Жанр: Электронное издание
trotileq
...й был убит. Источники сообщили, что нападение
произошло на пересечении Гудермесской и Сахарозаводской улиц. Сам Кадыров в
результате теракта не пострадал.
Штаб объединенной группировки войск сообщает, что минувшим вечером при
выполнении боевого вылета на эвакуацию военнослужащих из зоны боевых действий
был обстрелян из крупнокалиберного пулемета вертолет «Ми-8». Машина получила
серьезные повреждения, и в трудных метеоусловиях горно-лесной местности экипаж
произвел посадку. Три члена экипажа, а также 16 военнослужащих живы и
эвакуированы с места аварии. Территория, где совершил аварийную посадку
вертолет, находится под контролем федеральных войск.
Автомашина «ВАЗ-21099», принадлежащая руководителю Миграционной службы
Чечни Дудуркаеву, взорвана сегодня ночью на стоянке в Нальчике. Пострадавших
нет. «Девятка» имела номерной знак синего цвета, обозначавший принадлежность
машины милиции Чечни. Дудуркаев возвращался на ней из Москвы и заночевал в
Нальчике у друзей. В МВД республики склонны считать, что подложившие мину
преступники знали, кому принадлежит машина. Ведется расследование.
С целью получения финансовых средств, а также пополнения запасов
продовольствия боевики занимаются грабежом мирного населения. Вчера ночью в
поселке Киров-Юрт группой вооруженных людей численностью предположительно
десять человек в собственном доме была расстреляна чеченская семья. Преступники
вынесли из дома все, что могло представлять хоть какую-либо ценность. В
настоящее время проводятся мероприятия по задержанию бандитов.
За минувшие сутки подразделениями ОГВ(с) уничтожено: боевиков — 7, схронов
— 11, мини-установок по незаконной переработке нефти — 5. Изъято при личном
досмотре и проведении адресных мероприятий по пресечению незаконной
деятельности НВФ: стрелкового оружия — 9, охотничьих ружей — 5, около 7500
боеприпасов к стрелковому оружию, гранат — 52, снарядов — 27, гранатометов — 9,
выстрелов к РПГ — 85, мин — 12, взрывчатых веществ — 14,5 кг.
Пресс-служба ОГВ(с)...
— Знаете, ребята... Мне порой кажется, что мы занимаемся не своим делом...
Это сказал Костя, когда команда в полном составе возвратилась на базу и
села обедать. Иванов еще на базаре начал задавать психологу процедурные
вопросы, получил пару односложных ответов, сразу все понял и отстал. Бывает.
Пусть немного отойдет, на базе поговорим.
На базе Костя не отошел, оставался мрачен и задумчив. Сосредоточенно
рассматривал носки своих ботинок, хмурил брови и тяжко вздыхал. На лицах коллег
читалось легкое недоумение. Воронцову не раз доводилось участвовать в
действительно серьезных мероприятиях, типа обменов и переговоров, когда от его
мастерства зависели чьи-то жизни. И его жизнь, между прочим, тоже. И ничего,
смотрел бодро. Только водки просил не ко времени — в обычных условиях он себе
это позволяет крайне редко.
— Напрасно ты так, — попытался приободрить коллегу Петрушин. — Что
засланец в киоске, мы сразу срисовали. Ты «газель» видел?
— Какую «газель»?
— К киоску жопой подъезжала. На пять секунд.
— Не видел.
— Правильно. Ты от киоска пошел вдоль ряда, они подъехали сзади. Стояли
буквально пять секунд, потом отъехали. Когда обратно шел, она уже на стоянку
урулила.
— И что?
— Потом ты подошел к киоску и начал общаться
— И что?
— Ничего. Мы сразу высекли, что засланца привезли.
— И что?
— У тебя заело? — не вытерпев, вмешался Вася Крюков. — Ты че такой
опущенный? Все нормально прошло!
— Нормально?! — в тоне психолога явственно слышалась издевка.
