Жанр: Электронное издание
trotileq
..., отсюда до села было немногим более километра, по
прямой — метров восемьсот, через балку и лесок.
Проезжая мимо одного из соседних сел, где располагается комендатура, мы
обратили внимание на лишний военный транспорт, находившийся рядом с КПП. А до
этого мы обогнали две колонны, следующие в этом же направлении со стороны
города. Ясно, что хлопцы не просто в гости к коменданту пожаловали.
Сосредоточение войск говорит о том, что завтра с рассветом в Тхан-Юрте начнется
«зачистка»...
Не надо думать, что это проявление популярного в народе «военного
дебилизма» и цель данной акции — попугать и поставить галочку. По-хорошему,
конечно же, следовало проводить «зачистку» сразу после окончания допроса. Еще
лучше было бы укокошить всех, кто приехал с Сулейманом на переговоры, чтоб
сигнал не передали, быстренько допросить его прямо в джипе и оттуда маршем
двинуться на Тхан-Юрт. Тогда точно был бы результат! Только какой именно — это
еще бабушка надвое сказала. Потому что здесь порой бывает далеко не все так
просто, как кажется с первого взгляда. Сейчас я затрону мотивацию нашей
неурочной экскурсии, и вы все поймете по ходу действия.
Мы не камикадзе и сначала три раза крепко подумали, взвешивая, стоит ли
сюда соваться, да еще на ночь глядя, за два-три часа до наступления темноты.
Руководствовались здоровыми соображениями: «духи» не будут ночевать в селе в
ожидании «зачистки». Наверняка все ушли, и уже давненько. Примерно в тот
момент, когда Аюб или кто-то из свиты Сулейма-на добрался до села и всех
оповестил. Поэтому можно было особо не опасаться и при соблюдении определенных
страховочных мер гулять по враждебному населенному пункту в полный рост.
Кто-то спросит: а смысл? Зачем делать «зачистку», заведомо зная, что
скопление войск неподалеку от зоны проведения операции непременно будет
замечено местными жителями и информация об этом в самое кратчайшее время станет
достоянием «объектов» этой операции? И что ж раньше: командование было не в
курсе, откуда родом Сулейман? А если в курсе, почему до сих пор не приняло
меры?
Поверьте: смысл есть, просто для «галочки» этим заниматься бы не стали, а
раньше сюда никто не ломился по соображениям все той же здоровой
целесообразности.
Объясняю по порядку — для тех, кто тут не был и видит эту войну в простом
ракурсе «наши — противник».
Такое мероприятие, как «зачистка», вот так, с ходу не проведешь. Для этого
нужен определенный подготовительный период, сосредоточение личного состава на
стартовых позициях, организация взаимодействия между элементами боевого
порядка, силами и ведомствами. Короче, целое дело.
Раньше сюда никто не совался потому, что Сулейман не сидит на одном месте,
отловить его в селе — дело непростое, это целая оперативная комбинация... А
бывает такое, что он на месте, но в этот момент его так много, что лучше бы он
совсем отсутствовал.
Последнее замечание — это по поводу того, какие сюрпризы могут
подстерегать тех, кто собрался проводить «зачистку». Случается ведь и так, что
«духи» пренебрегают принципами здоровой целесообразности и отряд в полном
составе остается в родном селе, даже получив информацию о готовящейся
«карательной акции».
Вот тут может все получиться очень даже нехорошо. Сулейман ведь не в
нейтральное село пообедать заскочил, где у него пара-тройка кунаков проживает.
Здесь его вотчина. То есть, вполне вероятно, что при переходе отряда в
режим активной обороны все село превратится в плацдарм, каждый житель возьмет в
руки ствол и будет сражаться до последнею патрона. А когда кончатся патроны, в
ход пойдут дедовские кинжалы.
В общем, это будут не «мероприятия по проверке паспортного режима» (это
так официально «зачистка» называется), а полноценный штурм вражьего укрепрайона
с многочисленными жертвами среди гражданского населения. В этом месте я выражаю
глубокое сочувствие нашему командованию и вижу повод для тяжких раздумий на
тему «какой результат важнее».
Представьте, что вы руководитель операции и вправе решать на месте, как
вам лучше все провести. Разом уничтожить вредную банду — это, разумеется,
отличный результат. Но для этого вам придется утопить село в крови, убить кучу
детей, женщин и стариков (четырнадцатилетний пацан с автоматом по всем
цивилизованным стандартам — дитя) и крепко угодить в анналы. Хрестоматийный
полковник Буданов по сравнению с вами будет казаться образцом выполнения
воинского долга. И западные СМИ вам столько внимания уделят, это уж можете не
сомневаться, — по самое не балуйся...
