот это точно не шутка. Запасливые командиры таскают с собой уголь и
дрова. Иначе никак. Попробуйте сырой кавказской зимой заготовить в полевых
условиях топливо из подручных материалов — я на вас посмотрю...
Трое «переговорщиков» — Иванов, Костя и Гле-быч, устроились не без
определенного комфорта в двухстах метрах восточнее позиций ВОП. Взяли с собой
пять складных стульев (алюминий, парусина) — два для гостей, развели костер,
пили чай из термоса и молча ждали, поглядывая в сторону Садового.
Каждый думал о своем. Иванов в очередной раз осматривал местность,
прилегающую к точке встречи, радовался, что не может обнаружить мастерски
оборудованные Васей со товарищи позиции стрелков, и слегка переживал за
лейтенанта Серегу. Серега — офицер аналитического отдела ГРУ, в команде по
большей части пробавлялся ролью «силовика». Он мало в чем уступал Петрушину и
Васе в бойцовских качествах, а анализом в основном занимались пара Иванов —
Костя. Но, в отличие от Петрушина и Васи, вскормленных на войне с лезвия ножа,
Серега — глубокий интеллектуал с отличными физическими данными, нежели машина
для убийств. Ему, конечно, доводилось участвовать в рейдах и засадах, но это
были мероприятия несколько иного характера. Потому что сидеть в кустах у брода
в ожидании вражьего транспорта — это не совсем то же самое, что лежать пять
часов подряд на открытом месте под слоем дерна и при этом не сметь шевельнуть
пальцем.
Напомним: сейчас далеко не лето, хлопцев уложили в «скрадки» в конце
«собачьей вахты» — примерно в шесть утра, сейчас 9.45... И фиг с ним, что
ватиновая подкладка под брюхом да на тебе теплый «комбез» с капюшоном —
попробуй вот так вылежать несколько часов, не дрогнув ни единым мускулом, а
потом, без разминки, в нужное время произвести снайперски точный выстрел! Для
тех, кто совсем не в курсе: это просто на пределе человеческих возможностей.
Попробуйте закопайтесь у себя во дворе, оставив крохотную щелку для глаз, и
полежите часок даже летом. И вам сразу все станет понятно...
Глебыч имел обычный безмятежный вид и размышлял, как славно он сегодня
проведет вечер у товарищей из бригады: у зампотыла именины, вот ужо присядем!
Помимо вида Глебыч имел на левом рукаве дурацкую санитарную повязку, а из-под
бушлата торчал воротничок заправленного в штаны белого халата.
Насчет повязки и халата настоял Костя. Глебыч по легенде — медик,
специально взятый для проведения «наркоанализа». Это для пущей достоверности,
чтобы убедить Сулеймана в неукоснительном соблюдении с нашей стороны всех
пунктов договора.
Любому мало-мальски сведущему человеку известно, что в нормальном варианте
допрос под «наркозом» проводится в условиях медицинского стационара, с
обязательным присутствием врача-анестезиолога, который, собственно, и должен
вводить препарат. Товарищ, который собирается пренебречь этим правилом и
провести подобный допрос в полевых условиях, должен быть готов к проявлениям со
стороны «пациента» нетипичных реакций на препарат и иметь многократный опыт
участия в подобных мероприятиях.
Иванов такого опыта не имел — у военной контрразведки иные методы
добывания правдивой информации, и, вообще говоря, никакого допроса проводить не
собирался. Но чтобы заставить Сулеймана поверить в реальность происходящего,
дать ему возможность доставить к точке встречи живого сапера и вообще создать
деловую обстановку, Глебыча сделали медиком. Он более других членов команды
подходит на роль врача — вид у мастера был совсем не военный. Кроме того, по
заверению Кости, врач — это...
— ...некое гармонизирующее начало. Положительный субстрат, гарант
милосердия. Врач — не боец, его можно не брать в расчет при оценке соотношения
сил. Объект должен реагировать на врача позитивно...
А дурацкая повязка и халат нужны для проявления со стороны объекта
инициативы «позитивного суппорта». То есть, если Сулейман спросит: «А это что
за хрен с бугра?» и получит ответ: «Это наш медик», будет маленькая натяжка по
части доверия. Потому что этого врача рекомендует враг. Если же Сулейман сам
оценит безмятежный вид Глебыча, в совокупности с аксессуарами — халатом и
повязкой, и сам уточнит: «Это врач, что ли?», то в ответ останется лишь
небрежно кивнуть и уточнить «Угу. Допрос с препаратом, без врача — никак...»