— Нормально, — Вася с недоумением пожал плечами. — А что? Мы с первой же
секунды знали, что объект в киоске, все было под контролем. Если что — в
секунду продырявили бы этот киоск с четырех точек. Только бы ты дернулся...
— А если бы не дернулся?
— А попроще? — деликатно напомнил о себе лейтенант Серега. — У нас там
что-то не срослось?
— Костю расстроил человек в киоске, — высказала предположение Лиза. —
Бывает. Кто-то скажет какую-нибудь гадость, потом другой переживает из-за
этого...
— Да, человек в киоске меня расстроил, — буркнул Костя. — Потому что это
был Сулейман.
— ???
— Не поняли? Уточняю — не абы какой Сулейман, а Сулейман Дадашев
собственной персоной. — На мне цветы не растут. Чего вы так смотрите?
— Это плохая шутка, — раньше других пришел в себя Иванов. — Это...
— Это не шутка, — покачал головой Костя. — Это Сулейман.
Вася с Петрушиным переглянулись, разом сжали кулаки и скрипнули зубами.
Синхронно, как два боевых робота с одинаковой программой.
— Нам там ничего не светило, — быстро сообразил догадливый Иванов. — Так?
— Так, — кивнул Костя. — На нем был пояс шахида. Кило пластита, два кило
подшипников...
— Неплохо, — одобрил Глебыч. — Отскребали бы тебя по кусочкам. И всех, кто
рядом.
— Спасибо, — Костя без улыбки поклонился и продолжил: — Автомат на
прилавке, палец на спусковом крючке. В «газели» — два гранатометчика, еще трое
с пулеметами с другой стороны базара, в фургоне. Знаете, я оценил... Это как
раз тот человек, который готов без малейшего колебания устроить мясорубку в
таком людном месте — и неважно, что там были его соплеменники.
— Гхм-кхм... — Петрушин открыл было рот.
— И первое, что он сделал, — отнял у меня рацию, — предварил вопрос
коллеги Костя. — Не «давай сюда», а руку в карман сунул и забрал. Очень быстро.
— Понятно, — кивнул Иванов. — Все ясно, вопросов нет.
Помолчали. Костя продолжал изучать носки ботинок, все остальные молча
переживали. Лица у Васи и Петрушина были такие, словно их только что обокрали
на ровном месте. Шли себе по бульвару, мороженое кушали, никого рядом вроде не
было. Вдруг полезли в карман с кошельком, а там — пусто.
— Наглый, гад, — с невольным уважением заметил Петрушин. — Его фоторобот
на каждом столбе висит... И зачем сам лично приперся? Доверенного человека нет?
— Правильно приперся, — возразил Иванов. — Показал нам, что клал с разбега
на наш режим, что ничего не боится, хозяином себя считает. Опять же, в таком
деле лучше получать информацию лично. Посмотреть, как ведет себя человек, не
бегают ли глазки... Ты как себя вел?
— Нормально вел, — пожал плечами Костя. — Он остался доволен.
— Да я и не сомневался. Ты же у нас ас... — Иванов выдержал деликатную
паузу и с мягкой настойчивостью уточнил: — И что же тебя так расстроило?
— Во-первых, нас сняли, — сообщил Костя. — Тогда, у брода. Кто-то, видимо,
на другом берегу сидел.
— Далеко, — компетентно оценила ситуацию Лиза. — Нужна специальная камера
с хорошим разрешением.
— Один получился хорошо, — уточнил Костя. — Сулейман сказал, что по нему
выйдет на остальных, кто там был. И отомстит. Надо подумать, кто там у нас
получился так неудачно...
— Это, наверно, кто из нас троих, — Петрушин смущенно почесал затылок. —
Я, Вася, Серега.
— Да, это без вариантов, — кивнул Вася. — Мы выскакивали вязать Лечи,
ближе всех к броду были. В самой воде возились. Извиняйте, братья...