Вот так все непросто. Поэтому обычно все делают несколько по-другому, с
меньшими результатами, большими затратами и малой кровью.
Никакой государственной тайны тут нет, это делается еще с первой войны и
методика известна каждому солдату группировки. Для тех, кто по каким-то
причинам этого не знает, сообщаю основные положения «правильной зачистки»:
— за некоторое время до начала «зачистки» в район проведения операции
направляются товарищи типа Васи Крюкова, которые имеют взаимодействие с
авиацией, артиллерией и такими же товарищами на КПП, заслонах и в ряде других
войсковых нарядов. Товарищи маскируются под кустики по периметру вражьего села,
на расстоянии, обеспечивающем визуальный контроль, и начинают наблюдать за
объектом;
— КПП усиливаются дополнительными нарядами и оперсоставом, в наиболее
перспективных для обхода (объезда) местах выставляются те самые заслоны, а
временами и засады. Оперсостав в идеале (если накануне проводилась разработка)
должен иметь на руках ориентировки на членов «джамаата»;
— только после этого начинают стягивать силы в какой-нибудь соседний
населенный пункт — иногда просто в поле — для проведения, допустим, завтра
утром, «зачистки»;
— в воздух поднимаются старые добрые «сушки» (это не еда, это самолеты
такие, штурмовики «Су-25»);
— как только по «семафорной почте» проходит сообщение о готовящейся
«зачистке», в селе сразу проявляется активность. Васи Крюковы, сидящие по
периметру села, начинают наблюдать интересные явления и делятся этими
наблюдениями со всеми подряд — это как по предназначению выйдет. Если будут
окапываться, всю подготовку можно сворачивать — смотри выше, про анналы и
штурм. Но чаще бывает по-другому. Обычно начинается миграция или вообще исход.
Мигрируют по-разному: по дороге и вне.
Когда мигрируют по дороге, информация о машинах передается на КПП. Дальше
уже дело оперсо-става. Если вне, разведчики наносят на карте маршруты и
передают эстафету заслонам, которые затаились в секторе продвижения бандгруппы.
При наличии отсутствия таких заслонов или желания следить за развитием событий
делятся координатами с авиацией и артиллерией.
Порой бывают неплохие результаты. Думаете, откуда берутся такие сообщения
в сводках: «в результате нанесенного авиацией бомбового удара уничтожено
двенадцать боевиков...»? Это ведь не всегда только лишь победные реляции,
бывают и факты. Спросите у Васи, он вам скажет, почем за рыбу деньги.
Но главное — итог. «Мирные жители» целы, никто нас не обзывает
«кровавыми», а часть отряда уничтожена либо схвачена. После этого можно зайти в
пустое село и спокойно проверить документы.
Вот что такое «правильная зачистка». Вот почему местные жители жуть как не
любят «проверки паспортного режима»...
Завтрашняя «зачистка» точно была «правильной», и вообще, кое-какие
мероприятия уже проводились помимо этого, еще до того, как мы выехали с базы.
Люди Лаптева наверняка уже потрошили сданные Сулейманом «схроны», в городе и
ряде сел чекисты брали «пособников» и «сообщников», так или иначе связанных с
«бизнесом» Сулеймана, кто-то срочно отправился в соседнюю Ингушетию по тому же
поводу...
А мы ехали в Тхан-Юрт. Первые. Незваные. И совершенно самостоятельно:
никто нас на эту авантюру не уполномочивал. Нам нужно было во что бы то ни
стало подтвердить либо опровергнуть версию Глебыча.
Сулейман дал следующую информацию: командир сводного отряда лучших саперов
ГКО «Дашо Гов» проживает в Тхан-Юрте. Зовут его Шах, имеется описание внешности
и ряда особых примет. Отряд Сулеймана обеспечивает его работу по заданию ГКО.
Амир дал точный адрес семьи, где живет этот Шах (Вася на схеме села пометил),
назвал людей, которые работают с ним... И все. Как видите, не густо.
Глебыч безапелляционно утверждает, что этот Шах... (только не падайте в
обморок!) его однокашник, однополчанин и в прошлом добрый друг — Осман
Шахназаров. Столько водки выпито совместно, столько дамских сердец разбито...