Вот таким образом все обосновал умный «жих» команды.
Сейчас Костя сидел у костра и опять чувствовал себя голым. Примерно как в
тот раз, на базаре. Это, видимо, оттого, что в свое время всякой дряни по
профилирующим предметам начитался. Вася бы, например, сейчас просто сказал:
«...Как-то оно тут того... Не того... Не фонтан, короче...» А Костя чувствовал
именно это. Позади ощетинился стволами ВОП — слабое утешение и потенциальная
угроза похлеще, чем «духи». До ВОП — двести метров, до посадок — пятьсот с
гаком. В посадках наверняка не будет «зушек» и «АГС». Кто страшнее? Не дай бог,
что-то не срастется — при первых секундах огневого контакта свои же и снесут к
известной матери.
Сулейман на встречу припрется с поясом... Если «силовики» сработают не
так, как надо, то-то будет весело!
Костя зажмурился и представил себе картинку: сочный шлепок, судорожный
вздох, скрюченная рука рвет кольцо на поясе, оглушительный взрыв в узком кругу
«переговорщиков», и...
— И мясо... — пробормотал Глебыч, с удовольствием причмокнув губами. — С
кровью... Мно-ого мяса...
Костя дико вытаращился на лжедоктора и чуть не поперхнулся чаем. Коллеги
из команды иногда удивляют. Не по профессиональной части, тут все понятно. А по
жизни. Как брякнут что-нибудь — вроде бы невпопад, о своем, а по сути
получается как раз в точку.
— Типа барбекю, — пояснил Глебыч, заметив странный взгляд товарища. —
Михалыч делает. Радиатор на сильный огонь, на решетку — крупные куски. Сверху
корочка такая, быстро схватывается. А внутри — сочная мякоть, с кровью. Они
свинью будут резать, с осени кормили...
Ага, Глебыч предвкушает вечернее застолье среди своих. По поводу
обстановки не напрягается, расслаблен, как будто друга в гости ждет. Правильно,
жизнь продолжается. Стрелять из посадок вот так сразу никто не будет, они сюда
на обмен приедут. Вон гарант стоит: «Рафик» с Аюбом, окруженный отделением
уиновского спецназа. Прямо перед БПМ, под прицелом. Да и вертушки висят, этак
радужно стрекочут, лаская слух...
В 09.55 «Беркут» сообщил:
— Есть контакт. Три транспорта из Садового. Минут через пять будут.
— Понял, спасибо, — Иванов встал со стула, потянулся и размял плечи —
словно к рукопашной готовился. Затем поднял руку вверх и, чуть возвысив голос,
сообщил: — Хлопцы — готовность номер один. Голос подайте.
— Готов, — сообщила едва заметная кочка в тридцати метрах левее точки
встречи.
— Готов, — продублировала такая же кочка в тридцати метрах справа.
— Всегда готов, — завершил перекличку голосом Петрушина крохотный кустик
спереди, в десятке метров слева от полевой дороги, уходившей к посадкам.
— Ну и славно, — Иванов на голоса головы не поворачивал, словно боялся
взглядом выдать направление незримому противнику в посадках. — А мы?
— Да мы-то что... — сказал Костя. — Че нам, кабанам...
Иванов поправил «стрелку», висящую на резинке в рукаве, и счел нужным
напомнить:
— «Стрелки» — только в крайнем случае. Если уж совсем ситуация в штопор
ляжет. Смотреть честно, глаза не прятать... Да ладно, чего я — не маленькие...
— Кто «в жопу» подаст? — неожиданно уточнил Глебыч.
— Ну вот... — Иванов нахмурился и покачал головой. — Получается, ты один у
нас умный?
В качестве команды на нейтрализацию Сулеймана определили фразу «Пошел в
жопу!». В формате переговоров такая фраза совершенно недопустима, риск, что
кто-то скажет ее без повода, отсутствует. Как только «в жопу» прозвучит, тот
стрелок в «скрадке», что будет находиться ближе всех, должен сработать. Система
отстрела произвольна, окажется объект в створе — могут стрелять сразу двое, а
то и все трое разом. Антидот присутствовал в тройном количестве.
«Дома» тренировались «насухую»
...Закладка в соц.сетях