— Это мы переживем, — лейтенант Серега презрительно усмехнулся. — Не
впервой.
— А «во-вторых»? — Иванов на сообщение о перспективах страшной мести и
бровью не повел.
— Во-вторых... Гхм... Разговор сложился так, что я вынужден был
импровизировать, — Костя достал Лизин диктофон, который брал на «стрелку». — И
маленько того... Довыеживался, короче. Вот, послушайте...
Прослушали запись, оценили местный юмор (диктофон был включен на
самоактивацию, особо гортанные перебранки торговцев с покупателями и разговор с
киосковой дивчиной тоже записались).
На итоговый фрагмент реагировали по-разному.
Иванов сразу по окончании записи поднял вверх палец, сказал:
— А ведь не стал отпираться, что есть у них такой мастер! Вот что важно ..
— и тут же впал в глубокую задумчивость.
Петрушин с Васей переглянулись, пожали плечами. Состава преступления не
обнаружили. Лиза погладила Костю по руке, успокоила:
— Ничего. Бывает. Просто ситуация так сложилась...
— Согласен, — поддержал лейтенант Серега. — Думаю, я из этого виража
вырулил бы с гораздо большими потерями. Так что...
— У тебя другой профиль, — не принял поддержку Костя. — А я должен был
вовремя скорректировать...
— Что-то не совсем понял, — озаботился Петрушин. — Я чего-то не заметил?
— О чем вы вообще? — Васино личико посетила обиженная гримаса. —
Прикалываетесь, что ли?
— Расслабься, коллега, — сказах Серега с сочувствием. — Когда надо будет
тихо подползти и кого-нибудь зарезать, тебя позовут.
— Угу. А как насчет «...что будет стоить тысяча слов, когда важна будет
крепость руки...»
— Вася?! — Лиза удивленно вскинула бровки. — Я сейчас в обморок упаду!
— Какая длинная фраза, — похвалил Серега. — Растем, брат, мужаем.
— Да я в курсе, вы умные, а я так — погулять вышел... — Вася окончательно
обижаться не стал, но под шумок стащил у Кости из тарелки кусок мяса. Ему все
равно не надо, пусть дальше переживает.
Иванов перестал сосредоточенно морщить лоб, неожиданно посветлел ликом и
зачем-то посмотрел на часы.
— Молодец! Большое тебе шпионское спасибо.
— Да я и сам в курсе, — Костя просветления шефа не заметил, по-прежнему
смотрел в землю. — За такое — поганой метлой...
— Нет, в самом деле — молодец, — подтвердил Иванов. — Это же просто
находка!
— Издеваетесь? — Костя не верил в искренность полковника — это вообще не в
его стиле. — Жестокий вы человек...
— Ты интуитивно выбрал самое верное решение, — Иванов допил разведенный
сгущенкой чай, встал из-за стола и решительно направился на выход. — Все
складывается как нельзя лучше. А самое главное — он сам пришел. Улавливаете?
— Вы уже говорили, — напомнил лейтенант Серега. — Ну и что — сам?
— Куда вы, полковник? — на правах дамы поинтересовалась Лиза. — Делиться с
коллегами не будем?
— Я в Моздок. В шестнадцать будет борт, попробую без заявки влезть. Всем
отдыхать, завтра буду.
— Может, все-таки объяснитесь? — встрепенулся вдогонку Костя.
— Да некогда! Завтра, все — завтра. Ты не терзайся, все нормально
получилось...
Иванов прибыл из Моздока вторым бортом, с одутловатым лицом, но весь из
себя загадочный и искрящийся оптимизмом. Все ясно. Придумали вчера с Витей
очередную головоломную комбинацию, вечером пили вино под шашлык, в итоге первый
борт полковник элементарно проспал.