Выпускник инженерного училища, советский офицер. Начальник инженерной службы
«мусульманского»(1) батальона, который успешно воевал в Афганистане в составе
ограниченного контингента Советской Армии. Четыре года в училище, плюс три в
Афгане — там бок о бок работали: получается, что товарищи провели вместе семь
лет. Вполне достаточно для того, чтобы как следует узнать друг друга.
1 Такое подразделение, сформированное из коренных жителей Средней Азии, и
в самом деле существовало. Ввиду отличного знания местной специфики его
бойцами, батальон показывал прекрасные результаты и действовал с меньшими
потерями.
Это утверждение открывает перед нами фантастические перспективы и дает
огромное преимущество перед всеми, вместе взятыми, ведомствами, которые сегодня
дружно принялись за разработку «Дашо Гов». Потому что они будут ловить
мифического Шаха с усредненным описанием, под которое подходят тысячи местных
жителей, и не будут знать, что этот мифический завтра выкинет. А мы займемся
прямой разработкой анти-Глебыча. Не надо на меня коситься, это он сам так
сказал.
— Короче — это я, только наоборот. Ну, в смысле — с другой стороны я, враг
потому что. Типа, анти-Глебыч...
То есть мы получаем реальный шанс не только реабилитироваться, но и
показать достойный результат.
Это утверждение требует тщательной проверки. Если Глебыч не прав и мы
будет наобум тешить себя иллюзиями, то рискуем вляпаться в такие экскременты,
что потом до самого дембеля не отмоемся. Потому что дембель наступит очень
скоро или даже скоропостижно — просто времени не будет на омовения.
С чего Глебыч взял, что это его старый знакомый? Да все уже приводилось
выше: Шах, стиль работы, описание Сулеймана. Но самое главное — стиль. И
плевать ему, что чеченцы любят звонкие «погремухи» и Шахом у них может быть
каждый десятый.
Но нам не плевать. Мы должны иметь стопроцентную уверенность, что Глебыч
не ошибается. Поэтому мы все бросили, пересилили усталость — честно говоря, все
чувствовали себя после операции как выжатый лимон, и, презрев вполне вероятный
риск, покатили в Тхан-Юрт. А всего-то собирались сделать следующее: осмотреть
помещения, где обитал Шах, и опросить семью, которая его приютила. Для этого
Серега перегнал на «цифру» восемь разных фотографий Шаха из альбома Глебыча,
слегка «состарил» их на компьютере и добавил пять вариантов растительности на
черепе: снизу и сверху.
Бывает, знаете ли, когда товарищ в спешке покидает насиженное место, он
там забывает кое-какие вещи, которые могут характеризовать его определенным
образом. Не факт, но бывает. Бывает так, что семья, которая приютила товарища,
не начинает рвать на себе волосы и одежду и орать хором, а соглашается отвечать
на вопросы. Особенно если спрашивает не боевой робот типа Петрушина, а хрупкая
грустная дамочка (Лиза то бишь), да еще и на родном языке опрашиваемых. На
худой конец, достаточно будет, если они просто взглянут на фотографии. А рядом
будет присутствовать скромный военный психолог, который посмотрит на их реакцию
и сразу вычислит, где тут собака порылась...
Итак, мы притормозили в километре от села по просьбе Васи Крюкова.
— Здесь мои должны работать, — уверенно заявил Вася и слез с брони. — Щас
я, пять минут...
Вообще-то каких-либо признаков постороннего присутствия мы не обнаружили,
но спорить никто не стал. Васе виднее, это его профиль.
Разведчик удалился от обочины метров на пять, зашел в чахлые заросли
посадок и перестал существовать. То есть совсем растворился: ничего не видно,
ветки не шевелятся, и вообще — тишина, никакого шума, хруста и прочих
демаскирующих признаков. Несведущий человек наверняка подумал бы: товарищ по
большой нужде присел, без вариантов. Он же не бесплотный дух, чтобы по кустам
беззвучно порхать! Тут любой шаг, даже на цыпочках, выдает тебя с головой за
сто метров.
Но мы товарищи сведущие. Вася у нас уникум, как уже говорилось выше, даже
среди мастеров войсковой разведки имеет репутацию этакого местного Бэтмена.
Этого у него не отнимешь: парень родился в семье сибирского охотника, с трех
лет привык ножом в зубах ковыряться, пить сырую оленью кровь, наперегонки с
волками бегать и ночевать в медвежьих берлогах.
— Не знаю, как он это делает, — с профессиональной ревностью заметил
Петрушин — тоже отнюдь не дурак насчет тихо подкрасться и при случае
притвориться сухостоем. — Может, потому что маленький, легкий...