Мстительные коллеги тут же подпортили шефу настроение, сообщив о
безобразии, случившемся утром на КПП «Север». Суть излагал Глебыч — вкратце, в
свойственной ему манере. Сразу, как сигнал прошел, он, Вася и Петрушин
отправились с убывающим на помощь личным составом — посмотреть, отчего это там
все так скверно вышло. Петрушин с Васей вообще были не нужны, а поехали просто
так: питали слабенькую надежду, что там можно будет адресно пристрелить
кого-нибудь особо вредного. Но, как это обычно бывает, прибыли к шапочному
разбору, помогать там не пришлось, и полное мнение о трагедии составил только
Глебыч.
— Ну и какие соображения? — поинтересовался Иванов.
— Опять этот мастер. Тот самый, что нагадил третьего на мосту и у
Толстого, — уверенно заявил Глебыч. — Это он, сто пудов,
— А что, он там везде автографы расклеил?
— Зачем автографы? — Глебыч не понял злой иронии старшего по званию. —
Ясно же — он. Стиль, понимаешь? Стиль расклеивать не надо, его сразу видно...
Глебыч единственный из команды обращается к Иванову на «ты». Ему можно.
Исключительность положения, разница в год, в звезду и личное разрешение
полковника. Остальные даже и не пытаются: хоть типы еще те, но начальника
своего уважают и даже побаиваются за его нечеловеческую проницательность.
— Стиль, значит?
— Угу. Кстати, до боли знакомый стиль. Что-то я не понял, но как-то мне
это... Гхм...
— Короче, голову кладешь?
— В смысле? А — типа, ручаюсь, нет? Конечно. Пусть мне в очко гранату без
чеки вставят, если это кто-то другой. Лиза — извини...
— О! — оживился Вася. — Интересно...
— Ясно, — Иванов достал спутниковый телефон и набрал номер представителя.
— А руки сзади завяжут? — озабоченно уточнил Вася.
— В смысле? — Глебыч не понял интереса боевого товарища.
— Ну, гранату — в очко, а руки где завяжут?
— Ну, блин, прицепился... зачем завязывать-то?
— А ты с развязанными справишься, — заметил Вася. — И если сзади завязать,
по-моему, тоже. А вот спереди... Я бы посмотрел. Но — издалека...
— Новости слышали? — Иванов наконец-то получил на связь представителя. —
Не слышали? Сводку спросите, пусть последний подрыв дадут. Да, здесь. КПП
«Север»... Хорошо, жду...
Иванов отложил массивную трубку телефона и задумчиво уставился на Глебыча.
Вася — парень простой и в каждом явлении в первую очередь видит практические
аспекты, годные для ратного дела. Глебыч — известный баловник, и многие его
выходки являются достоянием общественности. Как-то раз в процессе тяжелого
застолья сапер выдернул у «Ф-1» чеку и принялся выкручивать запал. Гранату он
зажал меж колен, а выкручивал чеку обеими руками (они у него не трясутся даже в
мертвецки пьяном состоянии — это похоже на чудо, но это факт!)
Присутствующие при эксперименте товарищи шутки не поняли (все военные,
соображают — замедлитель горит не более четырех секунд), ломанулись кто куда.
Но сапер справился. Запал, отброшенный в сторону, шлепнул уже в полете, в метре
от гранаты.
Теперь, значит, Васе стало интересно, как бы мастер справился со
связанными руками и если бы граната была не меж колен, а несколько в ином
месте...
— М-да... — протянул Иванов, изучая щетинистый лик сапера, лучившийся
поистине швейковским простодушием. — Скорее бы на пенсию, блин...
Пока ждали реакции представителя, Иванов расспросил коллег о подробностях
взрыва на КПП и, вконец утратив привнесенный сверху оптимизм, проникся общим
настроением.
Общее настроение было мрачным. Все — специалисты со стажем, бывали в
разных переделках и, вообще, много повидали такого, что иному и за десять
жизней не испытать. По рассказу товарищей, побывавших на месте происшествия,
каждый, даже не напрягая воображения, легко представлял себе, как происходило
все это мерзкое действо.