Видите, даже Петрушин признает уникальные качества боевого брата. А мы,
«головастики», дети асфальта — и подавно...
Вася вернулся минут через пятнадцать — мы уже волноваться начали, и не
один. Из кустов бесшумно выросли три серые фигуры — две в лохматом засадном
камуфляже. Петрушин и Серега рефлекторно повели в ту сторону стволами,
остальные даже рта разинуть не успели. Люди-тени.
— Ну, блин, напугали! Предупреждать надо, этак и до стрельбы недолго...
Хорошо, что такие люди-тени — у нас. Плохо, что это не константа. Долго
пробыв на войне, такие Васи перестают быть годными для мирных будней войск... и
зачастую уходят на гражданку. Угадайте с трех раз, чем они там будут
заниматься? Если кто подумал, что веники плести и подарки в универмаге
заворачивать, — не угадали...
— Короче, ушли раньше, — доложил Вася, кивнув в сторону села.
— Насколько раньше? — уточнил Иванов.
— Когда выставились, движения уже не было, — сообщил один из разведчиков —
видимо, старший в паре.
— Совсем?
— Оттуда — нет. В село заехала одна машина — «Нива». В шестнадцать с
чем-то. А оттуда — никого не было. Ни единой души.
— Да то понятно, — кивнул Петрушин. — Минимум четыре часа было. Только
ленивый не уйдет... Пусто?
— Угу, — подтвердил разведчик. — Тишина.
— Пусто как обычно? — не отставал дотошный Петрушин.
— Пусто как удрали, — покачал головой старший разведчик. — Затаилось село.
Никто не ходит. Тишина.
— Ясно, — Петрушин переглянулся с Васей и тут же выразил пожелание в связи
с невесть откуда взявшимся личным составом: — Вдвоем на прикрытии как-то не
того. А одного для обеспечения маловато. Пара лишних стволов нам бы не
помешала...
— Согласен, — Вася перевел взгляд на разведчиков: — Подстрахуете? Работы
на пятнадцать минут. В село входить не надо.
— Как скажешь, командир, — разведчики синхронно растянули в улыбках
разукрашенные под жуткие маски лица.
— Я вам уже не командир, — напомнил Вася. — У вас своя задача. Это просто
просьба. Так что...
— Как скажешь, командир, — подтвердил старший разведчик. — Там все равно
пусто. Куда нам?
— Давай на броню, — распорядился Вася. — Старшим будет Серега. То есть
лейтенант Кочергин. Погнали, братья...
Село расположено хорошо как для «духов», так и для нас. Едешь — пусто,
вдруг дорога ныряет в пологую обширную ложбину, и метров с двухсот село,
полностью уместившееся в эту ложбину, предстает как на ладони. То есть поставил
пост на взлобке, за километр увидят, кто подъезжает, и сообщат кому следует.
Пока враги подтянутся, весь отряд может уйти «огородами». А мы на этом взлобке,
прямо на дороге, поставили пост прикрытия: «бардак», лейтенант Серега и двое
разведчиков. Саня Жук — водитель «бардака», сел за пулеметы, и таким образом мы
получили неплохую огневую точку на отличной позиции с круговым обзором.
Остальные набились в «УАЗ», как те сельди в банку. Самый габаритный,
Петрушин, за рулем, Лиза, на правах дамы, на командирском месте. Умостились с
грехом пополам, стекла спустили на всякий случай и поехали по центральной улице
прямиком к указанной на схеме усадьбе — метрах в ста пятидесяти от въезда.
Село и в самом деле как будто вымерло. Затаилось. Центральная (она же
единственная) улица пуста, в переулках никого не видно, даже собаки молчат...
Нет, кое-где взлаивают, но не борзо, а как-то вопросительно. Типа — это что за
кукиши пожаловали, стоит на них брехать или ну их в задницу?
И тишина... Нездоровая такая, местами даже гробовая. Только редкие дымки
из труб вьются.
Сектора наблюдения мы не распределили — Петрушин как-то упустил этот
момент, а остальные даже не почесались... И теперь все активно крутили
головами, всматриваясь в каждое окно, фиксируя взгляд на калитках и крышах...
— Как-то тут того... — неуютно передернул плечами восседавший на моих
коленях Вася. — Не того...
— Тебе не нравится Костин парфюм? — хихикнул Глебыч.
— Сам такой, — буркнул Вася. — Я не про то...