Крики раненых, рыжая пыль, нулевая видимость... Дикое желание немедля
вцепиться в глотку супостату и порвать его в клочья... А не в кого вцепляться.
Незримый враг с хладнокровием робота активирует заряды, которым, кажется, нет
конца... Повезли раненых, называется. Тут же у КПП и напоролись.
Назад — взрыв. Вперед — аналогично. Помощь вроде бы подоспела, с другой
стороны... Опять взрыв, помощи самой нужна помощь.
В итоге — ощущение полного бессилия и тот самый хрестоматийный панический
страх. Страх перед каждым следующим шагом. Сделаешь шаг к истекающему кровью
товарищу — будешь следующим... Чтобы было проще понять, можно сравнить это с
тем, как если бы вы вдруг в ночном рейде влезли на середину минного поля перед
самыми вражескими позициями и вас засекли.
Представьте себе... Две трети рейдовой группы имеют ранения разной степени
тяжести. Вы без карты минного поля. Без поддержки основных сил. Под
перекрестным огнем. Один на один с неизвестностью, невозможностью быстро
отступить на безопасную позицию, минами, расставленными черт знает где. Вы там
не просто в состоянии полной безысходности. Вы там в полной заднице. Это будет
вернее...
Но самое обидное, конечно, что случилось все это как раз не в рейде на
территории противника. А в городе, напичканном войсками и силами правопорядка.
Средь бела дня, нагло, цинично. Что захотели, то и сделали...
— Как над парализованной бабусей надругались, — процедил Петрушин. — И вот
это мы называем полным контролем и зоной ответственности.
— А деньгами ребятки богаты, — Глебыч благодушно прищурился и хмыкнул. —
Десять зарядов пластита с радио — это дороговато будет.
— А по какому поводу радость? — зловеще поинтересовался Костя.
— А кто радуется?
— А кто хмыкает? Не пора ли к психиатру?
— Я не радуюсь, — Глебыч нахмурился и покачал головой. — Я просто понять
не могу. У нас тут стотысячная группировка, между прочим...
— Сто двадцать тысяч, — поправила Лиза. — Да, людей действительно много.
— Я и говорю... Ментов, разведчиков, чекистов — как собак нерезаных...
— Чикатило ловили восемь лет, — заметил лейтенант Серега. — Всей страной.
Несколько раз задерживали и отпускали. Ошибочно шлепнули кучу невинных людей.
— При чем здесь Чикатило? — не понял Вася. — Он что — взрывал кого-то?
— Он тоже людей убивал, — пояснил Серега. — Методично, хладнокровно,
безжалостно, внешне без мотивации. Просто повинуясь некой злой силе, которая
сидела в нем и требовала новой крови.
— Он был маньяк, — пожал плечами Костя. — Маньяка всегда очень трудно
поймать.
— Почему маньяка трудно поймать? — не отступал Вася. — Он умнее
нормальных?
— Ну, тут много всего, — Серега развел руки в стороны, показывая,
насколько именно это много. — У нормального преступника всегда есть мотив из
стандартного набора: деньги, месть, угроза разоблачения и так далее. От этого
можно выстроить цепочку, которая в конечном итоге приведет к преступнику.
— У маньяка мотива нет?
— Почему, есть. Но это особый случай. Мотивом маньяка является измышленная
его больным сознанием особенность жертвы, делающая ее привлекательной для
преступника. Маньяк всегда следует при выборе жертв определенной схеме. Его
внимание привлекает конкретная группа людей, отличающаяся какими-то физическими
или социальными признаками. В отличие от обычных преступников, маньяк, истязая
жертву, выполняет некий установленный им ритуал. Маньяку обычно свойственно
убивать всех своих жертв строго определенным способом. Убийство для него — тоже
ритуал. Маньяку свойствен изощренный садизм, которого обычно избегают и
киллеры, и террористы — для них важна конечная цель, результат. Зачастую
основной целью маньяка является причинение жертве максимума физических и
психических страданий и как следствие осознание себя неким могущественным
божеством...
— Будь проще, умник, подстраивайся под аудиторию, — не без
профессиональной ревности прервал коллегу Костя. — Можно сказать иначе: он
думает в другую сторону. Не туда, куда думают люди с обычным складом психики.
Трудно подстроиться. Поэтому трудно и поймать.
— Интересная мысль, — встрепенулся Иванов. — Насчет маньяка.
— Чего тут интересного? — Костя пожал плечами. — То, что этот сапер
маньяк, — неоспоримый факт. Оба случая показывают наличие определенной системы.
Ему мало просто произвести взрыв. Как таковой, цели на обычное уничтожение
противника не просматриваю. Он в первую очередь заставляет людей страдать и
бояться. Раненых на порядок больше, чем убитых, все они несут травматические
воспоминания, которые заражают окружающих. Если его не остановить, очень скоро
люди будут бояться не только выезжать за территорию охраняемого объекта, но и
вообще ходить на посты. Короче, этот псих не просто работает. Он явно упивается
своим могуществом.
— Я про то и говорю, — кивнул Иванов. — Это и поможет нам его поймать.
— Не думаю, — усомнился Костя. — Если бы это происходило в мирное время, в
обычном городе — безусловно. Но не здесь...
В этот момент позвонил представитель и полемика была прервана.
— Да, это он... Нет-нет, это однозначно... У нас свои эксперты, нам
экспертиз не надо — вы в курсе...
Иванов разговаривал с представителем как уверенный на сто процентов в
успехе и в доску компетентный руководитель. Изучил шефа за время совместной
работы. «Конкретный» Витя обладает развитым музыкальным слухом и других
тональностей в процессе разработки операции просто не признает. Можно петь что
угодно, лишь бы по теме, уверенно и деловито. А то ведь ничего не даст и в
помощи откажет. Доведите-ка до ума ваш план, «проточкуйте» все, потом будем
разговаривать...
— ...Да, да, безусловно... Ну вы же знаете, я не склонен к
преувеличениям... Да, вы уж распорядитесь, а то мы тут, на местном уровне,
долго будем решать... Хорошо... Да, надо остановить. Без сомнения...
разумеется, сделаем все, что от нас зависит... Хорошо, спасибо...
— Ну вот, все складывается как нельзя лучше, — Иванов по окончании
разговора вновь обрел утренний оптимизм — видимо, от Вити подхватил. — Имеем
все санкции. Можно работать. Я пошел решать вопросы...
Первым делом полковник направился в расположение сорок второй дивизии,
провел там час с небольшим, затем посетил ряд начальников и вернулся к:
коллегам ближе к обеду.
После обеда команда забрала отделение саперов и двух кинологов с собаками
из бригады Глебыча и в полном составе укатила к Первомайской. Полковник велел
взять с собой спальники — ночевать дома сегодня вряд ли придется...
С километр восточнее Первомайской, в районе заброшенной кошары, уже
окапывались солдаты из 42-й дивизии, обустраивая по всем правилам
фортификационного искусства полноценный ВОП (взводный опорный пункт), в составе
которого присутствовали четыре «БМП», приданные расчеты двух «ЗУ-23» и
двух«АГС-17».
— Оп-па! — удивился Вася. — Откуда что берется?
— Сюрприз, — сказала Лиза. — Мальчики решили в поле погулять?
Мальчики выглядели злыми и на прибывших смотрели едва ли не враждебно.
Понятное дело. Когда тебя срывают с места, из благоустроенного городка, тащат в
поле и заставляют ковыряться в грязи» толком не объяснив задачу, это всегда
вызывает далеко не самые радужные эмоции. Кроме того, ковыряться надо быстро:
впереди ночь, а восемьсот метров восточнее, в сторону Садового, начинаются
богатые посадки гектаров этак на пятьдесят...