— Хоть бы кто вышел, сказал чего, — высказал пожелание Петрушин. — Типа...
— С пулеметом, — подхватил Глебыч. — И сказал: смерть оккупантам! И —
та-та-та...
— Пулемет мы увидим, — покачал головой Вася. — И сказать ничего не успеет.
А вот снайпер на крыше — это да...
— Типа — все ушли, нечего вам тут делать, — завершился Петрушин. — Типа —
геть, оккупанты! И сразу бы спокойнее стало на душе...
Увы, никто не вышел, не спешили нас порадовать местные товарищи. Люди
присутствовали: в нескольких окнах я заметил шевеление занавесок, где-то
тихонько хлопали двери — на фоне мерного урчания мотора другие звуки
скрадывались...
«Наша» усадьба явно принадлежала какой-то зажиточной семье. Высокий забор
из красного кирпича, с массивными металлическими воротами, большой дом из
такого же кирпича, слева, в глубине двора, — домишко поменьше, крыши из
нержавейки, сам двор наполовину крыт шифером. В том маленьком домике, судя по
информации, и проживал наш красавец. С двумя женами.
Петрушин развернул «УАЗ» носом к выезду: если вдруг что, запрыгнем и
рванем по прямой, не надо будет тратить время на маневры под огнем.
— К машине, — скомандовал Петрушин, покидая салон. — Полковник, Костя —
справа. Лиза, Глебыч — слева... Мы с Васей — фронт. Пошли...
Мы рассредоточились по обеим сторонам от ворот, прикрытые сзади «УАЗом»,
Петрушин принялся застенчиво постукивать в калитку. Собаки не брехали — то ли
просто отсутствовали вообще, то ли хозяева благоразумно закрыли их от греха
подальше. Местные товарищи не всегда держат собак — у мусульман вообще это
животное пользуется незаслуженным презрением. Но иногда встречаются. И зачастую
не вовремя и очень большие — кавказские овчарки. Во время «зачисток» наши
солдаты порой приговаривают этих благородных псин при первом же шаге по
проверяемому подворью. И не из вредности, а по соображениям личной
безопасности. Бывает, ломится толпа во двор, хозяева выпустят собак, а сами
выходить не торопятся. Стоят у окон и с интересом наблюдают, как там все
получится.
Получается обычно совсем скверно. Укусы, кровь, короткая очередь,
предсмертный вой... жалость к добросовестному защитнику хозяйского добра, как
следствие — враждебная предвзятость по отношению к хозяевам. Перспектива даже
казенно-вежливого обращения в таком случае автоматически отпадает. Потому что
русские, в отличие от местных, к собакам относятся совсем иначе...
Вот так застенчиво постукивать можно было до бесконечности. Практика
показывает, что в таких случаях двери по своей воле открывают редко. Нам же
следовало торопиться: светлого времени оставалось всего ничего, а еще надо
возвратиться на базу.
Глебыч достал двухсотграммовую тротиловую шашку, самопальную зажигательную
трубку(1) с возмутительно коротким куском ОШ, пару спичек и терку от
сорокамиллиметровой осветительной ракеты (у него в карманах постоянно хранится
куча всякой дряни).
1 Не табельную, самодельную: в данном случае просто отрезок ОШ
(огнепроводного шнура), не менее 50 см. вставленный в капсюль-детонатор
— Да, — одобрительно кивнул Вася. — Думаю — да.
— Не думаю, — покачал головой Иванов. — Лишний шум... Может, через забор?
— А ручку поворачивать не пробовали? — спросила гуманная Лиза.
— Думаешь? — Петрушин взялся за ручку, повернул ее и осторожно надавил на
дверь...
И оказалось, точно — не заперто. И никаких тебе зловещих проволок —
спутниц обычных в таких случаях растяжек. Вот новости!
— Так, — озабоченно буркнул Петрушин, бегло осмотрев видимый кусок двора.
— Ну-ка, сдали все назад. Глебыч, давай...
Глебыч тихонько просочился в калитку и замер, осматриваясь. Учитывая тот
факт, что здесь некоторое время проживал сапер-маньяк, незапертая дверь и
отсутствие хозяев могли свидетельствовать только об одном...
Дверь дома распахнулась, на пороге возникла бабка в платке и бараньем
душегрее.
— Ушел, ушел! — крикнула бабка, махнув рукой. — Давно ушел. Никто нет,
уходи! Уходи!
За бабкиной спиной виднелись еще несколько голов в платках — местные дамы.