— Это мы? — уточнил лейтенант Серега.
— Да. Охрана места проведения операции, — скромно сообщил Иванов. — Я
попросил. Витя звякнул командующему...
— Это зашибись, — с воодушевлением одобрил Петрушин. — Не надо будет
ночами в секрете мерзнуть.
— Если будут потери, нас потом совсем заклюют, — трезво оценил ситуацию
Костя. — И так относятся, как к барчукам...
Замечание было верным. Командующий, наверное, уже вздрагивает от каждого
звонка «сверху» по поводу обеспечения загадочной деятельности «бездельников» из
команды номер девять. И питает совершенно определенные чувства, наподобие тех,
что сейчас обуревают копающихся в грязи солдат. Вот погоди, ужо расформируют
эту сборную...
Капитан, руководивший фортификационными работами, оказался хорошим
знакомым Глебыча и через это обстоятельство тут же проникся ко всем членам
команды симпатией. Желая сделать приятное руководителю команды, офицер похвалил
Иванова за удачно выбранное место:
— Здорово вы придумали. Яму под отходы рыть не надо, вон, все под рукой...
И показал на тот самый зловещий котлован, притаившийся в сотне метров от
позиций ВОП.
Члены команды переглянулись и синхронно вздохнули.
— Вам тут долго сидеть не придется, — буркнул Иванов. — И валить туда
ничего не надо.
Капитан пожал плечами — не понял, в чем дело, но спорить не стал.
После этого Иванов поставил всем задачи и посмотрел на часы.
— Ну все, пошли работать. Можете не торопиться, если до темноты не
закруглимся, заночуем. Прикрытие у нас вполне даже приличное...
Глебыч со своими саперами отправился исследовать ближние подступы к
объекту. Петрушин, Вася и Серега, наладив взаимодействие с приданными расчетами
«зушек» и АГС(1), оседлали «бардак» и укатили проводить рекогносцировку на
дальних подступах в пределах видимости. В первую очередь следовало проверить
посадки южнее Садового на проходимость и маскировку.
1 Взаимодействие — это стандартный военный термин. Всякий раз в
зависимости от обстановки. А на деле так: мужики, не долбите по посадкам, ежели
вдруг что-то увидите — это мы там кататься будем.
Лиза распаковала радиочастотный сканер с намерением досконально прощупать
эфир. Если поблизости присутствует какая-то левая военная активность, она
обычно сопровождается радиообменом — пусть даже весьма лаконичным и нечастым. У
Лизы в комплекте два сканера: один простенький компактный (в планшетку
влезает), другой профессиональный, в чемодане, со штырями, диполем и тарелкой.
Есть возможность не только засечь чужое присутствие в эфире, но и отследить
радионаправление. Это уже сало, как говорит Петрушин. Призрак Вася прокрадется
в том направлении, безошибочно определит место наблюдательного пункта противной
стороны и воткнет поблизости (или прямо на месте — если никого там уже не
будет) пару микрофонов и микрокамеру — опять же, из Лизиного комплекта. Такое
уже делали, и не раз. Получается вполне сносно. Лиза и Серега знают чеченский,
переведут запись. Иванов посмотрит картинку, если что-то попадет в ракурс,
быстро «пробьет» по своим каналам, в итоге будет понятно, чьи люди и с чем их
едят.
Разумеется, нет полной уверенности в том, что наблюдатели возвратятся с
рассветом на ту же позицию — они тоже военные и местами совсем неглупые
товарищи. Но обычно возвращаются. Не так уж много удобных позиций на дальних
подступах к объекту. Если наблюдательный пункт не засвечен, отчего бы не
воспользоваться им еще разок?
Иванов и Костя сразу за разрабатываемыми позициями ВОП (естественно,
прикрылись «УАЗом» с обратной стороны — чай, не дети) развели костерок и
неспешно приступили к решению задач военно-прикладной психоло
...Закладка в соц.сетях