— Уже лучше, — с некоторым облегчением вздохнул Петрушин, оттесняя Глебыча
и вваливаясь во двор. — Пошли, ребята...
Дальше было так: Лиза общалась с дамами, я присутствовал, наблюдая за
реакцией, а остальная публика бегло осмотрела двор и большой дом на предмет
вражьего присутствия. Экскурсоводом выступал древний дед с клюкой, бородой до
пояса и в смешанном рабоче-деловом прикиде: затасканной до дыр телогрейке и
почти новой папахе. Видимо, папаху специально для нас надел, местные обычно
носят этот головной убор «на выход», вне дома. Дед отличался какой-то странной
апатичной податливостью — просто ковылял следом и все время говорил, что тут
«никто нет». Был дед явно туг на ухо, все вопросы игнорировал, знай себе
талдычит свое «никто нет», поправляет без надобности пояс и неодобрительно
трясет бородой.
«Никто нет» — это насчет боеспособных мужчин, тут мы прекрасно понимали
друг друга. И в самом деле, кроме деда и целого выводка дам, в усадьбе не было
никого, кто мог бы держать оружие. Это нормально, здесь такое практикуется. На
время «зачистки» все боеспособные отправляются гулять от греха подальше.
Потом досмотровая группа встала за углом хозяйской хаты, а Глебыч
осторожно вошел в небольшой дом — тот самый, «гостевой», где совсем недавно
квартировал Шах. Иванов хотел благородно последовать за ним, но сапер пробурчал
обычную присказзку насчет лишних трупов, и полковник остался с Васей и
Петрушиным, которые держались от нас с Лизой подальше, дабы не возбуждать в
местных дамах неприязненных чувств.
Дед, убедившись, что незваные гости ведут себя пристойно, посунулся было
вслед за Глебычем, но махнул рукой, заковылял к воротам и, встав у распахнутой
калитки, стал рассматривать наш «УАЗ». Машина, что ли, понравилась?
— Ага! — подметил Петрушин, впившись взглядом в согбенную спину деда и
доставая рацию. — Второй — смотри там. Дед почему-то постеснялся за тобой
входить.
— Смотрю, смотрю, — раздался в рации бодрый голос Глебыча. — А на хер он
мне тут нужен, этот дед?
— Нет, ты все равно — смотри там...
— Сейчас машина понравится, придется дарить, — пошутил Иванов, кивнув в
сторону деда. — У нас, чеченов, есть такой славный обычай...
А мы стояли на крыльце и общались. В дом нас не приглашали — то ли
полагали, что мы и сами можем, незваные, как досмотровая группа, то ли просто
решили, что много чести будет. Однако, вопреки ожиданиям, хоровых воплей не
последовало: Лиза бойко болтала с дамами на местном наречии, они ее в чем-то
убеждали и смотрели на нашу чекистку как-то даже сочувствующе. Типа, вот ведь
не повезло: нормальная с виду девчонка — а с этакими уродами водится. Знакомая
ситуация, это мы уже не раз использовали. Вроде бы понимают: дамочка, хоть и
тихая скромница и говорит на местном, все равно ведь федерал! Но отношение
совсем другое.
— Десять, — напомнил по рации Серега.
Серега ведет хронометраж. Мы находимся во вражьем селе уже десять минут.
Это ничего, что все удрали. Кое-кто может подтянуться, если очень понадобится.
Поэтому не следует здесь особенно рассиживаться. Наши хорошо стоят, любой
транспорт из села засекут. Но существует такая вещь, как рация...
У нас как раз процесс приблизился к демонстрации фото: Иванов со стороны
шею тянул, очень хотел подойти, но боялся разрушить нашу «идиллию». Лиза
разложила на перилах крыльца фотографии и о чем-то бойко щебетала, тыкая в них
пальцем. Я чуть отступил назад и сосредоточился на лицах наших дам.
Дамы категорично качали черепами и размахивали руками — нет, мол, и все
тут. Но лица и глаза их говорили об обратном. Особенно глаза. Глаза дам
однозначно утверждали — врут руки, не верьте жестам...
— Бойся! — раздался из-за угла голос Глебыча.
Я на минутку оставил наших дам и отошел посмотреть, чего там бояться. А
ничего особенного. Глебыч вышел из домика и держал в руках стропу из своего
саперного комплекта. На другом конце стропы — «кошка», которая, судя по всему,
сейчас вдета в ручку шкафа. Встав слева от двери, сапер прижался спиной к
стене, махнул нам — типа, кы
...Закладка в соц.сетях
